Болен чувствами к тебе

Запись №27 Наступила зима: за окном лежат рыхлые сугробы, а люди, одетые в тёплые курточки и мягкие на вид шубы, несут в руках завёрнутые в цветную яркую бумагу подарки, предназначенные их близким. Мне всегда нравился этот праздник: загадочная атмосфера, всеобщее веселье, детский хохот и звон бокалов в руках взрослых или подростков. Эх, замечательная пора! Но сейчас это время вызывает у меня ещё больше положительных эмоций, ведь начальство клиники собирается в отпуск: кто-то уезжает в загородные дома, кто-то в украшенные квартиры под крыло семьи и уюта, а кто-то одиноко смотрит обращение президента по телевизору и пишет на бумажке заветное желание, которое обязательно сбудется в стремительно приближающимся новом году. А в моём случае - это ещё один повод провести время в компании Ильи Корякова и поболтать с ним по душам. Я жду этого каждый раз, при любом удобном случае, ведь это единственное, что сейчас радует… Больница пуста. Время позднее, а я слышу шуршание за дверью - стук маленьких каблуков мужских ботинок. Вот он. Мой любимый врач этого угнетающего места - Илья. На пороге моей палаты с чем-то большим в руках. Бутылка! Интересно, что в ней. И тут я вижу аккуратно выведенные посередине буквы: "Шампанское". Илья замечает мою заинтересованность и сразу же с хитрой ухмылкой спрашивает: "будешь?" Я, конечно же, киваю, ведь обычно мы пьём по одному бокалу, а тут, в честь праздника, целую бутылку. От такого грех отказываться. Хотя, я, в целом, и без того не святой человек в этих стенах… Я мигом отодвигаюсь к стенке около кровати, освобождая место на постели своему любимому. Он присаживается, ставит на повидавшую многое тумбу вымытые до блеска бокалы и открывает напиток. Праздник начинается. Запись №28 Спустя множество великолепных тостов и глотков шампанского, язык совсем развязывается под воздействием количества алкоголя. Напротив, с наполненным жидкостью бокалом, сидит врач, после которого лечение становится всё более необходимым. Мы молчим, просто наслаждаемся тишиной, которая воцарилась в белой комнате. Однако неожиданно я решаюсь на рискованный, но очень интересующий меня вопрос. Нравится ли ему кто-то. Кто-то молодой, высокий, с пепельными волосами, бледной кожей… это я, к счастью или к сожалению, не озвучил, а лишь прокрутил в мыслях. После парень рассуждает, что сейчас есть человек, к которому он неровно дышит, и у него даже есть догадка, что это взаимно. Сердце начинает биться со скоростью света, глаза время от времени бегают по всем предметам, находящимся в палате, и я спрашиваю неуверенное: "давно?" Парень делает очередной глоток игристого и спокойно отвечает: "Года два, наверное. Мы раньше с ней друзьями только были, но потом завертелось, закрутилось, как это обычно бывает, и…" А дальше я уже не слышу. С ней. Два года. Уши неприятно заложило. Горло мгновенно пересыхает, а глаза застилает тонкая солёная пелена, которая так и норовит вылиться наружу. Я разбит. Коряков замечает мою растерянность, поэтому аккуратно спрашивает, всё ли со мной хорошо, так как я резко побледнел. Я устал. Не могу больше таить все то, что накопилось в сердце, где-то в глубине души, и поэтому выпаливаю агрессивное: "Мне нравишься ты! Ты и только ты! Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты был только моим! Всегда!" Руки трясутся, я не могу контролировать эмоции, начинаю громко рыдать и захлёбываться собственной слюной. Пожалуйста, верните меня на пару минут назад, когда я думал, что небезразличен этому человеку, что он всё это время заботился обо мне, переживал, так как хочет провести со мной оставшуюся жизнь, а не потому, что это его долг по клятве Гиппократа. Илья в замешательстве. Он совершенно не понимает, как себя вести. Что говорить и делать. Поэтому поспешно встаёт с кровати и собирается выбежать в коридор за помощью, чтобы мне вкололи успокоительное и истерика прекратилась, но я успеваю поймать край рукава его халата, резко тяну на себя, заплаканными, красными и опухшими глазами смотрю в его растерянные, и кричу во всю глотку: "Пожалуйста, не уходи! Прошу, не оставляй меня! Илья! Мне плохо без тебя! Я не смогу без тебя