Все альфы попадают в рай

На подготовку операции ушло еще чуть больше недели, которую Блейк даже не ощутил, если бы не город вокруг. С середины октября каждый район в Вайландо, даже дешевые блочные дома неподалеку от новой мастерской Эрнандеса, наряжались в пестрые тыквы и черепушки. В любом супермаркете, в аптеке и даже на заправке посетителей встречали бутафорские летучие мыши, свисающие с потолка, и Хэллоуинские песни из динамиков. Канун Дня Всех Святых был выбран не случайно: в городе царило приподнятое расслабленно-веселое настроение, суматоха, путаница, многие отпрашивались с работы и уезжали к родственникам. Так всегда происходило два раза в году, осенью и на Рождество. И пока Блейк шастал по всему городу, собирая в комиссионках липовый «груз» и торгуясь, чтобы выбить цену повыгоднее, Рут с одним из двух своих самых верных ребят вел наблюдение за полицейским складом. Блейк, который им эту точку для наблюдения и подсказал, хотел было пойти с Рутом сам: он хорошо знал ту заброшенную многоэтажку, строительство которой заморозили еще лет восемь назад, когда он даже о полиции еще не думал. Однако после короткого разговора с альфой пришлось признать, что ему все же лучше заняться другой работой. — Я не пущу тебя морозить зад на высоте десяти этажей, особенно в дождь, — сказал тогда Эрнандес. Но взгляд, которым он наградил Блейка, говорил намного больше. Блейку почему-то сильно хотелось, чтобы эти невысказанные причины тоже были озвучены. Последнее время он ходил сам не свой, постоянно принюхивался ко всему и чуть ли не лез на стену от непонятных ощущений в теле. Поэтому спросил: — Даже если я оденусь потеплее и возьму дождевик? — Даже будь ты в чертовом скафандре, — отрезал тот, избегая смотреть Блейку в глаза. Хорошо, что им обоим было на что отвлечься. К нужному дню Блейк собрал приличную коллекцию барахла — блошиные рынки Вестсайда и Нью-Хилла похудели на вес двух таких Блейков точно. Все предметы он запаковал в одинаковые коробки и наклеил на них идентификационные стикеры — само собой, фейковые, которые они с Кайлом по-быстрому сочинили на компе. У нескольких коробок стикеры намеренно отличались — в этом, собственно, и состоял план. Блейк считал, что чем проще он будет, тем вероятнее провернется удачно. О неудачах он старался не думать, полагаясь на свое полицейское чутье и особое ощущение под ребрами, которое подсказывало, что в жизни начинается светлая полоса. Остался последний рывок. Нужно лишь, чтобы вся эта бутафория выглядела похожей на правду. В канун праздника офицеры тамошней охраны не станут слишком придираться с проверками, а захотят поскорее вернуться в свою будку, где тепло, сухо и можно дальше торчать в мобильнике. На выбранный склад конфиската свозили только то, что дальше полиция планировала продавать на аукционе. Там не было ни наркоты, ни оружия, ни денег — это арестованное имущество вывозилось на склад улик и в дальнейшем использовалось в суде. Но Блейка они и не интересовали. Намного лучше бы взять пару ценных предметов, за которые можно выручить неплохую сумму с пятью нулями, если знать места. И Блейк, к счастью, такие места знал. Как и то, где на складе хранятся самые «жирные», незаконно ввезенные предметы роскоши и коллекционирования. Полиция почему-то считала, что никому нет дела до «старого барахла», которое время от времени изымали у перекупов краденого или у контрабандистов в порту. Если у вещи не находился хозяин, ее сбывали на аукционе, а выручка шла на счета местной и федеральной служб. Полиция, мягко говоря, в ценности подобных вещей совсем не разбиралась, и очень часто с молотка коллекционные предметы уходили по цене подделок. Так что никто не обеднеет, если там не досчитаются парочки фарфоровых безделушек. После того, как выяснилось, по