Все альфы попадают в рай

Через пару кварталов, оторвавшись от преследования и вертушки, они бросили патрульную тачку в тупике и вскрыли неприметную, видавшую виды малолитражку, на каких обычно ездят престарелые омеги. Блейк едва помещался на сиденье, которое пришлось максимально отодвинуть, чтобы влез живот с недовольной фасолиной — малыш давил на мочевой так, что хотелось плакать. Но Блейк держал себя в руках. Это ложные позывы, он к такому уже привык. Невероятно, как омеги это терпят… Но раз терпят они, то потерпит и Блейк. Всего один, последний рывок, и все будет кончено. Он захлопнул дверцу, приглушив в салоне размытые крики и треск сирен, оставленные далеко позади. Колсон закинул полицейскую рацию на приборную панель. — Газу, — бросил Блейк, оглядываясь. — Десять секунд, пока они не раструбили по всем каналам, что это не их люди. Колсон, не задавая вопросов, выжал сцепление и рванул с места. Старенькая тачка взвизгнула резиной, но быстро скрылась в лабиринте узких проселков. Блейк схватился за приборку, то и дело пытаясь выцепить взглядом что-то на боковых зеркалах. В темноте мелькнули огни патрульных машин, пронесшихся мимо, но их никто не запалил. По основной трассе ехать было опасно, и Блейк повел Колсона узкими проулками и задними дворами, насколько было возможно прикинуть маршрут по памяти, пока наконец они не вырулили на подъездную к той самой ферме в Беттройде. — Потуши фары, — коротко велел он. — Дальше едем в темноте. Колсон кивнул, выключая свет, и дальше вёл почти на ощупь, с трудом ориентируясь в предутренней темноте. Фермы были уже близко — воздух стал более влажным, пахнуло прелыми кукурузными початками и коровниками. Далеко на горизонте угасали огоньки Вайландо. Они почти добрались. Колсон сбавил скорость. Впереди, сквозь черные силуэты деревьев на темно-сером небе, показался фермерский дом. Возле него — бэха, явно из тех, на каких ездили в клане, а у входа, лениво сплевывая в сторону крыльца, дежурил один из синих фонарей. Блейк указал на заросли у дороги. — Давай в объезд. Только тихо. Колсон свернул с трассы, приглушил мотор насколько возможно. Тачка прокатилась по сырой траве и замерла за стеной деревьев. — Думаешь, у них тут есть камеры? — шёпотом спросил Колсон. — Нет. Об этом месте почти никто не знает. — Охрана у черного входа? Блейк покачал головой, вспоминая, что на дело отправляли максимум двоих. — Они не ждут гостей. Один спит, второй дежурит. — Ладно, — выдохнул Колсон. — Сиди здесь. — Черта с два я буду сидеть здесь, Саймон! Блейк уже было заготовил целую речь о том, что там, внизу, в подвале, который он узнал на видео, висит один из самых важных людей в его жизни, и он пойдет за ним, даже если Колсон наденет на него наручники. Однако прежде, чем Блейк успел сказать что-либо, тот сдался, скривив самую снисходительную мину, на какую был способен: — Ладно. Держись за мной. Оставлять тебя тут тоже опасно. Гребаный же день, а! Я так хотел расслабиться за баночкой пива сегодня… — Потом поноешь, — фыркнул Блейк, толкая его в спину по направлению к заднему крыльцу. Возле крыльца на земле виднелись две откидные дверцы в подвал, которые, как назло, сковывал приличный по меркам ручной силы замок. Без лома, выстрела и прочего шума здесь не обойтись, и им пришлось красться дальше, используя черный вход в дом. — Лестница в подвал за этим поворотом, — прошептал Блейк, прислушиваясь. Внутри пахло влажным деревом, заплесневелыми тряпками и чем-то тухлым, типично китайским — кажется, Блейк никогда не привыкнет к их запаху. Они скользнули дальше, двигаясь вдоль стены. Колсон прикрыл за собой дверь, но не до конца — на случай, если придётся выбираться быстро. Дом был тих, только в боковой комнате возле кухни жалобно и методично скрипела кровать — тот, кто должен был спать, пока второй на посту, явно коротал время с большей пользой, и Блейк едва сдержался, чтобы не ворваться первым делом туда. Но, стиснув зубы, жестом указал влево, на спуск вниз. Лестница скрипнула под ботинками, воздух здесь был плотным, насыщенным запахом железа и сырости. Блейк первым шагнул в полутьму, доставая из-за пояса пистолет и другой рукой придерживая живот. Ступеньки — препятствие куда похуже местных шестерок. Колсон прикрыл тыл. Блейк нащупал выключатель, безошибочно определяя его место на стене. Зажегся свет. Резко, болезненно