Миссия невыполнима

      Дракон Мушу расчёсывал волосы своей драгоценной подопечной. Вот стерва эта сваха! И чего ради поднимать шум на пустом месте?! Вообще вся эта затея с походом к матушке Лю исходила от бабушки, которой не терпелось взять реванш за прошлый провал внучки. Старая и уговорила Мулан одеться как невеста, набелить лицо и пойти к дому заносчивой свахи. И это при живом-то муже! Хотя можно ли считать мужем человека, который, едва женившись, из-за мелочи рассорился с супругой и пообещал, что ноги его здесь не будет?! Дракона удержала от смертоубийства только признательность Ли Шангу за спасение Мулан там, на мосту.       Девочка настолько сильно расстроилась, что несколько дней провела в глубокой печали. И может быть, чтобы немного развлечь её, бабушка и предложила этот маскарад с походом к свахе. Да только та вела себя настолько заносчиво, что Мушу не удержался и опрокинул бронзовую жаровню с углями. Матушка Лю подняла визг, девицы-невесты тоже, Мулан в сердцах швырнула свой зонтик и с достоинством удалилась.       Сейчас Мушу пытался загладить вину перед девушкой, бережно расчёсывая ей волосы и напевая старинную песенку про золотого дракона. Бабушка пообещала наведаться к свахе и отходить её метлой по толстому заду, но Мулан строго-настрого запретила это делать.       — Мы сами виноваты, — сказала она расстроенным маме и бабушке. — Не стоило ввязываться в это дело. Я ведь и так уже замужем, — тяжёлый вздох.       — Дитя моё, — матушка прижала дочь к груди. — Прости нас за это безрассудство.       Глава семьи Фа, не знавший о произошедшем, пребывал в растерянности, что же могло так огорчить его домочадцев. Конечно, ситуация с браком дочери и его расстраивала, но где-то в глубине души он радовался, что Мулан осталась с ними. Будь они в настоящем древнем Китае, то, конечно же, подобное положение дел не могло возникнуть. Дочь, которая была солдатом, следовало бы изгнать из дома, даже невзирая на заслуги перед Отечеством. А уж дочь, которая вышла замуж без благословения родителей и предков, подавно следовало с проклятьями изгнать. Но, к счастью, они жили в Китае Вселенной Диснея, здесь многое позволялось.       Капитан Ли никогда не нравился Фа Зу, который, опираясь на собственный опыт, полагал, что из военных получаются не лучшие в мире мужья. Он бы предпочёл видеть мужем Мулан мягкого светского человека, образованного и благовоспитанного. Но боги распорядились иначе, а предки допустили подобный расклад. Одно радует, в киноэкранизации их истории никакого Ли Шанга даже близко не было. Хорошо бы он пропал навсегда и в этой жизни! Фа Зу вздохнул.       

