Все альфы попадают в рай

Когда Блейк вернулся в дом Эрнандеса, окна встретили его темнотой, и только наверху, в его комнате, горел свет. Рут ни разу за все время не поднимался наверх, но в этот вечер должно было случиться иначе. Блейк сам это запустил, и теперь от того, что скоро совершенно точно произойдет, их с Рутом отделяло всего десять ступеней. Он глянул вверх, затем себе под ноги, и почему-то сделал шаг назад. На темной кухне открыл холодильник и взял кувшин с лимонадом, который готовил приходящий нянь дона. Налил в стакан, вытащил какую-то сомнительную траву, что всегда там болталась, поставил кувшин обратно. Он так и стоял бы, пялясь перед собой и со стаканом в руке, если бы на кухню внезапно не въехал дон. — Падре чингадо! Все святые разом! — охнул старик, щелкнув выключателем — ради этого по вечерам он ездил со специальной палкой на коленях, сделанной, скорее всего, из трости. — Чего тут торчишь, людей пугаешь? — Электричество экономлю, — буркнул Блейк, раздосадованный тем, что подумать спокойно ему не дали. — А вы вообще спать должны. — Поспишь тут. — Дон подъехал к холодильнику, забрал с нижней полки миску с чем-то желейным, что тряслось почти как Блейк сейчас, и развернулся к выходу. — Ты тоже иди. Нечего бродить, в обморок грохнешься, кто тебя найдет? Ворчание дона не раздражало, Блейк даже был ему благодарен — ведь тот, похоже, искренне переживал, что у еще не родившегося ребенка такой неприспособленный папаша. Однако сейчас Блейк воспринял его бубнеж как прямое указание к действию, решительно допил лимонад, как текилу, разве что не в один глоток, и через минуту был уже наверху, у открытой двери. Рут стоял спиной, со сложенными на груди руками, и смотрел на что-то впереди. Глянув ему через плечо, загораживающее все что можно, Блейк увидел знакомый столик на колесиках, который до этого вечера стоял внизу, а теперь был накрыт скатертью, явно из запасов дона, слишком мексиканской расцветки, и заставлен посудой. В центре в вазочку был воткнут оранжевый цветок, видимо, на него Рут и смотрел с такой задумчивостью. Блейк этот взгляд понимал — сколько раз он намеренно не покупал омегам цветы, лишь бы не казаться романтичным придурком? — Правда начос? — спросил он, приблизившись и рассматривая закуски. — А это что? — Творожный рулет. Из кондитерской, где ты всегда слоеные пирожки берешь. Остальное мы с доном сделали. Он помогал резать зелень. При виде тортильи всех сортов, мяса в кукурузной муке и полного кувшина с лимонадом тамариндо Блейк едва не захлебнулся слюной. Лишь одна мысль, что он до сих пор не принял душ и одежда противно липнет к коже там, где Джек переусердствовал с загаром, остановила от движения в сторону стола. И наверняка же от Блейка не просто пахло, а воняло — это беспокоило, хотя запаха почему-то не чувствовал. Помнил, как Микки иногда при встрече морщил нос, когда Блейк настолько уставал, что в конце смены даже забивал на душ в участке. — Сначала ужин или смоем с тебя это все? — верно трактуя его замешательство, спросил Рут. — Я не забыл о твоем предложении. Или ты передумал? — Пойду ванну набирать, — отводя глаза, тихо произнес Блейк. — Уже набрал. Я же слышал, как ты пришел. На лице Рута красовалась такая смесь из плохо скрываемой радости и неверия в происходящее, что Блейк фыркнул. Это чувство ему тоже было отлично знакомо: когда приходишь в гости к омеге, с которым все пока сложно, и видишь, что он встречает тебя в короткий пижаме, якобы не успев переодеться, то воспринимаешь это как благословение. Блейк ткнул альфу в грудь указательным пальцем, спустился вниз по животу и поддел ремень: — Ты в себе опять так уверен, да? Что тебе сегодня что-то светит? — Задай этот вопрос самому себе, — Рут накрыл его руку своей и прижал ее к паху. По