ударяя по глазам. Рут висел в центре комнаты, руки и шея закреплены веревками, лицо было бледное, но живое. Глаза скрывала повязка, и Блейк хотел было броситься, чтобы снять ее и начать развязывать Рута, но Колсон придержал его, указывая на сбившихся в кучку омег в дальнем углу, у водонагревателя. Они тоже были связаны, как для транспортировки, с большими повязками, закрывающими все лицо, и кляпами во рту. Колсон покачал головой, предупреждая: малейший подозрительный шум, и сюда сбежится охрана. Блейк кивнул, взглядом спрашивая, что делать дальше, и Колсон достал нож. Сделал несколько тихих, аккуратных шагов, отработанных за годы службы, и оказался у Рута за спиной. Только не делай глупостей, Эрнандес, подумал Блейк и задержал дыхание, когда лезвие подцепило повязку и в один миг сорвало ее с глаз альфы. Рут дернулся, будто очнулся ото сна. Его глаза лихорадочно заметались, пока не наткнулись на Блейка. В них наконец мелькнуло узнавание, затем короткая вспышка гнева, боли — и облегчения. — Я здесь, — произнес Блейк одними губами. — Я с тобой, все в порядке. Затем приложил к ним палец, призывая не шуметь. Им требовалось постараться хранить свой визит в тайне как можно дольше. Рут глубоко вдохнул, переводя дыхание, но, когда Колсон принялся перерезать верёвки на его запястьях, он резко выдохнул: — У нас скоро будут гости. Блейк кивнул и жестом указал Колсону встать у лестницы, прикрывать их. Сам направился к омегам. Они съёжились, прижимаясь друг к другу, но немного успокоились, когда он опустился перед ними на колени и тихо сказал: — Всё хорошо. Мы вас вытащим. Выходите по одному, но держитесь вместе. Не шумите. За кустами на заднем дворе стоит машина. Спрячьтесь и ждите там. Кажется, его узнали. Это было хорошим знаком, и Блейк почувствовал, как напряжение отпускает, но расслабляться было рано. Омег было четверо, но один прошептал, что пятого увели наверх, «поиграть». Блейк кивнул, решив подумать об этом чуть позже, и сначала проверил омег на наличие ловушек или возможных ранений, как учили в академии, затем быстро развязал первого, дал ему знак идти к Колсону. Один за другим омеги двигались к лестнице, а Колсон, держа пистолет наготове, контролировал выход. Последний пленник поднялся по ступеням, и Блейк с Рутом вышли следом и так же неслышно направились заднему двору, откуда пришли. Поместиться всемером в маленькое старое корыто, на котором они с Колсоном прикатили, было бы той еще задачей. Да и последнего омегу стоило попытаться вытащить, поэтому Блейк судорожно соображал новый план, однако в голове лишь звенела напряженная, как воздух перед грозой, пустота. Когда они почти миновали коридор, дверь в дом с другой стороны грохотом распахнулась. — Бу сюнь дун! Стоять! — прозвучал резкий голос, и сразу же раздались выстрелы. Рут рванулся в сторону, толкая Блейка за собой в укрытие за старым, полусгнившим трактором. Колсон едва успел отскочить за дерево и дал очередь в ответ, заставляя нападавших ненадолго залечь. Двое были в форме клана Тэнгфэй, но Блейк успел приметить еще одного — что неожиданно — в полицейской форме патрульных. Они перекрыли выход и, скорее всего, пустили еще кого-то в обход, чтобы отрезать им путь с торца. — Нам нужна еще одна тачка! — крикнул Блейк. — И пятый омега! — А мне нужна пушка! — прохрипел Рут. В этот самый момент Колсон взвыл от боли — чужая пуля задела его, но он продолжал стрелять, прикрывая их отступление. — Идем в обход! — скомандовал Блейк. Конечно, он и сам мог бы легко уложить из пушки пару-тройку громил. Мог бы — будь он прежним Блейком Риверой, весом в два раза больше, чем тот беременный полурослик, каким являлся теперь. Поэтому он молча сунул свой пистолет Эрнандесу, отсчитал, сколько осталось патронов и нашарил в кармане дополнительный магазин. — Я пустой! — сообщил Колсон, пользуясь тем, что в игру вступил Рут, и вовремя отступая. Он был совсем бледный, неестественно бледный, и Блейк только теперь в этой суматохе заметил, что ранили его совсем не в плечо и, судя по количеству крови, пуля не прошла навылет. Это было очень скверно. Благо, у противника тоже имелись пострадавшие. — Эй, Симба, ты как? Можешь идти? — Блейк подбежал к бывшему напарнику, чтобы попытаться оттащить его подальше от пальбы, но в своем положении едва смог даже наклониться, чтобы заткнуть его рану платком. — Придави