Семь смертных грехов

В мрачной и зловещей атмосфере невидимых теней и темных кличек, вампира охватывает страх. Он скрывал свою истинную природу на протяжении многих лет, умело маскируя свои инстинкты и потребности на людях. Однако, однажды его тайна была раскрыта, и последствия оказались фатальными. Ночные прогулки, отсутствие отражения в зеркалах и бледная кожа, это ли стало источником подозрений? Вскоре слухи о «недочеловеке» разлетелись по округе. Сперва они начали с мелких актов агрессии. Поначалу это были угрозы у его школы, затем — вандализм и попытки шантажа. Омега пытался противостоять этим нападкам, но с каждым новым днем его положение становилось все более угрожающим. Он понимал, что его жизнь зависит от того, насколько успешно он сможет сохранить свое тело и душу в тайне от толпы. Не говорил отцу или истинным, не хотел зря их волновать, ведь сам мог справиться с проблемами. Но все зашло слишком далеко. Не справился с постоянным давлением, и в один из темных вечером вампирёныш подвергся нападению. Группа широких альф, вооруженных дубинами, нашла его по следам, оставленных во время прогулок. То, что начиналось как угроза, вскоре превратилось в настоящий бой. Эти людишки, полные ярости и страха, не думали о том, что они делают; их целеустремленность была направлена на то, чтобы уничтожить «зло», олицетворенное в Чимине. Вампир хоть и был маленьким, но был сильнее и убил парочку из них, но ему вкололи что-то, и кажется, это были наркотики, разрушающие его разум и состояние. Он словно находится в полудреме, не соображает и не может управлять своим телом, но боль чувствует в разы сильнее.  Каждый удар был прицельным и жестоким. Параллельно звучали крики и мольбы. Чимин смог бы сбежать, но наркотики удерживали его на месте. В его голове пересекались мысли о том, что он может стать настоящим человеком, если он станет уязвимым. Но в бешеном порыве ярости один из нападавших выбивает у него из рук все: и силу, и способность к сопротивлению. И это происходит, ведь способности покидают его тело, а вампирьи клыки пропадают. Остатки человечности исчезают под ударами. Кровь стекает по его лицу, затевая пугающий контраст с белизной его кожи. Но даже в условиях такой безнадеги, что-то внутри его еще сопротивлялось. Он понимает, что если покажет слабость, то станет жертвой не только физически, но и душевно. Страх и ненависть, смешанные с безумной жаждой мести, поглотили толпу. Каждый из них, ощутив вкус силы, начали бить его еще сильнее и еще сильнее, утопая в своей ярости. Чимин, истекая кровью, начал повспоминать моменты его долголетней жизни. Не может просто так сдаться, упорно сопротивляется, стараясь побороть наркотики, захватившие его разум.  Сначала они просто шутливо подшучивали над ним, но вскоре это переросло в настоящую агрессию. Их смех с каждым моментом становился все более пугающим, когда они начали физически угрожать ему. Омега пытался бежать, но был догнан и схвачен. Хулиганы повалили его на землю, и в этот момент начался его кошмар. Он чувствовал, как холодная земля проникает в его тело, а удары сыплются один за другим. У него не было сил сопротивляться, его сердце колотилось от страха, а глаза наполнялись слезами. Они не щадили его. Каждое новое прикосновение ненависти оставляло на его теле синяки, а на душе — глубокие раны. Словно это был какой-то ритуал, избиение продолжалось, пока он не потерял сознание от боли и унижения. Когда его тело перестало реагировать, хулиганы, удовлетворенные своей жестокостью, решили, что пришло время окончательно покончить с ним. Они перетащили его к ближайшему озеру, мрачному и зловещему месту, обсеянному древними легендами. Их планы о том, чтобы утопить его, выглядели безжалостно. Они поднимали его, обессилевшее тело, готовясь сбросить в темные воды. Но именно в этот самый момент, когда надежда на спасение исчезла, за их спинами раздался громкий волшебный треск, словно сама природа восстала против насилия. Перетащить его к озеру стало фатальной ошибкой, ведь подданные сразу дали сигнал о нападении на Чимина его обладателю.  — Он пришел… — слабая улыбка появляется на лице, нападавшие в ужасе отшагивают от него.  Кровавый Бог, олицетворяющий месть и справедливость, возник из густого тумана леса. Его лицо было затенено каплями крови, и в его глазах горел яростный огонь. Чудовищный и величественный, он шагнул вперед, разрушая тишину своим гневным криком. Хулиганы замерли от страха, их смех сменился паническим ужиманием, когда они поняли, что столкнулись с тем, что не могут контролировать. Кровавый Бог поднял руку, и в воздухе закружились призрачные горящие тени, напоминая о забытых душах, страдающих и мстящих за свои обиды. Он сразил хулиганов одним мощным движением пламени, и они оказались прижатые к земле, как если бы сама земля забрала их в свои объятия. Чимин все еще не осознавал происходящего, открыл глаза и повернул голову в сторону отца, а в сердце екнула частичка надежды. Его почти безжизненное тело валяется около края озера, отец берет сына на себя и залечивает раны, нежно касается его светлой кожи и целует в самые губы, переливая часть своей крови ему. Все дело в том, что вампирам проще восстановиться именно таким способом. Чимин пьет чужую кровь, исцеляясь, питается исцеляющей способностью своего отца. Даже в такой ситуации он возбуждается и урчит, восстановив силы.  — Чимушка, отдыхай, Сон проводит тебя, — рядом с ними стоит восставший мертвец, готов защищать Чимина в любой момент.  Омега кивает и с чужой помощью поднимается с рыхлой земли. Сон тут же помогает ему, забирая омегу на руки, Чимин прикрывает глазки и слабо улыбается. Кошмар наконец закончился, тело больше не болит, отец забрал всю боль и залечил своей кровью. Чонгук провожает сына взглядом и переводит его на обидчиков. Трупы четырех валяются в гуще леса, их волокут к ним подданные, остальные валяются на земле, их насильно удерживают мертвецы. Поплатятся за то, что покушались на жизни Чимина, любимого сына. Альфа медленными шагами подходит к ним, возвышается, а его глаза горят красным пламенем гнева.  — Как вы посмели тронуть Чимина? — пинает одного из них в бок, тот жалостно скулит. — Накачали наркотой, чтобы он не пользовался способностью? Хотели утопить? — ходит из стороны в сторону, перечисляет, раззадоривая свой грех.  За сына он убьет. Пойдет на крайние меры ради защиты своего ребенка. Родительская любовь подавляет даже самые сильные инстинкты самосохранения. Когда наставление или защита перерастают в агрессию и чрезмерную контрольность, возникают вопросы о балансе между защитой и свободой.  Топор оказывается в руках, подданные оставляют его наедине с обидчиками своего сына. Их осталось восемь, а те, которых смог убить сам Чима, возродили и отвели в тюрьму на передержку до дальнейшего приговора, и все они посмели кинуться на одного миниатюрного омегу, и даже то, что он вампир, не играет роль, ведь Чимин очень нежный и ласковый.  — Бегите далеко и быстро, — берет топор в руках и хищно скалится, обнажая острые белые клыки.  — Он же… — испуганно отшатывается назад один из них, — главный вампир, — ком в горле блокирует кислород.  Лица обывателей исказились от ужаса, когда они начали осознавать, что иссеченный кровью их страхов — сам Кровавый Бог, преисподняя их кошмаров. Его появление было ознаменовано сгущением тьмы. Силуэт могучего вампира, с острыми клыками и красными, как кровь, глазами, осветил ночь своим пугающим присутствием. Говорят, он был воплощением всех ужасов, захвативших человечество. Его шаги были порой подобны призрачным звукам, а его дыхание напоминало морозный ветер, способный заставить даже самых смелых дрожать от страха. Они понимают, что им не удастся спрятаться от разъяренного мужчины. Паника охватила их. Это было больше, чем просто страх — это был инстинкт самосохранения, наводняющий души паникой. Людишки, более не способные контролировать свои действия, начали срываться с мест, словно марионетки, оборванные от невидимых нитей. Некоторые бросились в сторону своего дома, спотыкаясь о камни и корни деревьев, в надежде найти укрытие за стенами, которые больше не представляли надежды. Другие, движимые инстинктом, выбежали в открытое поле, пытаясь убежать от затягивающего зла. Их крики напоминали писк птиц, взмывающих в беспорядочном бегстве. Каждое слово, произнесенное в панике, звалось молитвой, которую никто не мог услышать.  