Семь смертных грехов

Просторное поле окутано легким утренним туманом. Поле, словно огромный ковер, простирается на многие километры, гранича с лесом густых деревьев с одной стороны и небольшими холмами с другой. Его поверхность покрыта густой высокой травой, которая переливается зелеными и желтыми оттенками, когда еле заметные солнечные лучи проникают сквозь утренний туман. Ветерок играет с длинными травинками, создавая эффект волнообразного движения по всему полю. В траве высовываются маленькие насекомые, их звуки создают атмосферу спокойствия и гармонии. Мелкие муравьи устремляются по своим тропам, не обращая внимания на окружающий мир, выполняя свою важную работу. Загадочные жуки, переливающиеся разными цветами, будто миниатюрные самоцветы, где-то прячутся, а иногда неожиданно появляются, чтобы мелькнуть перед глазом. На горизонте небо начинает раскрываться во всех своих великолепных оттенках — от нежно-розового до насыщенно-голубого. Оно создает контраст с ярким, золотистым полем, которое, кажется, искрится от росы, подобно утреннему бриллианту. Этот момент — один из тех, когда природа выглядит особенно волшебно, и каждый глоток свежего воздуха наполняет легкие новой энергией и силой. И даже хорошая погода не нужна, чтобы насладиться такими видами.  Вдалеке, прямо у подножия леса, можно заметить маленький старинный домик, стоящий вдали от городской суеты. Его деревянные стены за много лет потемнели, но он по-прежнему выглядит уютно и тепло. Задний двор обрамляет поле, как рамка картины, и кажется, что домик стал частью этого природного шедевра. Из его окон виден дым, поднимающийся в воздух, пахнет свежезаваренным кофе, и ветер приносит с собой часть жизни, происходящей в этом маленьком укрытии. Наверняка там живут одни из слуг Кровавого Бога, ведь все домики в лесу принадлежат им. Лишь в самом центре поля расположены небольшие деревья, которые, несмотря на свой небольшой размер, придают местности свою особую магию. Они приземистые, с крепкими стволами и раскидистыми кронами, создающими затененные уголки, где можно укрыться от палящих солнечных лучей. У подножия каждого дерева часто лежат бродячие волки или другие жители леса.  Поле с высокой травой располагается на окраине леса, окружено живописными холмами и деревьями. Трава здесь достигает почти метра в высоту, создавая своеобразный зеленый океан, в котором стоящие в стороне цветы разных оттенков добавляют яркие акценты. Это место прекрасно подходит для уединения, однако оно также таит в себе множество тайн и загадок. Яркая зелень по-немнога превращается в осенние оранжевые и желтые цвета. Если взглянуть на поле, ощущение легкости и свободы сразу же окутывает сознание. Зеленые волны травы колышутся на ветру, создавая успокаивающий шум, который напоминает легкое шуршание волн на море. Солнечные лучи пробиваются сквозь стебли и освещают пространство, даря новые оттенки. Утром здесь бывает особенно красиво: росистая трава искрится, как драгоценные камни, а ранний рассвет окутывает все вокруг мягким золотистым светом. Часто взлетают птицы, с высоким криком улетающие на юг или просто на соседние деревья. Ящерицы, притаившиеся в тени, прыгают в траву, испуганно реагируя на прохожих. В этом приглядном укрытии растет не только трава, но и различные виды цветущих растений, привлекающих пчел и бабочек. Их яркие крылья мелькают между стеблями, придавая месту живую атмосферу. Запах свежей травы и цветов наполняет воздух, создавая чувство единения с природой. На этом поле также куда более загадочным становится определенно то, что здесь имеется некое место силы, которое будущие встречи придают особое значение. Местные легенды рассказывают о том, что в этот регион часто приходит Ырка — таинственное существо, олицетворяющее живую стихийность природы. Были свидетели, утверждавшие, что именно здесь, среди бескрайних зеленых просторов, Ырка появляется в момент, когда вечереет: заходит солнце, и мир наполняется мягкими оттенками пурпурного и розового. Можно увидеть, как ее фигура становится частью заходящего света, движения ее так легки и изящны, что происходит ощущение, будто ее не касается сама трава. Существование Ырки обрастает мифами. Кто-то говорит, что она дарует удачу тем, кто ей нравился, а кто-то верит, что встреча с Ыркой может изменить жизнь, наполнив ее новыми смыслами и открытиями. Смелые искатели приключений отправляются в поле, надежно надеясь завести с ней разговор или же просто уловить ее присутствие. Но не все возвращаются домой.  Вот и настало время Юнги и его любимых. Хосок держит Юнги за руку, а Чимин первый медленно заходит в поле, скрываясь за высокой травой. Альфа не хочет отдавать Юнги Ырке, боится за его первое превращение в оборотня. Омега пару месяцев пил таблетки, чтобы суметь контролировать проклятие и снять его запрет. Но Хосок боится за Юнги после того, как он прошел первое испытание. Да, он боится и за Чимина, но тот может постоять за себя и убить, кого угодно. Сердце чувствует тревогу за любимых, но ему приходится выпустить Юни из объятий и шепнуть напоследок:  — Я всегда рядом, кроха. Юнги благодарно кивает и быстро скрывается в высокой траве. Альфа глядит ему в след и сам отправляется вглубь поля в другой стороне. Они не должны пересекаться с Юнги, мальчик сам должен пройти этот путь до леса и превратиться в оборотня, чтобы найти ту самую траву. Хосок хочет найти Чимина, который нагло сбежал от них, ничего не сказав, чтобы защитить пару от неосторожных ошибок.   Хосок, облаченный в легкую удобную одежду, идет по широкому зеленому полю, его сердце колотится от волнения. Солнце медленно начинает опускаться к горизонту, окрашивая небо в яркие оранжевые и розовые оттенки. Поле было велико и бескрайно, утопая в зелени трав и разнообразных цветов, которые кружили вокруг, как будто помогали ему в поисках. Вечер наступил слишком быстро, все красоты поля вмиг исчезли, солнце вновь скрылось от ужасной страны.  Мысли Хосока были заняты только одним: найти Чимина. Он знал, что его омега предпочитает прятаться в самых укромных уголках, и сегодня он решил сбежать специально, чтобы Чон искал его. Сначала Хосок направляется в сторону небольшой рощи деревьев, которые стоят на краю поля, их густые ветви создают естественное укрытие. Он знает, что Чимин мог бы искать уединение там, в тени. Очертания деревьев заслоняют солнечный свет, создавая сказочную атмосферу. Хосок заглядывает под низкие ветки, но никого не обнаруживает. Пройдя через рощу, он выходит на другую сторону поля, где разрастаются яркие цветы. Здесь воздух наполняется сладковатым ароматом, который завораживает своим обаянием. Хосок останавливается, приседает на корточки и внимательно вглядывается в траву и цветы, проверяя каждую деталь. Чимин никогда бы не удержался от того, чтобы не полюбоваться этим великолепием, — подумал альфа, ощупывая ладонями мягкие лепестки. Даже с вечером они не потеряли своего аромата и нежности, как и его истинные никогда не теряют природного обаяния.   