Свет в наших сердцах

      Эден совершенно не помнил, как добрался до своей квартиры, как скинул обувь с ног, наступая то одним мыском, то другим прямо себе на пятки, и как упал на кровать прямо в одежде, не удосужившись выключить свет. Или же он его вовсе не включал? Все было как в тумане, и мозг надеялся лишь на одно: после сна все пройдет, все забудется и уляжется где-то внутри черепной коробки. Коллеги правы, нельзя так остро реагировать на события, которые теперь станут настоящей рутиной. Тяжелый и уставший, но облегченный выдох.       Только картинка перед глазами ушла в полную тьму, как «фантазия» аристократа закипела, и на месте тьмы появилась бело-фиолетовая, уже знакомая вспышка, в ушах появился хлюпающий звук, перетекающий в омерзительно склизкий, будто по столу катают подгнивший кусок мяса. Эден прекрасно понимал, что он видит. Фиолетовый рассвет. Почему же он его так беспокоил? Потому что их отряд не смог спасти отряд информационного отдела? Или потому что все сказки и легенды о Лоботомии оказались чистой правдой?       Мужчина лег на спину и с тихим мычанием потер свои глаза руками, пытаясь отвлечься. Отвлекся. На мысль о том, что к людям, спящим на спине чаще всего приходит товарищ сонный паралич. Не хватало еще того, чтобы Эден очнулся от какого-то жуткого кошмара, и не смог сделать ровным счетом ничего просто потому, что все его тело решило резко перестать подчиняться ему. Нет, только не в эту ночь, не в то время, когда он абсолютно один... Ведь никто не придет на помощь. Может, стоило найти какого-нибудь соседа, которого Эден мог бы даже содержать, оплачивая жилье на двоих, а от него бы просто требовалось иногда составлять компанию аристократу и проверять, жив ли он после «самой лучшей» смены на работе? Эта идея казалась вполне хорошей, только вот где найти того самого соседа, которому можно было довериться в полной мере?       Что ж, сон сегодня его так и не соизволил вновь посетить. Или же все-таки Эден на миг отключался? Иначе как объяснить то, что когда он закрывал глаза, вокруг была тьма, а когда открыл - свет бил со всей силы в окна даже через плотные занавески? В общем и целом, это было не так важно, потому что лежать более не было сил и желания.       Мужчина поднялся с кровати, сел на ее край и проверил время. До работы еще несколько часов. Можно было бы сказать, что этого хватит, чтобы сделать множество домашних дел, но нет, их попросту не было или же аристократ предпочитал не обращать на них никакого внимания неопределенный срок. К примеру даже завтрак готовить не придется. Сжигать кухню и после отмывать ее все то время, что у него было перед работой? Ну уж нет. Очевидно, желудок за лапшу быстрого приготовления спасибо не скажет, но скажет плита, которая еще чудом до сих пор жива.       После завтрака - ванная, а затем неспешные сборы на работу. Идти туда уже не хотелось, но выбора, собственно, не было. Эден должен был готовиться к самому худшему, когда подписывал тот идиотский договор.       Внешний вид аристократа говорил сам за себя: мешки под глазами, заторможенная реакция и в целом помятость. Коллеги не заметить этого не могли, но у каждого из них была своя реакция: как минимум Ара прыснула коротким смешком, и ее без того узкие разрезы глаз сузились еще сильнее; Маккена казалась чем-то обеспокоена, иначе было неясно почему она так странно и смазанно посмотрела на аристократа, будто проигнорировав, а еще... Новенькая? Еще одна?       Образ третьей девушки отличался от остальных. Смуглая кожа, два маленьких не очень опрятных хвостика, будто те сделали на скорую руку, и взгляд иной, не похожий на взгляды остальных. Наполнен неизвестной решимостью и уверенностью. В таком-то месте?       — Всем привет, у нас пополнение в команде отдела? — Осторожно начал диалог парень, на что Ара коротко кивнула.       — Это ненадолго, — произнесла она, — Маккену собираются переводить в другой отдел, вот и привели замену.       Наконец новенькая решила подойти к команде. Ее рука подозрительно лежала на рукояти меча, по крайней мере, Эдена это сильно напрягало.       — Акация, — девушка представилась и протянула руку для рукопожатия. Все остальные из команды несколько странно посмотрели на этот жест, но не прошло и секунды, как единственный мужчина решил пожать ту.       — Мое имя можешь не узнавать. Это будет большая удача, если мы увидимся вновь, — Маккена, казалось, встала не с той ноги, потому что Эдена она приняла куда теплее. Это потому, что Акация не такая как они? Разве в таком месте как это столь мелочные вещи имеют значение?       — Кхм, извини, работа напряженная. Я всех представлю. Будем знакомы, Эден, а это, — он указывает рукой на коллег, — Маккена и Ара. Они здесь куда дольше меня, поэтому лучше за помощью обращайся к ним.       — Я сама справлюсь, — Акация прекрасно чувствовала неприязнь к себе, из-за чего решила попросту не приближаться к девушкам. Впрочем, именно по этой причине она отошла и начала читать руководство в сторонке.       Эден еще раз посмотрел на Маккену. В голову врезалась её фраза: «Большая удача, если встретимся вновь». Это намек на то, что Акация может не пережить этот день или это все-таки связано с тем, что ту переводят в другой отдел? Что плохого в этом может быть?       — Что пялишься? — почти было огрызнулась Маккена, ощутив пристальный взгляд, — Совсем не спал эту ночь?       — Так заметно что я не спал? — услышав «замечание», Эден неловко отвел взгляд, — Не важно. Я думал почему ты не стала говорить Акации имя. Все в порядке?       Маккена выдержала короткую паузу, будто решая что сказать, а затем ответила на вопросы.       — Для начала, эта новенькая - какая-то замарашка с подворотен, которая каким-то чудом попала сюда агентом, — девушка закусила губу, — А еще мне выдали руководство к новому объекту, с которым я буду работать со следующего дня. Это ALEPH.       Эден сначала не понял что такого в «ALEPH-е», а затем в голове всплыла классификация объектов. Последний уровень опасности. Они серьезно отправят девушку в одиночку к тому, чему дали такой уровень опасности?       — Он настолько опасен?       — А ты как думаешь?       Мужчина издал тяжелый вздох. Он мог лишь помолиться за то, что Маккена переживет встречу с алефом. Только вот не факт, что боги услышат мольбы тех, кто находится здесь.       — Знаешь, зато у этого ALEPH-а красивый Э.П.О.С. Уверена, он идеально сядет на меня.       — Что? — мысли были прерваны, и Эден с искренним непониманием посмотрел на Маккену. — Ты серьезно?       — Конечно. Все равно мы все здесь умрем, а я не хочу умирать в ободранной броне, которую Э.П.О.С.-ом назвать тяжело!       Эден продолжил в тупую смотреть на девушку, только веки хлопали в удивлении. То есть из всего возможного ее волновали исключительно Э.П.О.С. и его красота? Судя по взгляду Маккены, он сейчас сказал великую глупость, как будто бы он не выходец из гнезда, а такой же как и Акация. Впрочем, Маккена не стала продолжать этот диалог с Эденом, явно предполагая, что такого молчаливого осуждения хватит для осознания вопиющей ошибки.       — Слышала, сотрудникам здесь выдают все необходимые лекарства и проводят тщательнейшие обследования при первых же проблемах со здоровьем, — Акация, по всей видимости, попыталась сменить тему, и вполне удачно, потому что Эден тут же обратил на нее внимание, едва сощурившись, — Раз у тебя вид как у побитой собаки, значит легенды не врут, и здесь происходит настоящий кошмар наяву?       — Вроде того, — Эден вздохнул чуть тяжелее обычного, — Что, уже передумала здесь работать?       — Во-первых, я отсюда не уйду, даже если очень захочу, очевидно же. Во-вторых, жизнь в подворотнях мало чем отличается от страшилок, о которых здесь говорят. Куда более интересный вопрос: что делаете здесь вы, сливки общества? Денег оказалось недостаточно много?       Эден выдержал небольшую паузу прежде, чем ответить, зная, что Акации нужно самую малость остыть, и встал рядом с ней, оперевшись о стойку в комнате отдела:       — Будет звучать смешно, но лично я здесь далеко не из-за денег. Личные проблемы… Более чем уверен, что у остальных тоже их не меньше.       