Рейсер. На ступень выше

Воскресенье, 9 октября, Москва Я прохаживался по смотровой площадке на Воробьёвых горах, посматривал на часы и переживал острое чувство дежавю. Точно так же я четыре месяца назад ждал Лизу — но тогда встреча была спонтанной, а теперь мне её назначили. Наверное, рыжая бестия долго, всё это время готовилась к предстоящему разговору. В конце концов, подразумевалось, что сегодня мы наконец решим всё друг для друга: как быть и что делать. Я не знал, чего хотелось бы ей, и даже о том, чего попрошу сам, имел пока весьма размытое представление. Ясно было только одно: мы должны помириться. Вообще весь год был наполнен конфликтами, и часто на такой несерьёзной почве, что впору жест «рука-лицо» делать. И сегодня мы прекратим всё это. По крайней мере на такой исход я надеялся. Минутная стрелка моих часов сместилась на последнее деление перед самой верхней чёрточкой, а электронный дисплей внизу циферблата стал по новой отмерять секунды. Без одной минуты три. Похоже, Лиза опять опоздает. Но… нет: повернув голову, я заметил, как фигурка знакомых очертаний в розовой ветровке перебегает через дорогу со стороны высящегося невдалеке МГУ. Машины злобно сигналили, но пропускали девушку. Заскочив на тротуар, Лиза мазнула взглядом вокруг себя и, увидев меня около бортика, двинулась ко мне. — Вот почему ты такой, Жумакин, а? — с места в карьер начала она. Подошла, привалилась спиной к ограждению рядом со мной. — Откуда в тебе эта долбаная пунктуальность? Вечно оказываешься где-то раньше других… Хотя тон Лизы был недовольным, мне показалось, что на самом деле она просто острит. Значит, не злится — и тоже хочет расставить всё по местам. — В гонках, знаешь ли, это иногда помогает, — невозмутимо ответил я и, подумав, добавил: — Привет, кстати. — Ага, давно не виделись, — хмыкнула она. — Ну и? Так и будем дальше друг друга блочить? — Не вижу смысла. В инсте могу убрать тебя из игнора хоть щас. Остальное за тобой. — О’ке-ей, давай тогда так и сделаем, — сказала Лиза и достала смартфон. Через пару минут мы не только убрали друг друга из чёрных списков, но даже кое-где и добавились в друзья. — Так, с этим решено, — резюмировала Форман. — А дальше что? Кто из нас перед кем будет объясняться? — Раз ты не уверена, начну, пожалуй, я себя. — Пожал плечами. — Извини за то, что лез в твои отношения с «Премой». И за те расспросы в прошлый раз, когда мы списывались. Я всего лишь хотел знать, что всё в порядке. Сейчас ведь нас, русских, трое в этом чемпионате против всех остальных… Я подумал, что лучше бы нам держаться сообща и работать на престиж. С Никитой с самого начала было сложно, поэтому я решил подружиться с тобой. Ну а… получилось то, что получилось. — Блин, а просто сказать при первой встрече было нельзя? — проворчала Лиза. — К чему тогда все эти танцы с бубнами? И Строллом… — Выругалась шёпотом. — Да я сама, если честно, как дура себя вела. Хотела, чтоб ты отвалил и не лез, куда не просят. Ведь мне вокруг никто на хрен не нужен! — выкрикнула внезапно. — И ты тоже! Но все тут играют в эти социальные пляски, и я старалась поменьше выделяться из общей толпы… Но как, когда кругом всё так бесит?! Она даже притопнула от возмущения. — Эх, хотел бы я сказать то же самое про себя… — вздохнул я. — Знаешь, ещё полтора года назад я разделял похожие убеждения. Ненавидел в жизни всех и вся… А потом что-то постепенно изменилось. Не знаю — может, гонки повлияли или же что другое… Теперь мне кажется, что люди занимаются всей этой фигнёй с отношениями, потому что у них есть что-то внутри, что говорит им: чего им хотеть и как поступать. Порой человек противится этому голосу — и выходит какая-то лажа. Так и мы — долго не могли разобраться, чего желаем, и совершали поэтому всякие глупости. А надо всего-то слушать, — постучал большим пальцем по груди в области сердца, — то, что внутри… — Капец… — покачала головой Лиза. — Как всё сложно, блин. И что потом? Кто мы вообще такие друг для друга? Чего мы так друг в друга вцепились? Как оно там в будущем пойдёт, а?.. — Негромко засмеялась. — Вот только щас поняла: на Джорджа я-то реально переключилась, чтоб про тебя забыть… — Подняла глаза к небу и застонала. — Твою мать, прозвучало так, словно мы встречаемся и между нами этот долбаный многоугольник… ну ты понял… Но, блин, это же ни разу не так. Мы же соперники. И пока я всё ещё за «красно-белых», я должна мешать тебе и «Хайтеку»… — На трассе, — уточнил я. — Исключительно на трассе… А в жизни — нет, никому мы ничего не должны. В том числе и друг другу. Мир? — Чего? А-а… Ну да, давай. Помиримся, что ли, — фыркнула Лиза и протянула руку, которую я с удовольствием пожал. Тёплая кожа, мягкая плоть — сразу понятно, что передо мной человек, а не робот. Ещё бы костяшки так не кололись… — Не, ну а серьёзно: останешься в «Преме»? — спросил я. — Стролл ведь уходит в «Уильямс»… да и Ник, скорее всего, распрощается с нашей «Формулой», чтобы и дальше в Super GT выступать… — Не, не думаю, — мотнула головой Лиза. — Там все, блин, такие умопомрачительно важные: мол, мы побеждаем в европейской «тройке» ещё с тех пор, когда та была Евросерией… Аж противно. — Её передёрнуло от отвращения. — Как в «Мерседесе» — те тоже все такие из себя чемпионы… Хотела бы я пойти к вам — но ведь не примут, наверное. Там же всем у вас этот заправляет… — Ну не сказал бы, — возразил я. — Мнение директора команды также, я так думаю, имеет значение… А вообще — куда возьмут по результатам тестов. Я, может быть, тоже уйти хочу. Джордж в GP3 переходит, чтобы на расслабоне для суперлицензии очков добрать, и на его место могут взять Ральфа Арона… — Чего? Этого? — Лиза изумлённо хохотнула. — Ну нет, тогда я к вам ни ногой. У меня к этому проходимцу свои счёты — ещё с «четвёрки»… Вот не могу понять, как вы с этим финном дружите. Ты же украл у него титул, вырвал прямо из рук… — В достойном соперничестве для получения удовольствия действительно главное не победа, а участие, — близко к тексту процитировал я своего инженера. — Главное, чтобы борьба была острой и честной, без поддавков и излишней жести. — Ясненько… Ну что, раз «Према» и «Хайтек» отпадают, остаются «Ван Амерсы», «Мотопарк» и «Карлин»? — Она загнула на руке три пальца. — Думаешь, получится какую-нибудь из этих команд сделать чемпионской? — Смогли же мы за год вырасти из ничего до гарантированного второго места. А за личный титул, уверен, может побороться любой. И мы в том числе. — То есть мы всё-таки будем соперниками. — На трассе, — напомнил я. — А в жизни предлагаю остаться друзьями и сейчас просто погулять. Через неделю встретимся на Хоккенхайме — и вот тогда пойдёт настоящая жара. А здесь что-то, блин, холодно… — Я поёжился и спрятал руки в карманах. — Ну так октябрь же, — сказала Лиза. — Сезон кончается… Вдруг она подошла ко мне вплотную, встала на цыпочки и прошептала в самое ухо: — На этапе в Германии я не буду работать на Стролла. Я буду ездить исключительно для себя. Так и знай, Жум-макин… Немного отстранилась и пробормотала: — А жаль, что Джордж уходит. Так бы я с ним, может быть, замутила… — Ты же сказала, что тебе на фиг никто не нужен, — напомнил я. — А я сама не знаю, чего хочу. Это всё для меня слишком сложно, — резко ответила Лиза и неожиданно схватила меня за руку, вырвав ту из кармана, и потащила меня вперёд, в сторону перехода. — Ты же предлагал погулять, пошли! «Странная она, — подумал я. — Хотя, может, и не попаданка вовсе?» Но спросить ещё и об этом не решился. Нечего все карты раскрывать кому ни попадя. Даже другу.