сравнению с членом Рута в полувозбужденном состоянии, узкая ладонь Блейка выглядела совсем маленькой. Это было забавно. Но еще более забавным и увлекательным оказалось обводить пальцами контуры этого члена, надавливать, потирать и чувствовать, как он увеличивается с каждой секундой. Рут все это время даже не пошевелился, только тяжело дышал и смотрел на руку Блейка с удивлением, словно не ожидал, что она действительно там окажется. Блейк снова поднялся выше и толкнул его в грудь уже тремя пальцами. Как только Рут опустился на стул, он сел ему на колени, расставив ноги и упираясь носками в пол. И вот тут началось по новой: тянущее чувство в районе поясницы, опасение — и, признаться, желание, что из задницы сейчас потечет смазка, чего еще ни разу не произошло, — учащенное дыхание, туман в голове и хаотичные, молниеносные мысли, похожие на стаю диких зверей. Блейк стащил с Рута футболку, а потом уже подумал о том, что делает. Как и любой альфа, хоть и в прошлом, любил он глазами, поэтому сначала жадно облизал перекатывающиеся мышцы под смуглой кожей взглядом, а уже после этого и внезапно — языком. Провел им мокрую дорожку по плечу и шее, снизу до верху, до кадыка, и Рут под ним застонал и закрыл глаза: — Убить меня хочешь… — Если бы хотел, скинул бы тебе на голову коробки с дилдо. — Блейк двинул бедрами вперед и закусил губу — чувство тоже было новым, ярким и невыносимым. Сделал так снова, потираясь задницей о член, и с трудом сдержал собственный стон. — У нас еще есть двадцать ящиков бананов, — напомнил Рут хрипло. — Тебя заводят разговоры о продолговатых предметах? — Меня заводишь ты. Сколько еще повторять? Тело Рута, большое и горячее, мелко дрожало от напряжения, словно он едва владел собой. Похоже, так и было: он обнимал Блейка за талию, но как-то чересчур осторожно, глаза держал закрытыми и даже лицо отвернул, хотя уж кто-кто, а его член точно подобным не страдал. Блейк с долей самодовольства отметил, что довел Рута до состояния, когда смазка проступает сквозь джинсы и чувствуется бедрами даже через тонкую ткань штанов. — Тебя заводит это тело или тот, кто в нем сейчас находится? — вопрос, который давно не давал покоя, внезапно сам сорвался с губ. Рут, который уже шарил своими огромными ладонями по его спине, вжимая в себя все крепче и, кажется, находясь в подобии транса, ответил не сразу. Блейк даже успел пожалеть, что вовремя не прикусил язык. — А если я скажу, — неуверенно начал Рут, — что мне нравитесь вы оба? Я не могу отделить одно от другого. На долгое мгновение его руки замерли в нерешительности, перестав гладить чувствительные места на пояснице, и это отозвалось настолько острой нехваткой во всех рецепторах разом, что Блейк сам направил его ладони, задавая темп и словно прося альфу не останавливаться. — Открой глаза, — потребовал он, продолжая двигаться так же медленно, как будто в танце. — Нет, — сквозь зубы сказал Рут, и Блейк лизнул его щеку: — Открывай. — Если я буду на тебя еще и смотреть, то точно сорвусь. — Это… приемлемо, — прошептал Блейк и хмыкнул, сам толком не поняв, на какие именно из слов Рута он отвечал. Затем приподнялся, делая вид, что встает, и тогда Рут дернул его обратно, почти грубо, прижимая к себе и наконец целуя так, что в легких выгорел весь воздух. — Кто бы там ни находился, — произнес альфа ему в губы, — я точно знаю кое-кого, кто туда очень хочет. Блейк едва не захлебнулся на вдохе. Впервые ему было горячо от всего происходящего, настолько, что любой намек на то, чего желало его тело, воспринимался как призыв к действию. Обхватив Рута вокруг шеи, Блейк прижался к его горячей груди и позволил делать с собой все. Он бы сейчас позволил вообще что угодно, но альфа лишь целовал и целовал, тоже задыхаясь, будто они торопились успеть сделать