На вершине холма он остановился и посмотрел вокруг. Поле раскинулось перед ним, напоминая зеленый океан, а Чимина все не было видно. Но вдруг на горизонте он замечает что-то: маленькую фигуру, которая выглядела как крошечная точка, движущаяся в его сторону. Проверив еще раз, он понимает, что это Ырка, а впереди крадется Чимин. Он не боится, не оборачивается на чужой зов, ему совершено наплевать на существо. Кажется, что Хосок переживает за него больше, чем сам омега. Альфа спешит к нему навстречу.  Чимин замечает истинного издалека и хитро улыбается ему, будто издеваясь. Это совсем в его репертуаре. Хосок подходит к нему, они сладко целуются, не обращая внимания на шорохи в траве рядом с собой. Им важны только они, ласкаются и трогают друг друга.  — Ну же, обернитесь на меня, — щебечет пугающий хриплый голос сзади. Но им плевать.   «Ырка, Ыро не черт, но темный человек, он из тех, может, что повесились, утопились. Ночью — его воля. Ночью он ходит по всем дорогам, где бы кого встретить, тепла живого напиться, чтобы дожить недожитое. Оборвал ведь жизнь, а дожить должен. Вот, и ищет...» Древние славяне считали великим грехом акт самоубийства, и человек, который укоротил себе жизнь по собственной воле, был обречен скитаться по ночам в облике Ырки, убивая людей и высасывая их кровь, стараясь таким образом восполнить свои жизненные силы, что несколько роднит его с Вендиго. Глаза его светятся в темноте. Оно похоже на человека, но тело обезображено язвами и трупными пятнами. Этот злой дух промышляет только по ночам и движется очень быстро и бесшумно, подолгу следя за своей жертвой.  Ырка охотиться по ночам только в поле, так как леший не пускает его в лес. В большинстве случаев, если человек замечает присутствие существа, то его ожидает мучительная смерть. Иногда одинокий заблудившийся путник, идущий в ночи, может почувствовать на себе сверлящий взгляд. Древние славяне считали, что это Ырка следит за своей жертвой. В таком случае не стоит оборачиваться, а уже тем более пытаться спастись бегом, ведь в таком случае человеку грозит мучительная смерть.  Он способен запутать человека, сбить его с пути или сделать самую короткую тропинку бесконечной. Если оглянулся, существо мигом оказывается возле человека и начинает кружить и заговаривать, от этого жертва становится медлительной и теряет чувство опасности. Взгляд Ырки обладает неким гипнотическим воздействием. Также монстр может окликнуть путника знакомыми ему голосами, соблазняя его обернуться. Как только человек попался в его руки, он выпивает всю его кровь и на время успокаивается, восполнив свою потребность в жизненной силе. Если уже обернулся, то в таком случае единственным спасением от мучительной смерти является молитва. Если ее произнести, то дух завоет, и появиться возможность убежать. Также при ощущении немигающего взгляда на себе стоит бежать в лес, куда Ырка не сможет проникнуть, ведь леший не пропустит его. — Хосок, — отстраняется и шепчет Чимин. — Хочу побегать от него. Повеселимся?  Улыбка прорастает на его лице. — Все ради тебя, — только и успевает сказать перед тем, как обернуться.  В темноте глаза Ырки светятся от предстоящей забавной игры. Им надо держаться рядом. Существо резко срывается с места, обнажая острые зубы. Она бежит по полю с мрачной решимостью, ее глаза сверкают жертвенным голодом, а искривленный смех разносится по воздуху. Несмотря на ужасные намерения, истинные в этот момент не испытывают страха. Вместо того, чтобы убегать, они хохочут и поднимают руки в знак веселья. Как только Ырка приближается, они раскалываются, и Чимин выкрикивает шутку, подчеркивая абсурдность ситуации. Они срываются с места с бешеной скоростью, крепко держась за руки. Каждый их шаг изобилует непредсказуемой игривостью, и кажется, будто на поляне разразился настоящий карнавальный праздник.  Ырка останавливается на мгновение. Пара, полная смеха и задора, начинает отдалять ее от жажды мести. Ее напор теряет силу перед этим абсурдным контрастом между угрозой и радостью, где страх превратился в веселую игру. — Попробуй догони, — кричит омега, обнажая свои вампирьи клыки. Хосок не может наглядеться на любимого мальчика, смотрит на него с самой чистой любовью, что есть во всем мире.  — Чимушка, дома я устрою тебе настоящее веселье, — в беге страстно рычит он, омега в ответ урчит.  Каждый шаг наполнен энергией, а легкость бегущих тел чудесно сочетается с яркими цветами полевых цветов, вокруг которых они резвятся. Это словно игра в «догонялки», где каждый стремится поймать другого. На мгновение все заботы и тревоги забываются в этой волне счастья. Но Ырка оказывается слишком близко, они почти добрались до леса, но надо что-то предприниматься, иначе им придется убить существо, чего пока нельзя допускать, ведь это должен сделать их кроха Юнги.  — Молитва, — напоминает Хосок.  — Точно.  Омега оборачивается и гулко сглатывает, Хосок тоже смотрит назад. Их почти догнали. Если воистину ты называешь Бога Отцом своим, то надейся же на Него, как на Отца единого, всеблагого, всемогущего, премудрого, неизменяемого в любви Своей и во всех совершенствах. Читайте «Отче наш», да не лгите: Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем…. — Отче наш, Иже еси на небесех! — начинает Чон на церковнославянском, и омега подхватывает: — Да святится имя Твое, да прийдет Царствие Твое, — словно в один голос говорят они, — да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. — Глаза существо в бешенстве озаряются светом, ему плохо. — Хлеб наш насущный даждь нам днесь; — руки крепче сжимают друг друга, — и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. — Ырка падает на землю в ужасе и хватается за голову, истошно крича. — Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Хосок оборачивается. Они почти добрались до леса, осталось пару метров. Существо рычит им вслед и испаряется.  Да святится имя Твое… Для того молимся, чтобы в нас имя Божие святилось: не потому, что будто, не быв святым, начинает оно быть святым, но потому, что в нас оно святым делается, когда сами освящаемся и достойное святыни делаем. — Мы справились, — радостно щебечет омега, ярко улыбаясь до клыков. Хосок прижимает к себе истинного и целует за ушком.  — Осталось дождаться кроху, — говорит альфа.  Омега отстраняется и закусывает губу. — Я уже скучаю по нему, — на глазах выделяются слезки. — Тихо-тихо. Иди ко мне, клубничка, — омега ныряет в раскрытые руки и плачет по своей паре. Они никогда не расстаются, всегда рядом, теперь надо ждать чего-то. Они точно знают, что Юни вернется, он обещал.  Остается только ждать любимого, а пока они отправятся домой и займутся своими делами, не выпуская из головы Юнги.  К тому времени, как дразнящее название стало привычным в устах любителей острых ощущений, слух о ее хмуром и, по мнению многих, угрюмом облике распространился по всему городу.

