Все альфы попадают в рай

Конечно, Эрнандес от новостей был не в восторге. Да это еще мягко сказано. Узнав, что Блейк решил проникнуть в Тэнгфэй с помощью какого-то другого, не знакомого ему омеги, он едва не сорвался — Блейк видел, как вздулась вена на его виске. Но и запретить Блейку что-либо делать тоже оказалось невозможным. — Послушай, это же финишная прямая, — пытался убедить его Блейк, жалея, что вообще завел этот разговор о дальнейших планах по спасению брата. — Если Микки будет на благотворительном вечере, я вытащу его прямо оттуда, а если же нет… — он вздохнул, — то я возьму Венсана Фэя в заложники на обмен. Рут был мрачнее тучи. — Нет, это ты меня послушай, — непривычно низким тоном начал он. — Я подозревал, что ты травмирован, даже думал, Диос пердонаме, что у тебя проблемы с головой и на самом деле ты придумал себе новую личность, какого-то копа, чтобы забыть все эти вещи, которые с тобой произошли. Я принимаю тебя таким. Ты смелый и сильный духом. Но это… Это уже слишком! Подумай наконец о себе, о том, кого ты носишь под сердцем. Ты когда последний раз у врача был? Ты хоть раз у него был вообще?! Блейк в недоумении уставился на Рута. Кажется, никогда еще тот не выдавал настолько длинную и эмоциональную речь. А ведь раньше он подобного прямого наезда себе не позволял — и посмотрите-ка, стоило один раз запрыгнуть к этому латиносу на колени, как тут же начал командовать! В растерянности Блейк лишь покачал головой, не зная, что ответить, и обрадовался, когда на шум их разговора в кухню въехал дон. — Так-так-так, молодежь! Это что такое, вечером подружились, а днем уже поссорились! Чего ты на него бубнишь? — заворчал он, обращаясь к Руту. — Я не бубню, — бросил Рут в его сторону почти пристыженно. — Просто этот… ихо де ун кодорро не хочет к врачу идти. Блейк возразил: — Я не говорил, что не хочу! Я просто, ну… забыл. — Пф! Забыл! Теперь альфа выглядел не злым, а расстроенным и смущенным, избегал смотреть Блейку в глаза, явно заметив, что переборщил. Блейк такую реакцию хорошо знал — он и сам нередко точно так же ругался с Микки, особенно во времена его старшей школы. — Но хорошо, что ты мне напомнил, — тут же исправился Блейк, стараясь говорить мягче. И честно поделился своими опасениями, что в городскую больницу ему лучше не идти: во-первых, там заметят его руки и вряд ли проигнорируют наличие шрамов у будущего папаши. А во-вторых, его страховка все равно липа, как и документы, — последнее было сказано шепотом Эрнандесу на ухо, чтобы не услышал дон. Не успев договорить, Блейк сразу почувствовал, как крепкие руки бережно обняли его и прижали к альфе так, что на чувствительной коже возле уха тут же возникло ощущение дежа вю от прошлой ночи. — На детей потом ты так же будешь щедр, как на их папаш? — проскрипел откуда-то сзади дон. — Мы не мормоны, чтобы жить с несколькими мужьями. — Дон… — Блейк почувствовал, как из груди у Рута рвется очередной вздох досады. — Мы же говорили об этом. Там другая история. — Истории всегда разные, — старик был упертым, как бизон, что не собирается покидать свое пастбище, — а концы похожие. Если ты не поступишь с ним по совести, Рут Амистад Рохелио Эрнандес, то я не благословлю тебя перед тем, как отдать концы. Тело, все еще державшее Блейка в теплых объятиях, напряглось еще больше. Блейк не хотел, чтобы их с Эрнандесом словесная стычка перетекла в конфликт с доном, потому сам прижался теснее и снова шепнул Руту куда-то в угол челюсти, на этот раз уже не о себе: — Он переживает, что в итоге ты останешься один и ни с чем. Мой отец про всех моих омег то же самое бубнит. Бубнил, то есть. Кажется, после этих слов альфа немного расслабился — по крайней мере, его ответный молчаливый взгляд говорил о многом. — Вот как мы поступим, амиго, — сказал Рут, позволив