как можно больше, а до конца света оставалось всего несколько минут. Он целовался мокро, жадно, не давая передышки, при этом не позволяя своим рукам спуститься ниже сосков и поясницы, отчего Блейк сам бесстыже терся пахом о его живот и ноющей дыркой — о твердый бугор большого и возбужденного члена. Под собственный скулеж, с его языком во рту и руками под футболкой на спине, Блейк еще несколько раз проехался задницей по этому члену и кончил. Громко, сладко, давясь слюной и держась за широкие плечи. От такого сильного впечатления голова закружилась, и он сполз по телу альфы, как кукла на шарнирах — сгибались только суставы. — И куда ты? — хрипло спросил Рут, придерживая его, пока он вставал. — В ванную, — с трудом проговорил Блейк. Он даже не поинтересовался, кончил ли Эрнандес или нет, физически не мог. Накрыло таким отупением, что способности к анализу испарились вместе с критическим осмыслением произошедшего. Он только что занимался петтингом с альфой и кончил от этого, причем это был тот самый яркий оргазм, о котором вспоминаешь, когда собираешься подрочить. Это все действительно случилось, и Блейк вел себя как все омеги — терся задницей, провоцировал на то, чтобы его завалили на кровать и отымели. Но думал он об этом отстраненно, словно не о себе. Раздевшись, Блейк залез в еще горячую воду, сыпанул морской соли, которая всегда стояла на полке, но которой он никогда раньше не пользовался, сдернул с крючка мочалку. Плеснул в лицо, поморгал и вспомнил, что линзы и ресницы так и не снял. — На тебе они лучше смотрелись, — прокомментировал Рут, застав его за этим делом. — Давай сюда. — Да уж, выглядит не очень, — улыбнулся Блейк, отдавая ему остатки былой роскоши. Все это отправилось в мусорное ведро, и Рут встал у раковины, рассматривая себя в зеркало как типичный альфа — поворачивая голову из стороны в сторону и изучая растительность на подбородке. Блейк понял, чего он ждет, и вздохнул: — Залезай. Смущение пришло именно теперь, когда первая потребность была удовлетворена и остались голые эмоции — и голый альфа, который раздевался прямо перед ним. Блейк упорно не смотрел, но все же покосился именно в момент, когда Рут снял нижнее белье. Стало почти страшно — и вот это вот могло оказаться в его заднице?! — Ты так смотришь, как будто с аллигатором собрался плавать, — заметил Рут. Он же всегда все замечал. — Не нравлюсь? — Твой член, — сказал Блейк банке с солью. Кажется, времена, когда у самого в штанах был дружок не меньше, остались уже где-то в другой жизни. — Тебе не нравится мой член? — судя по голосу, Рут не обиделся — он готов был засмеяться. — Он типа… Большой. Ну… Это хорошо, потому что ты альфа, но если мы… Если я… Забей! Так тупо Блейк себя давно не ощущал. Что он несет сегодня вообще? Рут довольно грациозно для альфы уселся позади, и его колени коснулись боков мгновенно сжавшегося Блейка, который только сейчас заметил, как мочалку берет незнакомая рука. Он даже дернулся, но понял, что это все еще Рут и руки его. Просто без перчаток он их еще не видел. А внимание им уделить определенно стоило, поскольку они отличались от любых других тем, что обе до самых запястий были покрыты темно-бордовыми рубцами от ожогов. Ничего не говоря, Блейк невольно приподнял свою, где из-под пены тоже просматривались темные полоски на коже. — Ванна хорошая, — сказал Рут, проводя мочалкой по его спине. — Дон урвал откуда-то, винтажная вещь. Тут и втроем можно мыться. — Втроем. Ага, мечтай, — только и смог усмехнуться Блейк, улавливая перемену в настроении — вроде бы он мгновение назад удивлялся себе и тому, что происходит, как уже начал кайфовать от того, как его деловито растирают, смывая остатки автозагара. Игнорировать еще кое-что важное, упирающееся в поясницу, было сложно, но у него