Натурщик

— Минхо хён! Я кажется наконец нашёл себе подработку подстать! — ликующе проголосил парень с высветленными волосами, чуть ниже челюсти, и рассыпанными по лицу веснушками. — О, правда? И где же? — Его друг, Ли Минхо, так же по совместительству являлся соседом по комнате общежития, однокурсником и очаровательным бетой. Парни подружились чуть ли не в первый день их совместной учебы, однако они состоялись в далеких от общих вкусов и характеров отношениях. Пока старший играл роль жёсткого реалиста, его младший однофамилец вечно витал на вихрях розовых облаков, мечтая о лучшей жизни. — Натурщиком у художника Хвана! — Эм... Феликс, ты уверен, что можешь позировать неизвестному для себя человеку? Не припомню, что да... — Для меня он не незнакомец! Это же мой любимый художник, я тебе столько работ его показывал! А сейчас он выставил объявление, что ищет себе натурщика. — юноша положил руки на сердце, прикрывая глаза. — Да и у него профессиональная художественная студия, так что и платить будут хорошо. — вообще парень был далек от художественного мира и отродясь не умел рисовать. Но однажды попав на выставку картин, он обомлел, увидев работу одного молодого художника. Такие мягкие мазки, такое тонкое исполнение, что переполняла лёгкость, одновременно таинственность, перемешанная с мрачностью. Он влюбился в чужой дар, хотя никогда не видел своего кумира. Поэтому желание поработать натурщиком имела огромный интерес к самому художнику, и не только деньгам. Главное, чтобы хён не узнал, иначе вновь начнутся нравоучения, как стоит думать о жизни, а не потаенных желаниях. — Да хоть кто.. Вдруг этот художник и вовсе извращенец сорока лет? — По данным википедии и новостей, он старше меня всего на пару лет! — Извращенцем можно быть и в тринадцать. — Ли хён потёр переносицу, чуть хмуря свои тёмные брови и жмуря глаза. — ладно, ты вроде сказал "кажется"? Там ещё собеседование проходить ведь? — Верно! Что-то типа кастинга там... Хотят выбрать парня худого телосложения. — Ты ещё и раздеваться там будешь?! — Да-а~ — ... — руки Минхо погрузились в его крашенную фиолетовую шевелюру, а щеки надулись в изумлении, после сдуваясь, как воздушный шарик. — У тебя ни стыда, не совести, ни чести! Не лучше было как все пойти работать хотя бы уборщиком кафе!? — На такую подработку я тоже подал вакансию. Как и на бариста, и кассира круглосуточного. Но ты пойми мой фанатизм! Да и тут будут платить ещё более хорошие деньги! — Мне тебя не переубедить ведь? — Верно.. — Феликс скрестил руки на груди, надувная свои губы. — да и не факт, что я пройду, хотя выгляжу по моему очень даже ничего. Надежда есть как и желание! — Моментами ты ведёшь себя как капризная омега... Я до сих пор удивлен, что ты гамма... — Тебя не удивляет, что я гамма? Это ведь более редкое явление, чем омеги и альфы... — Вот именно! Ты редок, однако удивляет больше твой странный характер! Ты всегда где-то мозгами на Юпитере, а не здесь! — Да ладно тебе... Это для меня такой хороший шанс, чтобы увидеться с любимым художником. А может даже позировать ему. А если я ему понравлюсь?! — Ага... И вы поженитесь, заведёте шесть детей, трёх кошек и собаку. Я прав? — Ну не так глобально... Да и кошкалюб вообще у нас ты. Вот заведёте со своим Джисоном десять котов и приют ещё построите. — За то это более реально, чем понравиться твоему художнику. Все деятели искусств - дебилы чокнутые. Он сто процентов меняет половых партнеров каждый день как перчатки, а может и вовсе употребляет вещества... — Не все художники такие. — Но они же черпают от куда-то вдохновение? Ладно, мне пора на смену. — Ты как бабка старая... Удачи на работе. — Да да. Ли Минхо накинул на себя синий бомбер с белыми рукавами, чёрный рюкзак на правое плечо и прихватив так же телефон, быстро вышел из помещения, направляясь вниз к выходу. Парень работал кассиром в кинотеатре на ночных сеансах. Там он и познакомился с Джисоном, что однажды пришел на свидание с каким-то альфой, а по итогу его там же бросили, и Ли предоставил свою изящную кандидатуру посмотреть фильм за попкорном. И вот, эта сладкая парочка уже около полу года проводила вместе время. Они и ссорились и спорили, но всегда всё сходилось к жаркому примерению. Любят сильно до изнеможения, не представляя жизнь друг без друга. Ли также всегда уступал Хану и не уклонялся в просьбах. Но такому милому парню, как Хан Джисону, имелся сложный повод отказать. Прелестный юноша, с каштановыми волосами и милыми щечками. Альфе, что бросил его на первом свидании, можно было лишь посочувствовать. Маме Ли Ноу, как и её сыну, тоже понравился его милый парень. Ровным образом и Феликсу, что сразу забраковал бельчонка в роль