Miserable

      Волнение искрится в груди приятной смесью чувств и капелькой переживаний, смешиваясь со сладким предвкушением. Это первая вечеринка, после которой он может не волноваться о последствиях и возвращаться домой в каком угодно состоянии, не боясь получить по лицу за свое скромное бунтарство. Первая вечеринка во взрослой жизни, такой желанной, долгожданной и, наконец, свободной. Джисон пищит от радости, держа в руках записку с приглашением. Нужно срочно рассказать об этом Феликсу!              С огромными усилиями выбравшись из родительского гнезда, особо родным и не казавшимся, Джисон даже подумать не мог, что все-таки поступит на заветный факультет искусств, и в полной мере сможет изучать музыку, заниматься тем, что действительно ему нравится. Он переехал в общагу сразу же, как только появилась возможность. Находиться там, где его не принимали, было противнее всего.              Первая учебная неделя встретила тёплой погодой и ярким солнцем, ослепившим через неплотные занавески на окнах. Феликс – сосед по комнате, с которым Джисон подружился и нашёл общий язык с первых же минут, – уже приводил себя в порядок и собирался на пары, попутно переписываясь с кем-то в своём новеньком навороченном телефоне. Джисона искренне интересовало то, почему он живёт в общежитии, если наверняка может позволить себе как минимум снимать студию, но Феликс отшучивался и говорил, что так ему веселее, нежели одному неизвестно где и непонятно с какими соседями. Джисон его не понял и все-таки донимать не стал.              На удивление никогда особо не желающего учиться Джисона, занятия оказались интересными. Он вникал во все, что говорили профессора, записывал каждое слово и пообещал себе одно: он будет учиться настолько хорошо, насколько сможет. Только для этого пришлось спрятать куда подальше сочащуюся изо всех щелей безотвественность и припрятать преследующую его повсюду лень. Получилось, вроде как, не так уж и плохо.              – Знакомься, это Сынмин – мой новый друг. Мы в столовой в понедельник столкнулись и решили пообедать вместе, – Феликс по-доброму смеётся и подталкивает поближе худощавого парня, напоминающего больше какого-нибудь безумного химика-гения, чем подростка, увлекающегося искусствами. Он как-то слишком долго задерживает взгляд на синеве волос и только после малость натянуто улыбается, демонстрируя разноцветные резиночки на брекетах.              Джисон поприветствовал его не совсем дружелюбно, сразу поняв, что Сынмину он не шибко понравился. Понять бы ещё чем, хотя это неудивительно. Джисон в принципе мало кому нравился.              Сынмин учится на дизайнера – это все, что зацепило внимание. Единственное, что в нем хотя бы капельку напоминало творческую личность – куча браслетов из бисера, бусин и ниток, а ещё голубая цепочка на очках с болтающимися на ней звёздочками. Наряд странный, но в голове никак не укладывается, что он все-таки не сумасшедший, сбежавший из лаборатории. Джисон почему-то уверен, что этот парень с лёгкостью сможет создать взрывчатку или что ещё похлеще, поэтому лучше с ним не шутить и лишний раз не ругаться, вдруг ещё что подсыпет. Джисон мысленно усмехается и ловит его изучающий взгляд.              Он странный и жуткий, будто заглядывающий в самую душу, заставляющий поежиться и деловито скрестить руки на груди. С ним точно что-то не то, и это необъяснимо настораживает. Джисону рядом с ним некомфортно, и Феликс моментально это чувствует, спешно говоря, что им пора на следующую пару.              