получилось, пока он смывал труды Джека обычным гелем для душа. Джек, конечно, его бы уже убил дважды. Пока Рут терпел его напор и провокации, Блейку легко было сохранять невозмутимость и делать с ним все, что тот позволит. Но Рут явно осмелел после совместной разрядки, стал каким-то другим — это было видно в каждом движении. Довлеющим, неторопливым и идущим к чему-то конкретному. Блейк предпринял неловкую попытку отодвинуться, хотя бы чтобы не делать акцент на собственной эрекции, но сделал хуже: Рут придвинулся еще ближе, прижимаясь уже явным стояком и нашел губами у Блейка под ухом то место, от которого любого омегу размазывало до состояния потекшего мороженого. Блейк о нем тоже знал, еще по юности научился всем этим приемчикам, но не представлял, каково это — испытывать настолько острое желание быть трахнутым всего лишь от одного невинного касания губами. Мягко потянув его голову назад за отросшие волосы, зажатые в пальцах, Рут поцеловал ниже, потом еще и еще, пока в конце концов затылок Блейка не оказался у альфы на плече. Заметив, как он замер, Рут хмыкнул: — Малыш, расслабься и дай мне тебе подрочить. Обхватив его одной рукой поперек груди, второй рукой он действительно взялся за член Блейка. Перед этим легкой скользящей полулаской он погладил живот, но ощущения от теплой ладони тут же смазались дальнейшими. — Как же я тебя хотел… Узнал бы, что я себе фантазирую, послал бы сразу, — произнес Рут, не обращая внимания на то, что Блейк впивается ногтями в его бедра, и продолжая размеренные движения рукой на его члене. — Расскажи, — Блейк не делал ничего, только сидел и расслаблялся, как и попросили, хотя уже не получалось — ноги разъехались, и он лег на крепкую грудь Рута спиной. — О таком даже себе стыдно рассказывать. Но ты всегда начинал в позе наездника, если что. И мой член тебе очень даже нравился. Особенно с узлом. Упоминание сцепки подействовало особенно сильно: точно, узел. Непередаваемый опыт единения с другим человеком, который он и в своем прежнем теле еще не испытывал. Как-то не доходило до такого уровня доверия. Блейк выгнулся, толкаясь в кулак альфы, и тот, развернув его за подбородок, поцеловал — влажно и тягуче, как накрывший оргазм. В этот раз Блейк не стал долго ждать, сразу выкрутился из объятий, расплескивая воду, схватился за плечо Рута и дрочил ему, как себе, когда хотел, чтобы небо было в звездах под веками. Рут открыл было рот, собираясь что-то спросить, но закатил глаза и откинулся на бортик. Дрочить в воде было неудобно и не слишком-то привычно без естественной смазки или хотя бы слюны, но в этом была своя фишка. И Блейку очень понравилось выражение лица Рута, когда он это делал. Тело омеги в таких местах и позах годилось лучше: Блейк помещался между ног альфы, стоя на коленях, не бился локтями о бортики и не думал, как и куда кого вертеть. Лишь смотрел на Рута, а потом не сдержался, придвинулся совсем вплотную и прикусил кожу на его шее — не сказать, что нежно, но с ним можно было и так. Рута это только заводило. И когда в руке запульсировал член и Рут почти зарычал, стискивая бортик до скрипа, Блейк подумал, что захочет увидеть это снова. Еще раз. Много раз. — Никто не подрочит альфе лучше, чем другой альфа, — сказал Блейк, плюхнувшись на задницу напротив Рута и вылавливая мочалку в остывшей воде. — Вот теперь я по-настоящему хочу жрать. Рут медленно поднял голову. Лицо у него, как и шея, потемнели от нахлынувшей крови и глаза блестели как у пьяного. — А ты умеешь удивлять, — произнес он. — Вроде бы я это уже слышал. И вроде бы от тебя. После ванны, смыв с себя все, включая рефлексию за случившееся, Блейк наконец набросился на еду, и Рут с ухмылкой смотрел на него, потягивая тамариндо через трубочку. Конечно, до этого он смотался к себе, чтобы