Прощение

Когда Она появилась на свет, Ей было известно имя каждой звезды, каждого ангела и каждого смертного. Ей было известно, как рождаются галактики и как растут цветы на Земле. Ей было известно, почему Земля должна была умереть. Она не знала своего имени лишь потому, что еще не было слова, которым можно было бы описать Её. Когда Она появилась на свет, Она любила каждую звезду, каждого ангела и каждого смертного. Она любила каждую когда-либо рожденную галактику и каждый цветок, растущий на Земле. Она любила Землю, которая должна была умереть. Она увидела золотые кудри, рассыпавшиеся по Её обнаженным плечам, и нарекла Себя Хрисавиетой. Итак, когда Хрисавиета появилась на свет, Она уже прекрасно знала свое предназначение. Правда, Она еще не была уверена, что думала о нем. Рожденная мгновение назад, Она не представляла себя судьей людей, живших и погибавших в течение многих тысяч лет. Разум говорил Ей, что она рождена, чтобы вершить суд. Чувства говорили Ей, что она рождена, чтобы любить. Конечно, Матери о Её душевных метаниях знать было незачем. Хрисавиета поняла это, как и все остальное, как только родилась: Матушке совершенно не интересны Её переживания. Ей важно лишь одно: чтобы дочка выполнила свою функцию в Непостижимом плане. Она всех воспринимала именно так - как элементы идеально функционирующей системы Её, Богини, авторства. Хрисавиета облачилась в белоснежное, вышитое золотом одеяние, и оно восхитительно сочеталось с Её золотыми кудрями и такими же глазами. Богиня не утруждала себя разговорами - Метатрон сообщил Хрисавиете о Её скорой встрече с Верховным архангелом и другими высокопоставленными лицами и, конечно, от имени Небес выразил восхищение новорожденной дочерью Богини. Хрисавиета улыбнулась и слегка склонила голову - знак величайшего уважения Гласу Божиему. *** Известие о рождении Божественного ребенка абсолютно выбило Азирафаэля из колеи. Ему сообщили, что, как Верховный архангел, он будет первым удостоен аудиенции с Ней - как сказал Метатрон, Богиня произвела на свет Дочь, - однако он понимал, что до этого еще есть некоторое время (хоть понятие «времени» и отсутствовало в Раю, этот факт, с прискорбием признал Азирафаэль, не останавливал Его неумолимого хода; недаром некоторые из людей - разумеется, еретики - приписывали Времени силу, превосходящую мощь Богини). Как-никак, новорожденной необходимо было хотя бы одеться и, может быть, заполнить несколько бумажек о своем рождении - для отчетности. И Азирафаэлю это «время» нужно было чем-то занять. И, вот беда, он ни как не мог придумать, чем. То есть, до того, как Метатрон ворвался к нему с радостной вестью, Азирафаэль прекрасно знал, что ему делать - как Верховный архангел, он должен был составлять планы, отдавать приказы, созывать советы… В общем, он собирался как следует встряхнуть бюрократическую машину Небес. Может быть, архангелы и были правы насчет Сатаны, но не менее размякла и сторона Рая. Сам факт того, что мальчишка-антихрист - Адам, кажется, - не был вычеркнут из Книги Жизни в тот же момент, как отказался выполнять свои обязанности, мог многих заставить сомневаться в авторитете Верха. Короче говоря, Азирафаэль вполне был уверен в своих силах, невидимые шестеренки вовсю крутились у него в голове, Верховный архангел был полон энтузиазма, и внутри у него бурлила энергия. Работа шла хорошо: папка с черновиками, планами, даже вырезками из человеческих книг, лежавшая перед Азирафаэлем, становилась все объемнее. Он не переставал черкать что-то на карте мира, продумывая стратегию и план боя. Знаете, как это бывает, когда вы размышляете о чем-то важном, но кто-то вдруг сообщает вам о чем-то еще более важном, и вы вдруг находите себя уже неспособными продолжать свои размышления? Именно так случилось с Азирафаэлем. Внезапно идеально продуманные стратегии перестали складываться в голове, и, как ни пытался Верховный архангел продолжать работу, все его мысли заполняло одно лишь ликование, разделяемое в тот день всеми ангелами небес. Как раз в тот момент, когда, досадливо цокнув языком, Азирафаэль отодвинул от себя карту мира с нарисованными на ней одному ему понятными символами, перед