Сказание о Рыжем Дьяволе

Был поздний вечер, почти ночь. На улице — пустынно и умиротворенно. Пред рыжим, Хебетудо, стоял самый аккуратный из всех этих корявых зданий домик. Впрочем, в темноте зрение может и обманывало его — вдруг при свете дня он такая же древняя развалюха, как и другие на этой улице. Итак, попытка не пытка, контрактер сам себя не найдёт. Хебе вздохнул, двинулся вперёд и постучал когтем о дверь. За ней послышался шорох, шаги, но вскоре они утихли — тишь да гладь кругом. Лишь цикада оглушительно стрекочет в кустах. Ну ладно, подумал рыжий, не хочет — как хочет. Не впустит его — он войдёт сам, а ведь он может, и никакой взлом замков не потребуется. Что он и сделал — направился прямо на дверь, и перед дверью не затормозил, а просто инстинктивно стал нематериальным, чтоб пройти через неё. Внутри его встретило уютное помещение, тонувшее в полумраке и освещенное одним лишь догорающим камином. А посреди помещения стоял встревоженный мужичок, сверлящий взглядом дверь именно в том месте, где из неё появился Хебетудо. При виде того, как он проходит сквозь нее, глаза мужичка медленно, но верно начали выкатываться из орбит от неописуемого шока. Да уж, не каждый день в жизни видишь, как кто-то напрочь игнорирует твою дверь, на которую ты так бережно подбирал замки. — Здравствуйте! — рыжий начал негромко говорить, попытавшись изобразить приветливость, — Извиняюсь, что так внезапно. Не хотел вас напугать. В общем… Мне необходимо заключить контракт, понимаете? Хебетудо замолк, ожидая отклика, но его собеседник походу не собирался выходить из состояния потрясения. Он все так же молчал. Просто молча пялился на Хебе, и это начинало раздражать. Каждый раз они так — молчат и смотрят, молчат и смотрят, а потом панически убегают к себе, лишь бы не видеть его. Разве он такой страшный? Но тут мужичок наконец соизволил прийти в себя. Он дёрнулся, попятился, и начал судорожно креститься одной рукой, а другой пытаться нашарить что-то сзади. И все так же молчал. — Эй, уважаемый, я с вами говорю! Вы меня слышите? — сказал Хебе уже громче, но все ещё относительно спокойно, делая шаг навстречу, чтоб сократить дистанцию. Он пытался поймать взгляд мужичка, а тот, напротив, отводил глаза, искренне и неподдельно боясь незваного гостя. Хозяин дома был готов провалиться на месте, лишь бы не находиться здесь и сейчас в таком пренеприятном положении, но — увы, аду было ещё рано принять его к себе, и бездна не разверзлась под его ногами, чтоб спасти от одной пытки и обречь на другую. И он молчал. Хебетудо сделал ещё один широкий шаг вперёд и оказался прямо перед носом мужичка. Интересно выходило — пусть Хебе был и ниже, но тут разница в росте роли совсем не играла — незнакомый мужчина был унижен и испуган, в то время как Хебетудо чувствовал себя уверенно и смело. Рыжий чуть ухмыльнулся, медленно поднял руку к носу незнакомца, и — щёлкнул когтями прямо перед его глазами. Это было последней каплей, после чего незнакомец уже не мог больше молчать — он взорвался руганью, яростно чертыхаясь. — Пошёл к черту, дьявол! Никаких контрактов, никаких тебе не будет, вон отсюда! Слышишь — вон! Я чист, мать моя чиста и весь мой род чисты, мы не грешил, иди, этакий ты нечистый к Фоме, вон его душу забирай, а нас не трогай! Ну, пошёл, пошёл! Истеричный ор мужчины мигом разогнал ночную тишь и от него даже будто освещеннее стало в комнате. Говорят, хмурый день светлее от улыбки, но тут наоборот, паническая ругань будто бы дом осветила. Или освятила, кто знает. Следующие действия развивались с молниеносной скоростью — пусть Хебетудо и ожидал какой-то такой реакции, но все же от ора он невольно подался назад. А надо бы было не невольно, а предусмотрительно, ведь в следующую же секунду в него полетела табуретка, которую мужчина все-таки смог нашарить в темноте. И тут же его след простыл — он мигом рванул вглубь дома, искренне надеясь, что его внезапная атака сбила незваного гостя с толку. Хебетудо нападения ждать ну никак не мог, и брошенный в приливе адреналина табурет больно попал точно в колено. Он бы мог избежать неожиданной атаки, сохрани предусмотрительность и настороженность, честно мог, но — увы! не успел. Не углядел, не ожидал, не получилось предугадать. — Эээй, тварь! — в сердцах вырвалось у него от боли. В нем кипели два желания — найти и догнать, добить наглеца и желание уйти с поля боя, чтоб не позориться лишний раз. В любых других обстоятельствах он бы предпочёл первое, но сейчас его отрезвила пульсирующая боль в коленке. Или если говорить честно — совсем неопытный, юный, он в первый и последний раз в жизни струсил, не поддался яростному желанию возмездия и страшного суда над наглецом. Все эти мысли пронеслись у него в голове за мгновение, а в следующее он был уже как призрак, и улетал подальше от ненавистного дома. Пока стыд ещё не успел его сгрызть, пока боль и внезапный испуг, что да, он тоже может быть ранен ещё отдавались в нем — он мчался вдаль. А как пламя поутихло, так уселся привычно на крыше и стал пытаться осмыслить все произошедшее сегодня. Его недалекий разум не мог все понять, но странная тревога каждый раз накатывала на него, когда он прокручивал в голове тот эпизод.