***

      В это время в доме свахи судья Фролло вернулся из бани и переоделся в привычный костюм. Одевался он самостоятельно, прогнав услужливых лакеев. Когда двери за ними закрылись, Клод Фролло бросился к постели. Подняв ватный матрас, он извлёк спрятанный шёлковый шарфик и тут же поднёс его к носу. Материя ещё хранила аромат цыганки — эту восхитительную смесь из восточных благовоний, сандала и лёгкого девичьего пота. Судья провёл шарфиком по щеке: как вовремя он сумел вытащить его из огня, куда бросил по замыслу сценаристов! Жаль, что Эсмеральда и видеть его не желала, вышла замуж за капитана Феба и родила ему какого-то хилого мальчишку! Да, сегодня проклятья сыпались на бедных капитанов, китайского и французского, как из рога изобилия.       Позже, явив полную невозмутимость, судья Фролло довольно бесцеремонно вошёл в кабинет свахи, где она была не одна. За столом, разложив письменные принадлежности, сидел седовласый мужчина. Клод Фролло не удостоил его даже взглядом, чем опять вызвал недовольство свахи.       — Дорогой гость, этот человек выдающийся каллиграф, он запишет сведения о вас, его зовут Ли Бо-цзы, — представила писца госпожа Лю.       Клод Фролло с кислым видом кивнул каллиграфу, тот же, поднявшись, отвесил ему глубокий поклон. Всё так и должно быть, писец есть писец, он гораздо ниже судьи, по этому вопросу Клод Фролло имел твёрдое суждение. Сваха поспешила усадить «дорогого гостя» напротив писца. И последовали долгие расспросы, над некоторыми вещами они бились безуспешно, например, не удалось установить, в год какого животного родился судья, а также когда вообще у него был день рождения.       — Такие мелочи не должны смущать доброго христианина, — надменно отвечал судья. — Кому вообще какое дело до дня рождения, если, конечно, ты не король?       — В вашей стране не составляют гороскопы? — осторожно поинтересовалась сваха.       — Составляют, — Клод Фролло неодобрительно покачал головой. — Но это всё от лукавого и не стоит спасения души.       Как матушка Лю и предполагала, визит к знакомому гадателю не состоится. Да, почтенные предки, этот человек явно долго не протянет! Потом возродится где-нибудь на задворках Вселенной в теле какой-нибудь крысы! Впрочем, так ему и надо. Каллиграф развернул перед собой полотно красного шёлка и, обмакнув в чернила кисть, принялся точными движениями чертить скупые сведения, полученные от судьи. Клод Фролло, казалось, был впечатлён, эти манипуляции с кистью напомнили ему почему-то движения в бою, когда меч отбивает атаки стали противника и чертит в воздухе изящные зигзаги. Недолго, правда, чертит.       Сваха долго благодарила каллиграфа за прекрасно выполненную работу и протягивала ему шёлковый мешочек с чем-то звякающим. Каллиграф два раза отказывался, но на третий взял, ещё раз поклонился и, сопровождаемый самой свахой, направился к выходу из дома. Судью мало заботили церемонии, принятые в этих местах, да, они сопоставимы с теми бесконечными расшаркиваниями, которые были некогда в обычае при бургундском дворе. Клод Фролло скривился, встал со своего места и приблизился к красной материи, где неведомыми письменами была записана его история.       Какой алый шёлк, он был как платье цыганки на Празднике дураков, а тушь черна, как её великолепные глаза! Судья в очередной раз вздохнул. Ну что за ослы его обвиняли в расизме, когда он самым предосудительным образом с первого взгляда влюбился в бессердечную девчонку? Сейчас девушка казалась счастлива с другим, у судьи заболело сердце, только Снежок остался на его стороне, когда он решил покинуть свой канон. Остальные, включая Квазимодо, даже не пришли на прощальный пир.       Сваха увидела, что старикан о чём-то вздыхает, она на цыпочка вышла из комнаты, затем, громко топая и кашляя, вновь подошла к дверям. Судья тут же вернул на лицо презрительное выражение.       — Что дальше? — спросил он как можно более небрежно. — И ты не желаешь сообщить мне больше сведений о будущей мадам Фролло?       — Дальше я отправлюсь в дом семьи Фа и потолкую о браке, — сваха подошла к столу и взглянула на «паспорт» жениха. — Прекрасная работа, мастеру Ли нет равных!       — Я пойду с тобой, — решительно заговорил судья.       — Это ещё зачем? — не поняла госпожа Лю.       — Чтобы показать «товар лицом», — он криво усмехнулся. — Да и мне хочется взглянуть на неё. Сколько, кстати, ей лет?       — По вашему шестнадцать, по нашему семнадцать с половиной, — ответила сваха и скептически посмотрела на судью. — Вы сказали, что вам пятьдесят…       — Да, — судья посмотрел на неё сверху вниз.       — Я думала — семьдесят, — сваха с удовольствием отметила, как помрачнело его лицо.       — У нас была тяжёлая жизнь в Париже, — процедил Клод Фролло.       Но эта шарообразная женщина имела наглость лишь пожать плечами и выдать:       — Это всё из-за плохого прохода энергии ци! Надо было кушать лучше и двигаться больше, тогда бы ваше лицо не походило бы на то, — она показала на испещрённое иероглифами красное полотно.       — Я мужчина, — сквозь стиснутые зубы проговорил судья, пытаясь зажечь в этой женщине совесть.       — Мужчина — это важно, — согласилась она. — Но здоровый и крепкий мужчина важнее.       — Я крепок! — Клод Фролло был готов метать молнии. — А насчёт питания, то как раз тебе бы следовало кушать меньше, — закончил он с коварной улыбкой.       — Ах! — сваха приложила руку к пышной груди. — Удар в самое сердце, дорогой гость. Но не печальтесь, я постараюсь меньше есть на ваших поминках, в знак уважения, — с этими словами она нацепила любезную улыбку, взяла просохший «паспорт» и поплыла к двери.       Ступала она легко и бесшумно для дамы такого корпулентного телосложения. Клод Фролло последовал за ней, не столько сконфуженный, сколько раздосадованный.       