каким дням на склад приезжает доставка, стала известна и финальная часть плана, та, где Блейк с новым напарником Си Джеем изображают доставщиков, пока настоящие будут разбираться по пути с ДТП, устроенным Гектором и парочкой глушилок сотовой связи, спрятанными в его тачке. Этим двоим Эрнандес доверял как себе. Блейк же, глянув на их бандитские рожи, выбрал именно Си Джея, потому что тот хотя бы был белым. — Надеюсь, это не нужно объяснять, — прокомментировал он. Парни, конечно, поворчали, но согласились, потому что Блейк и сам теперь щеголял не внушающим доверие разрезом глаз. Накануне дела Рут был в своей манере. — Завтра, в девять. Форму я достал, а с вот лицом надо что-то сделать, — сказал он. Остановился у стола, отпил из кружки Блейка, скривился и ушел. — Нормальный же, — пожал плечами Блейк, хотя не мог не признать, что кофе с сахарным сиропом из кактуса — штука на любителя. Или просто нужно забеременеть, как ему, чтобы открыть неожиданно привлекательное сочетание несовместимых вещей. — Суетитесь все, суетитесь, — прощелкал вставной челюстью дон, сидящий напротив с повязанным вокруг шеи детским передником на липучках, который Рут называл «сопливчиком». Ложка с супом не всегда доходила до рта, какая-то часть оказывалась на доне. — Так и жизнь проходит, пока вы там свои планы строите. А ты вот уже придумал, как будешь кормить своего ребенка? — Грудью, — фыркнул Блейк, и невольно задумался — а ведь и правда. Каких-то полгода, и тело, к которому он с таким трудом привык, снова станет чужим. Дед цокнул: — Молодые да языкастые, я тоже таким был когда-то. Да только помимо языка еще и руками работал, поэтому сейчас имею свой кусок лепешки. Подай мне вон ту банку. — Это ж чили. — Я что, по-твоему, читать разучился? Вижу, что чили. Суп пресный, как монастырская похлебка, так и ждете, когда же я в загробный мир уйду поскорее. Вот погоди, на правнука взгляну, тогда и провожайте! — Да вы сами кого угодно со свету сживете, — вздохнул Блейк беззлобно и подвинул банку. Чили, от которого в глазах слезилось, дед ел, как свежие огурцы, бубня при этом про современную молодежь — любимую свою тему. Блейк его уже не слушал, думая о том, что сказал Рут. Еще раньше они договорились, что Блейк сделает все, чтобы максимально обезопасить себя, если хочет идти со всеми, и одним из главных требований Эрнандеса было то, чтобы Блейк не светился. Тот и без всяких деловых альф это понимал, только он уже был не в полиции, где для того, чтобы изменить внешность, имелось все, начиная от банальных париков, и заканчивая силиконовыми накладками для лица. В идеале, если он был в образе, каждая черта агента под прикрытием, которую могли запомнить и описать, должна была быть неправильной, и в этом отлично помогали эти самые накладки для носа, скул, а также шарики, положенные за щеку. Возможно, Рут пошутил бы на тему того, что еще можно положить за щеку, если бы Блейк с ним это обсуждал. Но Блейк предпочитал такие вещи решать сам, потому сидел, болтал ложкой в кофе и думал. И он легко что-то сообразил, если бы был в своем прежнем теле, но что делать с омежьим, не представлял. Нет, он мог бы, но был уверен, что это будет выглядеть мало того, что неправдоподобно, так еще и смешно. Сам он не умел быть омегой, зато знал тех, кто в этом преуспел. *** — Господи, опять ты, — закатил глаза Кайл, открыв дверь. — Я предупредил Джека, что приду, — заметил Блейк. — Еще вчера. — То-то он встал раньше обеда… Даже я не встаю раньше семи, но ты тарабанил так, что я думал, дверь отвалится. Что за… — Это ко мне! — из комнаты выпорхнул Джек в пижаме с фламинго и с маской для сна на лбу. — Не сказать, что сильно рад видеть его в это время, но разве я могу отказать другу? Проходи на кухню, сейчас все принесу. — Что ты там нести