Казалось, что диалог завязался, хоть и не без проблем или неловкостей, но ему не суждено было продолжаться: начался новый рабочий день, и каждый должен был выдвинуться к своей камере содержания для ежедневного обхода каждой из аномалий в отделе. Аномалии Эдена и Ары на этот раз оказались по соседству: Эден, как всегда, шел к «Похоронам Мертвых Бабочек», а Аре достался некий «Счастливый Мишка», к которому была прикреплена еще и Акация. Если честно, Эден пока не понимал, зачем одной НЕ аномалии два сотрудника, но раз управляющий решил именно так, значит, на то были веские причины. Вот Эден и Ара выходят из лифта на верхний ярус отдела безопасности, и должны разойтись по аномалиям, как вдруг Ара хватает Эдена за рукав, останавливая. Мужчина оборачивается, собираясь спросить что не так, но его опередили.       — Эден, ни одно лекарство не поможет тебе справиться со всем этим, не в Лоботомии, — она как всегда была чрезвычайно серьезна, и в силу того, что она проработала в корпорации немного больше Эдена, он ей волей-неволей верил и доверял, — Единственное, что они тебе предложат – энкефалин. Тебе же не стоит объяснять, что от этого наркотика люди постепенно овощами?       — Я не уверен, что когда-нибудь смогу забыть все то, что я увидел и увижу здесь.       — Тебе и не нужно забывать. Наоборот, прими и запомни каждый момент этих смертей, чтобы не повторить судьбу погибших. Здесь все руководства и правила написаны чьей-то кровью на горах трупов, — девушка сначала зрительно убедилась в том, что сбила Эдена с его первоначальных планов, какими они не были бы, и только потом отпустила, — Потом будет легче.       Ара как ни в чем не бывало ушла к своей аномалии, а Эден встал у стены в коридоре, задумавшись. В таком состоянии он не мог зайти к своей аномалии, поэтому самым логичным было сначала успокоить свой разум.       Если говорить об энкефалине, то что Эден помнил о нем? Да, энкефалин и правда является наркотическим веществом, о котором все знают, а еще производителем этого самого энкефалина был никто никой, как корпорация L. Разве не странно ли, что сами «производители» чудо-лекарства и энергии неправильно используют энкефалин и дают его не в тех дозировках собственным сотрудникам? Что-то не сходилось: или в лоботомии что-то скрывали об энкефалине, или же сам город скрывал истинные свойства. Для сравнения в этой ситуации вспоминался только морфий, который, хоть и работал только как обезболивающее в медицинских целях, но также являлся наркотиком.       Эден своими глазами видел, как медленно умирали люди от веществ. Сначала медленно, но верно, стиралась их личность, взгляд тускнел, а затем и сама жизнь отказывалась поддерживать зависимую оболочку, навсегда угасая. И Эден боялся такой медленной мучительной смерти. Только что, если он все же не справится с тем, что творится у него в душе и голове? Просто взять и принять чужую смерть, как что-то обыденное, он не мог.       И все же, работа не могла больше ждать. Другие сотрудники во всю собирают дневную квоту энергии, о чем свидетельствовали датчики на оборудовании, и Эден должен следовать их примеру, если он хочет прижиться в корпорации и выжить. В конце концов, его аномалия часто была в хорошем расположении духа, если можно было так выразиться в отношении этого существа, и потому работа будет легкой… Может быть, он даже не будет на грани безумия, если повезет. Не хотелось бы бегать с криком: «Мы все умрем,» - по всем коридорам и ловить пули в тело. Как говорят клерки, это очень даже больно.       