На вкус губы Риндо как текила и джин-тоник — горькие и терпкие, и Соя с удовольствием цепляет нижнюю зубами, чувствуя, как крепнет на талии хватка чужих рук.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

Для того, кто привык к одиночеству, для того, кто привык быть изгоем, влюбиться — это катастрофа. Гию не пытается обмануть себя. У него из-за Санеми буря, разрушающая изнутри.

Риндо стоит на коленях, – господи, Риндо действительно стоит на коленях – аккуратно и бесшумно расстегивает чужой ремень, чужие джинсы, даже пряжка не лязгает и молния не шуршит, приспускает вместе с бельем и глядит снизу вверх игриво и возбужденно. В его глазах пляшут черти, и Соя готов кончить без прикосновений.

у йоичи есть одна секунда, прежде чем михаэль начнет лезть языком в рот и настойчиво гладить везде, где достанет. исаги ничего не успевает — ни мысли, хаотично скачущие по черепной коробке, в относительный порядок привести, ни вдохнуть глубоко, ни сбросить чужие руки с талии. получается только мстительно и больно — по крайней мере, исаги очень на это рассчитывает — цапнуть за нижнюю губу и упереться острыми лопатками в стену позади, увлекая за собой.