Тьма становилась гуще, когда Кровавый Бог приближался, его шаги вызывали дрожь в земле. Каждый миг, проведенный в ожидании смерти, только усиливал ужас. Люди, запустив в свободный бег, вдруг начали терять друг друга из вида… Кровавый Бог гонится за ними без усилий, ярость распирает изнутри. На его ребенка посмели покуситься, за это поплатится каждый обидчик. Цветные лучи луны, пробивающиеся сквозь листву деревьев, придавали этому месту особое очарование, смешанное с тревогой. Именно здесь людишки, невзирая на опасности, решили наброситься на Чимина, сына Кровавого Бога, а теперь альфа решил поиграть с ними в догонялки, но радость этой игры на мгновение забылась для людишек, когда в воздухе повисло чувство тревоги. Бегут ногами по мягкой, обросшей мхом земле, молодые люди, смеясь и крича, не догадывались, что их веселье имеет последствия. Игры затянули их слишком далеко от безопасного места, и теперь они не осознавали ту опасность, которая нависла над ними. Вампир, обитающий здесь веками, знал, что игра закончилась лишь для них, но для него она только начиналась. Они сами виноваты в том, что покусились на жизнь одного невинного вампирёныша.  Это он, отец, выжидал в перерабатывающемся мраке леса, его глаза светились изумрудным светом, готовясь к возможной мести тем, кто посмел посягнуть на жизнь его сына. Ребята, заигравшись, не заметили, как остались беззащитными, и лишь в момент, когда их смех вдруг оборвался, а тишина накрыла лес, их охватило чувство ненадежности. В тот момент, когда лес стал зловещим фоном их затянувшейся игры, они поняли: дом, который они оставили, мог быть их последним убежищем. Вампир быстро скользил междревьями, словно тень — незамеченный, будто дух. Ему было известно, где прячутся его «игроки». Он уловил их запах, запах страха и паники, поскольку они поняли, что ситуация вышла из-под контроля, и безобидная игра превратилась в смертельно опасное противостояние. С любопытством и одновременно с ненавистью вампир наблюдал, как, прячась за деревьями, мужчины, переполненные адреналином, пытались выбраться из его ловушки. Каждый шорох травы, каждый треск ветки под ногами вызывал у них волнение, и если раньше они играли в догонялки, где могло бы прозвучать только дружеское «сейчас поймаю!», теперь их сердца колотились в такт инстинкту выживания. Они метались по лесу, словно загнанные зверьки, не осознавая, что каждое движение наблюдается. Время шло, и при освещении луны вампир смотрел на своих жертв, которые, хоть и пытались спрятаться, чувствовали приближение своей судьбы. Один из мужчин, пытаясь сориентироваться, заметил, как за ним вырастает тень. Поняв, что это не шутка, он закричал, будто пытался порвать глотку.  — Пощади! — умоляет он, скукожившись в комок на земле. Мужчина жалок.  В его глазах пылает огонь, не угасимый с веками, подобно самой кровавой лаве, что изливается из недр земли. Истории о его деяниях пронизаны ужасом и загадкой, служат предупреждением для тех, кто осмеливается причинить боль его возлюбленным. Впервые встречаясь с обидчиком лицом к лицу, Кровавый Бог получает свою меткую жертву. Он поднимает свой топор, служащий олицетворению ненависти, находящейся на грани бесконтрольной мести. Лезвие, сверкающее на рассекающем свете луны, невольно вызывает в сердце обидчика смешанные чувства страха и смятения. Сквозь глухой шум, слышится резкий звук, когда топор, наделенный силами древних божеств, вонзается в тело его врага. Это мгновение кажется вечностью. Кровь, вытекающая из ран, формирует зловещее озеро, которое по-немногу начинает поглощать землю, впитывая в себя весь ужас произошедшего. С каждой секундой гнев Кровавого Бога растет, он вновь наносит открывшуюся возможность — пытку. Приподняв топор он принимает решение. Первая попытка оказалась почти бессмысленной. Удары по спине обидчика становятся неожиданными, он будто возрождает в памяти каждый удар, что обидчики наносили Чимину. Каждое движение исполнено зловещей грации, что заставляет все вокруг замереть в ожидании конца. Божественный топор его ярости сыплется с небес точно как молния, разрывающая жилы, захватывая при этом все чувства, экстраполируя на него всю боль мира. Удары становятся все более частыми, а экстравагантный танец мести — все более безумным. Кровавый Бог не оставляет камня на камне, подрывая физическую оболочку того, кто посмел задеть его сына. Физическая боль, испытанная жертвой, непередаваема. Когда топор наносит удар, происходит разрушение тканей и органов, вызывая интенсивные ощущения боли. Контроль над своим телом и сознанием теряется, что добавляет еще больше страха и стресса. У многих жертв возникают попытки защитить себя, и если это не удается, чувства беззащитности и подавленности обостряются. Необходимость бороться за собственную жизнь вызывает панику, которая может привести к состоянию шока в тот самый момент, когда происходит нападение. С виду грозные и страшные мученики сами боятся пыток и молят о пощаде, жалея о своих ошибках. Но им никогда не будет пощады, получат по заслугам. Уважай себя, уважай других и бери ответственность за свои поступки. Чонгук срывается с места и нагоняет других обидчиков. Все в страхе прячутся за деревьями, но тех он заживо сжигает своим огнем. Их трупы выглядят жутко и трагично, вызывает ужас даже у самых стойких людей. Огонь быстро уничтожил ткани, начиная с кожи и жировых отложений, а затем проникает в более глубокие слои. Здесь, среди деревьев и густых зарослей, такие тела останутся невидимыми длительное время, что принесет дополнительный уровень страха и неопределенности. Лес становится не только местом укрытия, но и хранителем ужасных тайн. Кожа потрескалась и обуглилась, а внутренние органы повредились. Деревья, наполняя воздух свежестью и ароматами, контрастируют с жестокой реальностью, находящейся под их кронами. Листва и ветки частично накрывают тела, создавая атмосферу таинственности и страха. Ветер, проходя сквозь листву, может издавать звуки, которые напоминают шепот — это может создает иллюзию, что сама природа страдает от увиденного. За такими ужасами стоят реальные живые люди и их истории, и за каждым таким случаем лежат не только факты, но и чувства, страдания, горе. Это воплощение страха, насилия и неизмеримого горя. Такие сцены напоминают людям о том, что необходимо бороться за жизнь, справедливость и человечность в этом мире, наполненном хаосом и непредсказуемостью. Остается лишь три гада.  Кровавый Бог олицетворяет справедливость и месть, всегда был символ возмездия за обиды. Кровавый Бог живет в глубинах лесов, в мрачном особняке, куда редко заходит кто-либо из людей. Он владеет тайной магии и может управлять природой. Его сердце полно печали после того, как узнал, что группа злых людей причинила страдания его невинному сыну, обидев без зазрений совести. Удары, нанесенные его ребенку, отзывались эхом в его душе, превращая это страдание в неуемную жажду мести. — Вы, вероятно, испугались перспективы провести со мной скучных полчаса? Теперь вы искупите свою вину и неделикатность тем, что проскучаете со мной целый час… Их страхи становились реальностью, когда в воздухе повис запах серой и предрассветной смерти. Обиженные и безжалостные люди не знали, что их судья начинает маячить на горизонте. Кровавый Бог сплел невидимые нити, которые привели их к озеру, затерянному среди гор, где, по преданиям, воды могли унести навсегда не только тела, но и души. Когда обидчики, игнорируя знаки судьбы, подошли к тому озеру, они почувствовали холодок страха, но было уже слишком поздно. Вода закипела, словно реагируя на присутствие богов. Кровавый Бог появился из густого тумана, его облик сливался с темнотой озера, глаза сверкали красным отблеском, а сердце наполнилось жаждой мести. Он произнес заклинания, которые не имели аналогов в человеческом языке, и его слова были как грозы, разрывающие небеса. С каждой фразой духи воды поднимались, и обидчики, осознавая положение, в которое они попали, пытались спастись, но озеро уже стало их тюрьмой. Одна за другой, их души погружались в темные глубины, их вопли раздавались в воздухе, плавя пространство между реальностью и мифом. Возвращаясь в свою магическую оболочку, Кровавый Бог даровал своему сыну ощущение справедливости, восстанавливая его честь.  — Прости нас! Мы сделаем все, что угодно… — воют словно в один голос обидчики Чимина.  — Умоляем!  — Мы грешники, готовы искупить свои грехи любыми способами!  «Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь». В тихих водах озера стоит напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками. Бульканье тех, у кого осталось лишь миллисекунды на осознание своих ошибок, становится подобием мрачного фона. Каждый пузырек, поднимающийся к поверхности, — это крик отчаяния, пронизанный сожалением о том, что не было сделано вовремя. Как сердца, стучащие в унисон с затуханием последнего воздуха, эти звуки заполняют окрестности. Ошибки, которые привели к этой судьбе, могут быть различны: предательство, жадность или леность. Вода, хотя и холодная, воспринимается ими как последний суд. Они осознают, что пойманы в свою же ловушку, и каждый подъем к поверхности сопровождается ужасом и осознанием неизбежности. В мрачном лесу, вдали от людских глаз, находится озеро с черной, как ночь, водой. Каждое полнолуние к его берегам стекались заблудшие души, привлеченные таинственным светом, исходящим из глубины. Вампир, скрывающийся под покровом тьмы, наблюдал за ними с изнанки, его глаза, как две угольные искры, искали жертву. Он знал, что любопытство людей — это ворота к их погибели. Когда кто-то подходил слишком близко, вампир возникал из воды, словно призрак, и звал их. Его голос, мелодичный и завораживающий, обвивал сознание жертвы, заставляя забыть о страхе и настороженности. Как только люди поддавались искушению, их тянуло в темные воды, и тогда начинался последний акт, полон безжалостной красоты. В объятиях озера, наполненного мраком, эти жалкие человекоподобные существа теряли свою силу, становясь легкой добычей. Вампир, впитывая их страх и отчаяние, испытывал глубокое наслаждение от их страданий. Тело утопленных медленно опускалось на дно, где оно уже никогда не увидит свет — как тени, ушедшие навсегда в бездну. И вот, когда последние пузырьки исчезают, в озере вновь воцаряется тишина. Вода, как и сама жизнь, поглощает их печальные истории, оставляя лишь мелкую рябь на зеркальной поверхности. Ошибки унесены в глубь, где забвение превращается в бесконечный покой. Они искупили свою вину… страшной смертью… Его одежда пропитана сырой кровью, которая во время его бессонных ночей стала его постоянным спутником. Кровь не только на его руках, но и в его сокровенном существе. Каждый шаг, который он делает, оставляет следы на опустошенной земле, как символ его неотвратимого пути. Он движется по заросшим тропинкам, обросшим жестокостью, где каждый угол окутан легким туманом, напоминающим о том, что он когда-то чувствовал — надежде, любви, благородстве. Но сейчас эти чувства утонули в криках невинных жертв, в их взглядах, полных страха. Эти глаза, полные боли, не покидают его, их отражение застывает в его сознании. Грех гнева заполонил его разум, и поможет только Чимин своим грехов.  Его руки снова омыты в крови — не из-за его воли, а как результат вынужденного выбора. Он знает, когда сжимает кулаки, что кровь на его руках — это не только следствия его действий, но и символ того бремени, которое он несет. Каждый раз, когда его пальцы касаются холодных лезвий, он ощущает, как холодный пот покрывает его лоб. Он должен принять тот факт, что эта кровь — часть его судьбы. Порой, чтобы защитить тех, кого он любит, ему приходится перешагнуть через свою человеческую сущность. И вскоре он стал вампиром, Кровавым Богом. Теперь — это часть его.  Страх и отчаяние окружают его, словно туманы, застывшие в борьбе за выживание. Оглядываясь вокруг, Чон видит лишь хаос — обломки ветвей, удушливая тишина, нарушаемая только эхом отдаленных пожаров. Внутренний голос твердит ему, что он должен действовать, что каждый кровавый след на его одежде — свидетельство его борьбы. Эта ночь пишет новую главу в его жизни и, хотя сейчас его душа полна мрака, он готов сражаться. Кровь на его руках служит ему напоминанием о том, что он не может просто стоять в стороне, не обращая внимания на страдания окружающих. Каждый капля крови — это результат его борьбы, как его нынешнего существования, так и его будущего. Так он продолжает идти вперед, с ощущением тяжести на сердце, решая, что его путь будет не просто путем мести, а путем искупления. Мужчина знает, что хотя бы однажды ему предстоит встретиться с тем, кто заставил его пройти через эту тьму. Эта встреча будет определяющей — она либо поглотит его, либо поможет заново обрести себя.  Чимин встречает его в полутемной комнате, мягкими объятиями, стоя на коленях в одних персиковых трусиках. Не мог найти себе места все это время, дожидался встречи с отцом, глядя в окошко. Ему было видно все, что происходило возле озера. Его ведь хотели утопить точно также, но отец преуспел. Омежка стоит на коленях, покорно опустив голову, альфа нависает над ним. — Ох, Чимушка. Можешь начинать, — гладит по распущенным розовом волосам, незаметно подтягивая ближе к брюкам. Руки в чужой крови, но омегу это возбуждает сильнее. Чимин быстро реагирует и тычется лицом в брюки отца, довольно урчит и поднимает глазки. Хитрая улыбка появляется на лице, он высовывает язычок и лижет орган через брюки. Альфа выдыхает, прикрывая глаза. Господи, его сын шикарен, он один такой. Самый сексуальный и резвый мальчик, которого хочется выебать в рот прямо сейчас. Сложно удержаться рядом с такой красотой. Омежка возбуждает сильнее, раззадоривает, не стягивает брюки, а ласкает член лишь через плотную ткань. — Чимушка, не издевайся, — отвешивает несильную пощечину, заставляя омежку позорно потечь.  Боже, его отец такой грозный и большой, быстрее хочется сесть на его огромный член, чтобы попка разрывалась. Чимин закусывает губу, невинно хлопая глазками, и растягивает брюки, ненасытно стягивает вместе с трусами и скулит, когда наконец видит твердый член.  — Он такой сладенький, — облизывается, нагло ухмыляясь.  Альфа рычит и грубо заставляет его высунуть язык пощечинами. Чимин высовывает язычок, сладко лижет крупную головку, слизывая природную смазку, отдающую лесом после дождя. Омежка вбирает головку в рот и ненасытно посасывает и тем временем елозит попкой по своим пяточкам, массируя мокрую дырочку. Его возбуждают собственные действия, член скользит глубже в глотку, но мальчик не давится, а послушно принимает длину. Чонгук начинает трахать его в узкое горло, плавно, очень аккуратно, не спешит, от чего нежность буквально распирает их изнутри. Дырка точно набухла, ведь уже призывающие пульсирует, но омега хочет еще пососать крупный орган.  Чимин обладает талантом в минете, глубоко принимает член, доставляя неимоверное удовольствие отцу. Им бы насладиться кровью друг друга для полной картины. Упирается носиком в грубую щетину на лобке. Омега проявляет особое внимание к интересам и предпочтениям своего отца. Постоянно высовывает язычок наружу и обильно смачивает слюной. Не забывает про яйца, по очереди вбирает каждое в рот. Чонгук поощряющих гладит его по волосикам, но не выдерживает и тянет его на себя.  — Мой мальчик так вырос, — грубыми ладонями проводит по нежной щеке, в ответ получая урчание. Чимин слишком хорошенький, заставляет член превращаться в камень.  Омежка невинно хлопает глазками и расстегивает рубашку, стягивает и прикладывает маленькие ручки к торсу. Грубые темные волосы щекочут пальчики. Чимин выглядит таким маленьким и светлым, словно ангелочек, а Чонгук его демон, укрывает собой. Между ними особые отношения. Чонгук целует длинную шею, оставляет свои пометки. Смазка течет по бедрам, ее запах распространяется по комнате. Неожиданно раздается стук.  — Идите нахер, — рычит альфа, отмахиваясь. Но тому, кто за дверью, плевать, он заходит в комнату, заставляя пару остановиться. — Ягодка? — теряется Чон и хмурится. — Ты должен быть в школе.  Тэхён закусывает губу и начинает медленно раздеваться. Чимин скользит по нему взглядом и растерянно смотрит на отца. Тэ скидывает с себя легкую кофточку и топ, обнажая соски и пузико, которое еле заметно округлилось, у Юнги ведь точно такое же. Чонгук молчит и скользит взглядом по любимому телу. Омежка раздевается до трусиков и подходит к ним, слышно сглатывает и поднимает глазки на альфу.  — Я хочу с вами. И я точно решил, что хочу стать вампиром, — поднимается на носочки и страстно целует своего альфу, опускает пальчики к его органу и не неспешно надрачивает.  Чимин растерянно наблюдает за ними и топчется на месте, сведя ножки вместе.  — Чимин, — зовет сына Чон, и тот неловко подходит к ним. — Поцелуйтесь.  Омеги смотрят друг на друга, кажется, стесняются, но вопреки неспешно приближаются друг к другу, тяжело дыша. Их губы соприкасаются так осторожно и любовно, поцелуй самый нежный, самый первый. Он наполнен трепетом, волнением и нежностью и даже недоразумением. Это новый уровень близости и доверия между омегами. Но они быстро отлепляются друг от друга, смотря с волнением и тревогой.  По окончании поцелуя царит мгновение тишины, когда оба слегка отстраняются друг от друга, глядя в глаза. Взгляды полны удивления, счастья и чуть-чуть недоумения, как будто они только что разделили безумно тайное и важное. Нежная улыбка растягивает губы. Взгляд одного из них вновь задерживается на губах другого. Это краткое мгновение, когда мир вокруг замирает. Страх и ожидание схлестываются, создавая атмосферу непередаваемого волнения. Тогда, ощущая внутренний порыв, один из них приближается, и их губы незаметно встречаются. В этот момент мир будто останавливается. Это неловко, эмоции смешиваются. Они чувствуют, как трепет проходит по телу, как сердце колотится в унисон с ритмом их чувств.  — Вместе вы слишком, — альфа тянет их на себя. — Посмотрите, вы потекли, — усмехается, указывая им на их мокрые трусики. Омеги позорно краснеют, но возбуждаются от таких слов.  Альфа кидает их на постель, омеги вечно посылают взгляды в сторону друг друга и смущаются, отводя глазки в стороны. Задницы задраны кверху, ножки разведены в стороны, обнажая вид на намокшие трусики. Чонгук отвешивает по шлепку до скулежа. Между омегами виснет сексуально напряжение, они точно хотят испробовать друг друга. — Не стесняйтесь меня, вы прекрасны, — гладит их по спинкам, а те в свою очередь пуще краснеют, что особенно странно для Чимина с грехом похоти. Чимин осторожно приподнимает руку и касается плеча Тэхёна, его пальцы мягко скользят по коже, оставляя за собой легкий след тепла. В это мгновение все вокруг затихает, и они остаются в своем мирке, где есть только они двое. Глаза Чимина светятся нежностью, а его улыбка полна хитрости. Он словно бы играет с прядями волос Тэхёна, медленно закручивая их вокруг свои пальцы, позволяя себе наслаждаться каждым моментом их близости. Тэхён отвечает на прикосновения, его тело слегка наклоняется вперед, что создает дополнительную близость между ними. Он ощущает легкое дрожание кожи под ласкающими руками Чимина и не может скрыть своего удовольствия. В ответ он наклоняется к Чимину, чтобы оставить короткий поцелуй на губах. Чимин первый начинает играться, переворачивает Тэ на спину и седлает, осыпает поцелуями шею и прокручивает между пальцев темно-розовые сосочки, переходит на них и втягивает в горячий ротик. Чимин не отступает и продолжает исследовать тело Тэхёна, его ладони скользят по бокам, словно заботливый художник, создающий шедевр из живой материи. Он следит за реакцией Тэхёна, его дыхание становится все глубже, а глаза наполняются ожиданием. Каждая новая ласка, каждый прикосновение наполняет атмосферу вокруг ними магией, которую сложно описать словами. Чонгук присоединяется к ним, начиная стягивать с Чимина трусы, обнажая возбужденную напухшую дырку. Его сын доставляет его паре удовольствие, и это так влияет на него, что рык вырывается сам по себе. Тэхён стонет, ласки Чимина такие откровенные, невозможно терпеть, хочется стонать во все горло, опрокидывать голову на подушки и призывно раскрывать губы. Альфа разводит ягодицы сына в стороны и устраивается между ними, сыто вылизывает всю природную смазку брусники с гвоздикой. Тэ обращает на них внимание, сильнее течет, заполняя воздух ароматом банана. Чимин аккуратно спускает вниз и стягивает белые трусики со старшего, облизывает губы, предвкушая чужой вкус. И не ошибается, ведь на вкус Тэхён безупречный, слегка сладковатый, не приторный, хочется вылизывать его с ног до головы, чем точно занимается отец. От этого его аж передергивает.  — Не останавливайся, — скулит омежка, отчего двое почти получают оргазм. Тэхён слишком секси, кажется, что его грех должен был быть похоть, а не алчность. Его стоны, его тело, его движения, все это заставляет трепетать. Чимин понимает, почему отец влюбился в него, дал им шанс. Тэхён чудесный, только он достоит Кровавого Бога.  Альфа тянет Чимина на себя и грубо садит на свой член, придерживая одной рукой за талию. Омежка скулит и коготками вцепляется в плечо отца. Чонгук тянет на себя Тэхёна за волосы, страстно и мокро целует, в это же время трахает сына.  — Укуси меня, — решительно говорит он. Еще не знает, что может превратиться по-другому.   Тэхён давно хотел этого, давно говорил, что хочет стать вампиром, но альфа отказывал, ведь это решение могло быть не обдуманным. Изначально он не хотел быть вампиром, но в последние месяцы это изменилось. Он чувствует, что его жизнь изменится, став он вампиром. Каждый день он наблюдал, как Чонгук пил чужую кровь, из живых тел или запечатанных пакетиков. Ему она всегда казалось вкусной, да и, если он станет вампиром, он может не есть, а только пить кровь. В его душе зарождалось желание сбежать от реальности и стать кем-то иным — кем-то, кто не боится границ и запретов, только вампиры могут делать все, что захотят. Книги, которые он читал, рисовали перед ним картины вечной ночи, искушения крови и интригующих альянсов. Он мечтал о том, чтобы быть частью этого загадочного мира, где он мог бы освободиться от обыденности и стать безмолвным охотником, способным видеть мир иначе. Каждый день он наблюдает за своим альфой и хочет быть таким же.  — Хочешь познать вкус крови? — не переставая трахать Чимина, спрашивает у любимого то, что волнует.  Младший омежка тихо скулит, не мешает паре. Чонгук делает твердые движения бедрами, глубоко в дырку заводит член. Но не перестает смотреть на свою ягодку, ждет его ответ.  — Очень.  — Так испробуй, — обнажает свою шею, кивая и Чимину.  Розоволосый омежка с нетерпением вонзает острые клычки в венистую шею, слезая с члена. Как только омега приближается, он ощущает учащенное сердцебиение — это обычная реакция на страх, но также и предвкушение неизведанного. Чувствует лишь аромат шишек и леса после дождя, хотя еле-еле ощущает заметный аромат крови. Омега осознает, что в крови вампира заключена не только сила и бессмертие, но и особая энергия, которая может изменить его жизнь навсегда. Вампир, обладая вечно холодной природой, представляет собой противоречие: он красив и опасен, обаятельный и угрожающий. Кровь вампира, темная и густая, наполнена магией, влияет на все тело омеги, запуская в нем изменения на клеточном уровне. В этот момент омега начинает ощущать мощный прилив энергии, который пробуждает новые инстинкты и чувства. Это решение меняет его навсегда. Он чувствует, как сила проникает в его тело: его границы расширяются новый мир открывается перед ним. Тэ ощущает прилив энергии, а его чувства становятся острее. Он кажется менее уязвым и более сильным, чем когда-либо.  Свет немного играет по коже, наполняя его живым светом, а тьма вокруг возможно не пугает — она манит. Он начинает видеть во тьме, слышать сквозь стены, чувствовать окружающих, как никогда раньше. Однако, с каждым глотком он осознает, что с этой силой приходит и бремя. Омега испытывает сильные изменения в своем теле и духе; он начинает терять человеческую природу, его эмоции становятся глубже и интенсивнее, и с каждым новым воздействием он все больше становится вампиром. Выбор становится критическим — принять ли новую сущность или сопротивляться. В этот момент, понимание, что он может больше не вернуться к прежней жизни, накрывает омегу. Внутренний конфликт и растерянность, унаследованные от человеческой формы, начинают перерастать в что-то новое. Превращение мимолетно становится процессом самопознания. Когда омега наконец принимает свою новую сущность, он начинает ощущать силу вампира в каждом мускуле и капле крови. В этот момент он больше не просто омега, а существо, способное не только выживать, но и доминировать. Он очень рад, что становится вампиром, пить кровь становится слаще, он напитывается энергией.  — Ты зависим от меня, Тэхён. Теперь ты никуда не сбежишь, — рычит Чонгук, говоря этим, что хочет провести всю жизнь с ним.  — Это было незабываемо, — весь его рот перепачкан в алой жидкости, а клыки выросли, стали острее, взгляд безумный и сытый.  Чимин выглядит точно также, грех управляет им. Он опрокидывает альфу на спину и укладывает Тэ на него. Альфа входит в узкую дырку своего омеги, выбивая стоны. Мальчик придерживает свои разведенные ножки, опрокидывая голову на плечо любимого, а грудь альфы тяжело вздымается, трогая спину омежки. Чонгук плавно входит и выходит в дырочку, заводит руки вперед, лаская твердые сосочки. Тэ кивает другу, зная, что тот хочет сделать.  Омежка осторожно разворачивается к ним спиной и оттопыривает задницу. Тэ не удерживается от того, чтобы выпустить руку из-под своей ноги и сжать одну ягодицу, пока младший подтягивается ближе и трется попкой о твердый миниатюрный член. Чимин очень хочет присесть на него. Тэхён протяжно стонет, когда член входит в узкую дырочку Чима, это так приятно и неожиданно. Омега сразу двигается резво, закидывая голову назад, спина красиво извивается, шея напрягается, розовые волосы распустились и растрепались. Жалко, что его личико не видно, оно наверняка выглядит безупречно и возбуждающе, губы пухлы и притягательны, их вновь хочется расцеловать.  