и держи. — Я забыл кое-что… — пробормотал тот, глядя на Блейка поплывшим взглядом. — Сейчас не время, придурок, держи рану! — Как тебя зовут? — Колсон улыбнулся, но все же придавил рукой, которой еще мог двигать, окровавленную тряпку к ребрам. — Потом скажу, — фыркнул Блейк. Нужно было срочно убираться отсюда, но как? Блейк огляделся: вокруг ни души, ближайшая ферма минутах в десяти езды, если только не прилететь на вертушке… Бинго! У главного входа в старый дом Блейк теперь заметил вторую тачку, на которой приехали левые патрульные. Вот она-то ему и нужна. — Эй, Рут, у меня есть план. Нужно отвлечь их от машины. Сможешь? — Если придется танцевать сальсу, я подумаю, — пропыхтел альфа, меняя магазин. — У нас скоро финал! У тебя один шанс. Конечно, можно было выступить живым щитом, использовав фасолину снова как козырь, но вряд ли эти двое продажных легавых вообще понимали, с кем имеют дело. Люди Тэнгфэя валялись здесь же, один еще дышал, но этого было недостаточно. Никто не станет разбираться в мишенях, если была дана команда на поражение. И Блейк лучше, чем кто-либо понимал, чем рискует. — Не упадёшь? — спросил Блейк. Такие нелепые вопросы перед фатальным придавали бодрости. — Сам не рухни, мячик на ножках, — огрызнулся Рут, прицеливаясь. У Блейка аж в груди защемило от этого дурацкого оскорбления, глупого и ласкового одновременно. Очевидно, что Рут был далеко не в форме — но он был жив, цел и зол, а это считалось за два. И то, насколько в его глазах горело желание отчитать Блейка за безрассудство — еще за два. Однако задачу это не облегчало: выбраться отсюда будет непросто, но выбора-то у них и не оставалось. Теперь они стояли плечом к плечу, готовые к последнему рывку. Блейк, пригнувшись, обежал вокруг дома, чувствуя, как его тело протестует против такой нагрузки. Впереди стояла патрульная машина. Он бросился к рации, выбрал нужный канал и прокричал: — Диспетчер, 10-13, офицер ранен! 10-33, требуется срочная медицинская помощь! 10-78, перестрелка, немедленно отправьте подкрепление! Повторяю… — Вас понял, где вы находитесь? Назовите адрес и номер значка! — раздалось из рации, и Блейк судорожно протараторил номер Колсона, который вспомнил каким-то чудом. Когда по рации раздалось спасительное «принято, ожидайте», Блейк даже не нашел в себе сил сесть, но ноги подогнулись сами, и он лишь привалился к дверце машины, слушая, как с другой стороны дома раздаются редкие выстрелы. Четыре… Пять… Скоро и этот магазин кончится. Нужно найти и взять пушки у убитых. Вдруг сзади его кто-то схватил. Блейк резко развернулся — это был один из копов, который уже заносил нож для удара. Не успеет. Никто не успеет… Ни тогда, не сейчас — все повторяется снова, и, наверное, ни Блейку, ни его ребенку не суждено прожить эту жизнь по-другому. Время замедлилось, заставляя замереть, словно воздух вокруг стал вязким и тяжелым, не давая сил двигаться. Блейк держался, чтобы не зажмуриться — пусть этой крысе, что сейчас прервет сразу две жизни, до конца собственной будут сниться кошмары. Однако в следующую секунду нападающий вдруг резко дернулся и рухнул на землю. Блейк перевел взгляд — позади нападавшего стоял Рут, сжимая в руке кирпич. — Твой напарник не может двигаться, но он всё ещё отлично держит прикрытие, — ухмыльнулся он, вытирая кровь с руки. — Ты как, детка? Блейк выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его всего на мгновение. А потом схватил Рута за руку. — Тих-тих, не плачь, ты чего, мы их сделали, малыш, все будет хорошо, — Рут подхватил Блейка, заботливо усаживая на сиденье патрульной машины, и все повторял эти слова, смысл которых не сразу дошел до мозга. — Я тебе жопу позже надеру за то, что приехал сюда в таком состоянии. А сейчас все хорошо… Руки, большие, но нежные, с шершавыми ладонями в царапинах и сбитыми костяшками на пальцах, такие родные… Блейк не хотел плакать, но омежье тело делало свое дело, заставляя все органы чувств работать иначе. — Кажется, я люблю тебя, чертов ты проблемный латинос, — произнес он едва слышно. — Я тоже, малыш. Я очень сильно тебя люблю, — сказал Рут, собирая его слезы губами, а затем заглядывая в глаза с видом человека, кто только что пережил собственную смерть. Блейк улыбнулся — это было странно и мокро, но очень правильно. А потом нахмурился, хватая Рута за руку: — И, кажется, я рожаю.