Домашняя кошечка

То, что отношения на расстоянии — полная хуйня, Шидо понимает довольно быстро. Если прибавить к этому безобразию ебучего Саэ Итоши с его вечными, неимоверно раздражающими «я занят», «отвали» и «ты надоедаешь», когда от гормональных всплесков натурально плавятся мозг и ширинка, получится ерунда. Шидо хочет секса. Шидо нужен секс, иначе он просто взорвётся, и ни один хирург не сможет его собрать. Наблюдать за тем, как видеоизображение Саэ на экране монитора бегло облизывает губы или наклоняется ближе, неосторожно обнажая из-под ворота футболки бледную и девственно чистую кожу ключиц, сравнимо с жестокой пыткой. Ни десятки часов самого жаркого гей-порно, ни неистовая дрочка до саднящих ладоней не помогают справиться с неконтролируемо растущим уровнем возбуждения. От длительного отсутствия разрядки кружится голова и снижается уровень концентрации. Поэтому когда на пороге квартиры Рюсэя появляется Саэ, привычно беспристрастный и отрешённый, напоминающий скорее труп, чем живого человека, вся кровь в теле Шидо устремляется к паху. В яйцах тянет так, что они вот-вот зазвенят, словно новогодние колокольчики — Рюсэй слабо кривится от пошлости собственного же сравнения и вновь устремляет пылающий красноречивыми эмоциями взгляд на бледное лицо Саэ. Шидо как никто другой знает, что ему едва удалось вырваться на выходные из жаркого Мадрида, синюшные мешки под нижним веком и отпечаток бессонной ночи красноречивее любых слов говорят о том, насколько изматывающую неделю пережил Итоши. И всё же никаких приветствий — Рюсэй жёстко притягивает его за затылок и целует, одновременно беззастенчиво залезая в джинсы Саэ рукой. Он мог бы ради разнообразия побыть внимательным, чутким парнем, тем более, что Шидо умеет; и шикарный расслабляющий массаж, и банальные тёплые объятия под тупой фильм, и относительно свежую грибную пиццу из круглосуточной доставки, потому что Рюсэй отвратительно готовит, и мягкие поцелуи в макушку, пока Итоши отмокает в ванне после долгой дороги. Но сейчас Шидо жизненно необходимо трахнуть Саэ, а весь возможный комфорт — после. — Как же я хочу тебя, это просто пиздец. Итоши позволяет скользнуть в свой рот языком, подхватить под бёдра и, собирая по пути все существующие в квартире выступающие углы из-за тумана в голове, отнести в спальню и неожиданно осторожно для такого безумного пыла опустить на постель. Саэ успевает скинуть кроссовки, варварски наступая на задники, олимпийку расстегнуть и, пожалуй, всё — Рюсэй прижимает его к натужно скрипящему матрасу, не заботясь ни о чём кроме изумительно гладкой, шелковистой кожи под подушечками пальцев. Он напрочь игнорирует одежду, которая безобразной волной собирается практически у шеи Саэ, когда Шидо пытается добраться до трогательно розовых, нежных сосков. Накрыть один из них ртом, придерживая край футболки Итоши — лучшее, что Рюсэй способен с ними сделать; они невозможно чувствительные к правильным прикосновениям, и он не жалеет слюны, обильно их смачивая. — Такой мягкий со мной, как и всегда, — урчит Шидо в грудь Саэ, пока тот не желает признавать, что из дикого, своевольного хищника рядом с ним превращается в домашнюю, пусть и слегка своенравную кошечку. Стоит легко подуть на влажную кожу, и Саэ начинает непроизвольно дрожать, вздыхать как-то тяжело, выгибаться, не то стремясь прильнуть ближе к губам Шидо, не то уйти от чрезмерной стимуляции. Тело Итоши вполне может показаться лишённым эрогенных зон, но Рюсэй отлично умеет с ним обращаться. Он неосторожно цепляет сосок зубами, намеренно позволяя себе дозированную грубость, второй крутит в пальцах, удовлетворённо отмечая, как Саэ начинает ёрзать под ним, оглушённый яркой прелюдией и удовольствием на грани, которое Шидо с готовностью ему обеспечивает. Живот он тоже не обходит стороной, вылизывая прекрасно очерченные мышцы пресса, языком ласкает ямочку пупка, придерживая Итоши за бок, чтобы не съехал вверх к изголовью. Он вдруг вплетает пальцы в волосы Рюсэя, низводит укладку до хаотичного беспорядка на голове, замирает на секунду, переставая дышать, когда руки Рюсэя тянут с него джинсы вместе с бельём и добираются до самого сладкого. Задница Саэ. Шидо бесцеремонно переворачивает его на живот и подтягивает ближе, чтобы разглядеть получше. — Великолепная, — со странным благоговением выдыхает Рюсэй, не переставая наглаживать прекрасные бледные ягодицы. Шидо любит их кусать, лизать, целовать, но сейчас он делает первое, что приходит в голову — оставляет хороший шлепок, от которого кожа стремительно краснеет и