* * *

Вторник, 11 октября …И снова дежавю — на этот раз уже по другому поводу. Точно так же около года назад, после предпоследнего этапа «Формулы-4», я сидел в кабинете вместе с руководством гоночной программы и мы решали вопрос о моём будущем в автоспорте. Вот только лица среди присутствующих были не совсем те же. Директор Саморуков, менеджер — не тот, что раньше (видимо, поменяли), Дмитрий Витальевич из пресс-службы — не совсем понятно, он тут каким боком, но ладно… и Костя — вместо Игоря, хотя внешне они были довольно схожи, разве что айтишник очки носил и оттенок волос немного другой. Похоже, наша разработка игры тоже будет иметь значение. — …Начнём с приятного, — сказал директор, когда я присоединился к ожидавшему меня «квадрату». — Я недавно был на совещании в РАФ, там твоими успехами, Миша, вполне довольны. Конечно, поначалу от прошлогоднего чемпиона ожидали немного большего, но, принимая во внимание твоё состояние здоровья и неудачное начало сезона, признали, что ты справляешься. — Спасибо за доверие, — сказал я. — Я стараюсь. — Вот плохо, что ты только к финалу раскрываешься, — так был бы, наверное, в первой пятёрке… Я к чему веду. Мы готовы увеличить финансирование твоей карьеры. Валентин Олегович, — кивок на менеджера, — расскажет подробности. — Итак, — откашлявшись, начал брюнет лет сорока в светлой рубашке с логотипом программы. — Мы практически полностью оплатили тебе этот год в «Формуле-3», что составило, — он сверился с распечаткой, — около шестисот пятидесяти тысяч евро. Но этого явно недостаточно, чтобы выступить в следующем сезоне на уровне лидеров. По нашим оценкам, для того, чтобы стать одним из претендентов на титул, понадобится сумма в размере приблизительно одного миллиона евро. — Ого, — произнёс я. — И что вы предлагаете? — Наша программа готова выделить из собственных фондов порядка десяти миллионов рублей, — продолжал менеджер, взяв другой лист с текстом. — Компании-партнёры также согласны увеличить помощь суммарно почти до двадцати миллионов. Но это даже, увы, не половина суммы — с нынешним-то курсом… Ты у нас не единственный; мы можем добавить ещё немного, но всё равно этого хватит не более чем на половину сезона. Успешное выступление в концовке чемпионата увеличит шанс получить надбавку от фирм, но… — Он махнул рукой. — Остальные средства придётся искать где-то на стороне. — Дайте угадаю: у вас уже есть варианты, — сказал я. — Представь себе, да. Первый из них — это призовые. Ты в курсе, что в этом году в «Ф-3» ввели стипендиальное обеспечение для лучших новичков? Вот. На каком месте ты там идёшь в этом зачёте? — На третьем вроде, — припомнил я. — Отлично. Тогда, если сохранишь его или поднимешься на второе, это будут дополнительные пятьдесят тысяч евро. Лучшему дают сто, но на это и рассчитывать сложнее… Таким образом, полмиллиона евро уже выходит. Вторая возможность — за тебя отчасти доплатят родители. С этим сезоном у них по понятным причинам были сложности, но так вышло, что их помощь не понадобилась. Теперь обстоятельства изменились, и хотя бы полсотни тысяч вложить было бы неплохо. — Допустим. Мне надо будет с ними посоветоваться, — сказал я. — Также у нас есть игра, — подал голос Костя, сидевший со своим ноутбуком дальше всех от меня. — Анонс планируем сделать завтра, и чем быстрее закончим работу и выпустим релиз, тем скорее получим деньги. К февралю, думаю, сможем доделать мобильную версию, к весне — для компьютеров и приставок. Там же можно будет вносить средства не все сразу, а частями? — Наш агент учтёт это на переговорах по контракту, — сказал менеджер. — Ладно, это будет уже из серии «от себя отрываем», называется… И остатки суммы, по нашим подсчётам, может обеспечить та самая гоночная академия, о которой ты давеча упомянул в прессе. Он строго посмотрел на меня, и я потупился. — Да, с твоей стороны было немного безответственно объявлять об этом без подготовки, не имея на руках даже каких-то предварительных договорённостей, — поддержал менеджера «пресс-коуч». — С другой стороны, это как раз и создало нужную атмосферу, чтобы тобой заинтересовались. — Я поднял глаза. — Да, Миш, заинтересовались. Причём, скорее всего, те, кого ты и имел в виду. Я говорю о молодёжной программе «Ред Булл». Мы пока ничего не публикуем на эту тему, но думаю, что через пару недель могут дать добро, — тогда и объявим официально. Между прочим, на фоне их нынешних воспитанников в «Ф-3» ты заметно выделяешься, и они к тебе и некоторым другим присматривались, так что с большой вероятностью это вопрос времени. — Ясно. Значит, команду точно придётся менять, — проговорил я. — Ну а чем плох, скажем, «Мотопарк»? — сказал Валентин Олегович. — Они тоже на хорошем уровне, и мы считаем, что и в их составе на втором году участия ты сможешь бороться за победу в чемпионате. Мотивация есть, да? — Не жалуюсь, — ответил я. — Постараюсь оправдать ожидания. Извините за вопрос, а этой зимой можно будет где-нибудь поучаствовать, чтобы навыки не растерять? Скажем, «МРФ-Челлендж»?.. — Нет, — отрубил директор. — К этой серии мы после прошлого года потеряли интерес. Сейчас для нас имеют значение только основные чемпионаты. Да и сил сколько тебе понадобится… Постсезонные тесты, разработка игры… — Он покачал головой. — Нет. И так хватит. — Что ж, спасибо и на этом, — произнёс я и поднялся со стула. — Я так понимаю, это всё? — Да, — кивнул Саморуков. — Во сколько у тебя рейс? — Завтра с утра. — Тогда более детально обсудим всё, когда вернёшься. Можешь идти. — До свидания, — сказал я и вышел. И уже в коридоре прошептал про себя: «Йес! Йес!» — и с улыбкой во весь рот потряс сжатыми кулаками. Мог бы и попрыгать, но вдруг бы кто-то прошёл? Ловить кринж в минуту радости я не собирался. Всё-таки это было не зря. Теперь, если всё сложится удачно, моё «большое будущее» в автоспорте гарантированно продлится ещё на пару лет. Надо только у отца спросить, чем он планирует заниматься. И сколько денег готов в случае чего выделить. Мои биткоины в последнее время упали, ощутимо дорожать начнут лишь к концу месяца. Да и от общей необходимой суммы мои криптовалютные накопления — капля в море. Но ничего. Не впервой. Прорвёмся.

* * *

Четверг, 13 октября, Хоккенхайм Лэнс нервничал. Это инженер видел по тому, как юный гонщик мерил дёргаными шагами комнату, теребил ухоженные чёрные волосы и молнию тёплой «премовской» толстовки. Но сделать замечание не решился. За него это сделал Стролл-старший, который сидел за небольшим столом вместе с сотрудником команды и изучал принесённые тем наброски и схемы: — Сядь, Лэнс, не мельтеши. Волнением делу не поможешь. — Я столько сделал для победы в этом чемпионате… — пробурчал подросток, но хождения взад-вперёд не прекратил. — А теперь Расселл может её у меня отнять. Сорок очков суперлицензии! Куда ему столько — он даже не резервист… — По нашим данным, Джордж проводил в прошлом году тесты с «Маклареном», — осторожно сказал инженер. — Также, возможно, в ближайшем будущем он присоединится к молодёжной программе «Мерседес» и станет их тест-пилотом. И для получения лицензии на «Ф-1» ему хватит и второго места в текущем сезоне. — Тебе, Лэнс, тоже, — заметил отец гонщика. — И забудь ты это своё «я»! Мы! Мы сделали! В первую очередь это заслуга команды, обеспечившей для этого подходящие условия. Да сядь ты уже, наконец! Стролл-младший шумно выдохнул и плюхнулся на стул рядом со взрослыми. Сцепил руки в замок, положив их на колени, и продолжил: — Ещё этот их прихвостень хайтековский, Жумакин… Им вдвоём, должно быть, болиды так накрутили, что они только за счёт этого к нам подобрались вплотную. А других двоих, наоборот, задвинули… Но чёрт, я же ни на кого из пилотов «Премы» не могу положиться! Макс злится из-за неудач в Имоле, Ник вообще со мной не разговаривает, а эта… Форман своему русскому другу подыгрывает… — Всё сказал? — негромко произнёс старший из канадцев. — А теперь перестань ныть и послушай, что тебе специалист скажет. — Да, Лэнс, всё не так плохо, как кажется, — сказал инженер и пододвинул к пилоту «Премы» пару графиков. — Это данные прохождения шпильки и «Южной петли» — сравнение между тобой и Расселлом. В среднем ты выигрывал здесь на летних тестах примерно по две десятые из-за более резкого входа и агрессивной работы газом на выходе. К тому же наша машина более стабильна в поворотах, и это даёт дополнительное преимущество на разгоне после выхода… — Да знаю я всё! — Лэнс, изучавший распечатки, пока инженер говорил, бросил листки обратно на стол. — Но это медленные повороты! На прямых отрезках и в «Параболике» они вряд ли будут так много нам уступать, а судя по Имоле и Спа, в скоростных они даже быстрее! Нам придётся очень постараться, чтобы опередить их на этой трассе. — Вот и постарайся, — ответил олигарх. — Действительно, зря, что ли, была вся эта наша эпопея? Хоть в «Уильямс» ты и так попадёшь, но выиграть сейчас очень бы не помешало. Всё в твоих руках, Лэнс, — в прямом смысле слова.