В общем, первая учебная неделя была просто ознакомительной и не слишком насыщенной событиями. Вместе с белокурым Феликсом Джисон каждый раз возвращался в общагу, заваривал что-нибудь вроде лапши быстрого приготовления, и заваливался спать. Скучно и не так уж интересно, как это было в школьные времена. Но радует только, что здесь на него не обращают никакого внимания и не цепляются за выкрашенные в синий волосы и футболки с различными яркими принтами. Всем плевать на то, как он выглядит, с кем общается и как себя ведёт. Джисон радовался спокойной жизни, прерванной лишь неожиданной вечеринкой в честь посвящения в первокурсники и начала учебного года. Он в предвкушении не мог найти себе места на протяжении всего дня.              – Ликси, как думаешь, я подцеплю классных девчонок? – Джисон самодовольно разглядывает свой наряд в зеркале и поправляет рваные чёрные джинсы с такого же цвета мешковатой рубашкой.              – Не знаю, наверное? Ты выглядишь хорошо, – Феликс выглядывает из-за спины и смеётся, выпячивая зад в кожаных штанах. Джисон над ним восторженно вздыхает. И как этому ангелу удаётся быть настолько умилительным и сексуальным одновременно?              Джисон уверен, что не совсем удался лицом и своими большими щеками, а ещё не самым высоким ростом, постоянно вынуждающим носить поношенную обувь на высокой подошве. Он уверен, что не удался и телосложением, но это хотя бы исправить можно, если заниматься своим телом как следует, а не делать одно отжимание в месяц и забывать об упражнениях на все последующее время. Единственное, чему часто делают комплименты девчонки – это его ужасно тонкой талии. Джисон с ней просто смирился и решил, что раз она у него такая миниатюрная есть, значит так и надо. Его это не слишком волнует, как все остальное. В прошлом было намного хуже, когда приходилось терпеть издевательства по поводу внешнего вида, но сейчас стало легче. Джисон позволяет себе дышать полной грудью и не бояться осуждения. Но по привычке оглядывается по сторонам, надеясь, что не встретит никого из своих бывших одноклассников.              Вечеринка проходит в небольшом клубе, расположенном близ университета. Феликс возмущённо бормочет об отказе Сынмина пойти на вечеринку, а Джисон закатывает глаза. Серьёзно, как Феликс вообще мог надеяться, что он куда-то пойдёт? Похоже на бред и настоящую нелепицу. Сразу было ясно: Сынмин и подобные мероприятия несовместимы.              Уши закладывает от громкости музыки, пахнет алкоголем и пóтом, а Джисон чувствует свободу. Он хватает Феликса за руку и несётся к барной стойке, вспоминая, что напитки, как было написано в приглашении, бесплатные. Парни берут себе что-то покрепче и двигаются ближе к танцполу, цепляясь за огромное количество разных людей, танцующих или просто спокойно выпивающих. Это все напоминает Джисону школьные годы, когда он сбегал из дома, лишь бы потусоваться с друзьями и раскурить немного травы. Незабываемое время, вдребезги разбитое не самыми приятными воспоминаниями. Джисон морщится и старается не думать об этом, обжигая горло чем-то необычно сладким и спиртным. Феликс отлучается к своим знакомым, светясь белоснежной макушкой у нескольких столиков. Джисон старается не заострять внимание и не обижаться, хотя ему хотелось провести время вместе с новым другом, а не в одиночестве. Он обязательно скажет ему об этом позже.              Алкоголь постепенно расслабляет и добавляет смелости, заставляя Джисона неожиданно оказаться в самой толпе танцующих людей. Он не чувствует дискомфорта, когда отдаётся наверняка неуклюжему и глупому танцу, не чувствует его даже когда к нему сбоку прижимается незнакомая девушка и предлагает покурить. Кто он такой, чтобы отказываться?              У столика, окруженного диванами, небольшое столпотворение из ранее замеченных Джисоном однокурсников и неизвестных ему людей. Они о чем-то болтают, громко смеются и вьются вокруг высокого парня, чересчур вальяжно рассевшегося в самой середине. У него невероятно завораживающий наряд с глубоким вырезом на груди, куча колец, украшений и косяк, зажатый между пальцев. Выглядит потрясающе и маняще. Джисон своим мыслям удивляется и опрокидывает в себя остатки напитка, становясь вместе с девушкой рядом с остальными ребятами.              