нагревается. Не терпится снять собственные штаны, и Рюсэй не сопротивляется этому порыву. Эрекция такая напряжённая, что перед глазами скачут не безобидные звёзды — огненные искры. Шидо трётся твёрдым членом, изнывающим без отсутствия ощущения сжимающейся вокруг него дырки, между маленьких бледных ягодиц. Кольцо ануса выглядит таким желанным, что Рюсэй едва не плюёт на подготовку. Идеальная мягкость кожи возбуждает до предела, чувство скольжения вызывает настоящий экстаз. Саэ молчит, словно не к нему пристаёт крайне озабоченный Шидо, который завёлся лишь от вида своего парня, прилетевшего на выходные. Рюсэй решает действовать агрессивнее, ведь так жаждет голоса Итоши и его реакции, любой — даже сдавленная ругань предпочтительнее глухого молчания. — Я бы с удовольствием отодрал тебя раком, Саэ-чан, — вдруг делится Шидо пошлым бредом, выдыхая на ухо, пока размазывает предэякулят по ягодицам, бёдрам и даже ямочке над копчиком, — Так я смогу видеть, как мой член скользит внутрь тебя и как туго ты его обхватываешь. Мне даже не нужно будет смотреть на твоё очаровательное лицо, чтобы понять, как тебе нравится, когда я натягиваю тебя по самые яйца. Дыхание Саэ учащается. Ему нравится слушать, особенно зная, что Рюсэй непременно воплотит всю эту невероятную грязь в реальность. Рюсэй отвлекается от его покрасневшего уха и утыкается носом в слабо пахнущий мускусом и терпким по́том затылок, впитывая каждый едва уловимый, ускользающий оттенок аромата. Так Шидо будет на что дрочить одинокими вечерами, когда Саэ укатит в Испанию. Разница между ласковой прелюдией и откровенным развратом слов колоссальная. Не то, чтобы Итоши против; в конце концов, если он выражает явное несогласие, неприязнь и отвращение, Шидо мгновенно останавливается безо всяких дополнительных просьб. Есть что-то возбуждающее в том, как спокойный, сдержанный, не терпящий вульгарной речи Саэ откликается на это безобразие. — Раздвинь ягодицы, будь добр. Широко, — просит Рюсэй, упираясь пульсирующей головкой в сопротивляющиеся давлению мышцы. Итоши дёргается, но Шидо успокаивающе гладит его вдоль позвоночника, вынуждая остаться на месте и не нервничать, — Ну, не надо пугаться, Саэ-чан. Я просто посмотрю, ты же знаешь. Итоши раздражённо выдыхает, но разводит, выставляя напоказ красивую маленькую дырку, которую Рюсэй хочет растянуть до предела либо пальцами, либо членом. У них давно не было секса, и Саэ наверняка восхитительно тугой, требующий тщательной подготовки, если только он не баловал себя вдали от Шидо в душе после изнурительной тренировки или лёжа в постели перед сном. — Скажи, ты ласкал себя пальцами? Или, может, у тебя есть игрушка? — спросил Рюсэй. Зрелище прогнувшегося в пояснице Саэ, его блестящего от смазки ануса и его рыжего затылка заставляет Шидо застонать. — Я не обязан отвечать, — отзывается Итоши ещё довольно спокойно. Рюсэй усмехается. О, эта игра ему никогда не надоест. — Хорошо, Саэ-чан, тогда я сделаю это за тебя, — он надавливает большим пальцем, и фаланга скрывается внутри, — Ты купил игрушку, правда? Может, даже несколько. И не вздыхай так недовольно. Мне ли не знать, каким маленьким ненасытным монстром ты становишься, когда дело касается членов. Шидо продолжает толкаться в очень тесное отверстие, добиваясь от Саэ странного длинного вздоха. Его уже не заткнуть, как бы Итоши ни пытался, а он и не предпринимает никаких попыток прекратить словесный поток. — Ты запираешься в своей комнате, чтобы вспомнить, каково это, когда я тебя трахаю, — доверительно говорит Рюсэй, — Любишь побольше, правда? Я представляю тебя и твои маленькие шалости, и мне почти плохо. Ты не надеваешь презерватив на резиновый член, потому что я тоже его не использую. Но, Саэ, как жаль, что это не позволит ощутить, как я кончаю глубоко внутрь тебя. Шидо говорит прямо на ухо, даже пропуская бесящий суффикс, настолько он сосредоточен на Итоши. Если Саэ до этого момента не был возбуждён, то теперь определённо, учитывая, как он предпринимает обречённую на провал попытку потереться о постель. — Представь, как моя сперма вытекает из тебя, Саэ-чан. Твоя раздолбанная дырка даже не в состоянии удержать её. Она сокращается, но не закрывается до конца, настолько мой член большой для твоей хорошенькой задницы. Чёрт, я хочу увидеть это, — стонет Рюсэй, добавляя указательный палец и разводя горячие стенки, как будто действительно стремится заглянуть. — Хватит. Уши вянут, — говорит Саэ строго, но в данной ситуации воспринимать его всерьёз невозможно. Шидо с должным усердием растягивает