себе постоять пару минут в таком молчании. Дон к этому времени, взяв из холодильника лимонад, уже успел укатиться обратно в гостиную к своему сериалу. — Ты пойдешь в частную клинику и сделаешь проверки или что там вам надо делать. А я толкну наше новое добро, пока копы не начали шевелиться и проверять все черные рынки. Вечером мы приготовим алтари на День Мертвых, на пару дней позволим себе праздник, а потом уже ты займешься своим грандиозным планом. Идет? Блейк фыркнул. Голос Эрнандеса прямо возле шеи, пускай и такой волнующий, звучал бесстрастно и по-деловому, но его рука как бы между делом переползла Блейку на живот и заботливо гладила по кругу, словно какую-то статую в популярном у туристов месте. — Скажи, амиго, ты же просто боишься засовывать в меня свою кукурузину, — пробормотал Блейк ему в губы, с удовольствием отмечая, как дыхание альфы участилось, а рука замерла где-то возле соска. Чувствительного, черт его возьми, соска! Если бы он сказал это, чтобы поиздеваться, но нет — он действительно выдал то, что первым пришло в голову! И кто еще боялся засовывать туда эту кукурузину, Блейк, само собой, не признался бы даже под пытками. Возможно, к омегологу действительно стоило сходить. Желательно прямо сейчас. *** «Новая жизнь» — названия банальнее не придумать. Маленькая, почти полулегальная частная клиника, до которой Блейк решил прогуляться пешком. Видимо, чтобы он не передумал по пути, Рут сам позвонил в клинику, найденную в справочном разделе для омег «спросисвайландо точка ком», сам его записал на прием и сам все сразу оплатил. — Вычтешь из моей доли, — сказал Блейк. — Обязательно, — улыбнулся Рут натянуто, и стало ясно — ни хрена он не вычтет. Поначалу Блейк собирался взять с собой того же Чику, который бы точно не отказал в моральной поддержке, но как представил его кудахтанье и суету, то передумал. Рут бы тоже с ним пошел, но Блейк лучше бы постоял голым на площади, чем согласился на это — что это еще за игра в семью? Просить о таком омег из общаги и подставлять их опасности он точно не имел права, хотя с деловым Джеком посещение подобных мест превратилось бы в веселый квест. Блейк, разумеется, пошел один. И чем ближе была цель, тем сильнее его трясло, а у входа в здание, спрятавшееся между жилыми домами, он вообще точно прирос к земле. — Вам плохо? — спросил его голос, очень похожий на голос Микки, и Блейк выпустил из пальцев край длинной футболки, которую сжимал. Омега, спросивший его, остановился у ступеней и смотрел, ожидая ответа. Маленький, круглый, кудрявый и с большими голубыми глазами. Совсем на Микки не похожий. — Все в порядке, — Блейк расправил несчастную футболку. — Просто… страшно. — Первый раз? — тот сочувствующе поднял брови и явно неосознанно погладил большой живот, на который Блейк пялился так, словно действительно увидел аллигатора. — Не переживайте, всегда страшно в первый раз. Нужно всего-то один раз пройти через это, чтобы понять, что боялись вы зря. Доктора здесь опытные, несмотря на репутацию, и очень деликатные, вы сами убедитесь. Блейк не был уверен, что ему хватило бы смелости так быстро и легко зайти в клинику, если бы не этот случайный омега, который пожелал ему удачных родов и укатился в противоположную сторону. Отметившись на стойке регистрации, по пустому коридору Блейк добрался до нужного кабинета с табличкой «Д. Адамс» и снова застыл на пороге, набираясь решимости. Он ловил вооруженных преступников, видел разложившиеся трупы, его били, он сам много кого бил, рискуя получить пулю в затылок, и вот теперь не может просто войти к врачу? Потому что боится? Серьезно? — Да возьми ты себя в руки, — произнес он сквозь зубы, толкнул дверь и добавил едва слышно: — Вот дерьмо… За столом у окна сидел альфа. Обычный, большой, широкоплечий альфа лет сорока, в