жить!" Коряков напуган. Очень. Но он снова подходит ко мне, крепко обнимает, располагая руки на спине, нежно поглаживает плечи и мягкие волосы, а шёпотом повторяет одно лишь: "тише, тише, тише" Я реву в его плечо. Чувствую, как постепенно намокает часть медицинского халата. Мне сложно остановиться, всё больше трясёт от срыва. Однако Илья не спеша, потихоньку спрашивает на ушко: "Чем я могу помочь? Что поможет тебе прийти в себя?" Мозг не в состоянии думать. Решать, что правильно, а что нет. Что сейчас в рамках приличия, адекватности, а что давно выходит за их пределы. Но я спокойно отвечаю на заданный вопрос: "позволь мне отсосать тебе". Запись №29 Я вижу в глазах Ильи растерянность. Он не знает, что говорить, что делать, как в такой ситуации себя вести. Парень медленно отводит взгляд в сторону, сверлит тумбочку взглядом минут 5 или 10. В это время у меня прокручиваются всевозможные мысли, варианты развития событий. Морально я готовлюсь на резкий отказ и осуждающие речи, но каково же было моё удивление, когда я услышал желанное: "хорошо, давай". Уголки губ растянулись в слабой улыбке. Истерику как рукой сняло, а я лишь загорелся красным пламенем, искры в глазах затуманивали разум. Илья начинает приближаться. Я всё ещё сижу на краю кровати, а он стоит напротив. Неспеша я расстёгиваю ширинку руками. Приспускаю брендовые штаны и начинаю водить ладонями по прессу, рёбрам, внутренней стороне бёдер. Член готов, он уже просит взаимодействия с моей стороны и я это прекрасно понимаю. Аккуратно достаю орган из серого белья с чёрной строчкой и немного массирую головку большим пальцем. Наконец-то. Мои фантазии воплотились в реальную жизнь - о таком я и мечтать не мог. Ладони перемещаются к основанию, а мокрый рот обволакивает головку члена, немного посасывает, обводя языком всевозможные рисунки, ощущаю каждую венку и пульсацию. Я стараюсь. Очень, чтобы доставить своему любимому весь спектр удовольствия. Но я ничего не слышу. Ни звука, ни вздоха, ни всхлипа. Я что-то делаю не так? Настолько плохо? Начинаю паниковать, но виду не подаю, продолжая ласкать головку. Однако решаюсь поднять взгляд и посмотреть в глаза Корякова… Единственное, что я вижу в его глазах, - отвращение. После того, как мы пересекаемся взглядом, он отводит его в сторону. Начинает смотреть в окно, на спинку кровати, на верхушку тумбочки - да куда угодно, но не на меня. Нет. Я этого так не оставлю. Насаживаюсь ртом сильнее и уже чувствую горлом головку, начинаю делать глотательные движения, чтобы создавать приятную вибрацию; слюна стекает тонкой струйкой на колени, а мокрые звуки наполняют комнату насквозь. У меня заканчивается воздух, но я не спешу прекращать - наоборот, активнее скольжу по пенису и делаю круговые движения языком. Из пальцев складываю кольцо и немного вожу у основания. Я мычу, очень сладко и нежно постанываю, будто это лучшая ночь в моей жизни, а он в ней лучший человек, ведь это действительно так. Но я слышу лишь тяжёлое дыхание. Гляжу наверх и вижу, что его глаза немного слезятся, но не от удовольствия. Он совершенно не делает то, что обычно принято в таких случаях. Он не трогает меня за голову, не запрокидывает свою, не двигает бёдрами, как бы трахая меня в рот. Нет. Он просто молча стоит. Терпит. И я это понимаю. Хотя бы потому, что делаю минет уже приличное количество времени, а он до сих пор не кончил. Я вижу как по его щеке стекает маленькая слезинка, он слегка шмыгает носом, а после тихим, хриплым голосом спрашивает: "ты скоро? Тебе лучше или ещё нет?" Я вытаскиваю член изо рта. Слегка киваю головой, приподнимаю уголки губ и произношу тихое: "спасибо". А он лишь вытирает глаза рукой, в спешке натягивает штаны и, даже не завязывая шнурки, быстрым шагом выходит в коридор. А я остаюсь в палате, с солёным привкусом во рту и с неприятным осадком в душе. Я не сделал ему приятно. Не доставил никакого удовольствия. А он лишь терпел. Покорно ждал, пока я закончу наслаждаться процессом. Вот только не нужен мне такой процесс: без его громких стонов, всхлипов и смачной спермы в конце утех. Это не то. Но он полюбит меня. Обязательно. Так же сильно, как и я. Я верю и буду верить в это.