нового хорошего друга. Юноши часто общались, переписывалась и вместе гуляли, что моментами вызывало у старшего ревность. Всё таки Феликс - гамма, и ему не составит труда украсть для себя как и омегу, так и альфу. Но любовь Хана имела на столько большой объём к Минни, что тот сразу остывал, отгоняя наводящие мысли. Да и друг не имел злых мотивов украсть себе чужого парня. Не в его стиле точно. А как на счет Феликса? Он бывал пару раз в отношениях с омегами, но это не полностью его удовлетворяло. Слишком схожие характеры и капризы, где в Ли, добавочно желали видеть сильного и независимого мужчину. Да, веснушки имел прекрасное, чуть худое тело, металлический низкий голос, что как хрусталь, вырывался из его уст. Однако эмоционально парень протекал нежно, чуть капризно, задорно и ярко. Он без усилий привлекал чужое внимание, пока сам не веял к кому либо интерес. Ликсу хотелось находиться под действием доминанта, альфы, однако они казались все слишком грубыми, безнадежными, неаккуратными, в отличии от тех же нежных омег. Ликси нуждался в спокойном, милом, изящном парне, с флегматичным темпераментом. А главное, чтобы он любил Феликса таким, какой он и есть: яркий и задорный, нежный и беззаботный. Но походу юноша с веснушками сильно много хотел от этой жизни, потому просто наблюдал за чужим развитием отношений. Единственными радостями сейчас водились времяпровождение с друзьями, любимые булочки со сладким кремом и картины художника Хвана. Собеседование на подработку натурщиком, предстоит уже завтра, от чего внутри всё бурлило и томительно ныло. Адреналин заставлял кровь кипеть, а щеки гореть от его прилива. Страшно? Конечно! А кому не будет страшно, когда ты имеешь шанс работать со своим кумиром? Вот фанаты того же K-pop, готовы жизнь отдать ради работы уборщика в компании любимой группы. То ещё сумасшествие. Завтра также выдастся шанс уйти с последней пары, чтобы успеть в студию, хотя Ли любил занятия в своем институте. Перелюбится. Здесь занятия, а там любимый Хван. Выбор не сложный однозначно. — Ладно, надо выспаться, чтобы завтра быть красивым! — Ликс постучал по своим щекам ладонями, оставляя алый след, после чего снял с себя домашние, серого цвета штаны, и спрятался под одеялом, выключая свет. Минхо вернётся утром, и сразу же вместе с младшим пойдёт на занятия. "Надеюсь он выспался" обеспокоенно проговорил про себя Ли, вновь проявляя материнскую озабоченность о других. В университете водились люди, что так часто называли Феликса "мамочкой", не взирая на голос и принадлежность. И этому статусу не мешал тот озорной, капризный и яркий блеск в глазах веснушек. Он словно не испорченный плод, хотя мало кто знал о его прошлом. 🐸🐸🐸 Утро настало так же быстро, как и перетекло в дневные часы. Подходила последняя пара перед выходными, а сердце Ли Феликса билось всё в больших конвульсиях перед предстоящим собеседованием. Молодую голову посещал ряд плохих мыслей, как его язык скажет что-то не то, или тело двинется в лишнем движении, а то и вовсе издаст странный и ненужный звук. Юноша бессчётное колличество раз покрутился у зеркала общественного туалета, присматриваясь к своему лицу и телу через полупрозрачную рубашку с маленькими блестками, что осыпали полностью ткань, с изящными большими рукавами. Внизу, блуза была аккуратно заправлена в тёмно-пепельные брюки, держащиеся на туго затянутом ремешке из черной кожи. — Да ты выглядишь просто бесподобно! Может уже пойдем перекусим? — недовольный Минхо хён, со скрещёнными руками на груди и хмурым взглядом, глядел на своего блондинистого друга и бурчал под нос. — Я должен выглядеть божественно! — чуть ли не пропел Ёнбок. — Да ты лучше за час не станешь! Лучше пойдем поедим, а то я после работы ни крошки в рот не загнал... — Ладно, пошли. Однако я есть не буду, чтобы ненароком не вызвать какое-то неприятное раздражение. — Ага, а потом будешь своим пузом урчать в студии своего Хвана? — Я попью тогда чего-нибудь. Прибьёт чувство голода. — Ой, да пошли уже! — старший схватил друга за левое предплечье и потащил в столовую на первом этаже. Многую выпечку, как салаты и напитки, уже распродали, но Минхо сумел ухватиться за последнюю булочку с кимчи и клубничным молоком для младшего, оплачивая наличкой. — Ой, как там было в русских трендах? Это молоко мне хён купил! — Там про сумку вроде было, и мужа... — Но ты мне напиток купил ведь! Прям папик с двести вон в кармане. — Так, только не вешайся на меня. — Как я могу?! Я же такой скромняжка. — Ха-ха... Тогда я Папа Римский. Тебе к слову к скольки туда? — Да я вот уже сейчас пойду. — пальцы Ли Ёнбока аккуратно отрывают от картонной упаковки клубничного молока трубочку в полиэтиленовой обертке, протыкая её острым кончиком и доставая содержимое. После, этим же острым краем он трепетно протыкает фольгированное место на розовой коробке с надписью "우유. 