***

Ырка способен гипнотизировать свою жертву при помощи взгляда, удерживая ее таким образом на близком расстоянии. Согласно мифологии, Ырка может быстро нагнать убегающую жертву. Ырка способен изменять собственный голос, делая его похожим на голоса родственников жертвы, соблазняя ее таким образом обернуться. Подобно различным духам лесов и полей, Ырка способен заставить человека бесцельно плутать в поле или вовсе сбиться в пути. Рыская ночью среди полевых трав, Ырка способен заметить жертву в полной темноте и с достаточно большого расстояния. В тихом вечере, когда небо окрашивалось в розоватые и золотистые оттенки заката, Ырка, притаившись за пушистыми кустами, начала свою игру. Убрав с лица пряди длинных волос, она подготовила свое шаловливое приглашение.  Юнги гуляет неподалеку, осматриваясь по сторонам, подозревает о том, что сейчас произойдет. Более того, ждет этого.  Ырка знает, что одно слово может запустить цепь событий, которая захватит Юнги в свою сеть. Она нежно шепчет его имя, как если бы это было заклинание: «Юнги, Юнги…». Голос существа мягкий и манящий, словно сладкое угощение, которое хочется попробовать. Каждое произнесенное слово наполнено игривостью и загадочностью. Мальчику страшно, он машинально хватается за пока плоский животик. Тот совсем скоро начнет постепенно расти. Ребенка хочется защитить, да и себя тоже. Юни боится и сглатывает, знает, что нельзя оборачиваться назад.  Словно морская волна, накрывающая берег, ее шепот окутывает пространство вокруг, создавая атмосферу мистики. Ее голос напоминает тихую музыку, которая заволакивает за собой, подчиняя своей воле. Ырка представляет себе, как Хосок останавливается, поворачивается и начинает искать его, словно звезды, которые притягивают взгляд в безмятежной ночи. Словно искусная художница, Ырка обрисовывала в своих мыслях образы, которые могли бы заинтересовать омегу. Она представляла себе, как он делится своими тайнами, а она в свою очередь рассказывает ему о своих стремлениях и мечтах. Эта игра не только зазывает его, но и пробуждает у него интерес. Кажется, что в разум залезло существо и пытается всеми силами переманить блудника на свою сторону, но Юнги отчаянно сопротивляется. Вскоре Ырка решается на более откровенные действия: встает из-за кустов, подойдя к нему чуть ближе, но оставив достаточный простор для интриги. Юнги трясет, знает, что нельзя оборачиваться, неосознанно ускоряя шаг.  — Маленький Юни, — произносит та вновь, но теперь уже чуть громче, чтобы его внимание было полностью привлечено. — Приходи ко мне, я хочу показать тебе тайное место, о котором никто не знает. Юни аж передергивает. Омега, уже пробудившийся от своих мыслей, почувствовал, как в груди зажглось пламя любопытства. Словно будто магнит притянул его к Ырке. Она, наблюдая за его реакцией, почувствовала, что каждый его шаг начинает действовать как нежный зов, как свет, который манит к себе заблудшую душу. В каждом слове, в каждом движении Ырки скрывалась невиданная прежде сила, и в этот момент она осознала, что играет не просто с чувствами, а с самой атмосферой вокруг.  — Ты не пожалеешь, — шепчет она почти невидимо, словно это было лишь их тайное соглашение.  Юни не может устоять перед ее чарами; она сумела заполучить его внимание, и теперь он был готов следовать за ней, куда угодно, словно искатель приключений, ведомый несбыточной мечтой. Слишком поздно он осознает свою ошибку, понимание этого отрезвляет. Омега оборачивается и резко падает на землю, хватаясь за горло. Ощущение, что его душат, что происходит что-то странное.  Первое превращение становится особенным и страшным моментом. Ощущает напряжение, головную боль и неестественную усталость. Эти симптомы свидетельствуют о начале разрушительного процесса — в начале превращение болезненное и мучительное. Это настоящая катастрофа. Внутренние демоны вырываются на свободу. Страх, паника и ужас охватывают его, когда он осознает, что превращается в нечто большее, чем просто человек. В этом состоянии у него возникает внутренний конфликт: он стремится удержать контроль над собой, но одновременно ощущает, как его разум затмевает животный инстинкт, заставляющий его действовать согласно звериным импульсам. Ырка сама останавливается от непонимания. Это сопряжено с сильной болью. Кости начинают трещать, мышцы растягиваются и меняются, а сама форма тела меняется на глазах. Звериные инстинкты начинают брать верх, обостряя чувства охоты, силы и агрессии. Это время дикой свободы, но также и безумия, когда вновь пробужденный инстинкт животного требует выхода. После завершения превращения следует тот самый момент, когда оборотень впервые открывает глаза как новое существо. Этот момент полон противоречий: глаза славно сверкают от силы и энергии, но в них по-прежнему можно разглядеть остатки человеческого разума, пытающегося понять, что произошло и как с этим жить. Важный аспект первого превращения — это осознание новых возможностей и, в то же время, новых ограничений. Оборотень чувствует себя одновременно могущественным и, в то же время, уязвимым, ведь он теперь находится не только в плену своей природы, но и стал жертвой своей судьбы, проклятья. Последствия первого превращения в оборотня могут быть разрушительными для него и его окружения. Многие оборотни верят в приметы и мифы, первое превращение решает судьбу того, кто стал жертвой этого проклятия. Это может привести к изоляции, недопониманию и даже к потере близких из-за страха и ненависти, вызванных его новой сущностью. Поэтому это превращение нельзя рассматривать только как физический процесс; оно является началом мучительного пути самопознания и борьбы с предрассудками. — Юни? — теряется Ырка, видя перед собой громадного оборотня вместо сладкого омежки. Выступающие клыки, заостренные уши и покрытая шерстью кожа. Глаза стали ярче и более проницательными, а черты лица — более грубыми и агрессивными. В это время его тело становится больше и мускулистее, появилась шерсть. Шерсть, покрывающая тело оборотня, имеет густую и жесткую текстуру. Цвет шерсти варьируется от светлого до темного, с различными пятнышками и полосами, что подчеркивает его звериную сущность. Ноги оборотня длиннее и более мощные, чем у обычного человека, что позволяет ему передвигаться с большой скоростью и ловкостью. Таинственный блеск в глазах делает взгляд особенно пугающим и притягательным одновременно. Несмотря на их звериную природу, у оборотней сохраняется некоторая человеческая черта — это проявляется в их способности к разуму и умению говорить. — Теперь ты подойди ко мне, — рычит оборотень, раскрывая весь свой рост. В глазах Ырки непоколебимый ужас.  