Чонгук начинает твердо двигаться, ебать любимую дырку, все время проходясь внутри по простате. Альфа рычит на ушко и закусывает мочку с сережками-бусинами. Альфа доминирует над омежками, выпускает феромоны, заставляя их позорно заскулить. Тэ расслабляется и начинает глубже дышать при прикосновениях, и Чон усиливает ласки для достижения максимального удовлетворения. Чимин скулит, чтобы внимание уделили и ему. Тэхён внимательный, начинает с легких, нежных прикосновений, чтобы по чужим сосочкам прошлась дрожь.  Похоть слазит с них, они меняются местами, и кажется, скоро кончят. Тэхён оказывается снизу с разведенными ножками, над ним нависает Чимин и всовывает в дырочку свой член. Внутри оказывается очень горячо и мокро. Альфа отвешивает грубый шлепок по ягодкам сына и небрежно разводит ягодицы в стороны, так, как любит Чимин. Одним толчком входит в растраханную дырку и начинает грубо трахать, наклоняется, придавливая их своим весом, но аккуратно, чтобы не навредить ребенку. Их с Тэхёном губы сталкиваются в кусачем поцелуе, а после обнажаются клыки, впиваясь в ароматную шею Чимина. Омежка трясется, не перестает трахать Тэ, и их взгляды сталкиваются, омежки целуются. Их поцелуй смазанный, ведь силы приятно покидают тело, ведь сам Кровавый Бог пьет кровь. Ему недостаточно, он впервые кусает своего возлюбленного.  — Мрр, мх-мх, — мурчит омега и прикрывает глазки. Пепельные волосы небрежно раскиданы по постеле. Чонгук отрывается от вкусной шейки, губы и подбородок в крови, взгляд безумный. Постепенно к ним возвращается их сила, Кровавый Бог, казалось, выпил всю кровь из них.  Тэхёна первого настигает оргазм, он выпускает сперму, пачкая их с Чимином. Младший не выдерживает и выходит из него, изливается на его округлившийся животик, держась на руках. Чонгук накачивает задницу сына спермой, дотрахивает, не хочет выходить из теплой дырки.  — Это было круто, — когда они полностью обнаженные и чистые лежат рядом, говорит Тэхён и поворачивает голову в сторону любимого.  Альфа смотрит на него и усмехается. Омеги вновь сталкиваются взглядами, старший первый отводит его, смущаясь. Чонгук бы никогда не подумал, что у них может случиться секс втроем. Но он знает, что Тэ долго хотел этого.  — Не могу с тобой не согласиться, — слегка охрипшим голосом отвечает Чон сыну.  Чимин заглядывается на отца. Для него это тоже стало неожиданным. Теперь им нужно отдохнуть, но кое-что Чимин чувствует, и кажется, альфа тоже замечает это. Еле ощутимый аромат малыша, что исходит из животика.  — У нас двойня. Альфа и омега, — улыбается Чонгук и опускает руку на животик. Тэхён сам удивляется и счастливо улыбается. У них будет королевская двойня.  Чимин любопытно высовывает носик, а значит, когда он вернется домой, узнает пол их ребенка. Сегодня все грехи узнают пол своих детей, и как раз через пару дней состоится долгожданная встреча омег.  Тихий вечер медленно окутывает особняк Кровавого Бога, его стены наполняются теплом и уютом, а за окном уже стемнело. Свет настольной лампы мягко заливает комнату теплым желтым светом, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Эта обстановка располагала к тому, чтобы забыть о внешнем мире и наслаждаться моментом друг с другом. Новость о малыше сделала их вечер особенным, но теперь они узнали нечто более волнующее: у них будет королевская двойня. В тот миг, когда они обмениваются взглядами, в их глазах блестят радость и ошеломление. Два маленьких чуда, двое детей — это нечто невероятное и одновременно пугающее. Сколько радости, смеха и забот они принесут в их жизнь.  Кровавый Бог с трепетом думает о их малышах, он даст им все. У них будет полноценная семья, с любящими родителями и милыми братьями. У них будут самые лучшие родственники. Чимин тоже с нетерпением ждет возвращения домой, чтобы узнать пол их малыша, давно догадывается, кто у них будет, но главное — убедиться в этом. Отец прижимает Чимина к себе крепче, напоследок целует в висок.  Каждый из них засыпает, прижимаясь друг к другу, вспоминая, как хорошо им вместе, и как много счастья они принесут своим детям. Медленно засыпая, они чувствуют, как волнительное предвкушение будущего наполняет их сердца. Они мечтали о том, как будут оберегать своих малышей, как будут с ними гулять по парку, как вместе проведут первое Рождество в роли родителей. Эти мысли использовали их как мягкий одеяло, укрывающее их от тревог и страхов. Сон постепенно окутывал их, и вскоре они погрузились в мир сладких грез, где их двое маленьких принцев уже ждали своих родителей с нетерпением. В их мечтах раздавались звуки смеха и радостных криков, и в этот момент никому из них не было страшно, потому что они знали — вместе они справятся со всем. Вечер, наполненный счастьем и ожиданием, стал еще одним важным шагом на пути к великому событию. 

***

В небольшой деревушке на краю леса в другом мире стоял древний особняк, который местные жители долгое время обходили стороной. Говорили, что в его подвале скрываются мрачные тайны, и ни один смельчак не возвращался от туда тем же человеком. Однако, компания друзей была полна решимости разгадать загадку, и в один из дождливых вечеров собралась для того, чтобы исследовать этот заброшенный дом. Когда они подошли к особняку, его величественное строение казалось еще более угрюмым в свете призрачного лунного света. Стены, обвитые виноградом, мрак и тишина создавали атмосферу тревоги. Каждый шаг приносил с собой холодный ветер, который так же, как и сами друзья, скользил мимо высоких окон. Будучи осведомленными о слухах, они не могли не ощутить, что их ждет что-то необычное. Замок Сатаны встретил их мраком. Замок Сатаны, окутанный мрачным полумраком завоевал славу среди тех, кто искал таинственного и запретного. Расположенный на отшибе в другом измерении, этот замок стал объектом бесчисленных слухов и легенд, окутанных ореолом мистики и страха. Его стены, изрытые временем, сохранили в себе эхо былых злоключений и тайн, которые так и остались неразгаданными.  Когда группа друзей решилась провести ночь в этом таинственном месте, их ожидало множество сюрпризов, о которых они даже не могли догадаться. Первые шаги, которые они сделали, пройдя через старые ворота с ржавыми петлями, были задушены тишиной, будто сам замок был живым существом, ожидающим их появления. Мрак сгущался вокруг, создавая впечатление, что они входят в другую реальность, где простое существование заменено страхом и неизвестностью. Внутри особняка царило полное запустение — оббивка на стенах облезла, а полы скрипели под каждым шагом. Люстры, когда-то сверкающие, теперь покачивались от сквозняков, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Друзья, несмотря на тревожное настроение, решились исследовать разные комнаты, каждая из которых хранила в себе свою историю. Одной из таких комнат была библиотека, где затхлый воздух пропитывал запахом старых книг. На полках пылились фолианты, съеденные временем, и одним из них оказался дневник, принадлежавший, как позже выяснилось, самому владельцу особняка. Страницы, наполненные странными записями добавили масла в огонь их любопытства и страха. В тексте упоминались ритуалы, древние заклинания и даже намеки на сделки с силами потустороннего мира. Неожиданно они услышали шорох, который прервал тишину. Сжавшись в комок, они начали осматриваться, но мрак продолжал смыкаться вокруг их душ. Каждый шаг сопровождался учащенным сердцебиением. Непрошеные мысли о том, что какое-то зло стережет их, сжимали горло. Друзья решили, что в особняке не может быть ничего зловещего, кроме их воображения, и прикрыли свои страхи шутками и смехом. Но следует ли игнорировать исторические факты о месте, пропитанном кровью и амбициями? Вдруг один омега, решив проверить подвал, подняла вопрос, что, возможно, именно там скрывается ключ к разгадке тайн особняка.  