Моя милая пустота

Плохие дни бывают у всех, и проходят они, конечно же, по-разному. Скарамучча в такие дни, которые случались довольно-таки часто, если правильнее не будет сказать, что у него случались хорошие дни среди плохих, — проводил время, практически убивая его, ничем не занимаясь. С недавних пор Скарамучча смог отбросить тяжёлые мысли, иногда освобождаясь от них путем разговоров с друзьями, да даже с той же Яэ Мико, и переносом в текст на бумаге, — проще говоря, он учится не держать в себе до поры до времени. Теперь самые неблагоприятные дни он характеризует, как день ссоры с матерью (хотя, правильно ли будет сказать так? что ни разговор — так не прекращающийся конфликт), после которых в обязательном порядке следует тяжёлое напряжение и обжигающий холод, но, когда гнев поугаснет, отношения между ними смягчаются через несколько дней, а то и часов, если не попадались друг другу на глаза. Это в прошлом. С тех пор, как Эи всё же отправилась в Инадзуму одна после того тяжёлого разговора, ничто не могло испортить ему день. Не то чтобы вынужденный переезд матери как-то облегчил ему жизнь и их отношения стали резко тёплыми и какими-то ещё, что Скарамучча даже не знает, как их охарактеризовать (какие там бывают отношения с матерью?), но доверие постепенно, маленькими шажочками выстраивается между ними. Каждый вечер Эи звонит Мико, которая осталась с ним (— Ты теперь нянька? — небрежно фыркнул Скарамучча, когда увидел Яэ на кухне. — У меня отпуск, куколка. — В том же тоне ответила девушка, направив на него лопатку. Непонятный бубнеж был ответом на обращение, но больше ничего по этому поводу не сказал), а уже потом Скарамучча присоединялся (или нет) на пару минут, чтобы чуть-чуть проявить благосклонность (— тебя же все-таки оставили практически одного!) и поболтать о своём дне. Если разговор заходит о переезде в ближайшее время, то Скарамучча, на удивление, не выводил мать своим острым и глупым языком, а молча уходил, не попрощавшись. Но и это нельзя назвать плохим днем. Можно сказать, что их почти не случалось. Кадзуха на его тревогу по этому поводу утешающе улыбается. — Хочешь сказать, что тебе не нравится отсутствие таких дней? — На всякий случай уточняет парень, не двигаясь с места, что немного, совсем чуть-чуть, огорчает Скарамуччу, но потом понимает, что сейчас он сам не хочет большого контакта. Кадзуху нельзя назвать тактильным человеком: он не является инициатором крепких объятий или какого-либо ещё контакта, но и не избегает ведь. О себе Скарамучча не может сказать, что ему вообще неприятны чьи-то прикосновения, но всё же сводит их к минимуму. Если это не его друзья, конечно. Но знаете, ему все равно хочется как можно чаще держать Кадзуху за руку, чувствовать на своих плечах его ладони или, архонты, подбородок, как любит блондин упираться им или полностью головой о плечо Скарамуччи. А сейчас было бы неплохо, если бы Каэдэхара поднял свою терпеливую и уважающую чужие границы задницу и подвинулся к нему ближе. Этого, конечно же, не происходит. Они продолжают сидеть на кухне: он удобно устроился на подоконнике, излюбовав это место с первой встречи, а Кадзуха сидит напротив за столом, забравшись на стул с ногами, которые прижимает к своей груди. — Не совсем, — спустя время отвечает Скарамучча, вспомнив, что они тут вообще-то разговаривают о важных (как сказал Каэдэхара, когда Скара проболтался о своих переживаниях) вещах, пока его тактильный и очень голодный зверь внутри срывается с цепи. — Их слишком давно не было. И это волнует его больше. Чем дольше их нет, тем больше Скарамучча привыкает к спокойному времяпрепровождению без тревог. Ха, ну тревога у него сейчас только одна — и по причине того, что нет этих самых тревог. На пустом месте, бля. Кадзуха задумчиво мычит. Он действительно задумывается над этим, как над задачкой со звёздочкой. И такое внимание, как и серьёзность на лице, заставляет его сердце сделать сальто, разгоняя тепло по груди. — И что может произойти? Скарамучча забирает свои слова назад. Он-то думал, что Кадзуха найдёт ему решение всех проблем, а он тут вопросы задаёт.. Угх. На самом деле он и не ожидал такого чуда, понимая, что только он сам сможет решить свои проблемы, но теперь с тем человеком, который будет подталкивать его к размышлению над решением, а не потыкать