Оборотень бросается в его сторону, теперь сам гонится за существом-самоубийцей, чтобы убить второй раз, но уже по своей воле. Оборотень, стремящийся к своей жертве, движется максимально громко. Его острые, как бритва, когти касаются земли, оставляя бок о бок следы. Он активирует все свои инстинкты. Он делает резкий и бесшумный скачок, его мускулы сжимаются, как пружины, готовые к выплеску энергии. Словно тень, он настигает Ырку, который в этот момент чувствует лишь легкое дуновение ветерка. Вдруг, с невыносимой скоростью, зверь подпрыгивает над ним, накрывая его своей массивной тушей. С первой атаки происходит всплеск ярости: острые зубы вгрызаются в плоть существа, оставляя за собой следы крови и мук. Оборотень рвет его одежду, как бумагу, обнажая нежную человеческую кожу. Это не просто нападение — это акт звериного удовольствия, демонстрация силы и превосходства. Каждый укус, каждое движение когтей — это не только физическое страдание, но и психологическая пытка, заставляющая жертву ощутить всю бесчеловечность своего положения. Если Ырка смог бы понять, что происходит, он бы почувствовал сочетание страха и отчаяния, осознавая, что он в руках существа, чьи инстинкты заключают в себе всю безжалостность природы. Время замедляется, и каждый миг мучительной борьбы отзывается ужасом в воздухе. Оборотень не дает шанса проявлению человеческого достоинства — его цель одна: разорвать и удовлетворить свою жажду мести. Самоубийца посмел залезть в его голову и попытался переманить на свою сторону.  Оборотень голоден, и его жажда крови томит, как бесконечная пустота. В это мгновение из темноты появилась Луна, кажется, наблюдает за ними, ее свет не знает пощады для того, кто вот-вот станет жертвой. Его острые клыки, блестящие в лунном свете, были готовы разорвать плоть. Каждый из его ударов был безжалостен, каждая атака — это игра с животной природой, с уверенностью, что он не оставит ей шанса на спасение. Он терзал ее тело, как зверь терзает свою добычу, создавая хаос — смятение и ужас, смешанные в одно целое. Когти, подобные острым, как бритва, лезвиям, беспощадно вонзаются в плоть. В эту тишину проникают звуки, которые пробуждают древние инстинкты страха, вызывая дрожь у всех живущих существ. Каждое движение оборотня — это слияние силы и жестокости, а его когти, словно орудия судьбы, с легкостью разрывают доблестные мышцы и нежную кожу своих жертв. Когда оборотень врывается в свою жертву, его когти проникают сквозь ткань жизни, оставляя за собой лишь следы крови и страха. Это не просто физический акт — это заявление о власти и превосходстве, которое этот зверь заявляет в своей среде. Каждый резкий порыв, каждый взмах его мощных конечностей, пропитан агрессией и дикой натурой. Звук, издаваемый при разрывании плоти, напоминает шорох листьев под сильным ветром, перемешанный с приглушенными криками. Крики жертвы сливаются в единое полотно отчаяния, обрываясь и взмывая в воздух, как эхо, которое не может найти укрытие. Растворившись в глухие крики, дикий рев оборотня становится не просто звуком, а скорее симфонией силы и страха, заполняя пространство вокруг. Этот звук напоминает о том, что перед вами не просто животное, а существо, несущее старинную магию, окутанную тайнами и древними преданиями. Он резонирует с природой, вызывая трепет у других существ, которые понимают: в этот момент правит зверь и закон джунглей — это его закон. Когти, пробивающие плоть, разрывают не только физическую оболочку, но и душу, не можем не ощущать ту безжалостную реальность, когда мощь и безумие сливаются в жестокую гармонию. Оборотень, олицетворение древних инстинктов, заставляет вновь ощутить хрупкость человеческой жизни и те страхи, которые стараемся забыть среди дневных забот. В этот момент, когда ночь оборачивается ужасом, а пространство наполняется криками и ревом, каждый напоминает себе о той линии, которую нельзя пересекать — о том, что мир, в котором мы живем, может в любое мгновение измениться.  Ветер уносит крики прочь, остаются лишь шрамы на земле, под которым зарыты страхи, о которых привыкли молчать. В воздухе витает резкий запах крови, смешиваясь с ароматом поля и цветов, и мир вокруг кажется затихающим, когда она издавала последние крики отчаяния. Оборотень срывается с места и убегает прочь в темный сырой лес, ему еще предстоит найти те самые травы в лесу и вернуться домой спустя два дня. Он уже не боится, всего-навсего скучает по любимым, по их прикосновениям и заботе. Хосок и Чимин наверняка не будут спать все это время, будут ждать свою беременную кроху, сильно переживая за него. Юни обязательно вернется и найдет нужные травы, обещает себе. 

***

Вчера были спокойные, вместе спали и прижимались ближе друг к другу, ища тепло и любовь.  А сегодня их крики слышны на весь второй этаж, лучше уши закрыть и не слушать оскорбительные слова в сторону Чонгука от омеги. Оба будто встали не с той ноги, омега сразу накинулся на альфу и стал обзывать, упрекать во всем бесполезными претензиями. Чонгук рычит и не может успокоить свою ягодку, быстро выходит из себя из-за его непонятного поведения. Чонгук не терпит такого в свою сторону и отвечает, чтобы мальчик закрыл свой паганый рот, пока не прикажут вновь разговаривать. Тэхён распоясался, и дело тут вовсе не в беременности. С этим омегой надо быть жестче, а альфа делает все для него, слишком трепетно относится к любимому, сам носит ему еду, следит, чтобы Тэхён ел. Если сравнивать, за все время их отношений омега стал очень привлекательным. Исчезла былая худоба, формы округлились и напитались жизнью.  Мужчина с силой бьет по столу, но мальчик не затыкается, в ответ бьет кулаком, передразнивает альфу и кричит еще пуще. Заткнуть бы ему рот, чтобы затих раз и навсегда. Вставить член по самое горло. У омеги появляется черная прядь на волосах, запах сменяется на морошку. Это говорит о многом. Так бы он не вел себя сейчас. Его вторая личность любит сходить с ума и пререкаться. Особенно сейчас нравится пользоваться своим положением. До конца он не научился манерам, любит показать острые коготки.  — Да пошел ты! — толкает стол, который едва касается Чонгука.  — Закрой рот, — грубо рычит в ответ.  Чон встает на ноги, выглядя большим по сравнению с омежкой. Но омега тоже встает со стула, тявкает в ответ, словно маленький злобный песик. — Иначе что? — нагло смеется.  — Узнаешь, — более спокойно, чем ранее, отвечает альфа. Он собирает себя в руки и выпрямляется. — И узнаю!  Нарывается на неприятности, желает испытать любимого на терпение. Назревает что-то нехорошее. Скоро терпение лопнет и чужая просьба будет выполнена, омега будет оттрахан, как грязная шлюха.  — Еще одно слово… — Еще одно слово, — как маленький передразнивает, корча лицо.  Звук пощечины разносится по помещению. Все в один миг затихает, будто ссоры вовсе не было.  