Подобравшись к двери подвала, они заметили, что она была частично приоткрыта. Это сигнал, что нас ждет что-то интересное, — произнес омега с ироничной улыбкой, пытаясь развеять нарастающее напряжение. Он толкнул дверь, и она с воем открылась, обнажая темноту, которая, казалось, жадно тянулась к ним. Друзья зажгли фонарики и, замедлив шаги, шагнули внутрь. Глубокий мрак поглотил их, и единственным источником света остались их фонари, которые создавали случайные тени на сыром каменном потолке. Стены из булыжника были покрыты плесенью, а своды подвала навевали ощущение присутствия чего-то древнего и зловещего. Подвал, отличавшийся от остальных помещений жутким холодом, сразу окутал их непривычной атмосферой. Стены были покрыты плесенью, а потолок едва держался — казалось, он может рухнуть в любой момент. Внутри подвала они обнаружили старые деревянные ящики, покрытые слоем пыли. С горем пополам им удалось приподнять крышку одного из ящиков, который, как оказалось, содержал обрывки одежды, старые книги и жуткие документы, мылящиеся на свете. Каждая страница была обтянута такими сложными и неясными символами, что у друзей возникло ощущение, будто они прикоснулись к чему-то потустороннему. Альфа, прокаченный историями ужасов, начал рассказывать о том, как давно здесь могли происходить обряды, и как, возможно, были принесены жертвы. В то время, как его друг по группе явно опасался темноты, омега нашел небольшой гобелен, на котором были изображены странные твари и сцены, напоминающие ритуалы. Это не милые рисунки, — промолвил он, —Похоже, здесь что-то было, и это точно не что-то хорошее. Происходящее привело к нарастающей тревоге. Друзья продолжали обыскивать подвал, исследуя каждый уголок. Омега, наконец, нашел странное черное зеркало, лежащее в одной из пыльных коробок.  Оно выглядело так, словно хранило в себе тысячу тайн, готовых быть раскрытыми. Повторяющиеся узоры по краям имели таинственный блеск, и, казалось, что зеркало пыталось рассказать свою собственную историю — историю, полную утрат, страха и ненависти. Они окинули зеркало внимательным взглядом, и, казалось, с каждым мгновением, чем больше они изучали его, тем сильнее они ощущали, что что-то странное происходит. Реальность вокруг них исчезала, а черное стекло, вбирая в себя свет, начинало мерцать, как будто пытаясь ожить. И вдруг, в самой глубине отражения, начали проявляться очертания. Мерцающий силуэт сначала выглядел размытым, но вскоре начал приобретать четкие формы. Это было нечто, что не поддавалось описанию — ужасная фигура с рогами, вздымающимися в небесах, и глазами, которые светились кровавым светом. С каждой секундой это создание становилось все более реальным, и друзья почувствовали, как холодный пот стекает по их спинам. Сквозь выщербленные зубы зверь произнесла притягательное и в то же время зловещее приветствие. Его голос был глубоким и резонировал, как звук, исходящий из преисподней. Они осознали, что это существо — Сатана, предзнаменование дом, которого всю свою жизнь они боялись, и его присутствие придавало подвалу нечеловеческую атмосферу, полную зла и безысходности. Не осознав, как это произошло, друзья почувствовали, что их тела стали неподвижными. Они не могли отвести взгляда от зеркала, которое, казалось, стало порталом в другой мир. В этот момент Сатана протянул свои длинные, когтистые руки, черные как сама тьма, и в один миг их схватил. Его когти вонзились в их души, забирая с собой не только физические тела, но и всю их сущность. Ведь их привлекло необъяснимое желание разгадать тайны, ароматы старой пыли и гнили становились все ярче. Крики о помощи заглушались монотонным смехом демона, который знал, что дело сделано. Зеркало вновь закрылось, скрывая в себе жуткую тайну, и вскоре безмолвие охватило темный подвал.  Омега, обладая исключительно чувствительным восприятием, почувствовал приближение чего-то ужасного. Сердце его забилось быстрее, а дыхание стало частым и поверхностным. Он стоял на краю осадочной атмосферы, когда увидел, как тени начали извиваться на стеклянной поверхности зеркала.  В тот самый момент, когда яркое свечение начала вытягивать силу из всей окружающей реальности, омега ощутил воспаление первобытного страха. Крики, наполненные ужасом и безысходностью, звучали в его сознании, как будто сами демоны собирались, чтобы дать ему знать о своей близости. Зеркало темное, словно поглощало свет и рассевало его по трещинам, открыв мир, в котором правит сам Сатана. Он не мог оторвать взгляда от этой картины. Люди, закутанные в тени любопытства, медленно приближались к нему. С каждой мглой их выражения становились все более искажены, как будто они, не ведая о своей судьбе, уже стали частью этого страшного ритуала. Каждый шаг приближал их к непередаваемому ужасу, и вскоре они оказались вплотную к отражению, словно искали ответы на вопросы, которые были поставлены перед ними самой смертью.  И вот, внезапно, черное зеркало начало трескаться, и из него проявился силует Сатаны. Чудовище, о котором существовали легенды, произнесло низкий, завораживающий звук, который одновременно пугал и манил. Страх внутри возрос до предела, и он почувствовал, как холод пробирается в его душу. Осознание того, что эти люди могли стать следующими жертвами, вызвало в его груди нестерпимую боль. И одним из странников когда-то стал Блуд, теперь известный как новый Сатана…  Юнги испуганно кричит. Свет включается и все вмиг исчезает. Странные ощущения, будто он только упал в обморок… — Мальчик мой, боже, — пугается Сатана и гладит его по щекам.  Рядом сидит Хосок, приложив к его лбу тряпку, смоченную холодной водой.   — Что… что случилось? — прокашливается мальчик и не спеша принимает сидячее положение, с чем ему помогают братья.  — Ты потерял сознание, — отвечает Хосок и хмурится. — Ты тоже чувствуешь это? — обращается к близнецу. Тот внимательно принюхивается. Все остальное вмиг забывается. — Ахуеть… — матерится новый Сатана и улыбается.  — Что-то не так? — не понимает Юни, хмурясь. Альфы пристально глядят на его округлившийся живот, мальчик машинально закрывает его руками.  В глазах Хосока слезы. — Хосок…? — не понимает омежка.  — У нас будет альфа, — отвечает он. Сатана поворачивается на брата и радуется за него. Как-никак они братья, и Блуд защитник Хосока.  Юнги поднимает глазки на истинного, не веря своим ушам. Их сын-альфа вырастет и будет защищать своих пап, в особенности Юнги.  На глазах Юни мелкие слезки, он очень рад, гладит свой животик и прикусывает губу. Хосок тепло прижимает истинного к себе. Они так юны, но уже готовы к ребенку, готовы воспитать его. Понимают, какая ответственность лежит на них. Этот момент наполнен ожиданием, радостью и даже небольшой долей тревоги. Находясь на почти четвертом месяце беременности, он уже ощущает, как жизнь медленно меняется, и они готовятся принять на себя новую ответственность.  В начале беременности, когда срок еще совсем небольшой, многие пары начинают осознавать, что вскоре станут родителями. Это время часто наполнено мечтами о будущем ребенке, планами и подготовкой. На этом этапе, хотя до момента появления малыша еще есть несколько месяцев, ощущение непреодолимого счастья уже охватывает сердца будущих родителей.  К тому же, на третьем месяце беременности начинается период, когда начинает формироваться тело малыша. Это осознание делает связь с партнером еще более крепкой, ведь вы оба вместе идете к общей цели — встрече со своим ребенком. У грехов беременность проходит без осложнений, только часто меняется настроение. Им повезло, что не мучает тошнота. Они собрались здесь ранним утром, чтобы решить их ссору, Юни настоял на этом, ведь не мог терпеть летающих стрел между ними. Они сидят на кухне, Хосок и Юнги рядом на диване, а Блуд в кресле напротив. Альфы оба смотрят только на Юни, больше не обращают внимание друг на друга. Как всегда.  — Что у вас произошло? — начинает разговор Юнги. Знает, что будет сложно.  — Ничего, — в один голос отвечают они. Омега косо оглядывает их.  — Серьезно? Хватит, вы не маленькие дети, — психует младший. Они уже достали его. Ему приходится быть взрослым с ними, хотя все совсем наоборот.  Хосок сжимает челюсти. Не хочет признаваться в этом.  — Мой грех действует на него, — скрипя челюстями, признается в том, чего бы никогда не хотел озвучивать.  — Я говорил, что могу избавить тебя от этого, — возмущается Сатана. Он всю жизнь хотел помочь брату, но тот отказывался из-за способа. Он только один.  Юни хмурится и поворачивается на Хосока. — И почему ты отказываешься? — не понимает он. — Переспать с ним?! — ненатурально смеется, глядя на брата. — Чтобы он всунул мне? — глаза кипят гневом и завистью к брату. За всю их жизнь было столько слов, сказанных брату, что и должно было развить ненависть в нем, но этого не случилось. За столько лет научился контролировать свои эмоции и чувства, не ведется на дешевые провокации.  — Что сделать? — глаза Юнги расширяются, и он смотрит на Сатану в недоумении. — Любой бы альфа отказался, если... — Он любит меня.  Юнги резко замолкает. Переваривает информацию, а Хосок истерично смеется. Взгляд Блуда направлен только на него.  — А ты? — более-менее успокаивается Чон, кидая вызов близнецу.  — Я не скрываю этого. Я люблю тебя с самого рождения. Не как брата, — полностью черные глаза направлены точно в чужие. — И трахнуть меня можешь ты, — в ответ кидает вызов. Он никогда не скрывал своих чувств, его просто не спрашивали.  — Я не собираюсь трахать альфу, — рычит Хосок и вскакивает. — Никогда.  