избеганию. — Много чего, — пожимает он плечами, отводя взгляд в окно, — и в то же время — ничего. — Твоя мама может быть инициатором этого состояния, — не то спрашивает, не то утверждает Кадзуха, задумчиво водя пальцем по чашке, но Скарамучча всё равно кивает, — не будет лучшим, если самому попробовать с ней поговорить? Когда Скара поворачивается к нему, то встречается со взглядом красных глаз, пылающих тревогой, Кадзухи, что наклонил голову в бок. — Не думаю, что это хорошая идея. — Прочистив горло, сказал он с таким выражением лица, словно съел дольку лимона. Кадзуха на это хмыкает, слабо дернув уголком губ. — У вас большой прогресс в отношениях, — щурит глаза блондин, невольно наклоняясь к нему всё ближе. — И я думаю, что она не станет тем самым спусковым крючком. Скарамучча смотрит на него, не моргая. Кадзуха тоже не отводит взгляд и выглядит очень уверенным в своих словах. — Может ты и прав. — Нехотя соглашается все-таки Скарамучча, ссутулившись. — В любом случае, ты знаешь, что можешь обратиться ко мне, Ëимии, да даже к Нин Гуан. Мы будем рядом. Скарамучча знает. Теперь знает, что это так. Он все-таки поговорил с матерью. Нет, не о своих тревогах, ещё чего. Просто.. мило побеседовал целых тридцать минут! Ему Мико ещё аплодировала стоя, когда он попрощался с матерью и положил трубку. Но тревога если и отступила на пару часов, то после снова возобновилась. Разговор с матерью не является гарантией, что все будет хорошо, — они же могут и поссориться — это вполне гарантированно, учитывая их упёртый характер. Но на вопрос Кадзухи «Теперь ты спокоен?» Скара все же ответил согласием. Парень тогда с досадой покачал головой, поджав губы, но лезть не стал. Дни шли, напряжение в нем сжалось в пружину, готовое в любой момент прыгнуть и от силы треснуть на мелкие частицы. Скарамучча начал думать, что он и вправду себя накрутил и нужно отпустить себя совсем немного. Чего же он так боялся? Рядом будут друзья и его новая нянька, которые точно не позволят ему проваляться неделю в состоянии собственного закапывания своим ужасным сознанием. Был душевный разговор с, как ни странно, с Ëимией. Скарамучча решил, что Каэдэхара может и был слишком понимающим, но ему нужен был человек, который имел расплывчатые границы и не всегда следил за языком. Тома был слишком далек для него — Скарамучча сразу отмел этот вариант, потому что.. ну. С парнем он не был так близок, да и тот не казался болтливым. Со Скарамуччей так точно. Он скорее смирился с его присутствием и с дружбой своей девушки с каким-то хмурым одноклассником, который грубит через слово. С Аякой же он решил не разговаривать из вредности — или принципа, как угодно. — А может, этот плохой день уже наступил? — Предположила Ëимия, повернувшись к нему на своём стуле. Девушка сидела за столом и собирала пазл, когда Скарамучча пришёл к ней в гости. Хоть его и не ждали, приняли очень даже радостно, если не считать чуть повышенный голос в сторону младших, которые любопытно на него глядели из коридора с периодичностью каждые пять минут. С пятого раза он смог игнорировать их так же мастерски, как и их старшая сестра. Скара вместо этого сосредоточил взгляд на мозаике и удивлённо вскинул бровь, когда понял, что это, черт возьми, было изображение моря. Ëимия, которая не усидит на месте и часа, собирает супер сложный пазл? Не поверил бы, если не увидел сам. — Очевидно, что нет. — Чуть ли не прорычал он недовольно, но Ëимия в этой обстановке выглядела.. очень необычно. Девушка была такой сонной, помятой, но очень домашней в своей растянутой футболке и плюшевых штанах. Её образ дополняли отсутствие макияжа и беспорядочные волосы. — А я вот думаю, что да. — Небрежно пожала она плечами. — Не все же они похожи друг на друга. — Скара, если честно, немного не понял, что, вероятно, видно по его лицу, потому что Ëимия вздохнула и окончательно отбросила пазл на какое-то время. — Слушай, плохой день может случиться не только потому, что тебя кто-то обидел или не так услышал. Есть много факторов, которые повлияют на твое настроение, тот же самый сон. И переживать ты все будешь по-разному и в разной степени стресса. Скарамучча не сдержал любопытства, которое не всегда желает озвучить: — А какие у тебя они — плохие дни? Девушка не стала задерживать ответ, а лишь обвела себя рукой, сказав