Сегодня его отправили не просто к новой аномалии, а в новый отдел: цвета коридоров были сначала зелеными, потом неоново-фиолетовыми, а следом за ними – оранжевыми. На вопрос: «Почему именно туда?» - и: «Почему именно он?» - ему никогда никто не ответит. Если честно, Эден вовсе не знал, кому задавать подобный вопрос. Он в глаза не видел начальство, вокруг него такие же рядовые ребята как он, а приказы приходят только через маленький коммуникатор в браслете и аудиосистему оповещения на потолке. Можно, конечно, было бы попробовать крикнуть в камеру, которая явно где-то прячется, но даже так… Мужчина помотает головой, отгоняя мысли прочь, и решает отвлечься на «досье» объекта, к которому он отправляется. В сообщении с приказом написан код-гиперссылка на нужный файл в системе. Эден нажимает его, открывает папку под именем F-01-69.       Пустота. Чертова пустота в файле аномалии. Аристократ не верит своим глазам, начинает несколько раз щелкать по этой несчастной ссылке пальцем, но результат оказывается одним и тем же. Не у кого спросить, не к кому обратиться и некуда бежать. Мужчина, кажется, перестает дышать на некоторое время, его взгляд судорожно мечется, но потом все таки останавливается на одной определенной двери с номером F-01-69. Эден не подходит ближе, стоит на расстоянии и всматривается в дверной проем, табличку с номером и саму дверь. Ни одной царапинки, ни одной трещины или какого-либо другого повреждения, но разве это показатель? Нет.       Осторожный шаг, затем еще один, и датчики срабатывают. Механизм издает тихое урчание, затем щелчок затвора на потолке, и из самой камеры вырываются клубы густого сигаретного дыма. Эден закрывает нос, щурится сильнее и всматривается в содержимое камеры. Ничего не видно. Все закрывает этот дым. Может, по этой причине здесь нет даже фотографии аномалии? Ее просто не получилось запечатлеть, верно? Его мысли и колебания прерывает вибрация часов на запястье, намекая, что больше нет времени ждать. Что будет, если воспротивится приказу Эден явно на себе проверять не хотел. Именно поэтому он делает глубокий вдох полной грудью, задерживает дыхание, и рывком переступает порог, влетая в камеру. Дверь за его спиной тут же опускается вниз и защелкивается. Это конец.       В камере стоит безумно сильный запах табака, видимость плохая, отчего аристократ начинает медленно и внимательно осматриваться в поисках хотя бы чего-то, с чем ему необходимо выполнить «работу», и это «что-то» обнаруживается не сразу. Все-таки в этой камере кто-то был. Когда перед ним ненадолго рассеялся дым, мелькнул длинный синий плащ, а после скрылся в тумане вновь. Что интересно, ничего кроме этого плаща увидеть не удалось. Эден делает несколько шагов к аномалии, а затем спрашивает:       — Привет?       На него взглянули два светящихся пламенем глаза. Существо с черной, как смоль, головой вытаскивает изо рта сигарету, и внимательно смотрит на пришедшего человека.       — Какой у тебя заказ?       — Заказ?       Аномалия головой кивает на винтовку, стоящую рядом с ним дулом вверх.       — Нет, спасибо, откажусь, — Эден убирает руку от лица, и вооружается блокнотом с ручкой, чтобы записывать свои наблюдения во время общения с аномалией. Ему безумно хочется прокашляться и вдохнуть свежий воздух, но он терпит, давится и игнорирует жгучее ощущение в самом горле. Ухватившись за слова о заказе, мужчина начинает непринужденную беседу на эту тему, но, по всей видимости, его собеседнику, мягко говоря, все равно. Аномалия не была заинтересована в общении с людьми и какой-то эмпатии.       Самочувствие при нахождении рядом ухудшалось стремительно. Мужчина только и мог, что практически бесполезно задавать вопросы и записывать реакцию в свободной форме на листы, пока двери камеры содержания не открылись.       Эден практически выпадает из камеры в коридор, чудом успев ухватиться за дверной проем. Он начал громко кашлять, пытаясь не выплюнуть легкие в процессе, и после, взяв последние силы в кулак, вышел в коридор полностью, оседая уже у противоположной от камеры стены. Руки хватаются за галстук, тянут его вниз, ослабляя давление на горло, затем расстегивают несколько верхних пуговиц, и мужчина вновь заливается болезненным кашлем.       Эден помнит сквозь пелену только то, что пока он кашлял, к нему подошла какая-то странная девочка с кустом на голове, и помогла ему подняться, а после…пустота.