딸기맛" и медленно принимается поглощать напиток. — Ммм... Сладенько. — на лице юноши расплывается довольная улыбка. /перевод: молоко. клубничный вкус. — Ага, не за что. — Минхо же бесцеремонно разрывает полипропиленовый пакет с булочки, выкидывая его в ближайшем мусорном ведре, и принимается за трапезу. — о мой бог! Это так вкусно! — Потому что ты голодный сильно. — эти слова Ликса игнорируют, издавая лишь приятное, чуть еле слышное чавканье. Вскоре веснушки покинул заведение, идя на встречу к чему-то неизведанному и трепечещему сердце. 🐸🐸🐸 Преодолевая две станции метро, тело юноши оказывается около центра их прекрасной столицы. Поток множества людей проносят парня на середину длинной улицы, и тот в спешке принимается искать в телефоне нужный адрес, что прислал менеджер художника, после вчерашней переписке о вакансии. Это не заняло много времени и Ёнбок сейчас стоял у входа в здание, где в свою очередь располагались кафе заведения, пекарня, а за углом один канцелярский магазинчик. Внутри оказалось несколько человек, что как и веснутчатый юноша, откликнулись на вакансию натурщика. Явно люди были с опытом, и уже подрабатывали в художественных школах или университетах. На их фоне, Ли выглядел как цыплёнок, нетронутый плод творца, и просто настоящий ангел. Менеджер вышел к народу и как оказалось, за этой должностью скрывалась прелестная женщина альфа, с чёрным каре и необычно голубыми глазами. Привидя Ли Феликса, она чуть улыбнулась, словно подметив какой-то пунктик из своего блокнота, держащего в руке. — Мы будем вызывать по очереди. От вас мало чего требуется, просто хороший вид и возможно пару слов о себе. Хван ищет не просто натурщика, но истинную музу для своих картин. — да, это и впрямь как настоящий кастинг, или отбор с целью найти того, кто прекрасен всех на свете. Внутри Ёнбока снова навис шторм и к горлу подошла легкая тошнота от стресса. Чтобы не думать о плохом, парень начал тихо петь в мыслях детскую песенку на английском "The Gummy bear". Первый человек из списка пошел и не пробыл в кабинете художника даже минуты. "Слишком угрюмый" послышался голос Хвана. Ох, его голос. Ёнбок отчетливо услышал этот бархатный, чуть неторопливый и чистый, юношеский голос. Он готов был растечься от такого звучания, словно мед в ложке. В фантазиях, точно из под земли, предстал образ какого-нибуть скромного и милого беты, или же нежного, как бархат, омеги. Для Ликса было неважно на деле кто, но он явно его привлекал и заставлял сидеть в томительном предвкушении. Последующие люди, подобно первому, не удовлетворили особо желания творца, хотя вроде одному пообещали перезвонить. После всех слов, доносящихся из кабинета, Ли не грел и грамма надежды, что понравится тому парню как натурщик. — Ли Феликс. Вы последний в списке. — девушка менеджер улыбнулась парню и провела его в кабинет, после выйдя из него не мешаясь проведению собеседования. Кабинет оказался целой мастерской, с большой площадью. Длинный ряд белых окон, что прикрывали жалюзи от лишних глаз, раскинулся на всю стену напротив двери. Посреди этого зала стоял мольберт, накрытый большим и темным куском ткани, а по углам раскинулись художественные инструменты и прочий инвентарь. На пастельно-голубых стенах помещения, словно фейерверком, раскинулись небольшие листы с эскизами человеческих тел, крыльев, причудливых узоров и пейзажев. По правую сторону от входа, чуть не впритык стоял серый компьютерный стол, а за ним сидел и сам художник. На столе имелся небольшой художественный беспорядок, стакан свежего кофе и нотбук с беспроводной мышкой. Но куда интереснее фигурировал не этот стол, а человек, сидящий за ним. Молодой юноша с длинными крашенными красными волосами, карими лисьими глазами и прекрасными розовыми губами. На мочках ушей красовались серьги гвоздики с фиолетовыми маленькими камнями, а на шее аккуратно свисали белые наушники. Кисти рук украшали пару чёрных браслетов, как и кольца на длинных и бледных пальцах. Ногти покрывал матовый, розовый лак, что не сильно выделялся, не затмевая красоту колец, и изящность фаланг. На теле художника аккуратно и без единой складочки накинута рубашка, цвета слоновой кости, а бедра прикрывали бордовые брюки. — Ли Феликс? — произнёс старший, смотря на зашедшего в мастерскую парня. — Верно. Корейское имя Ли Ёнбок. — процедил Ли, вздыхая, чтобы перебить вновь накатившееся волнение. — Что ж... Ли Ёнбок... — с паузами проговорил красноволосый, подставляя под подбородок замочек из рук. — А вы довольно симпатичный.