собрался? — возмутился Кайл, но смазанно, потому что зевнул. — Преображение, — сказал Блейк, тоже зевая. Первое, что сделал Джек, так это застелил пол кухни пакетами и заставил Блейка раздеться и встать в середину. Блейк даже рта открыть не успел, как его заткнули и попросили либо слушаться, либо выметаться. — Потому что я еще не проснулся, а когда я не проснулся, я могу только трахаться и стервозничать, — пояснил Джек. — Что ничем не отличается от твоего поведения в любое время дня, — прокомментировал Кайл и щелкнул чайником. — Так что вы делаете? — Загораем в кратчайшие сроки, — Джек потряс большим флаконом коричневого цвета. Кайл почесал нос и авторитетно заявил, что Джек идиот, а уже после этого объяснил, почему: если наносить крем сразу, то он ляжет неровно. Сначала нужно удалить омертвевшие клетки кожи, для чего он готов пожертвовать своим любимым скрабом. Блейк ждал, что Джек начнет спорить, но тот внезапно согласился: — Тащи свою банку. Блейка обмазали розовой херней, заставили смыть в ванной и насухо вытереться, потом Джек надел нечто вроде варежки и принялся втирать в него крем. Кожа на глазах приобретала золотистый оттенок — не темнее, чем кожа Рута, но около того. — Обязательно все тело мазать? — поинтересовался Блейк, по приказу Джека вытягивая руки вверх. — Ты же не хочешь быть плешивым, как облезлая кошка? Или чтобы только голова и руки были загорелые, как у куклы? — в поисках поддержки Джек глянул на Кайла, и тот поддакнул: — Ага, трахаться с таким только в темноте. — Я не трахаюсь. — Это ты потом расскажешь. Когда либидо во втором триместре будет выше уровня твоего айкью. Блейк забыл спросить, откуда он это знает, потому что его, стоящего морской звездой, сушили холодным воздухом из фена, а Джека вдруг осенило: надо бы обесцветить ему отросшую шевелюру, но времени уже не оставалось, да и Кайл сказал, что с первого раза получится не красавец из Людей Икс, а попрошайка с вокзала, поэтому волосы трогать не стали. Джек притащил целый чемодан косметики и долго таинственно пыхтел у лица Блейка со странными приспособлениями. Блейк терпеливо молчал, отслеживая изменения по репликам Кайла: — О, а вот брови давно пора выщипать! И вот тут, ага… А белый зачем? — Чтоб глаза больше казались, — ответил Джек и шикнул на Блейка: — Не дергайся! — Ты мне в глаз тыкаешь! — А ты вверх смотри. И не вздумай начать слезиться. Блейк искренне, изо всех сил пытался не моргать, пока Джек рисовал ему глаза, но пару раз все же нарвался на шипение. Когда с этим было покончено, омега вручил контейнер с линзами: — Зеленые. Под загар самое то. Я брал себе для фото, один раз надел. С линзами Блейк расправился быстро, благо, имелся опыт. Кайл с ухмылкой поставил перед ним зеркало на ножке, которое держал, и Блейк сначала себя не узнал, как тогда, первый раз в комнате брата, увидев свое отражение. Чувство дежавю было настолько противное, что он застыл, уставившись на другого себя. — Не нравится? — забеспокоился Джек, и пришлось быстро собраться: — Нет, все идеально, — Блейк коснулся носа, оттянул нижнее веко. — Непривычно только. И где все то, что ты на меня намазал? — Хороший макияж тот, который никто не заметил, — ответил Джек, приосанившись. — Вот думаю, может мне на визажиста пойти? — Ну, ты можешь начать с лиц на Хэллоуин, — сказал Блейк, едва не добавив, что Микки именно так и тренировался делать свой первый мейк, боясь опозориться перед классом, и в тот год все члены их семьи были разрисованы как мексиканские черепушки. Кайл фыркнул и протянул Блейку свои очки для компьютера: — Эти с возвратом. Оставались мелочи: камешек в ботинок для изменения походки, чужой парфюм — можно взять у Рута, форма полицейского и холодная кола уже в машине, чтобы голос звучал напряженно. Ну и грабануть копов, конечно же.