переодеться, а Блейк так и остался — ходить в коротком халате без трусов было небезопасно, но уверенность, что альфа ничего не сделает, пока он сам не захочет, позволяла вести себя так, как требовала душа. Он долго привыкал к этому, ведь раньше было наоборот, альфы ведь всегда могли ходить в одних штанах с голым торсом, а голые ноги, наоборот, вызывали чувство незащищенности. Теперь Блейк сам склонялся к тому, что с голыми ногами свободнее, а верх лучше прикрыть, тем более, что набухающая иногда грудь ныла и напоминала о себе. — Поздравляю с удачным делом! — Блейк чокнулся с Рутом своим стаканом и залил напитком все утрамбованное в желудке, подытоживая то, ради чего они тут и сидели. — Все благодаря тебе, детка, — сказал Рут, но Блейк заметил странную нотку в его голосе: — Но ты чего-то опасаешься? Рут поморщился: — Это скорее суеверия. Знаешь же, что если все проходит слишком хорошо, то обычно потом происходит что-то плохое? — Или наоборот, если у нас было много плохого, может, это воздаяние? — Может быть. Несмотря на то, что было уже некуда, Блейк все равно вместил в себя кусок творожного рулета с черникой, а потом вполз на кровать. Не хотелось, чтобы Рут уходил, поэтому он даже обрадовался, когда тот сказал: — Перевернись на спину, сделаю тебе хорошо. Лучше, чем до этого. И так как в руках он держал флакон с массажным маслом, которого в комнате точно не было раньше, то Блейк подчинился. Закинул ноги на колени севшему на кровать Руту и через несколько секунд застонал так неожиданно, даже для себя, что стало неловко. — Вот это да-а, — отреагировал тот. — Ты так еще не делал. — Мне и массаж стоп не то чтобы часто делали, — от удовольствия Блейк растопырил пальцы на ногах, и между ними тут же скользнули пальцы Рута, грубоватые от шрамов, но нежные и заботливые. О том, что альфа вдруг решил открыться настолько, что даже снял перчатки, Блейк старался пока не думать, — слишком интимная вещь, — как и о том, откуда эти шрамы взялись. И чувствовал, что Рут ему благодарен — за то, что не спрашивает. *** Наверное, это было самое классное утро за несколько прошедших месяцев. Блейк проспал до обеда, проснулся в хорошем настроении и даже не отек при этом. Прошлым вечером он так и уснул во время массажа и не заметил, как Рут ушел. Кажется, перед этим Блейка еще целовали, но это он помнил смутно. Стол еще стоял в комнате, но посуда была убрана. — А где?.. — спросил Блейк, зевая, спустившись в зал, где у телевизора сидел дон и с кислой физиономией отправлял в рот йогурт ложку за ложкой. — Ушел еще утром, — ответил тот, щурясь на шею Блейка, который поежился и на всякий случай прикрыл ладонью место, что подозрительно саднило. — Коробки там у него какие-то. Бизнесмен. — Почему меня не разбудили? — Так а чего будить? Отдыхай, пока отдыхается. Потом будешь носом клевать, когда наследника родишь. — Наследника, — фыркнул Блейк. — Было б что наследовать. Пока в микроволновке крутились лепешки с сыром, он привычно проверил в ноутбуке Эрнандеса полицейские сводки, ища упоминания о найденных телах омег, и наконец додумался заглянуть в сообщения на телефоне. Одно пришло от Рута — «Малыш, спасибо за прекрасную ночь, но я доел начос», второе — от Джека, который писал, что Кайл нашел блонди. С целой лепешкой в зубах Блейк помчался за кроссовками. — Не ешь на ходу! — возмутился дон, которого едва не снесло, когда он пробежал рядом. В очень и очень короткие сроки Блейк уже был в общаге. Сначала его обнюхал Джек, похабно улыбнулся и похлопал по спине, — почти по спине, — но ничего не сказал, а вот Кайл, сморщив нос, заявил, что от Блейка несет альфятиной. — Отстаньте от мальчика, у него, в отличие от вас, дрочеров, нормальная личная жизнь! — заметил Пепе, собиравший разбросанные по комнате