белой рубашке и в квадратных очках. Блейк бы перенес, если бы это оказался дед, который бы стал с ним сюсюкать, как с внуком, или даже бета, который бы делал все немного отстраненно, но профессионально, как все они обычно и выполняли свою работу, но это был хренов альфа — в самом расцвете сил, вполне себе секс, как сказал бы Джек, и энергия от него исходила альфья. — Проходите, — улыбнулся он, снимая очки и глядя на Блейка. — А у вас есть другие специалисты? — наконец поинтересовался тот. — Боюсь, сегодня только я. — Тогда я перезапишусь. Приду завтра. Альфа поднялся, взял со спинки стула и надел белый халат. Затем подошел к Блейку, мельком взглянул на его руки и аккуратно прикрыл дверь. — Как-то раз ко мне на осмотр привели трудного подростка. Он укусил меня, и у меня целый месяц болела рука, — он покрутил правой, подняв ее, — вот эта. Я привык работать с разными пациентами. — Вы думаете, я буду вас кусать? — фыркнул Блейк. — Если вам хочется, то можно. Доктор улыбался. Напряжение не ушло, но как-то заметно поубавилось, и Блейк, вздохнув, прошел к столу и опустился на стул. В процессе заполнения анкеты выяснилось, что он не знал ровным счетом ни хрена о своей беременности, а слова «начало цикла», «овуляция» и «скрининг» казались терминами из научной фантастики. Однако доктор Адамс бесспорно был хорош, потому что сумел создать безопасную атмосферу, в которой Блейк уже не воспринимал его как альфу. Волна паники вернулась, и гораздо более мощная, когда они переместились в комнату для осмотра. Пыточная конструкция за ширмой не выглядела хорошей затеей. — А еще на прошлой неделе ко мне пришел омега и родил, — догнал его голос доктора, который чем-то шуршал в коробке на столе. — Прямо тут. Это было самые стремительные роды в моей жизни. Новорожде… Развернувшись к Блейку, он кашлянул в кулак и вежливо заметил, что полностью раздеваться не надо, футболку можно оставить. Полыхая ушами, Блейк взобрался на пыточное приспособление и уставился в потолок. Когда доктор, поправляя его положение, рукой в перчатке коснулся его щиколотки, то с трудом сдержался, чтобы не лягнуться, и альфа не мог этого не заметить. — Простите, не собирался вас беспокоить. Сдвиньтесь немного вперед. Приподнимитесь, вот так, достаточно. И можете взять Патрика, это мой ассистент. Блейк со стыдом признал, что ему действительно требуется помощь Патрика — маленькой антистресс-игрушки в виде зеленой собаки, внутри которой был наполнитель, возвращающий ее в форму каждый раз после сжатия. Он стиснул ее в пальцах, снова уставился в потолок, не следил за тем, что делает доктор, пока не увидел штуку размером с небольшой микрофон, на которую тот натягивал презерватив. — Это вы в меня засовывать собрались? — прохрипел он, забыв о том, что лежит тут с голой задницей, расставив ноги и чувствуя себя полным идиотом. — Для лучшего результата. Если вы не проходили обследования ранее, мы будем использовать разные методы, — пояснил доктор. — Не беспокойтесь, вы почти ничего не почувствуете, во время процедуры используется специальный гель. Сегодня обойдемся так, в следующий раз посмотрим, возможно, придется пить жидкость перед процедурой — полный мочевой пузырь смещает матку и ее лучше видно. Сейчас расслабьтесь и думайте о хорошем. Что вы больше всего любите? — Последние несколько месяцев я больше всего люблю еду, - ответил Блейк, стараясь не думать о том, что еще он мог бы любить эти последние несколько месяцев. Что или кого. С едой у него никогда не было подобных проблем, в любви к еде признаться оказалось проще простого. — Тогда думайте о том, как выйдете отсюда и пойдете в ближайшую закусочную. Мысли о жареном беконе мало помогали отвлечься от того, что в задницу Блейка протискивалось нечто, что он не рассчитывал там ощутить вообще когда-либо. Он