ним возник молоденький писарь и дрожащим голосом сообщил, что Верховный архангел приглашен на аудиенцию с Дочерью Богини. Азирафаэль поднялся, чувствуя легкую дрожь в коленях, и проследовал за писарем к лифту. Он несколько удивился, когда лифт двинулся вверх - до сих пор ему не было известно о существовании этажей над Небесами. *** Перед иллюзорной дверью в покои Светлейшей-младшей Азирафаэль несколько раз глубокую вдохнул и выдохнул эфирную субстанцию - привычка, оставшаяся у него после лет, проведенных на Земле - ах, какими далекими они теперь казались!.. — Азирафаэль, Верховный архангел! - выкрикнул ангел-глашатай и отступил, пропуская Азирафаэля вперед. Азирафаэль склонился перед Дочерью Богини, лишь после этого решаясь поднять взгляд. Она была еще прекраснее, чем мог представить Азирафаэль. В её позе, в её осанке сквозила мудрость многих тысячелетий, хотя она едва родилась. Она смотрела на Азирафаэля ярко-золотыми глазами, и Она знала об Азирафаэле все - то есть чуть больше, чем он сам знал о себе. Любому другому существу от одной мысли об этом стало бы неуютно - но только не Азирафаэлю. Разве Верховному архангелу есть что скрывать от Божественного ока? Азирафаэль смело встретил взгляд золотых глаз. Где-то он видел такие же, но никак не мог вспомнить, кому они принадлежали. — Светлейшая, - начал он. - Видеть Вас - великое счастье для такого скромного ангела, как я. Благодарю Вас, солнцеликая Судия народов, за оказанную честь. Сладкие речи лились будто сами собой, Азирафаэлю даже не приходилось задумываться над потоками лести, вырывавшимися из его рта. В этом состояла суть Райского этикета - побольше меда из уст и приятного вышестоящим особам восторга в глазах - и Азирафаэль был в этом очень хорош. — Благодарю за добрые слова, - уголки губ Божественной Дочери дежурно приподнялись. - Я с нетерпением жду момента, когда Мы будем работать вместе. Она слегка повела запястьем и отвела взгляд - короткая аудиенция окончена. Испытывая некоторое облегчение, Азирафаэль поклонился и исчез - точнее, перенесся в свой кабинет, сверкающий идеальной белизной неосязаемых стен. Все-таки вне досягаемости для пронзительного золотого взгляда Азирафаэлю было спокойнее. Хрисавиета - Метатрон сказал, что именно так назвала Богиня свою дочь - смотрела на него со странным выражением, будто бы знала о нем что-то плохое, что-то отвратительное, чего сам Азирафаэль о себе не знал, и будто бы это что-то она вовсе не считала ни плохим, ни отвратительным. Он отмахнулся от этой мысли. Какой может быть грех за Верховным архангелом? После аудиенции нервное возбуждение слегка улеглось. Азирафаэль снова мог думать о делах. Насколько он знал, аудиенции с Хрисавиетой были удостоены все архангелы. Азирафаэль решил, что после всех аудиенций будет неплохо созвать совет, чтобы в деталях обсудить Второе пришествие. *** Архангел Азирафаэль был прекрасным ангелом с белыми кудрями и голубыми холодные глазами, похожими на покрытое льдом озеро. Он низко склонился перед Дочерью Богини, прежде чем поднять на нее взгляд. Когда они встретились глазами, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он рассыпался в приветствиях, поздравлениях, комплиментах, удивительно, просто неприлично красноречивый для ангела - вероятно, благодаря человеческим книгам. Остальные аудиенции прошли так же хорошо - хорошо в данном контексте означало без происшествий, спокойно, проще говоря - скучно. Одно лишь не давало покоя Божественной дочери. Азирафаэль. Хрисавиета нахмурилась. Во время аудиенции Верховный архангел выглядел вполне спокойным и счастливым, но его что-то мучило. Он забыл что-то. Или кого-то. Кого-то, очень для него важного. Но кого? Хрисавиета порылась в памяти, пытаясь вытащить имя, внешность, хотя бы происхождение - и не смогла. Невозможно. Дитя Богини не привыкла чего-то не знать. Она знала всё уже в момент своего рождения. Так почему же..? Среди множества вещей, которые знала Хрисавиета, был один весьма полезный совет: если чего-то не знаешь, спроси у того, кто знает. Она не знала, по кому тосковал Верховный архангел, и это уязвляло Её самолюбие. — Метатрон, - тихо позвала Она. Ей не нужно было