Итоши, чувственно целуя в выступающий позвонок и изгиб плеча, в скопление родинок за ухом и вдоль шеи, поднимаясь к углу челюсти. — Ну-ну, Саэ-чан. Я всего лишь описал, чем ты занимаешься и как выглядишь. Разве моя вина, что ты ходячее олицетворение слова «разврат», когда в тебе мой член? — Не правда, я нормально… — Итоши издаёт задушенный звук, когда Шидо растягивает особенно широко, — Нормально выгляжу. — Ну да, — Рюсэй коротко усмехается, выдавливая прямо между ягодиц Саэ прохладную смазку, не жалея. Её очень много, она стекает по промежности и кожице мошонки вниз, капая на плед. О, Шидо готов поклясться, что контраст температур заставляет Итоши внутренне скулить. Ни презерватива, ни предупреждения — Саэ стонет и сжимает в руках подушку, до которой смог дотянуться, наверняка успевая в полной мере прочувствовать член Рюсэя, плавно и без особых затруднений скользнувший практически наполовину. — Блять, узко, — кряхтит Шидо, делая ещё два небольших толчка, прежде чем оказаться в Саэ полностью. Горячо, тесно, знакомо. Он замирает так, просто чтобы насладиться забытыми ощущениями и моментом близости. — Ты меня сейчас раздавишь, расслабься. — Замолчи, — тут же отзывается Итоши, но давление ослабевает, и это позволяет Рюсэю медленно двигаться, наращивая скорость. Уж кому, как не ему понимать, что быстро — это далеко не всегда приятно, и подобная схема идеально работает на Саэ. Он любит глубоко и долго, слегка небрежно, обязательно с ладонью на члене и с минимальным количеством праздных разговоров. Шидо лижет его между лопаток и тяжело дышит в затылок, пока подаётся бёдрами вперёд, стремясь выбить из Итоши хоть что-нибудь кроме шумного дыхания. — Давай, Саэ-чан, опиши, что чувствуешь, — Шидо толкается глубже, протаскивая Итоши по кровати; жар его нутра и периодически проскакивающее «чёрт» подстёгивают Рюсэя, вынуждают ускоряться и замедляться, обеспечивая непредсказуемый темп. Когда Саэ не отвечает, продолжая цепляться за изголовье дрожащими пальцами, Шидо тянет за волосы, вынуждая прижаться спиной к его груди, лишив всякой опоры, кроме колен. Это ошеломляет — Рюсэй испытывает сожаление от того, что не имеет возможности в полной мере насладиться видом изумлённого лица. Яркие, сильные, неудержимые эмоции — настоящая редкость, сравнимая с роскошью, если дело касается Саэ. — Ты слышал? Я пока прошу. Опиши, каково это — мой член в тебе? — Сильно, — начинает Итоши хрипло, — медленно. — Всё? Как-то грустно. Шидо заметно теряет в скорости, но амплитуда становится поистине невероятной. Член выходит полностью и тут же заполняет Саэ, не встречая сопротивления, каждый раз удивительно точно задевая простату. Рюсэй мог бы продолжать так очень долго, его выносливости хватит с лихвой, чтобы довести Итоши до совершенно невменяемого состояния, но мучить его, занимаясь альтернативным видом садизма, смысла нет никакого. Шидо перекатывает упругие яйца в ладони, сжимает член, с которого уже капает, одновременно стимулируя простату дробными резкими толчками. Саэ цепляется за предплечье Рюсэя, перехватившее его поперёк живота, до боли, и наконец-то тихонько скулит. — О-о-о, Саэ-чан, может, мне стоит подержать тебя ещё немного? Шидо делает самую подлую вещь на свете — он не даёт Итоши кончить. Слышит, как скрипят его зубы от досады и раздражения, но не даёт ни опомниться, ни сосредоточиться; Рюсэю плевать на себя, значение имеет Саэ, начинающий ужом извиваться на его члене, единственное желание в голове которого — достичь оргазма. — Не заставляй просить, — цедит Итоши злобно и отчаянно. Волшебное сочетание интонаций, наполняющее Шидо чистейшей эйфорией. — Как же плохо ты обо мне думаешь, — он и сам на грани. Саэ, паршивец, — любимый, желанный, но паршивец — не способствует, сжимаясь вокруг члена Рюсэя тогда, когда не надо, и не сжимаясь, когда надо. Выдержки у Саэ чуть больше. Он кончает, когда Шидо изливается внутрь него, делая ещё два или три дополнительных рывка, продлевая ощущения для Итоши. — И всё-таки тебе нравится моя сперма, не отрицай, — хрипит Рюсэй, аккуратно разжимает руки и следит, чтобы Саэ не рухнул лицом в матрас. — Фу. Весь вечер теперь отмываться. — Давай помогу? Можем принять душ, а потом ванну. С пенкой и лавандой, как ты любишь. Шидо воркует подобно искусителю, и у Итоши выбор отсутствует в принципе, раз уж он вообще приехал, променяв отдых на солнечном побережье Барселоны на краткую возможность побыть с Рюсэем. Если он хочет быть заботливым, ласковым и внимательным, ему ничто не помешает, даже такая суровая задница, как Саэ.