Ночь обещала быть интересной.              Компания девушки, имя которой Джисон никак не мог запомнить, оказалась безумно приятной. Она делилась косяком, смеялась со всего, что он говорит и обжигающе касалась плеч, когда они тихо танцевали и обменивались смазанными быстрыми поцелуями. Феликса нигде не наблюдалось, и Джисон после нескольких попыток найти его просто сдался, по окончании танца обессиленно упав на диван рядом с тем самым парнем, гоняющим мурашки по его телу. Девушка сказала, что возьмёт им ещё выпить, и Джисон ждал её с трепыхающимся в груди огоньком, надеясь на продолжение вечеринки вместе с ней. Алкоголь распалял его с особенной силой.              – Не хочешь выкурить? – толчок в бок вынудил повернуться на негромкий голос, выведший из утянувших мыслей.              Джисон оценивает его еще раз, рассматривает чёрные волосы, спускающиеся почти до самых плеч, пробитую бровь с двумя переливающимися на ней шариками, и задерживается на пухлых губах. Он красивый и невообразимо сексуальный, манящий к себе надменной улыбкой.              – Хочу, – парень отвечает смело, хотя не совсем хорошо соображает под действием всего, что успел выпить.              Джисон благодарно кивает и принимает переданную самокрутку, лужицей расплываясь на диване. Ощущения приятно-тягучие, заставляющие голову немного кружиться и подскакивать пульс. Он чувствует себя просто восхитительно, забирая из чужих рук крошечный пакетик, на который даже не смотрит.              Возвращаться к дури не входило в его планы, но чего плохого в том, чтобы всего раз отпустить себя и позволить, наконец, расслабиться спустя столько времени? Джисон не замечает, когда к нему возвращается девушка и усаживается на колени. Не замечает, когда она вновь пропадает, и постепенно сходит опьяняющий разум эффект. Ему срочно нужно отлить, иначе он сдохнет от переполненного мочевого пузыря.              Усевшись обратно на диван, Джисон хочет попросить ещё, но удивленно распахивает глаза и в недоумении вскидывает брови. Незнакомец выдаёт самый настоящий бред, который он мог когда-либо слышать.              – Сначала заплати за все, что я дал тебе до этого, – парень закидывает ногу на ногу и зачесывает волосы назад.              – С чего это я должен? Ты сам предложил! – у Джисона закипает кровь, и сжимаются от злости кулаки. Он ведь даже не брал с собой деньги, а этот мерзавец за все полтора часа ничего о них не говорил.              – Ты серьёзно думаешь, что я бесплатно дурь раздаю? – парень над ним открыто смеётся и абсолютно противно улыбается. – Я жду деньги.              У Джисона отключается мозг, когда он бьёт его в проколотую блестящей пирсой бровь.              Внутри все пылает и горит, яростью просачиваясь сквозь вены и выходя наружу ожесточёнными ударами. Джисон ударяет куда попадет, набрасывается на незнакомца с планом уничтожения и валится на пол вместе с ним же, в бою переворачивая рядом стоящий стол. Кажется, затихает музыка и затихают люди, когда из его горла вырывается вопль боли, и перед глазами плывет потолок, превращаясь в одно сплошное черное месиво. Чужие руки испачканы в крови, нос поражает резкая боль, и сил на удары больше не остаётся. Парня кто-то оттаскивает, а Джисон лежит около перевернутого стола еще несколько секунд, прежде чем подняться, вытирая кровоточащий нос рукавом рубашки. Голова беспощадно кружится, и едва ли держут ноги.              – Пошел на хуй, ублюдок! – все, что кричит он вслед под удивлённые вздохи окружающих.              У него определённо точно будут проблемы.              Феликс сказал ему то же самое, когда выводил его из клуба на свежий воздух. Кажется, он почти не пил в отличии от нажравшегося Джисона, опирающегося на стену вспотевшей спиной. Перед другом стыдно.              – Он серьёзно сначала предложил тебе покурить и только потом начал требовать деньги? – выслушав всю историю от начала до конца, Феликс непонимающе на него косится. Джисону кажется, что он держит его за дурака, не иначе. – Не думаешь, что ты просто не услышал это под действием всего, что выпил?              – Нет! Я всегда слышу обо всем, что касается денег, а он о них даже не заикнулся. Вот же мразота.                                   Общежитие встречает непривычной тишиной и мраком. Мало кто вернулся после вечеринки, а если вернулся, то точно спит крепким сном после грохочущей музыки, вызвавшей как раз подоспевшую головную боль. Джисон заходит в лифт и скатывается по стене под изучающий взгляд Феликса. Ему точно не нравится все происходящее.              – Воды попьешь, умоешься и ляжешь спать. Я уверен, что утром тебе будет пиздец как плохо, – он говорит спокойно, и сквозь голос просачиваются холодные нотки. Джисона это пугает и напрягает, а взгляд только подтверждает недовольство младшего. – У меня есть таблетки в ящике, мама давала на всякий случай, – он произносит это прежде, чем двери лифта открываются, и Джисон волочится следом за ним полуживым существом.              Феликс включает везде свет, запирает дверь и хмуро оглядывается вокруг. Он злится – это понятно сразу. Джисон старается лишний раз к нему не лезть и вообще не попадаться на глаза, скрываясь на некоторое время в ванной, а после – под одеялом. Голова кружится от всего, что произошло за эту ночь, и отвратительно сильно болит нос. Феликс даже не предложил его обработать, оставив все как есть, но он и не обязан. Джисон выглядывает из своего укрытия лишь когда слышит его шаги у кровати и поставленный рядом тазик.              – Блевать будешь сюда, – он ловит взгляд, указывая на зеленый таз, и подаётся вперёд, чтобы мягко, едва касаясь, погладить старшего по голове. – Я завтра встречусь с сестрой: дома что-то случилось. Если что, оставлю тебе сообщение, но обязательно отпишись, когда проснёшься.              Джисон кивает, и комната окунается в темноту, нарушаемую лишь приглушенным светом экрана телефона. Феликс заботливый и в то же время необычно строгий, будто состояние соседа вызывает у него отторжение, которое все же пытается бороться с его добротой и бесконечной эмпатией. Джисон наблюдает за ним какое-то время и только после погружается в глубокий сон.                                   Выходные пролетели так, словно их и вовсе не было. В субботу парень страдал от разрывающего не только внутренности, но и голову отходняка, а потом спал до вечера, стараясь таким образом набраться сил и уже в воскресенье заняться домашними заданиями и конспектами, пускай он позволил себе проспать до обеда и пожалеть, что снова просидел за писаниной до самой ночи. Джисон решил дать себе второе обещание и быстро передумал, поняв, что отказаться от вечеринок никогда в своей жизни не сможет. Он ещё совсем молод, ему необходимо развлекаться, пока на это есть время. Понедельник настиг слишком внезапно.              Джисон старался не вспоминать о случившемся на вечеринке, только об этом всякий раз напоминал все ещё больной нос, прикоснуться к которому было не только больно, но и ужасно страшно. Отмывать одежду от крови Джисону не совсем понравилось, а пачкать ею любимую футболку ни в какую не хотелось. Он часто ловил на себе заинтересованные взгляды и ни черта не понимал, пытаясь держаться всегда как можно ближе к Феликсу.              – Почему они все так смотрят на меня? – шипит Джисон, когда снова ловит на себе чужие глаза. Столько внимания начало не только раздражать, но и нагонять необъяснимую панику. Все больше и больше хотелось спрятаться, лишь бы не быть в центре внимания.              – Ну, знаешь, мне кажется, ты решил подраться с кем-то влиятельным. И ты его послал, если не помнишь, конечно все будут на тебя смотреть после этого, – Феликс пожимает плечами и заходит в аудиторию, с лучезарной улыбкой направляясь к сидящему за дальней партой Сынмину. – О, ты даже не представляешь, что пропустил! – он саркастично и в то же время в самых ярких красках начинает рассказывать о позоре Джисона, а тот только обиженно поглядывает в сторону Сынмина, демонстративно усаживаясь подальше.              И нет, Джисону не стыдно за свое поведение. Будь он побольше и посильнее, точно бы размазал того придурка по полу и ни капли не пожалел. Вот ещё раз встретит и вмажет по его смазливому личику, пусть только попробует дать отпор – не получится. Этому незнакомцу не поздоровится, Джисон уже готов рвать и метать.              Только пыл его усмирил вошедший преподаватель и неожиданно начавшаяся пара. Пришлось отвлечься от постепенно поглощающих его мыслей и погрузиться в бесконечную писанину.              Не замечать на себе чужих глаз и постоянных перешептываний было задачей непосильной. Джисону хотелось кричать и плакать от несправедливости. Почему наебали его, а виноват он, ничего плохого даже не сделавший! Это все неправильно и жестоко, ему даже пожаловаться теперь некому. Феликс уже достаточно наслушался, Сынмин – вариант не самый лучший. Больше никого не остаётся, и Джисон в обиде дует губы, вновь вспоминая о своей никчемности. И вот всю жизнь так. Надеясь, что при поступлении все изменится, и он вдруг станет душой компании, Джисон снова ошибся. Так, оказывается, не бывает. Как и не бывает денег в его кошельке, когда он открывает забавную крошечную сумочку в виде рыбы, и обнаруживает там всего пару купюр. Подработка летом, конечно, принесла свои плоды, но на дальнейшую жизнь ему просто не хватит и придётся что-нибудь искать, чтобы выкарабкаться и пережить студенческие выматывающие годы. Джисон устало покидает здание университета и шарит по карманам в поисках оставшихся сигарет.              Пальцы натыкаются на что-то шебуршащее, и он не сразу понимает, что держит в руках. Прямо перед ним пакетик с порошком, который ему сунули в ту злосчастную ночь, и Джисон судорожно засовывает его обратно, боязливо оглядываясь по сторонам. Все три дня он хранил наркотик и даже не знал об этом. Как бы он влип, если провели внеплановый досмотр или ещё что похуже. Он находит пачку сигарет в кармане олимпийки и прислоняется к стене, стараясь унять дрожь в руках и внезапно нахлынувшую тревогу.              Что, если он снова вернётся ко всему, от чего так стремительно пытался убежать? Очередной травли Джисон просто не выдержит: ему хватило средней и старшей школы, когда никто не оставался в стороне и с самыми отвратительными идеями окунал головой в унитаз. Было и такое, что он случайно признался не той девушке и поплатился за это чередой различного рода травм. Джисон понятия не имеет, как смог тогда не впасть в депрессию и продолжал делать пакости назло всем, кто смел навредить ему. Однажды дошло до того, что он столкнул почти царя школы в фонтан и налил суперклей на стул пустоголовой выскочки, из-за чего бедняга осталась без юбки. Джисон медленно закуривает и с улыбкой пялится на носки сапог. За ним скрывалось немало гадостей.              Он подбрасывал в портфели вечно издевающихся над ним одноклассниц тараканов, а тех парней, которые запугивали его, запирал в подсобках или школьном подвале, не стесняясь взламывать их аккаунты в социальных сетях и писать девчонкам разного рода мерзости. Джисон знал, что его рано или поздно вычислят, но самодовольно портил многим репутацию и раз за разом выкрашивал волосы в синий, подводя глаза черным карандашом. Он знал, что невероятно крут, только не всем это было суждено понять.              