Глаза Тэхёна расширяются, пылают гневом. Он медленными шагами подходит к альфе и  в ответ дает пощечину, не жалея силы. У обоих перед глазами пелена, они видят соперников, не обращают внимание на пол. Только Чонгук рассчитывает силу, ведь перед ним его любимый изящный беременный омега, который захотел поссориться. Альфа бьет его в четверть силы. Глаза от злости наливаются красным, новый удар прилетает в скулу, точно оставит синяк. Тэхён налетает на альфу и вгрызается в его руку укусом, валит на кровать и душит, оставляет царапины и следы на шее. Старший отталкивает его от себя и меняет их местами, закрепляя две изящные руки над головой, и нависает, смотря в пылающие злостью глаза. Тэхён вырывается, пинается.  Никто из них не понимает, в какой момент они оказываются в спальне, на них мало одежды, а губы сливаются в поцелуе, бешено терзая друг друга. Руки гуляют по телам, вновь исследуют, стоны омеги от слабого удушения возбуждают сильнее. Тэхён лежит под мужчиной и тянет руки к его брюкам, стягивает и откидывает их на пол, пробирается в боксеры, обхватывая длинными пальцами толстый член. Размазывает предэякулят по головке и шире раскрывает вкусные ножки. Через тонкие трусики вовсю сочится сладкая смазка, альфа одной рукой стягивает их и продолжает расцеловывать вишневые губы, страстно рыча в них. Омега медленно надрачивает и отстраняется от альфы, прикусывает нижнюю губу и царапает плечо короткими ногтями. Чонгук пачкает пальцы в омежьей смазке и проникает одним, медленно проскальзывает в узкое нутро, слыша под собой приятный скулеж. — Давай быстрее, я не в силах терпеть. Трахни меня по-дикому.  Это добивает, альфа рычит и страстно впивается в его губы, сминает их и сладостно вылизывает языком. Его ягодка всегда была только с ним, отдала свою девственность Чонгуку, и это с ума сводит. Мальчик такой нежный и такой борзый. Идеальная смесь.  — Я обязательно позабочусь о тебе, ягодка. Альфа отползает вниз, оставляет поцелуи на внутренней части бедра, пока палец медленно проникает внутрь, растягивая дырочку. Тэхён хватает мужчину за волосы и приятно сжимает, ноги сами собой тянутся друг к другу, но Чонгук задерживает их на месте и прикусывает кожу, вызывая писк из омеги. Второй палец с трудом проникает в тугое отверстие, выбивая новые стоны и заставляя держать длинные ножки на весу. Чонгук надрачивает омеге в такт своим толчкам и ищет простату, отчего Тэ содрогается всем телом и сильнее сжимает короткие волосы в руках. Чонгук массирует простату, слушая мелодичные стоны и издавая короткие рыки в унисон стонам. Тэхён сводит с ума.  — Добавь, — вырывается само собой с жалобным скулежом, и он прикусывает губу, когда третий палец проникает в припухшее отверстие, легко проходя на выделившейся смазке. Чонгук крутит сосок меж пальцев и целует низ мягкого животика, пытаясь доставить еще больше удовольствия и нежности. Исправляет их ситуацию таким способом, расслабляет своего мальчика. Тэхён весь раскрытый и податливый, и будет таким только для Чонгука, никто никогда больше не увидит омегу в таком виде. Мужчина обещает. Тэхён только для него такой создан, он никому не отдаст свою любовь. Омега возбуждает своими стонами, головка наливается красным, член пульсирует и причиняет боль. Омега тянется к нему своими изящными пальцами с немой просьбой в глазах. Хочет в полной мере ощутить весь спектр эмоций. Чонгук упирается твердым органом в поджатую дырочку и размазывает по нему природную смазку, нависая над мальчиком и смотря в упор в карамельные глаза. Омега ерзает и хватается за чужие плечи, вплетает их губы в жаркий поцелуй и скулит, чувствуя, как Чонгук делает первый толчок и входит лишь головкой.  Немного дает времени, чтобы привыкнуть к большому размеру. У них так каждый раз. Тэ кивает и альфа в два толчка заполняет дырочку омеги, начиная медленно и осторожно двигаться, не переставая осыпать дрожащее тело поцелуями. Тэхён фиксирует ножки на талии старшего, притягивая к себе ближе. Мало Чонгука, хочется еще ближе и еще глубже. Большой член приносит удовольствие вместо прежней боли, глаза сами по себе закатываются. Громкие стоны отскакивают от стен комнаты, эхом проносятся по помещению. Тэхён засматривается на татуировки и очерчивает их кончиками пальцев, пялится на видные вены. Чонгук сильнее вбивается в податливое тело, рычит и сильнее возбуждается от узкой дырки омеги. Шлепки их тел друг о друга слышны в коридоре, прислуги убегают от туда, чтобы не мешать своему Господину тщательно трахать любимого омегу. Ноги Тэхёна трясутся, рот открывается в немом крике, он заливает живот альфы белесой жидкостью, расслабляется и обессилено валится на кровать. Чонгук выходит из обмякшего тела и доводит себя, изливается на внутреннюю часть бедра омеги и ложится рядом.  — Идиот, — над ухом фыркает омега.  Чонгук усмехается и смотрит на любимый профиль Тэхёна, гладит по мягкому животику. Альфа берет с тумбочки салфетки и вытирает себя, затем омегу и целует в висок, перекидывая руку через чужую талию. — Моя любимая ягодка. Без тебя все было бы не так, — говорит и говорил только одному мальчишке, и так будет всегда.  — Спасибо тебе, — застенчиво опускает глаза вниз и улыбается. Они любят друг друга, и омега сожалеет о своем плохом поведении. — Я постараюсь отныне так не делать.  Чонгук усмехается. Оставляет поцелуй на виске, а омега говорит:  — Надо собираться на встречу. Кстати, — вдруг вспоминает. — Я болтал с Трэвисом. Они с Рюком запланировали свадьбу на январь.  — Поговорим об этом завтра, ладно? — треплет по длинным растрепанным волосам. — Сейчас не хватит времени.  Тэхён согласно кивает и поднимается с постели, забирая все вещи, раскиданные по комнате, себе. Махает рукой на прощание и скрывается за дверью. А Чонгук каждый день смотрит на него и восхищается им, ведь полюбил до безумия. Тэхён чудесный омега, самый прекрасный из всех, кого он встречал. Его глаза завораживают, волосы хочется трогать из раза в раз, тело осыпать поцелуями и нежно ласкать. Они прошли довольно много испытаний и вытерпели это, остались вместе, а значит, и дальше смогут, всю жизнь.  Через час омега заходит в комнату, в лосинах и черном топе, на волосах пышная укладка, от него неимоверно пахнет бананом и морошкой. Альфа в строгом костюме, притягивает его к себе и сладко целует в губы. Омега урчит и трется о бугорок в брюках. Ему вновь хочется заняться диким сексом.  — Оставим это на ночь. А сейчас пошли. Нам давно пора, — за талию приобнимает и ведет свою пару на выход.  Тэ куксится, но идет на выход. Второе испытание было два дня назад, и Юнги должен был вернуться сегодня. Отцовское сердце переживало за него, и они наконец увидятся. Когда они заходят в комнату, то Сокджин сидит рядом с Намдужном и Соком, Сатана ласково обнимает Юнги, пока Хосок и Чимин не пришли. Тэ садится на диванчик рядом с папой, а Чонгук идет к младшему сыну, который нервно теребит кулон в виде луны на шее.  — Ты как?  — Все прошло хорошо, — слабо улыбается. — Но сначала мне было страшно.  Отец понимающе кивает.  — Если бы я мог, был бы рядом.  — Я знаю, — кивает. Юнги тянется к отцу и обнимает его. Скучал по нему, теперь осталось увидеть только истинных.  