Олимпос

      Аня — одиннадцатиклассница, переехавшая в новый район. Новая школа. Новые знакомые. Новые проблемы. Скорее бы закончился этот одиннадцатый класс. Пусть новый год учёбы и должен пройти без издёвок бывших одноклассников, всё равно новая школа чем-то отталкивала.       Казалось бы вот он - глоток свежего воздуха для погибающей от удушья и боли Анны. Свет сквозь стену десятилетних мук, но... вдруг здесь всё будет точно так же? Вдруг её не примут и будут издеваться как раньше?       Лучше не загадывать наперёд, и чтобы освежиться она решила прогуляться по неизведанному, нехоженному ею району.       Девушка надела горячо любимое голубое платье, уложила свои кудрявые и оттого беспокойные волосы, словно стараясь успокоить, привести в порядок и распрямить такие нежные, и лёгкие лучики света.       Она вышла провожать август, вышла вдохнуть эти волнение и тоску из-за скорого начала учебы, так плотно вмешавшиеся в ветерок, безвозвратно уносящий лето. Всё потихоньку желтеет, птицы подбивают пёрышки на крыльях перед долгим перелётом, а дети слезливо готовятся к школе.       Сзади кто-то свистнул вдогонку Ане, разрушив сладкую гармонию последнего пения птиц.        Она обернулась. Компания подростков неудержимо двигалась на неё. Поношенные спортивные костюмы, дешёвые сигареты и иссиня-фиолетовые, а местами полузажившие и редко рдеющие кровоподтёками синяки: одним словом — хулиганы.       — Чё тут делаешь, принцесска? — спросил противный парень с папиросой, что он еле-еле удерживал между плешивым рядом частично отсутствующих зубов. — Нечего по нашему району шастать!       — Чё глаза вылупила?! — крикнула девушка из центра компашки. Короткие алые волосы, серьги в виде крестов и черный чокер. — Чё, оглохла?! Вали отсюда!       Аня, ошарашенная видом местных ребят и тирадой юной "леди", молчала в страхе пошевелиться, тем самым неосознанно (мало чего можно сделать осознанно в животном ужасе) заставив их прибегнуть к силе.       — Сама напросилась! — крикнула та, агрессивно идя к беззащитной.       Компания из шести, а может быть и семи человек пошла на несчастную. Одни кричали и угрожали, другие били руками и ногами.        Аня упала, её хрупкую фигурку начали безжалостно пинать. Она вскрикивала и всхлипывала безустанно, пусть и бесполезно прикрывалась руками от непрекращающейся дроби ударов.        Над ней смеялись и издевались, а девушка, чувствуя на губах горячую струйку крови, искала взглядом хотя бы один сострадающий взгляд. Всё, что ей удалось рассмотреть в глазах обидчиков, так это жажду боли и безучастные просьбы остановиться, но Аня, помня свой горький школьный опыт, молча все терпела, роняя с прекрасных глаз хрустально чистые слезы.       Она хотела, чтобы ее голова опустела — может быть, так все мысленно закончится быстрее. Однако, пред глазами стоит одна лишь картина: стая хищников, плешивых мерзких волков, измывались и заливались смехом гиен, забивая насмерть хромого ягнёнка.       Бедная, несчастная овечка — светлая шерсть, словно запоздалый первый снег в середине декабря, окропляется темными, багряными пятнами, которых она не вымоет ещё очень и очень долго. Больно, как же больно...       —Вали отсюда, принцесска!       —Нашлась тут крашенная!       —Ебанавтка!       ..Кричали ей вслед уходящие, пока избитая так и лежала на земле с потрёпанным платьем, вся в побоях и уличной пыльной грязи.       Девушка встала, проклиная себя за столь "чудесную" прогулку, с трудом доковыляла до своего подъезда, держа у носа пропитанный кровью когда-то белый платок. Совсем как шерсть невинных ягнят, да?        "За что!? Что я им сделала!? Но… она… та девушка посередине… что-то в ней есть… Блин! О чём я думаю?! Я нормальная!"        Она достала из грязной сумки с отпечатками земли с чьих-то палёных импортных ботинок ключ. Вскоре послышался надоедливый щелчок, дверь наконец открыта.       —Ань, уже вер… Что с тобой случилось?! — мама была ошеломлена измученным видом дочери. Царапины, синяки, следы обуви, грязь и пыль..       —Местная компашка меня..— не договорив, она снова начала заливаться слезами, что помешали ей продолжить фразу.       Она ошиблась, наивно думая, что в том переулке под свистом летящих на нее ударов она выплакала уже все, что могла.       — Они тебя избили! За что?!       — За то, что на "их" районе гуляла… — всхлипывая, ответила она.       — Твари. — сквозь зубы процедила мать, сжав полотенце. — Сходи, обработай раны, доченька. — ласково сказала она, с завывающей на сердце болью смотря на своё дитя.       Получив положительный кивок она вернулась обратно на кухню, а Аня же пошла в комнату. Ваня, ее младший братик, в это время играл с машинками. Девушка достала чистые домашние вещи и пошла в ванную.       "Идеальное начало! Ничего не скажешь! Отлично, блин!"— думала Аня, достав аптечку с верхней полки над раковиной.       Она принялась обрабатывать раны, что неприятно щипали, когда девушка проходилась по ним перекисью водорода.       Неужто это хворые ягнята, душераздирающе блеющие, когда хозяин без тени бережливости и любви пытается подлатать их раны, оставленные хищными зверями по вине неуклюжего пастуха?       Все мысли о прекращении издевательств растворились, улетучились куда-то далеко, в самую глубь её ранимого сердца.       Как теперь выходить из ситуации? Как влиться в новое общество?       Становиться гопотой Аня не собиралась, да и не хотелось, чтобы её боялись. Начинать курить, пить и материться как целый гнусный паб на отшибе забытого городка ей не хотелось, ей это всё было       чуждо. Обработав увечья, Аня вернулась в комнату. Мальчик, как обычно, хотел с ней поиграть. Пятилетний брат часто доставал девушку этими утомительными просьбами, а свою очередь всегда отказывалась. Но сегодня…       — Ладно, ладно…       Ваня протянул ей красную машинку.       "Как её волосы…" - подумала Аня и встряхнула головой, отгоняя эти мысли куда-то по соседству с зыбкими надеждами на нормальную и беззаботную жизнь в новом районе.       Она не такая — внушал ей мозг, пока сердце трепетало от вида той незнакомки.       — Аня, ты опять задумалась? — последнее слово Ваня произнёс с издёвкой. — С тобой скучно играть! Пойду с мамой поиграю! — с этими словами мальчик вышел из комнаты, затопав босыми маленькими ножками по полу.       И вправду, чего Аня не может ни на чём сосредоточиться?        В голове-то она понимала к чему это, но девушка старалась избавиться от этих мыслей, боясь полюбить ту, что её не только стопроцентно отвергнет, но и изобьёт до полусмерти на сдачу. Вместе со своими приспешниками-волками.       Ваня забыл в комнате свою машинку, оставив ее на потёртом полу. Аня неловко, будто боязливо потянулась к игрушке, вмиг отдёрнув руку, стоило ей лишь приблизиться. И всё-таки, совсем как те прекрасные волосы, вскружившие девчушке голову...