шмотки. — Показывай! — усаживаясь на стул, выдохнул Блейк, и Кайл развернул вкладку, с которой на них смотрел тот самый ангел — идеально красивый и утонченный. Но ничего, кроме злости и отвращения, Блейк не испытал. — Вижу, что узнал, — сказал Кайл, глянув на его сжатые кулаки. — Красавчика зовут Венсан Фэй, работает… — Фэй? — хихикнул Пепе. — Очень необычно. На китайца он не похож. — Может, замужем. — Кайл прокрутил статью о модном показе вниз. — Странно, что он сразу не нашелся, ведь был амбассадором бренда «Лорен». «Сильное лицо», как это называют в их сфере. Вроде как холодная недоступная красота. — Запал на него, что ли? — снисходительно уронил Джек, подойдя к столу и упираясь в него бедром. — Нет, просто честно восхищаюсь. Таких, как он, единицы. — Микки красивее, — возразил Блейк почти с обидой. — Только родился в семье алкаша и в нищем квартале. Где сейчас этот Фэй? — Думаю, что в Вайландо. Статья с показа трехдневной давности. Сейчас он — официальное лицо модельного агентства «Хейвен». Омеги собрались вокруг компа с живым любопытством и нетерпением, какого Блейк не видел со времен старшей школы за просмотром порнушки, пока родителей нет дома. Пара кликов, и Кайл вывел на экран сайт агентства, на главной странице которого красовался яркий и стильный баннер: «Открыт набор! Пройдите кастинг и получите работу мечты на закрытом благотворительном Рождественском вечере, где соберутся все представители городской элиты! Проявите себя, и вас заметят!» Блейк попросил Кайла кликнуть на баннер — тот вел на страницу с полным перечнем требований и описанием вакансии, где заявляли высокий уровень дохода, обещали базу проверенных клиентов, сопровождение под охраной и возмещение издержек по подбору гардероба. Со всех фотографий в камеру улыбались омеги: дерзкие и милые, белые и цветные, но среди них почему-то не оказалось ни одного азиата. Почувствовав, как ногти до боли давят ладони, сжавшись в кулак, Блейк вздохнул. Но расслабиться не получилось. Чутье говорило, что с мероприятием, которое запланировано в канун Рождества, что-то не так. Но пока он это обдумывал, его опередил Джек. — Похоже, наш умничка Кайл нашел не только нужный Блейку контакт, но и новую работу. Для меня. Блейк наконец опомнился: — Не вздумай! — Не вздумай что? Провести отличный вечер в компании самых толстых и влиятельных кошельков города? — Джек изогнул бровь, всем своим видом показывая, что его от крупного куша не остановит даже особая симпатия между ним и Блейком. — Не ревнуй, будь ты альфой, я бы еще подумал. Остальные омеги не проявили беспокойства, явно посчитав это типичной авантюрой с легкими деньгами, даже обычно критичный ко всему Кайл заинтересованно переглянулся с Джеком. — Ты уверен, что пойдешь туда? Если там замешаны китайцы, у которых мой брат… — начал было Блейк, но Джек его перебил: — Везде кто-то замешан. Мы здесь многое повидали, а такой шанс упускать нельзя. И потом, — он посмотрел на Блейка, уже не улыбаясь, — ты же хочешь узнать, кто придет на этот закрытый Рождественский вечер, верно? Блейк не нашелся, что ответить. Это было слишком сложно, спроси его сейчас кто-нибудь, на что он готов, чтобы вытащить Микки. Он даже сам себе с трудом мог признаться в этом, и стыд, который с каждой секундой накрывал его все больше, был сильнее того, что он совсем недавно испытал с Рутом. То, что они делали с Рутом, было будто бы правильно. А то, на что Блейк собирался согласиться с Джеком, наоборот, являлось в корне неверным. И все-таки он смалодушничал, как тогда, на ферме, зная, что при самом плохом раскладе ни за что этого себе не простит. Он согласился. — Только один ты туда не пойдешь. Нам нужен план. Еще один план. Если это и есть та самая белая полоса, то Блейк надеялся, что удача его и дальше не подведет.