***

      Семейство Фа изумилось, когда слуга донёс, что их желают видеть сваха и «странный мужчина». Последним оказался очень белый старик с крючковатым носом и кислым выражением лица. Фа Зу усадил гостей в беседке в саду, его жена бросилась к дочери, чтобы привести её в порядок.       Мушу закончил причёсывать Мулан, девушка уже уснула, сверчок Кри-Ки тоже дремал в своей крошечной клетке. Когда мама и бабушка влетели в комнату, дракон едва успел выронить гребень и превратиться в камень. Но женщины были слишком взволнованы, чтобы обратить на это внимание.       — Внучка, проснись! — шамкала бабушка, тряся Мулан за плечо. — Там сваха пришла с каким-то человеком.       Мулан открыла глаза.       — Зачем?       — Мы не знаем, но на всякий случай следует тебя принарядить, — мама уже извлекала из сундуков и шкафов яркие шелка. — Наверное, синий будет уместен.       Мулан пыталась сопротивляться, но разве справишься с этими женщинами? Благо она мылась накануне и все приготовления ограничились облачением в нарядное платье и нанесением макияжа, этим занималась новая служанка, у которой отлично получалось. Отросшие волосы были собраны в аккуратный пучок, его украсили любимым украшением Мулан — гребешком с цветком магнолии. Когда она была готова, бабушка одобрительно крякнула.       — Пятая великая красавица Китая!       — Мама, — мягко пожурила её невестка. — А как же скромность?       — Да я уже одной ногой на том свете, какая скромность? — старушка хихикнула. — Кстати, ты видела, что там за человек со свахой пожаловал?       — Не успела, — матушка Мулан вздохнула.       Сама девушка чувствовала себя скверно, ей было больно, что её воина родные всё равно пытались загнать в тесные рамки девичьей добродетели. Но из-за того, что она всё ещё чувствовала себя подавленной, у неё не оставалось сил на сопротивление. Мама и бабушка выдвинулись вперёд, она смиренно замыкала шествие.       

***

      Фа Зу во все глаза смотрел на сваху и гостя. Неужели слух не подводит его и этого мужчину пытаются сосватать за его юную и отважную дочь? Из вежливости он выслушал сладкие речи свахи, в которых она не скупилась на похвалы судье, но ответ был уже готов. В конце концов, всегда можно сослаться на то, что Мулан уже замужем. Только он хотел вежливо отказать, как в саду появилась женская половина его семьи.       Бабушка, едва увидев спутника свахи, незаметно пихнула в бок невестку:       — Это что, меня пришли сватать?       — Мама… — прошептала покрасневшая сквозь слой белил женщина.       — Да ты посмотри на него! Старикашка! — бабушка неодобрительно цыкнула.       