коротко: — Вот так. И теперь мозг решил работать на полную ставку, потому что Скарамучча надоел со своими переживаниями и пора отвлечься, пока не сошел с ума. Теперь-то он соединил все факторы в единую картину, как чертов пазл: несобранный вид девушки казался теперь не только ленивым и заспанным, её глаза хоть и были серьёзными, но где-то в глубине была усталость, её движения — их не было, точнее, Ëимия вообще старалась не шевелиться, как будто это и не её тело вовсе. — И я не ругалась с мамой и со всем светом, — начала она объяснять, как будто услышала заработавшие шестерёнки в голове парня. — Это нормальное состояние на самом деле, когда нам нужно побыть одному, чтобы посвятить время своим мыслям. — Мне кажется, что пазл нисколько с этим тебе не помогает. — Фыркнул Скарамучча, скосив взгляд на стол. Ëимия закатила глаза. — Это чтобы делать что-то, а ещё полезно для развития. Парень на это сухо усмехнулся, но понял. Он всё понял. У Ëимии тоже бывают плохие дни. Не прям конец света, конечно. И у него, оказывается, тоже такие бывают — не такие катастрофические, когда хочется раствориться в воздухе и больше не существовать. Но он точно не хотел уединения сейчас. — Мне уйти? — Если он отказывается от одиночества сейчас, то это не значит, что Ëи готова терпеть его в не самый подходящий момент. Девушка пожала плечами. — Я не против, если мы чуть-чуть посидим, но вряд ли мы будем много болтать. Скарамучча не будет. Он не такой сплетник, как Ëимия, которая сейчас не в ресурсе. Молчать в компании Ëимии приятно. Нет, с ней иногда и поболтать можно с удовольствием, но не говорить ни слова и при этом понимать друг друга — самая приятная неожиданность за этот день. Его молчаливое присутствие, как ему показалось, ничуть не ухудшило состояние самой девушки, поэтому он не чувствовал, что мешает ей "восстанавливаться". Да и самому стало дышать как-то легче. К вечеру его голова была блаженно пустой. За одним открытием следует другое. Плохие дни бывают у всех. Без исключений. Он как бы и раньше знал это, но знаете, был очень сильно зациклен на себе. За это ему стало немного стыдно. Потому что даже не допустил подобной мысли. Потому что он многое игнорирует, думая только о себе. Потому что не даёт в ответ то, что просит сам. Впал ли он в безмятежное состояние, где не реагирует ни на что? В какой-то момент — да, это случилось. Он уже и забыл, что может к кому-то обратиться за помощью — просто не думал об этом, не желая как-то бороться, потому что это означало его неспособность справляться самостоятельно. — Кто сломал мою куколку? — Возмущённо спросила Мико неожиданно рядом. Скарамучча и не обратил на неё внимания. Он лишь бросил: «Проваливай», но кто такая Яэ, чтобы отступить без боя? — Кто обидел? — Продолжала осаждать, хмуро смотря на подопечного. Ответа не было. — Мне позвонить той девчёнке? Или.. О. Твой мальчик тебя обидел? А я знала, что милому личику нельзя полностью доверять. Кажется, её болтовня стала очень громкой, потому что Скара взвыл, молясь богам, чтобы эта женщина отстала от него. — Никто не обидел, отстань, нянька. Но губы Мико только хищно оскалились. — Рассказывай, малой. Или я сама узнаю. Скарамучча смерил её взглядом, раздражённо цокнул и прекратил попытки выполнения домашнего задания от репетитора. — Я считаю себя дерьмовым другом, ясно? — И недовольно сложил руки на груди, будто ждал, что его будут разубеждать в этом. Что, конечно же, не случилось. Мико хохотнула: — Ещё какой, но когда тебя это волновало? — На недовольный взгляд она отмахнулась: — Если ты уже задумался об этом, не значит ли это, что ты уже не такой дерьмовый, каким себя считаешь? Нет, Скарамучча не соглашается с ней, но настроение его постепенно перешло в градус злости на себя и непонятной энергии, которую он пытался потратить за бесцельными прогулками. Он не любил физическую активность, но сейчас она ему была необходима. Настолько, что на следующий день напросился на пробежку с Томой. Тот удивлён, но добродушно согласился. Это всё ещё не плохой день, верно? Он задавал себе этот вопрос, пока действительно не наступил плохой день. Не у него. У Кадзухи. Его период сопровождался задумчивостью и меланхолией. Скарамучча сказал бы, что он и Ëимия в этом похожи, но нет, это не так. Каэдэхара наоборот не искал уединения, он пытался