* * *

В это же время — …Если на первую гонку у меня будут шины с первой квалы, то я опять не выше шестого места приеду, — сказал я. — Утро, трасса прохладная… сложно будет разогреть шины сильнее, чем у других. — Увы, за термочехлами — это в «Формулу-1», — сыронизировал Патрик и сделал очередную пометку в своём блокноте. — Могу предложить тебе снова сделать в квалификации поменьше кругов, а в заезде резче атаковать повороты, чтобы трение лучше нагревало резину. — Да, но тогда я на апексе буду терять по нескольку сотых, а с круга это уже солидное время получается… Гоночный инженер вздохнул и повертел в пальцах ручку. Задумчиво оглянулся на остальных пилотов, которые со своими «наставниками» прорабатывали тактику на этап, и координировавшего всё это дело нашего главного стратега Джордана. Затем вновь повернулся ко мне: — Выходит, наша с тобой цель в субботу с утра — минимизировать потери. Потому что если один комплект растянуть на Q1 и Q2, а потом стартовать на свежих, то потом придётся использовать покрышки, прикатанные уже в гонке, а это значительно больший риск, чем… — Всё, всё, я понял. Зато потом будет проще. — Майкл, а почему ты считаешь, что проблемы с прогревом возникнут только в субботу утром, а не в воскресенье? По прогнозу, в последний день уик-энда даже холоднее будет… — Но я уже буду знать, чего ожидать от резины в условиях гонки, и найду, как использовать ресурс по максимуму. — Отлично… значит, стратегия по шинам согласована… Записав ещё что-то в блокноте, Патрик встал, подошёл к Джордану и о чём-то негромко с ним переговорил. Потом вернулся на место рядом со мной, а Джордан привлёк общее внимание и запустил новую тему для обсуждения: — Нам может понадобиться командная тактика, чтобы максимизировать шансы отнять у «Премы» победу хотя бы в одном зачёте. Думаю, очевидно, что побеждать должен Джордж, а по мере возможностей его будет прикрывать Майкл. Вопрос в том, как именно это будет сделано. — По-моему, тут всё понятно, — подал голос Джордж. — Мы все постараемся квалифицироваться как можно выше. На старте я и Майкл уезжаем вперёд и боремся за два первых места со Строллом. При этом если вмешается кто-то ещё, это будет нам на руку, так как Лэнс может потерять важные очки… — Не стоит забывать про Форман, — напомнил я. — Она хоть в целом и не поддерживает лидера, но за подиум для себя точно попробует побороться. — Вот ты ею и займись, — кивнул мне Джордан. — И да, давай договоримся без самодеятельности. Мы оценили опыт Имолы, когда ты обогнал Стролла и, задержав его за собой, позволил Джорджу вырваться вперёд, но, пожалуйста, делай это сам только после сигнала с пит-уолла. Пусть это будет наш план «икс». — Но нам понадобится ещё и изрядная доля везения, — заметил инженер Расселла. — Сейчас мы отстаём в личном зачёте на тридцать семь очков, и если даже все три гонки сложатся полностью по нашему сценарию, то есть на пьедестале будут Джордж, Майкл и Лиза, то всё равно Стролл будет сильнейшим среди остальных и в обычном случае приедет не ниже четвёртого места. И нам не хватит одного очка, чтобы сравняться, и двух, чтобы победить. Поэтому стоит придумать что-нибудь в довесок. — Мы должны вывести Стролла из себя, — сказал я, и все повернулись ко мне. — Заставить занервничать, совершить ошибку. Нет, я не говорю о том, чтобы его выбить или развернуть: в ФИА эту затею просекут на раз-два… Но как-нибудь надавить на канадца нам бы точно было полезно. — Это оставим на следующие брифинги, когда у нас будет больше сведений о раскладах на предстоящие заезды, — проговорил Джордан и обратился к остальной части пилотского коллектива: — Никита, Бен, ваша задача в этот уик-энд — постараться заработать очки. После череды трудностей хотелось бы, чтобы достойный уровень выступления показали все четыре пилота. Итак, на этом предлагаю закончить. Завтра скорректируем настройки и поговорим обо всём более детально. Надеюсь, нам повезёт, и мы закончим наш первый полный сезон в «Ф-3» чемпионами. Хотя бы по одной из классификаций.

* * *

Суббота, 15 октября Я стоял на пит-лейне рядом со своим болидом и непослушными от волнения руками пытался затянуть на подбородке завязки шлема. Механики завершали доводку машины; ещё один ждал, когда я закончу приводить в порядок экипировку и сяду в кокпит, чтобы затянуть ремни. А повод понервничать был. И притом серьёзный. Две новости: просто скверная и ужасная. С какой начать? С первой? Хорошо… Квалификация прошла для меня по нынешним меркам неудачно. Если в начале сезона я мог быть доволен стартовыми местами на краю десятки во всех гонках этапа, то теперь собственная скорость вызывала у меня лишь разочарование. Ведь даже не то чтобы машина не ехала на пределе… Это я — всё ещё под действием второй упомянутой новости — откровенно залажал заезды на время круга. 1:32.231 — красиво, конечно, однако это без малого шесть десятых отставания от Стролла. Почему опять от него? Да потому что Бекманна, проехавшего трассу на двенадцать тысячных быстрее, дисквалифицировали за гибкие детали корпуса. Наши с Джорджем болиды тоже проверяли с особым тщанием — у меня даже появилось подозрение, что я знаю, откуда тут ноги растут, — но, к счастью, придраться ни к чему не смогли. Ну и ужасная новость. Вчера во второй практике у Джорджа отказал двигатель, и его спешно заменили перед квалами. Едва успели выпустить на трассу, чтобы пилот смог поставить время. И хотя это должна была быть третья позиция (1:31.717 — как тебе такое, летучий канадец?), стартовать Расселлу предстояло на два ряда позади меня — с тринадцатого места. Оставалось лишь рассчитывать на мощность нового агрегата от компании «Мерседес», который своим почти непользованным ресурсом должен был помочь британцу в прорыве через полпелотона. Как бы там ни было, а легко нам не будет. С очередной попытки я всё-таки смог закрепить шлем, надел перчатки и полез в кокпит. Словно в ванну, которую, когда я поеду, будет греть двигатель. Чужие руки засуетились вокруг меня, затягивая, подкладывая и уплотняя. Я же, не мигая, смотрел вперёд. Меня ждала гонка.

* * *

Два часа спустя — Вы должны оштрафовать его! — крикнул Лоуренс Стролл. — То, как он вырвал лидерство на последнем круге… это нечестно! — Вы на видео можете показать, в каком именно моменте пилот машины номер 12 нарушил правила? — спросил один из стюардов этапа и, не дожидаясь ответа, запустил на компьютере видеоповтор заключительного круга гонки. — Ну вот же — он на прямой после обгона вилял! А здесь и вовсе выдавил Лэнса к самому краю трассы! — Бизнесмен ткнул пальцем в экран. — Это недопустимо! — Всё в рамках правил. — Функционер ФИА отмотал запись немного назад. — Смотрите. На прямом участке было всего одно заметное смещение — причём на достаточном расстоянии, чтобы не создать помех машине номер 1. То, что вы приняли за виляние, я не могу расценить иначе как выправление траектории. И в «Южной петле» — видите? — было оставлено свободное пространство, достаточное для прохода болида. Нарушений нет. Я вас не задерживаю. — Может быть, имеет смысл как-нибудь уладить этот вопрос? — понизил тон Стролл-старший. — Давайте сделаем вид, что я этого не слышал. — В голосе стюарда просквозил явный холодок. — Учтите: мы будем подавать протест и на итоги проверки машин «Хайтека», — сказал технический представитель «Премы», пришедший в дирекцию после финиша вместе с главным спонсором итальянской команды. — Вы имеете право, — развёл руками сотрудник ФИА. — Я же озвучил вам своё решение, основанное на спортивном регламенте чемпионата. Но будьте уверены: то, о чём правила говорят прямо, оспорить не удастся, как бы вы ни старались. Это не в духе нашей автомобильной федерации. — Если из-за вашего решения наша команда упустит титул, обсудим это в Апелляционном суде, — бросил Стролл, направляясь к выходу. Премовец последовал за ним. Хлопнула дверь, прозвучавшая подобно судейскому молотку и отсёкшая всякие сомнения в том, кто же выиграл в двадцать восьмой гонке седьмого сезона Европейского чемпионата «Формулы-3». Победителем стал Джордж Расселл. И его отставание сократилось до тридцати очков. За две гонки до конца турнира.