Его школьные друзья – кучка туповатых хулиганов, которых опасались и часто обходили стороной. Они занимались мелкими грабежами ларьков и магазинчиков, с лёгкостью могли забрать последние деньги у младших и здорово напугать одним своим видом. Джисон среди них нелепо выделялся и был слабым бесполезным звеном, создающим проблемы даже там, где их никогда не могло случиться. Его нельзя было брать с собой даже чтобы просто постоять рядом – он бы моментально сотворил повсюду хаос и остался в растерянности, убежденный, что ещё ничего даже не успел сделать. Это было проверенно десятки раз, когда Джисон рвался с компанией на не самую честную добычу денег или просто выпить немного пива. Обыкновенный бестолковый зверёк, вечно путающийся под ногами.              Ветер становится холоднее и пробирается под лёгкую олимпийку, касаясь кожи морозным дыханием. Джисон морщится и тушит сигарету об асфальт, не спеша направляясь обратно в общежитие и ещё раз проверяя карман на наличие пакетика. Нужно будет смыть его в унитаз, больше никогда о нем не вспоминать и на всякий случай ни с кем такими новостями не делиться. Мало ли сочтут за наркомана, а ему за все восемнадцать лет уже хватило огромного разнообразия кличек, хватит на этом.              Феликса в комнате почему-то нет, хотя обычно он сразу после пар на всех парах несётся в кровать, чем слишком похож с Джисоном, который отправляет ему короткое сообщение с вопросами и валится на мягкую постель, не удосужившись снять даже верхнюю одежду. День оказался выматывающим и здорово оказывающим давление на моральное состояние. Джисон даже пару раз успевает пожалеть за собственную пьяную смелость, но после все-таки передумывает и мысленно себя хвалит. Молодец, Джисон, отстоял свою честь. Жди теперь, когда тебя подловят в каком-нибудь тёмном переулке и забьют до смерти.              Переодевшись в затасканные розовые штаны и огромную футболку, он снова оказывается на кровати, только теперь уже с кряхтящим стареньким ноутбуком. Именно на нем происходили все самые зловещие хакерские махинации и создавались первые глупые песни о девушках и сопливой любви. Джисон закинул их в отдельную папку, названную «смертельным файлом»,  и поклялся себе никогда её не открывать. Хватает уже в его жизни позора.              Он надевает наушники и подбирает ноги под себя, задумчиво переслушивая трек раз за разом. Ему не нравится звучание, будто чего-то не хватает, но Джисон не может догадаться, чего именно. Вокал ещё не записан, может в этом самая главная проблема, только парень решает добавить больше барабанов и разочарованно стонет. Все получается совсем не так, как он себе представлял. Джисон оставляет это занятие на потом и думает отправиться завтра в студию, расположенную прямо в университете специально для учащихся. Может, там получится куда лучше.              Взгляд невольно падает на время. Феликс определённо задерживается, и живот тихонечко напоминает о голоде. Джисон совсем ничего не ел и забыл пообедать в столовой, молча обидевшись на вечно болтающих друг с другом Феликса и Сынмина. Они словно забыли о его существовании, хотя всякий раз Ликс показывал ему мемы с котами и о самых неуклюжих говорил: «о, так это ты, Джисон, смотри!». И нет, ему приятно, что его сравнивают с котами, а не с какими-нибудь обезьянами.              Феликс приходит ближе к восьми вечера, весь довольный и весёлый. Он плюхается на кровать со счастливым выдохом и резво поворачивается к ничерта не понимающему Джисону.              – Чего ты так смотришь? Я сначала гулял вместе с сестрой, а потом посетил занятия в танцевальном зале. Это было так интересно, не поверишь! – Феликс переворачивается на живот и болтает ногами в воздухе, воодушевленно продолжая: – Сначала там были самые настоящие балерины – я никогда в жизни их не видел так близко, – и после уже зашла наша преподавательница. Она сказала, что у меня есть талант, и я должен заниматься больше, чтобы на меня обратили внимание. Нам пообещали провести конкурс через пару месяцев и пригласить туда лидеров танцевальных групп. Они просто обязаны меня взять! – Феликс чуть не падает с кровати, радостно дергая конечностями, и тянется к брошенному рядом пакету. – Мама передала через сестру булочки, будешь?              