Юнги берет альфу за руку, тянет вниз, чтобы Хосок сел и успокоился. У него получается, ведь после малейшего прикосновения истинного он будто выходит из пелены ярости. Садится на диван и откидывает голову.  — Если вы любите друг друга, почему не попробуете? — вступает в новый бой. Юни не понимает их, если все можно решить.  — Он — альфа. Это ненормально, — протестует Хосок, корча лицо.  — Вы любите друг друга. Этого достаточно, — ласковым голосом мурлычет Юни и гладит тыльную часть ладони. Хосок целует его в висок, на что обращает внимание Сатана. — Если ты и правда любишь его, позволь развиться вашим отношениям. И плевать, что Блуд альфа. В любви все полы покорны.  — А Чимин?  — Чимину тоже будет сложно, — кивает и прикусывает губу. — Но мы справимся. Сейчас все зависит только от тебя, — кидает взгляд на Чона, затем на Блуда. Только сейчас он замечает в их взглядах любовь, которую раннее никто не различал под пеленой ненависти. Ненависть появилась из-за греха зависти, которую Хосок всегда чувствовал по отношению к брату, не в силах перебороть. За этим мерзким чувством скрывалась давняя любовь. Хосок тщательно думает, но сердце и чувства прут впереди него.  — Мы попробуем, — их глаза сталкиваются. — Но не будем спешить.  Губы Сатаны расплываются в улыбке. Он поднимается и подходит к близнецу, возвышается над ним. Хосок не отстает, поднимается, став ровней брату. С этого момента они должны перестать конкурировать, а начать показывать свою истинную любовь.  Сливаются мощь, уверенность и даже некая борьба за доминирование. Они встретились в напряженном контакте, это столкновение на границе их территорий, оба стремятся завоевать вниманием друг друга. Их взгляды встречаются, и на мгновение между ними царит молчаливая динамика: молчаливое признание силы и значимости друг друга, а также предстоящая битва за превосходство. Каждое движение их тела наполнено напряжением, готовностью к действию, и даже Юнги ощущают нарастающую ауру конфликта. — Можно? — кивает взглядом на губы. Чон слегка сжимает челюсти. Сомневается. — Послушай, если мы… И вот, под влиянием эмоций и инстинктов, они сближаются. В этот момент их губы встречаются с такой силой, что это больше похоже на столкновение двух мощных волн, чем на простой поцелуй. Это взаимодействие наполнено агрессией, но в то же время здесь присутствует и чувственность. Один из них первый берет инициативу в свои руки, вплотную прижав второго к себе. Хосок использует свою силу для того, чтобы показать свою доминацию, заставляя второго альфу поддаться его натиску, но без потери достоинства. Их губы соприкасаются, сливаются, и борьба за верх становится еще более напряженной. Каждый их поцелуй переполняется эмоциями: страсть, жажда, взаимное уважение и желание. Один прикусывает губу другого, вызывая всплеск боли и удовольствия, как бы утверждая свое превосходство. В ответ второй альфа давит феромонами свежей травы, ответив тем же: он может даже слегка отстраниться, лишь для того чтобы мгновение спустя вновь броситься в атаку, обняв своего противника с такой силой, что казалось бы, они могут разворотить все вокруг. Между ними происходит настоящая эмоциональная борьба. Каждый из них хочет показать, что он сильнее, но одновременно они испытывают невероятное притяжение друг к другу. Здесь нет простых рамок; агрессия постепенно перерастает в наслаждение, и каждый из них начинает осознавать, что этот поцелуй — это не просто способ утвердить свою власть, а также признание силы другого. Агрессивные поцелуи между альфами подчеркивают сложность их взаимодействия, где силы доминирования и страсти переплетаются друг с другом. Они привносят в свою связь слои эмоциональной глубины, которые невозможно игнорировать. Это не просто физическое выражение, но и отражение их внутреннего мира, мести, доверия и страсти, которые играют ключевую роль в формировании их союзов и отношений. Как только поцелуй достигает своего пика, между ними зарождается пламя. Слишком долго они копили все это в себе. Настало время отпустить прошлое и войти в новое настоящее, где у них все будет хорошо, где все будут вместе, где у них появится долгожданная семья.  В комнату резко врывается Чимин, заставая поцелуй альф. Юнги машинально подскакивает, кладя руки на животик, хочет рассказать важную новость.  — Я так и знал! — счастливо пищит омежка и обнимает Юни. — У нас альфочка! — целует нежные щеки своего парня и улыбается. Всю ночь не мог дождаться этого события, сон был плохим. Наконец, его догадки подтвердились.  Юнги хихикает и выпускает любимого из объятий. Чимин наконец обращает внимание на братьев. — Наконец-то! — цокает омега, ставя в тупик всех. Они смотрят на него в непонятках. — Напряжение между вами невозможно было не заметить.  — То есть, ты знал?  — Конечно, Юни, — приобнимает любимого, накручивая на короткий пальчик его мятные локоны. — Теперь мы все семья! — легко принимает данную новость, был готов к этому. Да, принять нового члена в семью не так просто, это ведь не любовник, но они справятся. Им нужно время.  Хосок кивает и поворачивается на близнеца. Они ведь точно одинаковые, разница лишь в глазах и цвете волос, ну и характер немного отличается. Весь день они проведут вместе и сблизятся. Только есть одна маленькая проблемка, о которой говорит Чон, когда они с Чимином остаются в двоем, а Юни и Блуд рядом спят в обнимку.  — Мне надо переспать с ним.  Чимин плавно кивает, понимая переживания любимого истинного.  — Если ты и правда не готов, не спешите. Но когда-нибудь это обязательно произойдет. Я уверяю тебя, что твои принципы — это пустой звук, ведь любовь всегда сильнее этого. Ваша любовь действительно сильная, твои принципы совсем скоро покинут тебя, — Чон в ответ переплетает их руки вместе. Они говорят шепотом, чтобы не разбудить никого. — В любом случае, трахать его будешь ты, — приближается к любимым губам. — Это ведь не так непривычно, верно?  — Верно. Ты знаешь, насколько я люблю и ценю тебя, Чимин, — первый аккуратно целует своего омегу в пухлые уста.  Розоволосый улыбается довольным котом.  — Мое отношение к тебе — зеркало твоего ко мне. Ты делаешь для меня не меньше, — прикусывает губу. — А теперь, давай спать. Мы все устали.  Хосок кидает взгляд на спящих Юнги и Сатану, слабо улыбаясь. Чимин всегда умеет найти правильные слова поддержки. Его розовый мальчик самый понимающий, таких он не встречал. Его омеги для него самые особенные, их ароматы сносят голову, брусника с гвоздикой и облепиха с корицей, а теперь у их семьи появился новый аромат свежей скошенной травы, и ведь он так хорошо сочетается с хвоей. Они судьба друг для друга, по-другому и быть не может.  У них впереди еще целая жизнь, уйма испытаний, которые предстоит пройти вместе, и главное тут то, что они есть друг у друга.  Окна в комнате плотно затянули занавесками, создавая атмосферу уединения и спокойствия. Пуховые подушки и теплое одеяло обволакивает их, даря ощущение защищенности. В эти поздние часы, когда мир вокруг заснул, они позволяли себе просто быть рядом, забывая о всех заботах и испытаниях, которые ждут их впереди. Чимин, свернувшись калачиком, положил голову на плечо Хосока. Он чувствует его тепло, и это приносит ему мир и гармонию. Хосок, в свою очередь, обнимает его покрепче, словно пытаясь защитить любимого от всех бед этого мира. Для них сейчас не существует ничего важнее этого мгновения. Их разговоры о грядущих планах, мечтах и целях казались далекими, когда они наслаждались тишиной и уютом, которые они смогли создать вместе. Хосок проводил пальцем по спине Чимина, иногда нашептывая ему нежные слова. Это было не просто чувство близости, это была искренность, которая связывала их еще крепче. Ночные звуки улицы иногда нарушали тишину, но в их комнате царило спокойствие. Хосок и Чимин заснули в обнимку, их сердца бились в унисон, а сны были наполнены яркими картинками о будущем, где они исследуют мир, создают музыку и дарят радость своим поклонникам. Каждый новый день будет полон вызовов, но сейчас их заботили только секундные наслаждения, которые они могли разделить друг с другом. А прямо рядом с ним давно сладко сопит милый грех лени и сам Сатана.  В этот момент они понимали, что жизнь непредсказуема, но вместе они могут преодолеть любые преграды. Сон окутал их, как мягкий плед, уходя в бесконечные просторы ночи, где только их любовь была яркими звездами в темном небе. Это было счастье — знать, что в любой момент, когда жизнь становится сложной, они всегда могут вернуться друг к другу, как будто вплетая в свою историю всегда живую нить надежды и доверия. Их сердца были полны обещаний, которые они сделали друг другу — быть рядом, поддерживать и любить, несмотря ни на что.