повышать голос - Глас Божий немедленно возник перед ней. - Позовите сюда этого ангела, заведующего магазином Азирафаэля… Мюриэль. Метатрон нахмурился, кажется, собираясь что-то возразить. Хрисавиета добавила в голос металла. — Я хочу поговорить с Мюриэль. Метатрон исчез, и почти сразу же на его месте оказались юный ангел с очаровательными черными кудрями и огромными удивленными глазами. Ангел неловко прокашлялись, не смея начать говорить. — Здравствуй, - сказала Хрисавиета. — Здравствуйте, то есть, я хочу сказать, Ваше Светлейшество, такая честь, ох, - затараторили Мюриэль, нервно заламывая пальцы. - Я Мюриэль, то есть, технически, писарь тридцать седьмого ранга, ангел Мюриэль, то есть, Вы и так знаете, извините, я… - Мюриэль вздохнули. - Я много говорю, да? Хрисавиета царственно, успокаивающе улыбнулась. — Не стоит извиняться, Мюриэль. У Меня для тебя важный вопрос, - Она заговорщически подмигнула. Как несолидно. - Ты ведь знакомы с архангелом Азирафаэлем, не так ли? — С мистером Феллом? - оживились Мюриэль. - Знакомы! Я теперь заведую его книжным магазином. Мюриэль горделиво выпрямились. Им, простому писарю тридцать седьмого ранга, доверили такую важную работу! — Очень хорошо. Тогда скажи мне вот что, - Хрисавиета понизила голос. - Только этот разговор должен остаться между нами, хорошо? - Мюриэль кивнули. - Скажи мне: был ли Азирафаэль привязан к чему-то на Земле? Глаза Мюриэль расширились. — Что Вы?! Мистер Фелл был совершенно свободен, то есть, я хочу сказать, никаких веревок или цепей… Хрисавиета вздохнула. Ангелы и их незнание фразеологизмов. — Нет-нет, я имею в виду: испытывал ли Верховный архангел… любовь, отличную от ангельской любви ко всему сущему? Было ли на Земле что-то, что было бы для него дорого? Мюриэль замялись. — Ну… может быть, книги? Хрисавиета молча помотала головой и поджала губы. Точно не книги, они были дороги Азирафаэлю, но о них он не забыл. Плечи Мюриэль поникли. — Какао? - с меньшим энтузиазмом предположили ангел. — Не то. — Тогда, может быть… - Мюриэль неловко переступили с ноги на ногу. - Не знаю, - признали ангел. Хрисавиете вдруг стало жаль их. Мюриэль выглядели так разочарованно и пристыжено, что их невольно захотелось подбодрить. — Ну-ну, - улыбнулась Дочь Богини. - Ничего страшного, - Она кашлянула, не зная, как бы помягче отослать ангела. - Если что-нибудь вспомнишь, сообщи мне. — Хорошо, Ваше Светлейшество, обязательно скажу! - клятвенно приложили руку к сердцу Мюриэль и закрыли глаза, собираясь исчезнуть, как вдруг… — Точно! Хрисавиета вопросительно подняла брови, увидев, как глаза ангела загорелись внезапной догадкой. — Я вспомнили! Правда, может, это тоже не то, но вдруг, - затараторили Мюриэль. - И как мне раньше это не пришло в голову? Странно, правда? Ужасно странно! Я опять слишком много говорю, да? Извините. Я правда стараюсь говорить меньше, но когда я волнуюсь, я говорю больше, а я сейчас волнуюсь, и поэтому… - Мюриэль умолкли. - Извините, - тихо добавили они. — Прошу, не извиняйся, - улыбнулась Хрисавиета. - Скажи мне, все-таки, что ты вспомнили? Мюриэль смутились. — Точно, извините! Я вспомнили… У Азирафаэля был друг - угрюмый такой, весь в черном, - Мюриэль сделали страшные глаза и понизили голос. - Он демон! Мистер Фелл называл его Кроули. Кроули. У Хрисавиеты перехватило дыхание. Неужели… Вот уж действительно, пути Матушкины неисповедимы. — …Кажется, они были близки, хотя я, конечно, не разбираюсь в таких вещах, - щеки Мюриэль слегка порозовели, и они неловко замолчали. Несмотря на то, что мозг все еще отказывался переваривать полученную информацию, Хрисавиета искренне улыбнулась ангелу. — Спасибо тебе. Ты оказали неоценимую помощь. — Правда?! - Мюриэль ахнули. - О, я так счастливы, Вы не представляете! Хрисавиета тихо рассмеялась. — Я рада. А теперь… кажется, у тебя есть дела на Земле? — Да, точно, - спохватились Мюриэль. - Спасибо Вам! Прощайте! — До встречи, - пробормотала Дочь Богини уже в пустоту. Хрисавиета встала и направилась к лифту. У неё только что появились срочные дела на Земле. Возможно, Рафаил сможет объяснить ей, какого дьявола - или, скорее, какого бога - происходит в этом мире.