* * *

Ещё через час Днём потеплело, а вот небо наполовину затянули облака. Чувствовалось разлитое в воздухе напряжение, начавшее накаляться над трассой ещё вчера. Сегодня оно определённо усилилось. Мы вчетвером: я, Джордж, Никита и Бен — неторопливо шли по пит-лейну к расположению нашей команды. Мы были, как обычно, в комбезах, и каждый держал под мышкой свой шлем. «Формуле-3» боксы не полагались, так как они были заняты участниками основной серии уик-энда — в нашем случае DTM. Поэтому перед заездами команды размещали всё необходимое прямо на пите: прикатывали стенды с резиной, а также сами болиды на тележках с домкратами. Вот туда-то, где сейчас механики опускали на асфальт четвёртую машину, притащенную из-под навеса в паддоке, мы и направлялись. Вообще не помню, чтобы мы когда-то вот так собирались всей компанией, не раздираемой изнутри безразличием и конфликтами, и мирно, по-дружески разговаривали. Даже Бен, которого я узнал за этот год, наверное, хуже остальных, несмотря на то что не раз делил с ним гостиничный номер, — реагировал на мои слова не менее живо, чем Джордж с Никитой. Впрочем, и сам, обычно молчаливый, порой задавал тон разговору. Как и теперь. — …Знаете, я, скорее всего, после этого года уйду из команды, — сказал Бен. — Гонки на выносливость мне как-то ближе. Тут задача проехать дистанцию как можно быстрее, и длины часто не хватает, чтобы отыграться. А там зато времени больше, и можно попробовать проехать больше всех километров… Это, по-моему, как-то проще. — Ну удачи тогда, — пожал плечами Никита и предложил: — Будем в разных сериях — давайте болеть друг за друга? Чтобы, так сказать, оставаться командой и в будущем… — А если в одной? — с ехидцей спросил я. — В «Формуле-1», к примеру? — Тогда пусть победит сильнейший, — ответил Джордж. — А вообще, парни, спасибо вам за поддержку. Этот сезон, думаю, и так можно назвать удачным. Как-то уже без разницы, возьму титул или нет. Лэнс сильный соперник, и с ним интересно сражаться. Так что удовольствие от гонок я получил — а это главное. — Легко тебе говорить, — хмыкнул Никита. — Разве не хочется оказаться быстрейшим? Или просто показать этим читерам, что и мы на что-то способны? — Так мы уже показали, — улыбнулся Расселл. — Второе место по итогам сезона — тоже значимый результат. Да и тот обгон в предыдущем заезде, возможно, добавил нервотрёпки «Преме» и самому Лэнсу… — Хорошо, что тебя не дисквалифицировали, — обронил Бен. — А ведь могли. Мне после Норисринга, к примеру, обидно было… — Опа, а вот и он. Лёгок на помине, блин… — пробормотал я, видя, как к нам решительно направляется Стролл — также переодетый, но пока без шлема. «Ходячая доска логотипов…» — мелькнули в голове слова Лизы, сказанные ею при нашей первой встрече в Монтмело. — Джордж, можно тебя на пару слов? Тет-а-тет, — произнёс канадец, остановившись напротив нашей четвёрки. — Да, конечно. Вы идите, ребята, — повернулся Джордж к нам, — я догоню. — Ну смотри, — сказал Бен, и мы втроём пошли дальше. Только я обернулся и пристально посмотрел Строллу в затылок. Иногда жаль, что мы не роботы. Так бы и прожёг лазерами. — Ну, и о чём ты хотел поговорить? — поинтересовался Расселл. — Сдайся, — оскалился Лэнс. — По-хорошему тебя прошу. Не заставляй меня переходить к крайним мерам. — А что ты сделаешь? Выбьешь меня с трассы? — Джордж рассмеялся. — Если даже и так, то ты непременно будешь оштрафован. Да и репутацию это тебе подпортит, как в девяносто седьмом Шумахеру . — Уж поверь, мне отрыва хватит, чтобы удержать первое место, — процедил Стролл. — Поэтому не лезь. Не твоё это. — Посмотрим. Что-то ещё? Нет? Ну тогда я пошёл. Удачи, — с иронией произнёс последнее слово британец и, похлопав канадца по плечу, зашагал дальше по пит-лейну. Лэнс обернулся и посмотрел ему вслед. Но никто не мог видеть — с какой эмоцией.

* * *

В утренней гонке я финишировал только шестым — и занимался в основном тем, что обгонял пилотов, которых, в свою очередь, до этого опередил Расселл, оказавшийся впереди из-за моего небольшого провала на старте. От Лизы в общем зачёте я отставал на три очка: 179 против 182. Забавное заключалось в том, что между нами со 180 баллами находился Эрикссон, — таким образом, для нас сейчас игра шла за две позиции. Моя же цель была просто обыграть Форман, и для этого требовалось всего лишь приехать впереди неё оставшиеся два раза. Не сказал бы, что задача невыполнимая, — надо будет разве что постараться. Тем более Лиза в этот раз стартует ближе ко мне — с восьмого места… Но это всё лирика. «Физика» же состояла в том, как бы мне прорваться поближе к подиуму на обкатанных во второй квале шинах. К счастью, асфальт успел немного нагреться, так что в рабочую температуру резина должна войти быстрее. Надо лишь не убить её до клетчатого флага. Да и сам я проанализировал своё вождение утром, и с Патриком мы обсудили в перерыве допущенные мною ошибки, которые, по нашим прикидкам, стоили мне примерно двух секунд ко времени финиша. Я был готов рвать и метать — но, в отличие от Лизы, команде я своей доверял, а потому собрался собирался работать не только на собственный, но и на общий результат. Тем более что я-то как раз набирал очки и для конструкторского зачёта. И когда вереница огней впереди погасла, я в ту же секунду ринулся в бой за позиции. Сразу же меня обогнал Джордж, стартовавший с соседнего места чуть позади и сбоку, да и Юбер перед нами быстро прошёл Форман. Первый поворот! Расселл ушёл на внутреннюю, и я вместе с ним; в этой толпе приходилось как-то выкручиваться, чтобы никого не зацепить. Ускорение! Лиза в борьбе с Антуаном, кажется, немного потеряла темп на разгоне, и мы по краешку её объехали. Я после этого дёрнулся влево, потому что кто-то за моим задним левым надвинулся на Лизу и завёз её двумя колёсами в траву. Приближалась шикана. Держать внутреннюю!.. Юбер сместился мне наперерез, но я отвернул и, облизав апекс, вписался-таки в связку, причём опередил француза из «ВАР». Получается, мы с Джорджем уже на седьмом и восьмом. Неплохо. Видно, что шины работают. И всё остальное тоже. Тем временем Бекманн и Джейк Хьюз (один поднялся на старте, другой провалился со второго места) маячили перед нами совсем близко. Я почти физически ощущал, что скорости у нас побольше будет, и ждал подходящего момента, чтобы перейти в наступление. Ведь командовал парадом здесь не я, а пилот серебристого болида «Хайтек» под номером 12. Длинная-длинная дуга «Параболики»… Мы начали хорошо отрываться от тех, кто ехал за нами. Две машины впереди — колесо в колесо, а у нас слипстрим! Хьюз отодвинул Бекманна в сторону обочины, но Джордж нырнул в то пространство, которое там ещё оставалось, и прошёл! — Вау, — прошептал я; меня в это время те двое как раз зажали на поребрике в шпильке, не оставив места, и на свой любимый участок второго сектора я вышел всё же за ними. Нет, это первый круг, тут такое не пройдёт… Я мог бы экстремально спрямить траекторию по внутреннему апексу на полном газу, как часто делал в виртуале, но ехали все не так уж быстро, и я решил не рисковать. Уверен, возможность обогнать ещё представится. Шикана «Мерседес»… нет, рано… Пока просто перестроился за Хьюзом — подписанным в «Карлин» на один этап в машину под восемнадцатым номером. Пожалуй, у него один из самых заметных болидов — синий с красными вставками. «Мобил-1», «Закс», «Южная петля»… нет, не выходит. Да что ж такое-то… Гони, машинка! Я знаю, ты можешь! Жми! Выход на старт-финиш… Хьюз сильнее, чем нужно, сбросил в последнем повороте, в то время как я удержал темп. Да, это мой шанс! Ушёл внутрь, поравнялся примерно на отсечке круга. Выжал на полную — даже оттеснять на внешку не понадобилось! Спокойно завернул на торможении на прокатанную траекторию и поехал себе вперёд. Шестым. Отыграв за круг четыре позиции. Во я даю, а. А Расселл тем временем уже наседал на Айлотта, который стал понемногу отставать от Эрикссона. Поймал разрежённый воздух в «Параболике», перед шпилькой оттеснил на внешний край трассы, а сам протиснулся вперёд, на четвёртое место. Всё как по учебнику. Техничный, в меру агрессивный и, я бы даже сказал, лёгкий обгон. Так мы до подиума точно доедем. Опа, а вот это серьёзно… В зеркале за оранжевой «Мюкке» я различил чью-то «Прему». И похоже, я знал, кто на ней может ехать. Ничего-ничего, я ещё покажу сегодня, на что способен… Пара кругов затишья… и вот он, подходящий момент! И снова перед шпилькой: только я проскочил мимо Айлотта на пятую позицию, а Джордж — мимо Эрикссона на третью. И те ровным счётом ничего не могли с этим сделать. Но почему? Расселл-то ладно, а у меня откуда такая скорость после не очень удачной квалификации? А всё просто. Я уже вошёл во вкус гонки. И та внутренняя сила, которую я выпустил в Имоле, тот необычайный кураж теперь был со мной. И я даже не применял его на полную мощь — берёг силы перед финишем. Пятый круг, шестой… И ещё одна возможность — в шикане Берни Экклстоуна. Ушёл на внутреннюю, торможение… нет-нет, рано… сейчас! Сбросил до девяноста, завернул на апекс… есть, я впереди! Четвёртое место! — Отличная работа, Майк, — похвалил меня инженер по радио. — Продолжай в том же духе. Камаре, кстати, дали проезд по пит-лейну за фальстарт, так что скоро вы с Джорджем подниметесь на очередную позицию. — Понял, — напряжённо сказал я, оттормаживаясь после «Параболики» и следя за тем, чтобы не пустить шведа обратно. — Как Лиза? — Пока за Бекманном. В трёх секундах позади тебя. — О’кей, понял. И точно: болид номер девять в раскраске «Ред Булл» в один прекрасный миг завернул к боксам. А между нами — пилотами «Хайтека» — и Строллом не осталось никого. Лишь разрыв по времени соответственно в две и три секунды. — Форман обогнала. Будь осторожен, — вскоре предупредил меня Патрик. Я и сам это мог видеть. Лиза летела вперёд не хуже нас с Джорджем, прошивая пелотон, как в компьютерной игре. Как будто в неё тоже любитель гонок вселился… Так, отставить посторонние мысли! Самое время настигать Стролла! Догнать и перегнать, чтоб неповадно было! Я, насколько мог, подавил в голове «белый шум» мыслей, загрязнявший сознание, и отдался на волю рефлексов и интуиции. Просто рулил, стремясь проходить идеально каждый круг, каждый поворот. Ну и, конечно же, жать на максимум. Одиннадцатый, двенадцатый круг… Выглянуло солнце, заливая светом второй и третий сектора трека. Расселл был впереди, и казалось, что он идёт уже прямо за Строллом… Я даже не понял, когда именно произошёл обгон. Мы вырулили на старт-финишный отрезок, чтобы начать четырнадцатый виток заезда. Эти двое приблизились к скруглённому углу «Равенола»… Внезапно Лэнс метнулся внутрь — видимо, чтобы перекрестить самому и не дать это сделать Джорджу. Но тот остался на внешке и на скорости, по моим прикидкам, где-то за сто двадцать резко развернул машину к выходу из поворота и на ускорении оказался впереди канадца! Стролл присел на хвост Расселлу. В шикане «Берни» «премату» не хватило разгона, а вот в «Параболике» он явно нащупал слипстрим и, уйдя на внутреннюю, поравнялся в контратаке… Однако Джордж решил применить поздний апекс, заехал в шпильку пошире, а когда и Лэнса вынесло на внешку (не сумел достаточно затормозить), — британец перекрестил сам и снова удержал лидерство! Мне было приятно и в то же время волнительно наблюдать за этой «битвой титанов». Волнительно — поскольку я знал, что даже две победы: сегодня и завтра — не гарантируют Расселлу титула. А приятно — потому, что пока эти двое сражаются, я могу штамповать идеально для себя круги, подбираясь всё ближе. Всё, Стролл больше не атакует: наверное, шины начали стираться. Я обратил внимание на свой держак — нет, резина пока работает. А значит, можно гнать дальше. FL ‘32”7 KEEP — показали мне табличку с пит-лейна. О, круто — быстрейший круг в гонке! И я всё ближе к паре лидеров… Но что это? 16 Р5 +2.5 → 24 — это как вообще? Ох, видать, Лиза также отыскала у себя какой-то мегарежим и пошла его применять, съедая разрыв по паре десятых. Главное, что я сейчас помаленьку подбирался к Строллу. И чувствовал в себе уверенность, что смогу его обогнать. К двадцатому кругу тот уступал Расселлу больше секунды. Я же катил вперёд в каких-то двух-трёх десятых. Медлить больше было нельзя. Следовало действовать. Приткнулся в заднее крыло в «Параболике», подождал, пока болид не потащит вперёд сильнее. Затем — немедленно внутрь, полный газ, позднее торможение, резкий выкрут руля, занять траекторию… Да! Получилось! Я опередил лидера чемпионата, тем самым добавив Джорджу три очка преимущества по итогам заезда. Но всё равно этого с точки зрения математики было мало. Требовалось, чтобы канадца обошли ещё минимум двое. И в этом деле нам как раз могла помочь Форман. Если я за оставшееся время задержу Стролла хотя бы на пару секунд от Расселла, то у Лизы вполне реальные шансы отобрать у сокомандника подиум. Некрасиво, да… но, во-первых, на руку нам, а во-вторых, по душе ей. С таким лидером и соперников-то не надо. — Сколько там? — хрипло спросил по радиосвязи, выходя из связки «Мерседес» на втором секторе. — Два круга, Майкл. Основное время на исходе, но вы успеете пересечь линию. — Принято. Не пустить Стролла… Легко сказать! Этот «любитель самовоза» тыкался вместе со мной во все повороты, и приходилось отчаянно маневрировать, чтобы оставить его позади. Но я держался. Не знаю как, но — держался. Последний круг… 16 Р4 +1.5 → 1 — нет, Лиза не вытянула. И перед заключительной гонкой наш проигрыш всё ещё двадцать очков… Нет, не получится. Это фиаско. Я стиснул зубы и крепче вцепился в руль. Пусть так, но я всё равно должен прийти выше! «Равенол»… есть. «Берни»… тоже вышло. «Параболика-а»… он поравнялся! Шпилька — шины работают, я в деле — перекрёст, обогнал снова! Безымянный седьмой поворот — не торможу. «Мерседес» — вписался! Прямик — Стролл чуть ближе. «Мобил-1», «Закс»… он прямо за мной! Только бы успеть… Последний поворот. Выход из «Зюдкурве»… Стролл на мгновение исчез из зеркала. Удар!!! Меня закрутило против часовой стрелки, затрясло вверх-вниз, когда болид попрыгал по гравию. На автомате переключив передачи вниз, я кое-как выровнял рулём машину и затормозил, не доехав совсем чуть-чуть до барьера. И лишь теперь осознал, что случилось. Меня выбили! В мозгу немедленно всплыл похожий эпизод годичной давности — с Иваном Матвеевым в Сочи. Но здесь случай был всё же другой. Причём кардинально. Внутри меня поднялась злость вперемешку с обидой. Ну как так можно?! Это же ни в какие ворота не лезет! Зарычав про себя, попытался выехать из гравия, чтобы пересечь вслед за всеми финишную черту. Такую близкую, но… Недосягаемую. Я, похоже, застрял. — Майкл, ты как, в норме? — участливо спросил Патрик. — Этого мудака надо дисквалифицировать! — выпалил я на эмоциях. — Навсегда, чтоб у него руки отсохли к рулю прикасаться! Он что, в подземном переходе лицензию покупал?! — Следи за языком, пожалуйста! — одёрнул меня инженер: в ярости я использовал в отношении Стролла звучное английское слово «мазафака». — Ты можешь выехать? — Нет, блин!.. Это неприемлемо! Так чемпионаты не выигрываются с девяносто четвёртого года . Чёрт, это неправильно! — Успокойся и вылезай. Мы во всём разберёмся, обещаю. К глазам неожиданно подступили слёзы. Я на ощупь отстегнул ремни и выбрался из машины. Отмахнулся от помощи маршала и, подождав, пока все проедут, зашагал к заезду в пит-лейн. Не поднимая визор.