Джисон просто не может отказаться от долгожданной еды.                                   Следующие несколько дней кажутся более мирными, чем неудавшийся понедельник. Выходит даже забыть об уже не таком больном носе и окунуться в рутину, выполняя домашние задания, слушая незатыкающегося – хотя эта роль определённо точно должна принадлежать Джисону – Феликса, и занимаясь собственной песней. Ему даже нравится её звучание, но все равно не хватает чего-то особенного, и парень долбится башкой о стол, когда удаляет некоторые детали, прежде казавшиеся ему важными. Джисон на время забрасывает это дело и берет перерыв. У него ничего не выйдет, если он вечно будет пытаться что-то исправить и не остудит вскипающую голову.              На небе сгущаются тучи и, кажется, собирается дождь. Джисон понимает, что долго там не задержится и проверяет карман на наличие пачки сигарет, направляясь на выход из общежития. На улице неприятно морозно.              Он почти не ориентируется на местности и кое-как находит небольшое ограждение, называемое курилкой. Стены исписаны нецензурщиной, пол сияет валяющимися на нем окурками, и Джисон чувствует себя неуютно. Все так и напоминает о школе, о тех, с кем он проводил время и часто оказывался забитым в угол грязных стен. Джисон немного спешно затягивается, поднимая взор к темнеющему небу. Еще немного и хлынет дождь, нужно поторопиться.              – Эй, дай закурить, – знакомый голос заставляет вздрогнуть и поднять глаза. Джисон не успевает даже осознать все происходящее.              Сигареты разбросаны по асфальту, и в груди мечется бешеный страх. Зверь хватает за синюю копну волос и заставляет смотреть на себя, врезаясь коленом в живот. Джисон сгибается, старается вдохнуть поглубже, но оказывается на земле, сворачиваясь калачиком под чёткими ударами. Нос снова кровоточит, скула горит и пульсирует острой болью, а на шее сжимается чужая ладонь, вынуждая оказаться на спине. Дышать больно, двигать телом – тоже. Он едва ли может пошевелиться и разглядеть что-либо за пеленой слез. Безумно страшно и отвратительно тошнотворно. Пытаясь сбежать от прошлого, Джисон вернулся к нему снова и утонул в пронизывающих его насквозь воспоминаниях, сменяющихся одно за другим. Он не понял, когда потерял сознание и очнулся под аккомпанимент все новых и новых ударов.              – Хенджин, ты его убьешь!              Джисон словно в вакууме. Он слышит только обрывки слов, доносящиеся со стороны, и недовольные крики неизвестных ему людей. Страх разъедает кожу и запечатляется в глазах напуганным ужасом. Найти в себе силы, чтобы отползти поближе к стене и обрести хотя бы малую опору, оказывается почти невыполнимой задачей.              – Он спиздил у меня деньги, ебаный порошок и разорвал бровь, что я по-твоему должен с ним сделать?! Пожалеть и отпустить? Хер там плавал, Чанбин, я не собираюсь спускать этому пидорасу все с рук, – Хенджин подходит ближе и садится на корточки, рассматривая масштаб своей работы. – Малыш, – его голос кажется более спокойным, чем был до этого. Джисон боится снова потерять сознание. – Верни мне все деньги, которые украл и не заплатил в ту ночь, и мы в расчёте, – улыбка гадкая и ядовитая, не вызывающая никаких чувств, кроме застравяшего комом отвращения.              – Мне нечего тебе отдавать, у меня ничего нет, – Джисон почти плачет и держится, чтобы этого не произошло. Он и так достаточно унизился, опускаться ещё ниже не хочется, но слезы предательски жгут глаза и щиплют вновь разбитый нос.              – Раз нечем расплатиться, будешь отрабатывать.              