***

В уютной лаборатории Намджуна, расположенной в его доме, царит атмосфера творческого рвения и исследовательского любопытства. Освещение здесь мягкое, а стены украшают фотографии его предыдущих исследований и чертежи необычных растений, которые он находил в самых укромных уголках леса. За широким столом, заваленным образцами, инструментами и записями, сидит сам Намджун, погруженный в глубокие раздумья и исследования. Сегодня он изучает уникальные кустики и листья, найденные в таинственном заколдованном лесу, который расположен недалеко от его дома. Этот лес полон магии и загадок, что делает его идеальной лабораторией для ботаника, интересующегося необычными формами жизни. Намджун медленно проводит пальцем по листьям, которые только что принес из леса, внимательно рассматривая их текстуру и запах. Каждое растение, которое он держит в руках, рассказывает свою историю. Кустики, которые он собрал, имеют яркие, почти неестественные цвета, блестящие на свету, словно они были окрашены палитрой художника. Некоторые листья необычайно большие и рифленые, с острыми краями и причудливыми узорами, напоминающими древние руны. Намджун делает заметки в своем блокноте, фиксируя каждую деталь, чтобы не упустить ни одной ценной информации. Он берет увеличительное стекло и отправляется исследовать структуру клеток этих растений. Под микроскопом оказывается, что клетки имеют уникальное строение, с характерными включениями, которые, по всей видимости, могут быть связаны с магическими свойствами этих кустиков. Намджун лихорадочно записывает свои наблюдения, его сердце замирает от восторга — ему кажется, что он на пороге важного открытия. В лаборатории играет тихая музыка, создавая дополнительный фон для его интеллектуальных изысканий. За окном проходит день, но Намджун не замечает времени. Он полностью поглощен тщательным исследованием и систематизацией полученных данных. Каждое найденное свойство растений вызывает в нем новые гипотезы. Он мечтает о том, как эти кустики можно использовать в медицине или, возможно, для создания новых зелий с удивительными эффектами. Рядом стоит готовый к экспериментам стол, усыпанный пробирками и различными реактивами, которые ждут своего часа. Когда подходящий момент находит его, Намджун начинает проводить тесты на экстрактах, чтобы выяснить, какие из них обладают особыми свойствами. Он плавно обрабатывает листья, извлекая сок, и добавляет его в различные растворы, фиксируя изменения цвета и текстуры. Каждый его шаг продуман и аккуратен, ведь в этой исследовательской деятельности даже малейшая ошибка может привести к совершенно неожиданным результатам. Собранные данные Намджун систематизирует в электронном формате, создавая обширную базу знаний о своих находках. Он добавляет фотографии и описания, чтобы позже можно было написать удивительные статьи. Пока в Корее царит разруха, он не сможет выложить эти статьи, ждет подходящего времени, когда все уляжется.  Намджун имеет страсть к исследованию природы и ее тонкостей, полностью погружен в свою работу. Этот лес отличается от обычных мест своей удивительной экосистемой, где каждое растение, каждый кустик и листик обладают своим уникальным обаянием и загадкой. Его сосредоточенность на исследовании окружающего мира так велика, что он казался бы оторванным от реальности, даже если рядом находятся другие люди. С раннего утра Намджун отправился в лес, вооруженный блокнотом и лупой. Вокруг него простираются густые заросли, а солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая волшебные узоры на земле. Он внимателен к каждому звуку — шороху листьев, щебету птиц, но даже это не отвлекает его от основного занятия. Его глаза светятся интересом, когда он наталкивается на необычные образцы листьев, покрытые таинственными узорами, или кусты с яркими ягодами, о которых никто не знает. Он увлечен своей работой, не обращает внимание ни на кого, его интересует только его работа. Вдруг на его плечи ложатся нежные руки.  — Как все проходит? — интересуется старший. Джун сразу понял, что его пришел навестить Сок.  — Все отлично, — откладывает инструменты и пробирки. Вздыхает и откидывает голову назад, не поворачиваясь. Очень устал, шея затекла.  — Ты не завтракал. Я приготовил нам поесть, — заботливо говорит Сок, начиная разминать уставшие плечи и шею. Намджун благодарен ему, урчит ласковым зверьком.  У Джуна на голове хвостик, чтобы волосы не мешали работе. Младший откладывает все вещи в стороны и разворачивается лицом к Соку.  — Поцелуй меня, — шепчет Джун и приближается к любимым губам. Те притягивают к себе.  Взгляды переплетаются, а сердца начинают биться в унисон, наполняясь ожиданием. В этом мгновении важно каждое движение, каждый жест. Они не спешат, и время как будто замедляется. Мягкий заливистый свет окутывает их, создавая атмосферу уюта и уединения. Он нежно тянет его к себе, а он, в ответ, немного приоткрывает губы, позволяя сблизиться. Легкое прикосновение их губ — это как первое касание по назначению, совершенно естественное и одновременно волнующее. Это первая искра, теплая и таинственная, бережно зажигающая огонь чувства. Поцелуй начинается с легкого касания, как перышко, что приятно щекочет кожу. Дыхание обоих становится немного чаще, а сердца все быстрее реагируют на этот магический момент. Его губы прикрывают его, как будто они хотят защитить и укрыть от всего мира. Их ритм согласуется, каждое движение насыщено вниманием и любовью. Они словно исследователи, открывающие новые горизонты в этом пространстве между ними. В этот момент нужно лишь одно — насладиться ощущениями. Младший закрывает глаза, чтобы лучше почувствовать его тепло, а Сок, в свою очередь, почти беззвучно выдыхает, доверяя этому моменту. Трепетный поцелуй — это не просто соприкосновение губ, это язык души, способный передать все те чувства, которые невозможно выразить словами. Это обмен энергией, где каждый из них становится частью другого. Поцелуй углубляется, их губы начинают плавно двигаться, исследуя очертания и ритмы. Он становится все более настойчивым, но остается при этом нежным, аккуратным. Они не спешат — каждый миг важен и уникален. Намджун ощущает, как его руки, мягко скользя, обнимают его лицо, а Сок чувствует дыхание Джуна, которое становится громче, наполняя его волнением и трепетом. В этих мгновениях нет места ни тревоге, ни суете. Все внешние обстоятельства отступают на второй план, и они остаются только вдвоем, погружаясь в бесконечность этого поцелуя. Он становится путешествием, в течение которого они открывают не только друг друга, но и самих себя. Каждое движение становится уверенным, наполненным смыслом и необычной легкостью, словно они танцуют под музыкальные такты своих сердец. Трепетный поцелуй завершает свое путешествие, и они, наконец, отдаляются друг от друга, но в воздухе все еще витает магия их близости. Словно на миг замерло время, и запомнится этот поцелуй надолго. Но еще Сок поражает своими словами: — У вас будет омега, — совсем тихо. Он чувствует это по запаху, который исходит от округлившегося живота.  Намджун улыбается и берет руку старшего в свою, прикладывает к животику, чтобы тот послушал его.  — Ты — моя семья. Наша, — ласково говорит он, положив свою руку сверху чужой. — Это и твой ребенок. Он будет звать тебя папой.  Сок прикусывает губу, стряхивая слезы. Расчувствовался от чужих слов, слишком приятно.  — Спасибо тебе. Ты делаешь мою жизнь лучше. Намджун счастливо улыбается. Сок тоже делает для него много, его чувства проявляются в мелочах, он следит за тем, не устал ли Намджун, готовит еду, делает массажи и многое другое.  — Пошли на кухню. Расскажем Сокджину о малыше, — подгоняет старший омега, Намджун поднимается с кресла и разминает шею.  Уже предвкушает, как Сокджин будет рад, узнав, что у них омега. Они спускаются на кухню, где на столе стоит вкусный обед. Омега приятно удивлен, что его встречает свежий, манящий аромат. Это был тот самый запах, который заставляет сердце биться чаще, а желудок жадно заурчать. Он почувствовал, как его настроение стремительно поднималось, словно воздух, наполненный нежными нотками специи и домашнего уюта, окутывал его с головой. На кухне чисто и аккуратно. Все было расставлено по своим местам: кастрюли с разными блюдами, аккуратно накрытые салфетками, деревянные ложки, ожидающие, когда их возьмут в руки. На столе стояли несколько тарелок с аппетитными блюдами: стейк из курицы, обжаренный до золотистой корочки, гарнир из свежих овощей, щедро заправленный оливковым маслом и бальзамическим уксусом, и ароматный рис с зеленью. Сок аккуратно расставил блюда на столе, постарался приготовить все с любовью.  Намджун благодарит за вкусную еду и подходит к столу. Сокджин как раз спускается к ним, но застывает на лестнице. Даже сквозь пелену аромата специй, он чувствует молочный омежий аромат. Сокджин спускается и подходит к беременному парню, осторожно проводит по его щеке. Даже не пришлось рассказывать самому о поле ребенка, Сокджин сам почувствовал этот аромат.  — Иди к нам, Сок, — зовет его Сокджин, ведь тот неловко топчется в стороне.  Когда альфа узнал, что у них с Намджуном будет ребенок, эмоции захлестывали их с головой. Ведь именно Сок тогда почувствовал беременность и радовался вместе с ними, уже став для них важным членом семьи. Внезапная новость о будущем наступлении отцовства вызывала только радостные и бурные чувства. Они были взволнованы и одновременно напуганы, ведь это кардинально меняет не только их личную жизнь, но и перспективу на будущее. Мысли крутятся вокруг множества деталей. С одной стороны, они испытывают неподдельное счастье и волнение от появления нового члена семьи, с другой стороны, начинаются терзания по поводу ответственности и подготовки. Эта идея о том, что альфа будет защищать и заботиться о своей паре и их будущем дитя-омежке, вызвало в них чувство гордости и уверенности в собственных силах. Альфа начинает вспоминать о своем детстве, мечтая создать для своего ребенка светлое и безопасное будущее, где они смогут расти, свободные от тревог и страхов, не то, что собственное.  Омега в этой ситуации также переживает значительные изменения. Ведь он чувствительный и заботливый. Узнав о своей беременности, омега испытывал счастье и волнение, но не страх, ведь точно знал, что они справятся. Их связь стала более глубокой, ведь теперь они оба обладают общей целью — создать семью. Теперь у них есть Сок, который с легкостью влился в их семью.  — Я так рад, что у нас все хорошо, — тихонько вмешивается старший омега, боясь нарушить идиллию.  Ему много раз было сказано, чтобы он делал, что хочет, но он до сих пор старается быть тихим.  — А я благодарен, что у меня есть вы, — улыбается беременный омега и опускает взгляд на живот. — Скоро у нас будет пополнение.  Сокджин не перестает радоваться своему счастью, что ему достались такие замечательные омеги. Для них он готов пойти на все, и это не пустые слова, он доказывает это поступками, действиями. Без них он бы не справился со своим бешеным грехом гордости, они — его главная опора. Альфе нравится ухаживать за ними, дарить подарки и внимание. Нравится видеть на их лице улыбки и исключительно радость. Скоро у них состоится пополнения, и своего сына Сокджин сделает таким же счастливым, воспитает из него самого лучшего парня.  Им предстоит вкусно отобедать, провести время рядом, насладившись друг другом. Смола с корой дерева, сладковатая клюква и вишня так хорошо сочетаются, это точно судьба.   «Каждому нужен дом, чтобы жить, но поддерживающая семья — это то, что строит этот дом».