* * *

Час спустя В кабинете у стюардов атмосфера была накалена до предела. «На ковёр» были вызваны представители команд (естественно, «Хайтека» и «Премы»), а также и сами гонщики. То бишь мы с Лэнсом. Мы стояли друг напротив друга: я с мистером Оуксом — и Стролл вместе с неизвестным мне премовцем по другую сторону от стола, за которым заседали судьи. Я и канадец метали друг на друга неприязненные взгляды, но в диалог не вступали, отвечая лишь на те вопросы, которые задавали нам стюарды. А вопросы были примерно такие… — Пилот номер 1, что вы можете сказать по поводу инцидента на двадцать третьем круге гонки, когда управляемая вами машина соприкоснулась с машиной номер 24 и выдавила её с трассы? — зачитал один из четверых судей вопрос по бумажке. — Когда я входил в поворот, — стал объясняться Лэнс, — я рассчитывал, что смогу удержаться на внутренней траектории по отношению к сопернику и за счёт этого выйти вперёд. Однако в том месте трассы выход из поворота скоростной и широкий, и мне пришлось бы заметно сильнее тормозить, чтобы оставить место по ширине болида. Тем более в тот момент, как мне показалось, Михаил сместился чуть внутрь — по-видимому, для того чтобы закрыть траекторию. Это заставило меня отворачивать как раз в то время, когда я проходил поворот. Мои шины тогда были довольно сильно изношены, и управление оказалось не таким отзывчивым, как я ожидал. Поэтому у меня и не вышло так сманеврировать, чтобы и скорость сохранить, и оставить достаточно места. Я боролся за позицию, — закончил он и с застывшей на лице горделивой миной взглянул куда-то мимо меня. Типа будто он выше этих разборок. — Предлагаю считать этот случай гоночным инцидентом, — вставил представитель «Премы». — Пилот номер 24, что можете добавить вы? — спросил у меня другой стюард. — Как Лэнс и сказал, я стремился закрыть траекторию, — тщательно подбирая слова, дабы не сорваться, ответил я. — Но специально в его сторону я не смещался; самое большее там могла быть корректировка, которую я даже особо не заметил. — И я посмотрел Строллу в глаза: — Возможно, столкновение было устроено намеренно, чтобы не дать нам изменить обстановку в турнирной таблице в свою пользу. — Это ложь! — сказал премовец. — Мы за честную борьбу в чемпионате. — Как бы там ни было, дело представляется очевидным, — заговорил постоянный стюард, самый возрастной в их компании. — Имела место явная ошибка со стороны пилота, приведшая к аварии, из-за которой выбыл другой гонщик, потерявший на этом много возможных очков. Разумной мерой считаю плюс пять секунд к финишному времени Лэнса Стролла. — Да, мы тоже согласны, — поддержал его первый. — Теперь давайте рассмотрим жалобу команды «Према» насчёт недопустимых высказываний в радиоэфире от пилота команды «Хайтек» Михаила Жумакина… — Тут также нет смысла долго возиться, — возразил четвёртый из тех, кто сидел за столом. — Во-первых, Михаил должен извиниться — надеюсь, с этим никто спорить не будет? Во-вторых, нарушение кодекса этики достаточно серьёзное. Подобного рода hate speech следует полностью исключить в нашем спорте… — Мы настаиваем на штрафе по очкам или по позициям на старте заключительной гонки, — ввернул опять представитель «красно-белых». — Думаю, не стоит сваливать всё в одну кучу, — сказал постоянный стюард. — Жумакин, как уже говорилось, и так потерял призовые баллы на этой аварии. Наказывать на стартовой решётке имеет смысл, если гонщик сам стал виновником происшествия, а потом сошёл. На мой взгляд, денежного штрафа вполне хватило бы. — И в каком он будет размере? — спокойный тоном спросил Оукс, но меня от его нарочито безразличной интонации всё равно передёрнуло. Судьи немного посовещались, и вскоре один из них объявил: — Одна тысяча евро. — Мы протестуем! — заявил премовец. — Это наказание слишком мягкое. Мы требуем либо увеличить сумму до пяти тысяч, либо дать штраф на решётке. — Подавайте официальный запрос, мы рассмотрим. — Мы согласны, — произнёс Оукс. — Майкл, тебе слово. Все взгляды обратились на меня. Я глубоко вздохнул, подавляя бушующие внутри эмоции, и посмотрел на Стролла, вместе с другими ожидавшего, что я сейчас скажу. — Лэнс, я приношу тебе свои извинения за то, что сказал о тебе по радио во время гонки. Я понимаю, что произнесённые мной слова были грубы и непозволительны, однако тогда я был разозлён вылетом с трассы. Я надеюсь, этот неприятный случай не помешает дальнейшей борьбе на трассе. — Ладно, принимаю, — будто бы нехотя сказал Лэнс и протянул руку. Я сделал шаг навстречу и, совершив над собой усилие, пожал её. Холодную и влажную. Как у рептилоида. Аж вытереть свою захотелось. — Хорошо, инцидент можно считать исчерпанным, — подытожил постоянный стюард и встал из-за стола. — Выпускайте официальное извещение. — Получается, я на какое место опускаюсь? — проворчал Стролл, повернувшись к представителю «Премы». Тот подумал немного и сообщил: — На шестое, Лэнс. На шестое.