И в комнату заходят они. Чимин пищит и кидается к любимому, обнимает его и всего целует. Хосок ждет, когда пыл старшего омеги стихнет, и тоже сладостно целует его, говорит о том, как сильно скучал. Их лица озарились яркими улыбками. Они почувствовали, как сердце наполнилось теплом при взгляде друг на друга, словно в воздухе витала особая магия. Долгожданные объятия греют друг друга, Чимин наконец чувствует их ребенка в животике Юни. Нежные взгляды и теплые слова создают атмосферу уюта и близости. Кажется, что время, проведенное в разлуке, лишь укрепило их связь, напомнив, как важно иметь рядом любимых, которые понимают и принимают. Они знают: несмотря на расстояние, их любовь стала еще крепче. Каждый миг, проведенный вместе, казался бесценным, и они были готовы наслаждаться этим временем, словно оно было последним. И только когда все рассаживаются по местам, Сокджин начинает говорить.  — Я нашел кое-что о беременности. — Всех давно это интересует, но только спустя полмесяца альфа нашел что-то об этом. — «Если все пойдет хорошо, судьба даст три одинаковых знака».  — Значит, все отлично. Сокджин смотрит на Намджуна.  — Почти, — мотает головой. — «Если случится малейшая ошибка, не видать исправления».  — Мы должны быть предельно осторожными, — хмурясь, серьезно говорит Чонгук. — Что мы можем сделать для этого? — Ничего, — мотает головой. — Только не делать лишних действий, — пожимает плечами. Намджун кивает сам себе и защищающе кладет руки на живот.  Хосок, Чимин и Юнги рядом, не могут отлепиться друг от друга. Хосок недоверчиво косится на близнеца, потому что видел, как тот обнимал Юни пока их не было. Но в этом взгляде есть что-то такое старое, как будто обыденное, но тайное. Хотя Юнги и Сатана максимально скрываются от них, чтобы истинным не было неприятно. Они решили прекратить любовные отношения между друг другом. Сатана, когда узнал о беременности Юни, был рад за любовника, но не смел прикасаться к животу, так было бы неуважительно по отношению к брату.  — И так, половину мы прошли. По факту, дальше дело за Чонгуком и Тэхёном, — говорит Сокджин. — Пока мы смогли найти амулет и траву. Остальное также найдем, — уверенно говорит Сокджин.  В это время Тэ нюхает шею Чонгука и тихонько урчит от аромата шишек и леса после дождя. Он вновь течет от него.  Их разговор подходит к концу, ведь Юнги наконец вернулся, и его истинные хотят провести с ним время, ведь безумно скучали два дня. Юнги должен рассказать о том, как искал траву, о первом превращении. Всем есть, что сказать друг другу. Чонгук и Тэхён договорились съездить погулять в городе, Сокджин тоже обещал своим омегам прогуляться возле реки. У каждой пары на сегодняшний вечер есть дела.  Они прощаются и расходятся. У каждого своя семья, из-за этого с каждым днем они все меньше и меньше проводят время друг с другом. Семья всегда стоит на первом месте, она безусловна важна, но о друзьях тоже не стоит забывать.

***

Чувства обостряются, испытывая настоящее удовольствие от аромата. Этот аромат теплый и насыщенный, проникает в каждую клеточку тела. Незабываемый аромат ассоциируется с уютом и домашним теплом. Покрытые глазурью торты, нежные эклеры, ароматные пирожные и круассаны издаются вместе с запашными нотами ванили, миндаля, кактуса и шоколада. Соединение этих ароматов создает удивительное состояние счастья и умиротворения. В особенности шоколад, который на протяжении веков ассоциировался с любовью и наслаждением, обладает способностью вызывать выброс серотонина — гормона счастья. Важно отметить, что основные ингредиенты, используемые в выпечке, также вносят свою лепту в общей ароматический букет. Например, корица, мускатный орех, ваниль и цитрусовые часто используются в сладостях и добавляют дополнительную глубину аромата. Эти специи, наряду с маслом и сахаром, образуют уникальное сочетание, которое делает каждую дольку выпечки непросто вкусной, но и по-настоящему ароматной. Ароматы любят движение; они начинают распускаться и обволакивать пространство вокруг. Каждая выпечка и сладость имеют свою уникальный аромат. Они собрались в школьной столовой. Именно сегодня у них день сладостей, и ученикам выдают выпечку и тортики. И они не могли не позвать Намджуна к себе, тем более, что ему было интересно узнать у Юнги, как прошло его превращение. С того дня прошла почти неделя, пока мальчик не рассказывал им о произошедшем, был немного замкнутым и отстраненным. Юнги пьет молочный коктейль, Чимин рядом и гладит его по гладкой коленке. Юни в шортиках и майке, совсем по-домашнему. Чимин одет точно также, ведь хочет быть похожим на своего любимого. Хосок буквально пожирает их взглядом, трахнет при первом же возвращении домой. Его омеги самые сексуальные и привлекательные, самые нежные и игривые.  Намджун уплетает третье пирожное и запивает ягодным чаем с клюквой, параллельно переписываясь с Соком. Они отправились в храм, сегодня Сок захотел побывать там и узнать о церкви побольше. В будний день там проходят учения для детей. Соку пока все нравится. Намджун отключает телефон и поднимает взор. Хосок сидит рядом с ним по-привычке, опустив руку на колено, даже не убирает.  — Так как произошло твое первое превращение? — ненавязчиво напоминает Намджун.  Юнги обращает внимание на него и поворачивается на Чимина. Тот тоже вопросительно смотри на свою пару. Младший омега вздыхает.  — Сначала мне стало больно. Как будто я мучительно умираю, — мотает головой, не хотя вспоминать первый раз. — Потом меня будто выкрутило наизнанку.  Намджун мотает головой, понимая то состояние Юнги в тот момент. Ему было очень непросто и больно.  — Да, в первый раз было невыносимо больно, но потом я пробовал опять… — замолкает ненадолго и смотрит на Хосока и его руку, заметно ухмыляясь. — В другие разы я даже не чувствовал боли. И я контролирую себя.  — Где ты был эти два дня? — гладя его по коленке, спрашивает Чимин со всей нежностью. — Я был в лесу. Мне пришлось искать травы все это время.  — Мы обязательно залечим твои раны, — говорит Хосок и берет его руку в свою, легонько поглаживая. Обделил Намджуна в прикосновениях, но тот не возникает, ведь и сам хочет приобнять Юнги, поддержать.  Юни кивает на слова Хосока и сжимает его руку в своей. Альфа сильно волновался за истинного, Чимин тоже. После этого они провели все время вместе, далеко не отходили друг от друга. Им сложно, если кто-то из них пропадает.  А дальше они сидят в тишине. Намджун доедает свое последнее пирожное, запивая чаем. Тишина, окутывающая столовую, неспешно наполняет пространство ощущением покоя. Каждый из них, погруженный в свои мысли, наслаждается мгновением, когда звуки повседневной суеты остаются за дверью. Вкусы еды, переплетаясь с ароматами, создают уникальную атмосферу уюта, позволяя уйти вглубь собственных размышлений. Медленные, размеренные движения приносят удовлетворение — в этом состоянии не нужно ничего говорить. Лучше просто слушать, как невидимые нити соединяют их, словно безмолвный разговор. Здесь царит понимание, что слов иногда бывает слишком много, и важно просто быть рядом, разделяя это спокойствие.  