как можно больше быть с кем-то: вот он просится в кино с Аякой и Томой, которые точно расчитывали на романтический вечер; вот он сидит в гостях у семьи Ëимии в няньках; вот он пришёл к Скарамучче, пока у того были занятия с репетитором, и о чём-то болтал с Мико на кухне; вот он встречает Нин Гуан с работы и предлагает ей прогулку рядом с домом. Никто ему не отказывает, да и парень не слишком навязчив. Однако в большой компании он теряется. Как только они собираются все вместе, блондин становится тише воды, ниже травы, хотя никогда не выделялся болтовней и шумом. Он растворялся в их голосах и просто присутствовал, отсутствуя. Ребята либо не замечали, либо молча поддерживали и давали то, что просит от них друг — присутствие, а с остальным он и сам справится. — Значит, плохой день? — Осторожно спрашивает Скарамучча, заходя в квартиру Каэдэхары. Этот вопрос звучит уже третий день подряд. Кадзуха не изменяет реплики и так же, как и предыдущие дни, кивает: «Ага». Утро начиналось с сообщения от Нин Гуан, в котором она просила побыть с её племянником рядом, а потом уже Скарамучча или Ëимия, смотря кому напишет тётя Каэдэхары, звонят своему другу и спрашивают о его делах, строя планы. Сегодня — не исключение. Разве что.. чуть-чуть. Сегодня Скарамучча пришел один. — Чем ты занимаешься, чтобы расслабиться? — Осторожно начал Скара, когда Кадзуха устроился на его месте (ну, подумаешь, что этот подоконник на самом деле принадлежит Каэдэхаре, но это его! его! место). Сам Скарамучча сел на стул, подвинув его к окну, чтобы сидеть напротив колен блондина. — Раньше рисовал. — Наклонив голову на бок, предложил Кадзуха, смотря на него и не смотря одновременно. — Помню, — кивнул темноволосый, прикусив нижнюю губу. — Но я не думаю, что ты сейчас достанешь мольберт. Кадзуха криво улыбнулся на его слова, но эта улыбка была такой натянутой и сухой, что Скарамучча готов был порезаться о неё. Смягчить её удалось одним интересным прикосновением к парню: поставил свои локти на его бедра и упёрся подбородком о ладони. — Скара. — Позвал он его немного потерянно и с тем чувством, которое обрушилось на самого Скарамуччу несколько дней назад. Словно Кадзуха о чём-то жалеет. Парень вопросительно промычал, задавая вопрос. Что? Что ты хочешь сказать? Сделать? Или что сделать мне? — Тебе не обязательно быть здесь. Оу. Это.. Это не то, что он ожидал. По его тяжёлому вздоху можно понять, что ему не очень нравится тема, в которую они зашли. — Как ты там сказал? — Он прищурил глаза, словно так он точно все вспомнит, и наклонил голову в сторону. — Мы поможем? Что-то такое было.. да. Так вот. Кадзуха, я тоже хочу помочь тебе, если только ты хочешь этого. Поэтому.. либо я сейчас ухожу, либо я пытаюсь помочь тебе. И Кадзуха просит его остаться: наклоняется и притягивает Скарамуччу к себе за шею, осторожно, но крепко обнимая. Это и ответ, и благодарность. Кадзуха сказал, что любит готовить десерты и это его расслабляет. Скарамучча же — полный провал по всем фронтам. Как Каэдэхара вообще терпит его? Кажется, никто не знает ответа на этот вопрос. Почти все ингредиенты у них были, но пришлось сходить в магазин за какао. Они не торопились и какой-то час занял поход в магазин за этой несчастной банкой, которую Скарамучча несколько раз порывался оставить в магазине из-за очереди на кассе, словно судьба испытывала его на терпение. Кадзуха рядом тихо и беззвучно смеялся, сжав его руку в своей. Его спокойствие и умиротворение на самом деле смягчало парня, поэтому все непутёвые покупатели с мелочью или плохой памятью (ох уж эти молочные продукты и яйца, и их магия скрытности) были живы и здоровы, а главное — со здоровой психикой, но с отсутствием некоторых нервных клеток, ведь кассир тоже не промах. Готовить Скарамучча не умел, но он упорно делал вид, что держит венчик не первый раз, а «он просто не такой удобный, как мой». Кадзуха фыркал и молчал по этому поводу, хотя смешинки в его глазах стоили те минуты позора, когда у Скары ни черта не получалось. Вскоре, вернее, оочень медленно и плавно готовка перешла в руки Кадзухи, а Скарамучча переместился на стул и с мягкой улыбкой смотрел на этого парня, подперев голову кулаком. В лицо блондина прилетела мука. Он удивлённо замирает, после хмурит свои светлые брови, но не от недовольства, и поднимает глаза