* * *

— Мне надо с тобой серьёзно поговорить, Майкл, — сказал Оукс, отпирая свой номер. — С глазу на глаз. — И-и-и?.. Мы вошли, и я прикрыл за собой дверь, которую Оукс тотчас же запер. — По-моему, всё ты прекрасно знаешь. — Он сел на диван и жестом указал мне располагаться напротив. — Я имею в виду RBJT и твои слова на прошлой пресс-конференции. Ты и правда хочешь это сделать? Уйти от нас? — После всего негатива, который я пережил в этом году, я считаю, что имею право на такой шаг, — осторожно ответил я, изучающе поглядывая на Оукса. — И ещё эти условия для возможного продления… Что-то я уже явно не выполню — как, например, количество подиумов, — а остальным, вне всякого сомнения, могут заинтересоваться другие. И тут лучше самому решать, в какую сторону идти, чтобы не застрять на такой ступени, как «трёшка». — Зато мы смогли мотивировать тебя на хорошие результаты, — привёл контраргумент директор команды. — Посмотри: ты катаешься на одном уровне с Форман, Эрикссоном и Айлоттом, а иногда можешь и с лидерами посоперничать!.. У нас быстрые машины, и если сейчас не выйдет, то в следующем году мы уж точно постараемся взять командный титул… Прости, конечно же, условия были не всерьёз. Потому что это автоспорт и тут всякое может случиться, а вечно быть на коне вряд ли кому под силу… — Мистер Оукс, скажите честно: какая муха вас укусила? Что это за разговор? Вы как будто мне в любви объясняетесь… — Мне звонил агент из «SMP Racing», — холодно произнёс Оукс, видимо с трудом пропустив мимо ушей мой подкол. — Сказал, что переговоры с нашей командой, вероятнее всего, не состоятся. И тестироваться за нас ты наверняка не будешь. Пойми: это была проверка на стойкость. И ты её выдержал. — Он откашлялся и объявил: — Майкл, мы готовы предоставить тебе место в кокпите на Гран-при Макао. Ты это заслужил своими результатами. А штраф — пустяк, мы оплатим. — Спасибо, конечно, — кивнул я, — но вы же понимаете, что это ничего не изменит? И научитесь уже правильно произносить моё имя. — Мне просто хочется знать, — вздохнул Оукс, — насколько это решение твоё, а насколько оно было принято людьми в кабинетах. Это всё какой-то план или твои личные амбиции? — Поверьте, мистер Оукс, на сто процентов моё. Я так для себя решил. Попробую в следующем сезоне завоевать титул с другой командой. Однако постараюсь порадовать вас напоследок хорошим местом в Макао. — О’кей, я понял тебя, — сказал руководитель «Хайтека» и встал с дивана. Я тоже поднялся на ноги. — Давай тогда расстанемся друзьями. Рукопожатие: крепкое, искреннее… Но мы оба понимали, что это конец и скоро нас больше ничто не будет связывать.