У Джисона замирает сердце при одной только мысли об отработке. Что ему придётся делать? Какой вообще будет эта отработка, если не нечто похабное? Он вытирает слезы и старается не плакать, когда его резко поднимают и спустя пару пройденных с трудом метров заталкивают на заднее сидение машины. Джисон представить себе не может, что его ждёт.                                   Пахнет сыростью и грязью. Джисон едва не свалился в лужу, когда с огромным трудом вылезал из машины. Он плетется за двумя парнями и прикусывает губу, заходя в просторный гараж.              Машины в нем нет, как и нет намёка на все, что присуще гаражам. В левом углу стол, окружённый кожаными потрепанными диванами и огражденный несколькими деревянными тумбами и шкафами. В другом углу несколько матрасов и подушек, большой телевизор с приставкой и пара горшков с различными растениями. Джисон испуганно замирает, когда видит три пары глаз, обращенных на него, и понимает, что если не умрёт прямо сейчас, то это точно случится через пару минут.              – И о нем ты нам ныл все выходные? Серьёзно, Хенджин? Я ожидал увидеть как минимум двухметрового амбала, – мальчишка лет пятнадцати над ним насмехается и с лисьим прищуром смеряет взглядом сначала Хенджина, а потом уже Джисона, который постепенно становится все меньше и меньше походящим на живое существо. – И это он тебя обокрал и пирсу выбил? Шутишь что ли? – мелкий откровенно смеётся и подходит поближе, протягивая руку. – Меня Чонин зовут, – улыбка у него дьявольская и не сулящая ничего хорошего.              – Зачем вы сюда его привели? – ещё один голос отдаётся в голове неприятным звоном, пока Джисон несмело пожимает руку Чонина.              – Ему платить нечем, так пускай отрабатывает. У нас для него работа в любом случае найдётся, – Чанбин за его спиной похлопывает по плечу Хенджина, очевидно униженного самым младшим, и подталкивает окаменевшего Джисона вперёд. – Представься, смельчак.              – Хан Джисон, – все, что выходит выдавить из себя в этот момент – жалобный писк и абсолютно зажатая поза. Он чувствует себя маленьким под пятью пристальными взглядами, и сталкивается с одним, заставляющим колени задрожать. Его точно здесь прикончат.              – Зачем нам это бесполезное создание? Он слова сказать нормально не может, а вы собираетесь вмешивать его в наши дела? Чанбин, это полный бред, – парень, так и не вставший с дивана, хмурится и скрещивает руки на груди.              На несколько секунд воцарятся тишина, кажущаяся Джисону целой вечностью. Он смотрит то на маленького, но безусловно опасного Чонина, то на двух ещё незнакомых ему парней, так и не назвавших своих имен. Тот, кто сидит на диване, наводит намного больше страха, чем тот, который подходит ближе и чересчур по-доброму улыбается. Все тело моментально напрягается, и замирает сердце, когда к нему протягивается чужая рука.              – Можешь звать меня Крисом или Чаном, я – создатель нашей скромной банды. Поработаешь на нас, пока Хенджин не перестанет дуться? – его голос мягкий, но глаза словно по-отцовски строгие и холодные. Он читает джисонов страх и беззлобно усмехается. – Не бойся, мы не собираемся тебя обижать.              – Я согласен, – почти шепчет парень, пожимая большую ладонь. Губы невольно дергаются в полуулыбке, и рассеивается чувство опасности.              Джисон выдыхает и вновь сталкивается с наблюдающими за ним тёмными глазами. Он машинально разрывает зрительный контакт и ощущает, как потрясываются руки. Его визиту не рады, и тот незнакомец на диване этому подтверждение.              – Тогда, Джисон, добро пожаловать в наши ряды! Надеюсь, ты поладишь со всеми остальными.              По спине ползут мурашки, и в груди прячется страх. Джисон кивает и понимает: он попал в ловушку и ему отсюда не выбраться. Только не под пристальным взглядом, следящим за каждым его действием.