Звуки, воспроизводимые только столовыми приборами, создают ощущение домашнего уюта, как будто время остановилось. Каждый кусочек пищи занимает место в их воспоминаниях, добавляя смысл к этому молчаливому единству. В такие моменты они понимают, что настоящая близость не всегда требует слов — иногда достаточно просто находиться друг с другом, разделяя пространство и время. Время для того, чтобы уезжать домой, подходит слишком быстро. И омегам приходится попрощаться.  — Мы не сможем так, Хосок. Я весь вечер хотел поцеловать тебя.  — Не сможем, Джуни, — качает головой альфа. — Тогда я буду с тобой очень нежным, — предлагает альфа и за талию осторожно подтягивает старшего к себе.  — Я согласен.  Он целует его прямо в коридоре школы, и плевать, что кто-нибудь может увидеть их. Они не смогут друг без друга, уже привыкли. Омеги наверняка поймут его. Их прощальный поцелуй страстный, говорит о том, что при следующей встрече они не сдержатся и налетят друг на друга.  — Жду не дождусь встречи, — омега закусывает губу и игриво махает рукой на прощание. Хосок достаточно возбудил его, чтобы омежка потек, и тот прекрасно видит это.   — Повеселись дома, — усмехается и посылает воздушный поцелуй.  Намджун только закатывает глаза и скрывается за дверьми. Они слишком привыкли друг к другу, чтобы отказаться от близости вот так просто. Но Юнги с Сатаной точно решили повременить с этим, они не так долго трахались, чтобы обойтись без этого, те смогут видеться без интима.  Намджун тоже думает об этом, когда едет домой на одной из машин Чонгука, смотря в окно. Его везет охранник школы, даже не смотрит в сторону молодого омеги, ведь запрещено. Там, за окном, уже почти ночь. Он днем приехал в школу, и они так долго просидели в столовой, не заметив, как быстро прошло время. Они медленно двигаются по извивающейся дороге. За окном автомобиля бушует осень — дождь стучит по стеклам, создавая мелодичный ритм, словно подчеркивая его настроение. Небо затянуто тяжелыми серыми облаками, которые судорожно разрываются от порывов ветра, и он может видеть, как капли воды скатываются по стеклу, оставляя за собой непрозрачные следы. Темнота снаружи словно окутывает, создавая ощущение уединения и изоляции от мира. Улица, по которой они едут, освещена лишь в редких местах желтым светом фонарей, которые мерцают сквозь дождь, напоминая Намджуну о том, как иногда свет жизни может оказаться вроде бы недоступным, окруженным темнотой и капризами природы. Каждый поворот машины открывает перед ним новые, знакомые, но теперь кажущиеся далекими места — он видит бурные ветви деревьев, которые трясутся под напором ветра, и пустые улицы, покрытые блестящими лужами, в которых отражаются огни. Дождь продолжает лить, и он чувствует, как капли ударяются о кузов машины, создавая звук, напоминающий успокаивающую музыку. Небо, серое и безжизненное, кажется, что оно готово к переменам, как и сам Намджун, который в этот момент осознает, что, хотя его путешествие домой может быть пугающим, оно также ведет его к новым возможностям. Он думает о своей семье, о том, как они будут рады его видеть, как пахнет его дом, когда дождь барабанит по крыше. Эти воспоминания создают в его сердце теплую улыбку, несмотря на сырость и холод снаружи. Омега слегка намокает, когда забегает на крыльцо дома. Сумочка в руках мешает, первым же делом он скидывает ее на пуфик и мокрые ботинки на коврик. Поднимается наверх, скидывая непромокаемую курточку на лестнице, оставаясь в теплой кофточке и думая о сексе с любимыми. Намджун только заходит в комнату, как тут него сразу же обращают внимание. Сок загадочно улыбается, а под одеялом у них точно происходит что-то.  — Наконец, ты вернулся. Мы соскучились, — выбирается из-под одеяло полностью обнаженный, ставя Джуна в ступор.  Омега сам скидывает легкую кофту, обнажая мягкую грудь. Сок тащит его в постель, кидая на спину. Сокджин тут же тащит его на себя и расцеловывает за ушком, в лоб, в висок, переходит на губы и шею.  — Солнце сегодня нежное, — голос отдает возбуждающей хрипотцой.  — Солнце безумно хочет вас, — щебечет в ответ.  — Мы с радостью исполним твои прихоти, — сверху залазит Сок, начиная тереться о бугорок в штанах. Намджун кладет руки на его талию и тянет на себя. — Вау, — выдыхает он в самые губы любимого и опускает взгляд на них.  Свет гаснет, а мир вокруг затихает, они находят друг в друге неизведанное влечение. Их взгляды пересекаются, искры ощущений начинают разгораться внутри, вызывая учащенное сердцебиение и легкое покалывание в коже. Каждый момент ожидания наполняется электрическим напряжением, словно между ними витает невидимая нить, притягивающая все ближе. Когда их губы наконец сталкиваются, это не просто поцелуй — это взрыв эмоций, преображение обычного мгновения в нечто невероятное. Губы нежно соприкасаются, сначала мягко, как будто исследуя неизвестное; но затем страсть, накапливавшаяся в воздухе, находит свое выражение. Поцелуй становится все более интенсивным, губы плотно прижимаются друг к другу, а дыхание учащается. Их языки танцуют, обходя друг друга с той же стремительностью и жаждой, как если бы каждый из них стремился раскрыть всю глубину чувств, которую сохраняли в себе до этого момента. Это не просто физический контакт — это слияние душ, полное признаков глубокого влечения. Каждое прикосновение, каждая нотка чувств вызваны не только желанием, но и эмоциональной связью, которая пока еще едва заметна, но уже проявляется в сонастроенных движениях. Их поцелуй напитан страстью и похотью.  Сердца бьются в унисон, а мир вокруг теряет свои контуры — остаются только они вдвоем, их поцелуй, их общие ощущения. Дыхание становится тяжелым и горячим, они теряют счет времени, погружаясь в этот океан страсти. Мягкие руки исследуют спины, жесты становятся все более уверенными; это выражение не только физического влечения, но и той глубокой связи, которая, возможно, только начинает раскрываться. Каждый новый поцелуй, каждое касание — это как искра, разжигающая огонь. Телесные ощущения обостряются: тепло пробегает от кончиков пальцев до макушки, а мурашки бегут по коже. Объятия становятся крепче, хочется замедлить время, чтобы сохранить этот момент как можно дольше. Даже воздух вокруг кажется насыщенным эмоциями, а звуки внешнего мира отдаляются, оставляя только их тихое дыхание и стуки сердец. До этого момента они редко занимались сексом, до конце не привыкали друг к другу, но этот момент настал именно сейчас.  В это мгновение между ними происходит нечто гораздо большее, чем просто поцелуй. Здесь объединяются надежды, воспоминания и мечты, переплетенные в мгновения страсти. Сок отрывается, чтобы им было удобнее стягивать одежду друг с друга. Сокджин смотрит на них со стороны и усмехается. Про него буквально забыли, но он ничего с этим не делает, ему в кайф наслаждаться любимыми со стороны. Для них это будет классным опытом.  — Стой, — останавливает старшего, когда он пытается спуститься вниз, чтобы вести дорожку из поцелуев и меток до самого члена. Тот давно стоит и просит ласок, из отверстия обильно течет. — Попрыгай на мне.  У Сока расширяются глаза от услышанного, он опускает взгляд вниз на сочащуюся головку, осматривая их члены. У Намджуна он побольше, чем у старшего омеги. Их члены трутся друг о друга, обмениваясь смазкой и твердея сильнее. Старший закусывает губу и незаметно кивает в соглашении. Он сам пристраивается дырочкой к члену и опускается до самого основания. Сладко простанывает, приоткрывая губы в стонах. Дырочка крепко сжимается на органе.  — Это еще лучше, чем я думал, — тихонько говорит Джун, стараясь сфокусироваться на прыжках Сока. Ему настолько приятно от движений на члене не было никогда, и не думал, что может быть так хорошо.  Омега кивает в соглашении, а Сокджин начинает надрачивать себе в такт им. Страсть в один миг достигает своего апогея. Движения старшего становятся все активнее и резвее, стоны громче. Намджун придерживает его за талию, другой рукой массирует соски, доводя их до стоячего положения. Светлые волосы спадают на плечи, растрепались, со лба стекает пот, ключицы напряжены, талия стройная, ляжки трясутся, их так и хочется съесть и покусать.  Омега скачет на члене, хотя думал, что не будет так ощущать его внутри. Но все оказалось по-другому. Омежий член внутри чувствуется ничуть не хуже, чем альфы. Сок извивается, словно изящная гибкая змея, которая показывает всего себя перед всеми. Чтобы завидовали и хотели быть, как она, такой же независимой и сексуальной. От кожи исходит аромат вишни. Намджун закидывает голову назад, наслаждаясь прыжками.  Сокджин тихо рычит себе под нос, а омеги в ответ то и дело посылают ему взгляды полные похоти. Их сладкие тела ласкают друг друга, дырочки крепко сжимаются и истекают. Эмоции, которые переплетаются в этот интимный момент, не описать. Это нечто странное для них, но это так клево. Он восхищается чувственностью и физической красотой, которая проявляется в физическом взаимодействии его любимых. Изящные линии тела, движения, которые напоминают танец, вызывают в нем чувство глубокого эстетического удовольствия. Он словно видит в этом эротическом акте искусство, где каждое прикосновение и каждое движение имеют свое значение, и может рассказать историю. Его движения на собственном члене скоро доведут до оргазма.  Он улавливает моменты нежности, страсти и даже уязвимости. Эта эмоциональная палитра придает интимному акту дополнительную глубину. Сокджин замечает каждую эмоцию, каждое их прикосновение друг к другу, его любимые полны страсти. Намджун переворачивает их и плавно вбивается в мокрую дырочку своей пары. Наклоняется к его уху и шепчет так, что Сокджин слышит все.  — Я полюбил тебя всей душой и сердцем, — в темноте звучит так лично.  И от этого он громко стонет, начиная трястись всем телом. Скоро однозначно кончит. Он отвечает Джуну тем же: — Это взаимно, солнце.  Намджун делает плавные толчки, заполняя дырочку любимого до яичек. Тот урчит и заводит руки назад, цепляясь за бедра младшего.  Нежность, чувственность и мягкость то, что они любят и показывают изо дня в день. Их толчки плавные, по-другому и быть не может. У них есть врожденное стремление к близости и эмоциональной связи. Омеги передают свое желание и чувственность. Эти движения становятся символом глубокой эмоциональной связи: каждая волна, каждый толчок — это выражение доверия и близости. Оба партнера испытывают полное слияние. В процессе близости омеги предпочитают интимные позы, которые позволяют им ощущать друг друга не только на физическом уровне, но и эмоционально. Они ложатся лицом друг к другу, позволяют установить зрительный контакт, повысив уровень близости и доверия. Нежные ласки, переходящие в медленные толчки, становятся кульминацией этого взаимодействия. — Кончи глубоко в меня.  Это добивает альфу. Он кончает на свой живот, не отводя взгляда от любимых. Они слишком во всем, слишком хороши.  Омежки поворачиваются на него и не могут не совладеть с собой от такого вида: лицо вспотело от жары в комнате, губы приоткрыты, глаза слегка прикрыты и смотрят с такими чувствами, что и не снилось никому, такого достойны лишь Намджун и Сок. Младший омега изливается глубоко внутрь, пальчиками очерчивая сочные ягодицы Сока. Старший зарывается лицом в простыни и изливается на постель под собой, смущенно сводя ножки вместе. Их секс был таким чувственным.  Сокджин усмехается, когда они поворачиваются на него. Но, несмотря на смущенность, они подползают к нему, небрежно ложа головы на плечи. Плевать на то, что кровать вся в сперме. Они хотят уснуть сейчас, вот так, вместе в душной комнате, где каждый угол пропах сексом и потом.  Но здесь нет места для тревог и забот, потому что у них есть самое важное — они сами и их любовь. Они с легкостью убирают все лишние мысли, словно прочь смахивая пыль с перевернутой страницы. Это время принадлежит только им втроем. Выключают ночник, оставляя лишь тьму, создавая интимную атмосферу. Никакие внешние преграды не могут затмить то, что у них есть — искренние чувства и крепкую связь. Они могут ощущать друг друга через нежные прикосновения, когда один из них тянется, чтобы поправить одеяло, а другой, в свою очередь, искренне улыбается, хотя сам недавно только расслаблялся и готовился ко сну. Мягкие слова ласки и шутки, которыми они обмениваются, привносят в этот момент легкость и радость, как будто они вновь переживают первые дни своей романтической истории, когда все было свежо и ново.  Они укрываются теплым одеялом и, словно в коконе, они забывают о внешнем мире. Каждое движение друг друга наполнено заботой и нежностью, когда один помогает другому устроиться поудобнее и поправляет подушку. Их глаза светятся от счастья, когда они наслаждаются этим простым моментом, понимая, что для них важнее всего — это тишина и уют, дарованные друг другом. Затем, они уютно устраиваются на бок, чтобы быть ближе друг к другу. Закутанные в одеяло, они прикасаются друг к другу, ощущая тепло и ритм дыхания, как будто именно это и есть их собственная симфония. Теперь, когда ночь окутала их мягким покровом, весь мир уходит на второй план. Они могут поговорить о своих мечтах, планах и даже о мелочах, которые не имеют значения с точки зрения реальной жизни, но здесь, в своем маленьком мире, они значат все. Их сердца бьются в унисон, и, засыпая, они ныряют в глубокий покой, зная, что не важны ни достижения, ни проблемы — они могут преодолеть все трудности вместе. Улыбаясь во сне, они чувствуют, что любовь дарит им силу и уверенность, что завтра будет новый день, который они встретят вместе, поддерживая и вдохновляя друг друга.