* * *

Воскресенье, 16 октября И вот он настал — день, когда должна была решиться судьба чемпионата. По будильнику я встал рано — и сразу почувствовал себя полным сил и готовым к борьбе на все сто процентов. Сделал свою обычную зарядку, растолкал Бена, и, когда за нами зашёл его инженер, мы направились вниз на завтрак. Настроение за столом «Хайтека» было в целом приподнятое. О предстоящей гонке почти не говорили, и было отчего: все столько работали в последний год и так задолбались в попытках достичь идеала, что хотелось просто уже узнать, чего мы в итоге добьёмся. А чего именно — не важно. Ведь мы-то знали, что сделали всё, на что были способны. Затем, как обычно, взяли нужные вещи, расселись по машинам и поехали на трассу. Благо было недалеко. В паддоке пилоты, включая меня, ответили на пару вопросов от прессы, привычно накормив репортёров общими фразами. Добрались до моторхоума и там устроили небольшой брифинг с инженерами. Вкратце обсудили командные роли и мелкие моменты по вождению, переоделись и отправились на пит-лейн. Механики к тому времени закончили предварительную доводку болидов перед стартом. Сегодня пальцы у меня не были деревянными, поэтому я быстро справился со шлемом и забрался в кокпит. Проверили рацию, затянули ремни, надели фиксирующий воротник для шеи. Я раскочегарил двигатель и после отмашки вырулил на дорожку вдоль боксов, пристраиваясь в хвост очереди, собравшейся у светофора. Наконец загорелся зелёный сигнал, и машины стали друг за другом выезжать с пит-лейна. Заключительный этап сезона европейской «Формулы-3» подошёл к своей кульминации. Сегодня я стартую восьмым: мой второй быстрый круг в квале составил 1:32,264. По-хорошему поул был бы у Джорджа, но, увы, во всём виноват двигатель, и британец лишь одиннадцатый на решётке. Но и Стролл-то не первый. После пяти поул-позиций подряд — столько в сезоне было ещё только у Гюнтера — лидеру «Премы» улыбнулась неудача и аж три пилота (Эрикссон, Хьюз и Айлотт) показали время лучше, чем он. Ненамного — примерно на одну десятую, но, как говорится, важен факт. Так вот и получилось, что я стою на стартовом поле всего лишь в двух рядах от ненавистного мне претендента на титул. Между нами Лиза, повторившая с точностью до тысячной мой время в первой квалификации — 1:32,231. Ох везёт нам с секундомером, ох везёт. Но лучше бы всё-таки везло немного в другую сторону. Я смотрю на девушку в жёлто-чёрном трико с логотипом Deutsche Post на спине (напоминает, кстати, одежду главной героини из «Убить Билла»), которая держит за длинную ножку табличку с моим именем и позирует передо мной оператору. Потом оператор подходит ненадолго ко мне, и я показываю в камеру кольцо из пальцев. Большой палец, я помню, сейчас должен показать Камара, а повторять за кем-то подобные мелочи я не люблю. Всегда нужно как-нибудь выделяться. — Готов? — спрашивает по рации стоящий рядом Патрик, наблюдая за тем, как все начинают покидать стартовое поле. — Готов, — отвечаю я и гляжу вперёд. Страха нет. Волнения тоже. Ясная голова и неудержимое желание снова показать свою скорость. Кам он, бэби. Я сделаю это. Зелёные огни — прогревочный круг. Гоночная траектория — чётко видимая извилистая полоса на асфальте, более светлая на прямых и почти чёрная от резины перед поворотами. Линия, отклониться от которой — немалый риск, но вместе с тем и непременное условие успеха. Нельзя обогнать, когда едешь за кем-то. Для этого нужно как минимум хотеть быть впереди. И всякий раз это ставка ва-банк. Меняется лишь вероятность выигрыша. И может быть, то, что я попаданец, станет одним из тех факторов, которые помогут мне тут перевернуть всё вверх дном? Кто знает… Останавливаюсь на своём месте. Колёса у жёлтой линии, руки на руле, ноги на педалях. Я и болид — единое целое. Разум чист. Обычная повседневная ерунда куда-то испаряется, и остаётся незамутнённое осознание того, что мне следует делать. А что конкретно — наверное, очевидно. Гнать на полную. Сзади к пелотону подъезжает пейс-кар с мигалками, маршал проносит поперёк трассы зелёный флаг. Светофор один за другим распахивает горящие красным глаза… На миг задерживаю дыхание. И вдруг сильно хочется чихнуть. До слёз прямо. Нет, пока не время. Вот стартуем — и… Всё, началось! Открываю газ и от души чихаю в надвинутый визор. На слух оцениваю работу движка и врубаю вторую скорость. Третью, четвёртую. Промаргиваюсь и лишь теперь оглядываюсь по сторонам. Слева Кэссиди, сзади Юбер… нет, я не могу проиграть этот старт, если хочу чего-то добиться! Позже торможу и в «Равеноле» вытесняю Ника на внешку. Иду наравне с Камарой, но бразилец перекрещивает перед шиканой и спасает шестое место. На время, Сержиу, лишь на время… Айлотт широко выезжает и откатывается до нашей плотной группы. Камара бок о бок с Форман, я прямо за ними… «Параболика»… Лиза идёт по более широкой и скоростной траектории, вырывается вперёд! Я смещаюсь вслед за ней и также обгоняю Камару, которого вдобавок опережают Кэссиди и Айлотт. А там уже и Хьюз недалеко… Чувствую, прорыв у нас будет знатный. Торможение перед шпилькой… Хьюз сильно сбрасывает, мы с Лизой протискивается внутри. Эрикссон выезжает за пределы трассы, и в лидеры вырывается Стролл! А тут и мы — третье и четвёртое места! Бросаю косой взгляд в зеркало. Расселл тоже времени зря не теряет и успевает пройти Камару, выходя на седьмую позицию. Хо-хо… надо поднажать. Победа должна быть нашей! Эрикссон контратакует, поравнявшись со Строллом. Их парочка тормозит нас с Лизой, и Джейк Хьюз в шикане «Мерседес» каким-то немыслимым образом проходит мимо нас по внутренней, возвращая себе третье место! Пять первых машин приблизительно в двух секундах! Вот это накал! И это только первый круг гонки… Хьюз опять слегка теряет темп на коротком прямике к повороту «Закс», и мы по новой проходим его, оттесняя к поребрику. Там, кстати, и Кэссиди близко. И даже Расселл, кажется, кого-то готовится сделать… Выезжаем на старт-финиш. Йоэл, отстоявший лидерство, Лэнс, Лиза, я, затем борющиеся между собой Джейк с Ником и затем Джордж. К первому повороту ничего не меняется, а вот на ускорении к следующей за ним шикане Кэссиди срабатывает лучше и отбирает место у Хьюза. Но на выходе из «Берни» в «Параболику» новозеландец ошибается, выкатываясь на внешнюю, и новый пилот «Карлина» равняется с ним! А позади них и Расселл с Камарой колесо в колесо идут!.. И перед шпилькой Джордж и Сержиу резко ныряют на внутреннюю и отодвигают тех двоих, оказываясь впереди — и буквально в секунде за моим задним крылом! Наш камбэк состоялся! Тем временем Эрикссон и Стролл вновь вровень перед связкой «Мерседес» — и канадец обгоняет, на сей раз уж точно. Там же и Кэссиди обходит Камару за шестое место, но это уже далеко, потому что Расселл приближается к нам — готовящимся зарубиться за подиум. — Хорошо идёшь, — замечает Патрик, — главное — береги шины, не преследуй Лизу слишком близко и долго. — Я знаю, — бросаю в микрофон. — Просто доверьтесь мне. Немного странная просьба в свете моего с Оуксом вчерашнего разговора, но мы решили пока никому ничего не говорить, чтобы не расстраивать. Хотя бы эту гонку мы должны провести как одна команда. Стролл довольно быстро уезжает в отрыв от Эрикссона, к которому, таким образом, становится ближе Форман, а за ней и я. Держусь примерно в полусекунде от Лизы, не предпринимая никаких действий. Расчёт восьмидесятого уровня, да. Моё время ещё настанет. Третий круг проезжаем спокойно, а вот на четвёртом… Эрикссон в очередной раз плохо выходит из шпильки. Форман занимает по отношению к нему более внутреннюю траекторию. Но я, проскочив следом, поворачиваю руль сильнее и выжимаю газ сразу после апекса, отчего смещаюсь вообще на внутренний, правый край трека. Нас ожидает правый поворот… Я не торможу, поравнявшись с Лизой. Подпрыгиваю на поребрике в месте изгиба и подрезаю её перед шиканой. Гонщице «Премы» ничего не остаётся, кроме как уйти глубже в поворот и отдать позицию. А позади теперь и Расселл накатывает на шведа. Значит, уже к «Заксу», наверное, можно ожидать обгон… И я почти на хвосте у Стролла! Прилагаю все усилия, чтобы не отстать. Свежие шины позволяют гнать на пределе. Отдавать всего себя этой борьбе и концентрироваться лишь на прохождении поворотов — всё в том же порядке, снова, и снова, и снова… Но и Лиза не отпускает меня, дышит в антикрыло, показывает себя в зеркалах. Во всех «опасных» для обгона местах оттесняю её на невыгодную траекторию. Но на третьем секторе пятого круга чересчур осторожничаю, и это даёт Лизе шанс объехать меня по внешке. Обидно так-то, но я не выпал из расстояния атаки, своим положением обещая на новом витке самому уловить слипстрим и выйти на вторую позицию. О величии самого факта не задумываюсь — не до того. Эрикссон как будто отвоевал место у Расселла… Только бы машина не подвела, как в том варианте гонки, — механики же трижды по моей просьбе болид Джорджа проверили… Или же… Внутри меня всё сжимается в каком-то нехорошем предчувствии. Я стараюсь на этом не зацикливаться, а ехать за Лизой, надеясь на быстрый обгон. — Майкл, — врывается в уши с пит-уолла голос Патрика, и я понимаю, что мои опасения были небеспочвенны. — Мне жаль, но мы вынуждены снять с дистанции машину Джорджа. На большой скорости двигатель начинает перегреваться, и как бы это не привело к серьёзному инциденту. Мне жаль. В этом сезоне мы хорошо сражались. Сейчас из пилотов «Хайтека» на трассе самый быстрый — ты. Порви их всех, насколько удастся. Как понял? — Sssssshit, — кратко резюмирую и отпускаю кнопку связи. Внезапно отпускаю правой рукой руль и от всей души бью кулаком по внутренней поверхности кокпита. Ору в пространство на великом и могучем: — Твою мать! Чтоб вас всех!.. Чёрт тебя подери, мироздание. Выходит, моего вмешательства порой недостаточно, чтобы прогнуть ход событий? Моих намёков, советов, косвенных воздействий? Требуется личное участие, как в прошлом году, чтобы я сам взял, пришёл и победил, да?! Почему же тогда с неизбежным, казалось бы, допинговым скандалом получилось? Да потому, что это лишь первые звоночки перед грядущей битвой и сам тренд более, скажем так, рассеян в пространстве-времени. А здесь — ожесточённое противостояние, сосредоточенное в конкретном моменте. Думаю, так. Глаза затуманивает мокрая пелена. Перегрузка вжимает меня в ложемент, пока я разгоняюсь на старт-финише восьмого круга. Раздираемый изнутри отчаянием и обидой, я и не заметил, как пустил вперёд Эрикссона, откатившись на четвёртое место. Всё. Это конец. Мы проиграли. Как команда. И по вине неисправной техники Джордж проиграл как пилот. В этом и есть основная несправедливость автоспорта. Но тут до меня доходит и кое-что ещё. И я широко