***

      Судья с интересом следил за приближением женщин, когда из-за их спин показалась девушка, он понял, что брак не состоится. Нет, Мулан определённо оказалась красавицей, но выглядела она настолько молодо, что всякая мысль о браке с ней отдавала неприятным привкусом глубоко неравного брака. Клод Фролло постарался незаметно пнуть сваху под столом, но промахнулся и пнул хозяина дома, к счастью, не по больной ноге. Фа Зу охнул.       — Ах, вот и луноподобная Мулан, — сладким, как мёд, голосом почти пропела сваха.       Судья зачем-то подскочил на месте! Если честно, то он весь взмок под шапероном — в последний раз, когда он пытался добиться девушки, то сжёг пол-Парижа. Мулан взглянула на него с глубоким безразличием и судья Фролло испытал почему-то чувство жалости. Он, как мог, поклонился и, опередив сваху, заговорил:       — Мне сказали, что вы спасли свою страну! Это великий подвиг, — он вышел из беседки.       Сваха испытала прилив отчаяния. Да кто так сватается?! Фа Зу незаметно потёр ногу. Мама и бабушка расступились, давая возможность Мулан лично поблагодарить странного человека, что та и сделала матовым тоном.       — Благодарю вас.       Судья скептически посмотрел на неё. До того, как стать адвокатом, а потом и судьёй, Клод Фролло побывал в шкуре солдата. Не рядового, естественно, он руководил ордонансовой ротой, которая находилась в подчинении у покойного великого мэтра арбалетчиков Робера д`Эстутвилля. И ему был знаком этот погасший взгляд, который бывал у военных, слишком много видевших и сделавших на службе. Но то были мужчины или крепкие парни, а не хрупкая девчонка. Из неведомой сентиментальности он обернулся к отцу Мулан.       — Позвольте мне поговорить с мадмуазель? Мы будем у вас на виду, просто отойдём подальше.       Отец семейства очень хотел отказать и вообще кликнуть людей, которые бы выставили за ворота этих наглецов, но судья продолжил:       — Я хотел бы рассказать мадмуазель о моей соотечественнице, её ещё называли Спасительницей Франции.       Фа Зу посмотрел на понурившуюся дочь и согласился, супруга и мать зашли в беседку. Теперь все четверо смотрели, как судья положил руку Мулан на свой локоть и отвёл девушку настолько, чтобы его слова не долетали до беседки, но сами они были хорошо видны.       — Её звали Жанна д`Арк, — начал рассказ судья. — Понимаете, в то время наша страна вела войну с другим государством, захватчики даже заняли Париж. И появляется она, как из ниоткуда, говорят, она была крестьянкой, а кто-то утверждал, что служанкой в таверне. Она отрезает волосы, надевает мужскую одежду и становится военачальником, хотя жизнь её к этому не готовила. Жанна спасает королевство, коронует короля и попадает в плен, — он замолчал.       Мулан вопросительно воззрилась на него.       — Увы, враги оказались сильны и её сожгли, — закончил рассказ судья.       Девушка чему-то усмехнулась, судья взял её руку и поцеловал.       — Только память о её подвиге жива, она пережила всех её врагов и, верю, переживёт всех нас, — затем он накрыл её руку своей. — Ваш подвиг тоже не будет забыт, но, в отличие от Жанны, у вас есть возможность продолжать жить. Постарайтесь быть счастливой.       Она не заплакала, только кивнула коротко и они вернулись в беседку. Покидая дом семейства Фа, судья испытывал противоречивые чувства. С одной стороны жалость, с другой досада, что его дело так и осталось неулаженным. Сваха ворчала, что столько хлопот и всё зря, Клод Фролло пригладил мантию в районе груди, там во внутреннем кармане рядом с шарфиком обосновалось небольшое письмо, которое ему, возможно, пригодится.