сдался, почти выталкивая из себя это нечто, потом на секунду расслабился, и в этот момент внутрь плавно скользнуло. Больно не было. Было… странно. — Все? — он попытался посмотреть, что там происходит между его ног, но понял, что лучше этого не видеть, и снова зажмурился. — Практически, — ответил доктор Адамс. — Сейчас мы познакомимся с вашим малышом. Блейк сопел, привыкая к новому ощущению и удивляясь самому себе — и вот этого он боялся? Доктор говорил те самые слова из научной фантастики, из которых Блейк понял только, что он на четырнадцатой неделе, потом штуку вытащили и взяли другую, побольше, чтобы водить ею по животу. Перед этим живот намазали холодным гелем, это было противно и хотелось поскорее все закончить, а потом… — Вы можете сказать «Привет», — доктор кивнул на экран, и Блейк заморгал, рассматривая серую картинку, где ни черта не различал, но почему-то понял, что вот эта белая штука в черном кружке — то, что можно назвать настоящим чудом. — На вашем сроке он уже слышит ваш голос и звуки вокруг, вы можете с ним разговаривать, это положительно влияет на плод. Пол сейчас определить трудно, тем более он отворачивается от нас, не хочет, чтобы мы ему мешали спать. Могу сказать, что формируется так, как нужно, ничего такого, что вызывало бы беспокойство, но анализы вы все равно сдаете, помните? Витамины купите сегодня же и начнете пить, вы же хотите, чтобы ваш ребенок родился здоровым? — Такой… маленький… — На самом деле довольно большой — размером с апельсин. Предположу, что это альфа, но это очень спорно. Доктор спокойно и много, много говорил. Блейк слушал, кивая, затем вытер с живота весь гель, оделся, получил кучу рецептов, вышел на улицу и сел на первую же скамью. Поверх прочих бумажек лежало фото — белая фасолина в черном кружке. — Я твой папаша, — хмыкнул Блейк. — Ты меня слышишь? Привет. И сделал неожиданную для себя вещь — расплакался. Если бы у него спросили, почему он это сделал, он бы ответил, что не знает. И он правда не знал, его переполняли самые разные чувства, но сожаления, огорчения или злости среди них точно не было. *** В этот вечер все повторялось почти точь-в-точь, с одним лишь отличием, что теперь Блейк, не находя себе места, мерил комнату на втором этаже нервным шагом, то и дело поглядывая в окно. Он дал Руту контакты всех лучших барыг краденого и перекупов антикварного, которых знал как по долгу службы, так и до нее. Даже в блоке его родного района до сих пор жил один дед, который еще до рождения того, прежнего Блейка, уже являлся чуть ли не акулой в этом бизнесе. Парней из соседнего Нью-Хилла тут недолюбливали, и Блейк посоветовал Руту переодеться из его фирменной клетчатой рубашки в нейтральную черную и поменьше контактировать с местными. И вот, внизу на кухне остывали кое-как разогретые Блейком наггетсы и скучал заветрившийся уже капустный салат из супермаркета, а альфы все не было видно. Конечно, дело заключалось совсем не в салате, да и не в жратве вообще — рядом с ними, приставленный к вазочке с оранжевым цветком, мозолил глаза черный снимок, уже во всех деталях изученный сентиментальным доном. Блейк ни слова не понял из того, что старик говорил — там было на испанском, который он всегда прогуливал в школе — но испытывал теперь острое желание сорваться к своему отцу и услышать эти же слова в переводе. Правда, по большому счету все было и так понятно. И странно: эта чокнутая семейка приняла омегу с улицы с чужим ребенком в пузе — на вечернем шоу по телику такое точно бы обмусолили во всех подробностях! Правда, эти чокнутые Эрнандесы все же имели нечто общее и с самим Блейком — он ведь тоже его принял, этого малыша. Как-то внезапно и с первого взгляда, и теперь его не покидало потрясающее, ни на что не похожее ощущение, что он никогда больше не будет один.