открываю глаза от этого логичного откровения. Как гонщик не проиграл пока я сам. И только от меня зависит, смогу ли я вынести из общего поражения личную победу. Утереть нос — в первую очередь самому себе. Решено. Еду за Строллом. На этот раз — не ради товарища по команде. А для себя. Край моего рта трогает усмешка. Ну что, рейсер, пришла пора гнать на все деньги. Выжимаю газ на всю. Перед первым поворотом торможу позже и слабее обычного, нагло атакую поребрик на четвёртой передаче. Разгон к шикане… Всё ближе к Эрикссону. Однако пока не время. Его слабое место — шпилька. Там и подловлю. Прохожу «Берни» идеальной змейкой и в «Параболике» нацеливаюсь в хвост Йоэлу. Похоже, у меня небольшое преимущество по разгону, да и слипстрим тоже должен помочь. Проверим?! Бью по тормозам за сто тридцать метров, сместившись внутрь. Как только скорость падает до восьмидесяти, газую и выворачиваю на апекс. Пилот «Мотопарка» вряд ли ожидал такого напора — безропотно отодвигается дальше на внешку и пускает меня вперёд. Пошла вода горячая… Остаток этого круга и два следующих я изо всех сил догоняю Форман. Некоторые повороты прохожу вообще на грани дозволенного, отлавливая машину на смеси интуиции и рефлексов. Расстояние сокращается, но медленнее, чем я бы хотел. Так вся гонка пройдёт, прежде чем я приближусь достаточно для обгона. На одиннадцатом круге меня отделяет от Лизы максимум полсекунды. Я не останавливаюсь на этом, продолжая мчать вперёд, чтобы не спугнуть преждевременной радостью шанс на манёвр. В «Параболике» газую как только могу, но всё равно пока не хватает. Я уже совсем близко — аккуратно огибаю апекс и начинаю сумасшедший разгон к следующей связке. Лиза ошибается на выходе из шпильки, пытается что-то сделать, оттесняя меня на внутреннюю… На миг отпускаю газ, руль резко влево и тут же вновь прямо. Перекрещиваю… Проскочить острый угол поребрика, встроиться в траекторию… Да! Я прошёл! Форман вынуждена сбросить, ускорение к «Мобил-1» у меня также получается лучше. Я помаленьку начинаю отъезжать. Снова пошли витки сумасшедшей езды по трассе… В какой-то момент мне показывают с пит-лейна табличку: L14 FL ‘32”222 Лучший круг. Значит, от Лизы я и впрямь отрываюсь — в зеркала-то я смотрю мельком, целиком сосредоточившись на своём времени, вот и не могу с точностью оценить, вокруг какого значения колеблется разрыв. Жаль, что очков это достижение здесь не приносит… Стролл где-то в секунде впереди, но кажется, что между нами пропасть, над которой я иду на руках по верёвке. Любая ошибка может обратить в прах усилия нескольких последних кругов и стать в итоге решающей для результатов заезда. Но и Форман не дремлет там за рулём. Внезапно я понимаю, что теперь она отъедает от разделяющего нас пространства по метру в каждом повороте. Похоже, резина больше не выдерживает взятого мною темпа и начинает сдавать. Нет, я не могу позволить себе отступить! Не сейчас!.. Однако обстоятельства как будто одерживают верх над вождением. На девятнадцатый круг мы заходим с разрывом самое большее в три десятые. Я смещаюсь на внутреннюю, сбивая Лизе слипстрим… Кидаю взгляд вбок. Невозможно! Форман на полной скорости летит к «Равенолу». Выходит вперёд… Нет! Сжав зубы, одним движением я бросаю болид сквозь внутренний апекс, чтобы задержать Форман. Кое-как удерживаюсь на треке… Она обходит меня справа! Я выжимаю из машины всё возможное, но на этом прямике к шикане могу поделать с Лизой примерно ничего. Зато будет возможность контратаковать внутри связки. Сейчас уже я рассчитываю на позднее торможение. Меня выкидывает на поребрик, но я сразу начинаю разгон, пристраиваясь в хвост Форман. Она пытается скинуть меня — базовый гоночный приём. Но я угадываю её движение, делаю ещё глоток живительного разрежённого воздуха и ныряю в шпильку, вернув себе вторую позицию! За время нашей борьбы Лэнс от нас слегка отъехал, но во мне крепнет уверенность, что я смогу его нагнать за оставшиеся круги. — Сколько у меня осталось? — бросаю в микрофон, вдавив на руле кнопку. — Четыре минуты основного времени. Мы думаем, будет ещё четыре круга. Жми. — Принято. И я жму, несясь вперёд между двумя «Премами». Мыслей нет. В голове мелькают лишь неявные всплески из подсознания — это мозг оценивает, как лучше пройти следующий мини-сектор. Я должен стать лучше. Ещё! Прямо в эту минуту, потому что потом придётся начинать всё с нуля! Я стараюсь. Быстрее. Ещё быстрее… Двадцать первый круг. Я снова всего лишь в нескольких десятых от Стролла. Но и Лиза подтянулась, так что втроём мы, наверное, идём в пределах секунды с лишним. Как же тяжело ни о чём не думать… Сердце колотится, словно это я сегодня борюсь за титул. В каком-то смысле можно сказать и так: ставки для меня взлетели так, как не было до этого ни разу в сезоне. Я мог больше не прятаться за спину Джорджа. А подходить и брать то, что мне нужно, сам. Двадцать второй — скорее всего, предпоследний круг… Пересекаю вслед за Лэнсом линию, и тут мой глазомер выдаёт, что разрыв теперь не более трёх десятых. Это мой шанс. Сейчас или никогда. Пан или пропал. Победа… …или поражение. Внезапно меня одолевает спокойствие. Эмоции просто отключаются — они не нужны в том, что я собираюсь сделать. И я с лёгкой, никому не видной улыбкой понимаю, что я это сделаю. Первый поворот прохожу как обычно, будто ничего и не произошло. Разгоняюсь к шикане… Стролл уходит на внешку — вот оно, пошёл! Подбираю момент для торможения, коротко бью по педали. Заднюю часть машины немного срывает, но я успеваю наклонить руль влево, газануть и сразу повернуть вправо, куда, собственно, и устремлён выход из связки. И я зажимаю Стролла! Ему не остаётся места на внешке, и он вынужден перекрестить, потеряв разгон к «Параболике»! Я лидирую в гонке! А там и Лиза с помощью слипстрима проходит канадца перед шпилькой! Тройная борьба за победу! Шины дают мне понять, что они не железные, но я не обращаю на это внимания и лечу вперёд на крыльях скорости, думая лишь об одном — как удержать первое место. Остаток круга доезжаю без происшествий, но на пределе. Хватит ли меня самого, чтобы сегодня впервые за год сорвать джекпот и пусть по мелочи, но утереть нос Строллу и заодно Лизе? Что я несу. Должно хватить. Или мне не в «Ф-3» место, а у Игоря на любительском кубке по картингу — где я летом, кстати, финишировал в главной гонке вторым, но — вне зачёта. Последний круг!!! Мчу по старт-финишу, не смея посмотреть в зеркала. Заношу многовато скорости в «Равенол», и этим пользуется Лиза, идя на обгон по внутренней. Дожидаюсь торможения перед «Берни» — и направляю болид точно в зазор между машиной Лизы и поребриком справа. Разгон!!! На миг цепляюсь за Форман для снижения лобового сопротивления, а затем снова ухожу вправо. Мы бок о бок! Позади накатывает Стролл. В конце длиннющей дуги чуть разъезжаемся — трое в ряд, как в «Тачках»! Опять двадцать пять… Но моя траектория самая выгодная. Проскакиваю вперёд, облизав апекс, и устремляюсь дальше по прямику. Лиза остаётся на внешке, а вот Стролл перемещается туда не сразу. Понимаю, что он задумал, лишь перед седьмым поворотом, где канадец вдруг оказывается слева — чтоб вырвать лидерство после шиканы! А он, похоже, не учитывает того, что я замечаю его намерение. Короче говоря, он не знает, что я знаю, что он знает. А я-то знаю, ха-ха. Как всегда, не отпускаю здесь газ, подрезая пилота «Премы». Тот быстро ориентируется и уходит глубже, чтоб подловить меня на торможении. Ха… пусть попробует. Влетаю в связку на ста тридцати. Заранее перекладываю руль влево — и, когда по инерции болид отбрасывает на поребрик перед носом у Стролла, нажимаю педаль и выхожу из шиканы. Лэнс пытается пролезть на коротком прямом отрезке до «Мобил-1», но у него не выходит. А нас обоих тем временем нагоняет Лиза. Заключительный сектор! Четыре поворота до финиша! «Мобил-1». Всё норм. Выруливаю по стандартной изогнутой траектории. «Закс». Успеваю занять внутреннюю линию, а когда Лэнс лезет справа, поддавливаю на него, двигая к краю. Но тут и Лиза!.. Два скруглённых прямых угла «Зюдкурве»… Остаюсь впереди, Стролл за мной, Форман перекрещивает! Один остался!.. Пролетаю по внутренней стороне (спасибо, Лэнс, за урок, теперь я внимательнее) — и, уже понимая, что это значит, но до сих пор в это не веря, ускоряюсь к финишной отсечке. Клетчатый флаг!!! — Да!!! — прорывает меня тут же по радио. — Да, да, да! Ух! Да-а-а!.. Спасибо, спасибо всем, парни! Супер!.. — Молодчина, Майк, — с неподдельным восторгом говорит Патрик. — Ты сделал это. Ты справился. — Чемпионат-то в итоге мы всё-таки уступили, — вздыхаю я. — «Према», должно быть, сейчас празднует. — Чёрт с ними, — доносится до меня ответ. — Сегодня мы можем праздновать тоже. Только теперь я понимаю, как же, блин, я устал. Расслабляюсь на ложементе и, вяло крутя рулём, на щадящей скорости еду к пит-лейну. Останавливаю машину на отведённом месте последним из нашей тройки призёров — поэтому вижу, как премовцы вовсю обнимаются с командой, собравшейся за символическим ограждением из метровой высоты щитов едва ли не в полном составе. Реет флаг с изображением Лэнса в болиде, высятся плакат в поддержку Макса Гюнтера и табличка, текст на которой так глубоко ранит меня сегодня: LANCE PREMA CHAMPION FIA F3 European Championship 2016 Но я, конечно же, никому не скажу об этом. Радость всех этих людей кажется на вид такой искренней, и я неожиданно понимаю, что так и есть. Они, как и мы, целый год работали над тем, чтобы одержать победу. И сейчас от всей души счастливы, что это им удалось. Прям и не скажешь, что мудаки. Просто они оказались сильнее. Перевожу взгляд направо и замечаю машущих мне хайтековцев. И на сердце становится как-то теплее. Я вынимаю руль и встаю из кокпита. А затем выбрасываю вверх руки — с пальцами в буквах «V». Я победил. Дело сделано. …И вот считанные минуты спустя мы стоим на пьедестале втроём, ожидая слегка затянувшееся начало награждения. — Ты классно сражался, — говорит Лэнс, и я поворачиваюсь к нему. — Знаешь… Извини за всё. Я в тебе ошибался. Наши пути расходятся… но я уверен — сойдутся вновь. Встретимся в «Формуле-1», а? И, подмигнув, протягивает мне руку. Как вчера на разбирательстве в офисе стюардов. Я механически пожимаю протянутую ладонь, думая о своём. А именно: если я через год хочу находиться на месте Лэнса, каждая гонка в новом сезоне должна быть как эта. С полной отдачей и риском на грани. Чего не сделаешь ради того, чтобы подняться наверх. К вершине. — Ты крут, чувак, — говорит Лиза и показывает мне большой палец. — Уважаю. Спасибо и тебе. Хотя бы за то, что ты всегда была за себя. Начинает играть гимн России, и я снимаю выданную мне кепку. Чудные звуки. Как же я по ним соскучился.