на ни в чем повинного Скару. — Что? — Спрашивает он. — Что? — Прилетает в ответ Кадзухе, который остановил весь процесс готовки. — Ты чего кидаешься? — Терпеливо (нет) переспрашивает блондин, скорее, бросая обвинение. — Я? — Скарамучча указывает на себя пальцем, крутя головой по сторонам, ища виновника. Мда, такой себе актёр. — Ты что-то путаешь. — Вот как.. — Задумчиво протянул Кадзуха и осматривает стол, вероятно, в поисках способа совершения мести. Вместо того, чтобы что-то взять, он делает шаг к парню, огибая стол. — Мне показалось, что ты заигрываешь со мной, — бровь Скарамуччи удивленно (или возмущённо) дёрнулась, — но раз это не ты, то.. Скара всматривался в его лицо, на то, как надломились его брови и осторожно звучал приятный голос. И потерял бдительность. Потому что Кадзуха не стал заканчивать предложение, а бросил ему в лицо горсть муки. Скара успел только глаза и рот закрыть, затаив дыхание. Под тихий смех (как у самых настоящих злодеев!) он медленно выдохнул, но не пошевелился. — Мудак. — Просипел парень, раздражённо нахмурившись, но так и не открыв глаза. Кадзуха теперь в открытую смеётся, за что Скарамучча вслепую нашёл его ноги своей и притянул к себе, застав покачнуться. Чтобы полностью не упасть на Скарамуччу, Каэдэхара едва успел упереться одной рукой о стол, а второй — о плечо парня. Сам же Скара сжал его футболку на груди. — Сам мудак. — Фыркнул тот, больше веселясь, чем напрягаясь от такой близости или оскорбления. Скара хмыкнул, но не стал спорить. Вместо этого приказал: — Убери это с моего лица. С ещё одним фырком Каэдэхара встал удобнее и двумя руками осторожно прикасался к чужому лицу. Молчание между ними было ощутимо как никогда, но это было не так плохо: оно растягивалось сладкой дымкой, накладывалось лёгким пёрышко, притягивало своим спокойствием. Это было похоже на лучи солнца сквозь листья на лесной поляне — тебя окружает только природа, только её жители, только её тепло. Это было похоже на долгие прогулки по вечерним улицам города — кажется, что вокруг все заколдованное и ненастоящее, да и ты сам как будто не из этого мира. — Попробуешь? Скарамучча отвлёкся от техники и повернул голову в сторону дверей, где стоял Каэдэхара со сладким кошмаром, который тот так старательно готовил весь день. Парень пожал плечами на вопрос и вернулся к подключению оборудования. Кадзуха принял это за отказ, не расстраиваясь, и сел на диван, устраиваясь поудобнее. Скарамучча к нему присоединился почти сразу, упав на другой конец дивана. Фильм смотрели они, опять же, молча. Разве что на второй половине Каэдэхара решил сам разрушить молчание: — Я совсем не люблю одиночество. Скарамучча кивает. Он знал это, знал очень давно, если не с самого начала. — Сейчас.. что-то изменилось? Что подтолкнуло Кадзуху к такому разговору? Может, Скарамучча сделал что-то не так? Нужно было больше говорить и занимать тишину пустой болтовней? — Да, — кивает Кадзуха, казалось бы, увлечённый фильмом, хотя его взгляд был обращён куда-то дальше экрана телевизора, — Наверное, да, что-то изменилось. Как будто.. Ну, — задумчивая маска спала с его лица и показала растерянность и лёгкое недоумение. Что ж, Скарамучча хмыкает, потому что не часто Кадзуха не может найти слов. — Изменилось в хорошую или плохую сторону? — Мягко, как и сам Каэдэхара когда-то, подталкивает его к своей исповеди. — В хорошую. — Кивает. Потом ещё раз кивает и кидает быстрый взгляд. — После смерти родителей я не хотел с кем-либо общаться, избегал своих друзей и не разговаривал первое время с Нин Гуан. Сейчас я.. словно понял, что быть одному — хуже всего, что со мной вообще могло случиться. — Ты не один. — Утверждает его слова Скара. Как же они, черт возьми, похожи. Когда-то сам Скарамучча нуждался в этих словах и он их получил от человека, который сидит напротив. Человека, который, оказалось, тоже был потерян долгое и долгое время. — Не один, — повторяет Кадзуха и, наконец-то, расплывается в улыбке. — Спасибо тебе. Они встречаются взглядами, пока в экране происходят взрывы и какой-то экшен, но их внимание зациклено на чужих искрах в глазах, которые так притягивают к себе, что когда-нибудь будет тяжело от этого отказаться. Искренность, обожание, благодарность, привязанность — целый океан, где они не против потонуть, утянув друг друга за собой.