Привычка

« мы разглядываем мир

сквозь призму разочарований. »

Холодный ветер с дождём усилился и маленький мальчик поёжился, ему стало страшно от танцующих теней на стене. Искривлённые ветки деревьев, что росли прямо под окном, агрессивно стучали в окна, превращаясь в злых монстров в глазах ребёнка. От них нельзя спрятаться даже под одеялом, хотя раньше оно представляло собой сильный барьер против любых страхов. — Этот мир не станет лучше, и не станет он добрей — тихо напевал Ди, но тут же сжал правую руку и до боли впился в неё ногтями другой руки. В воспоминаниях всплыли едва забытые чувства минувшего дня и теперь ветки, бьющиеся в стекло, уже не казались такими ужасными. — Если сами мы добрей не станем… — он не мог прекратить повторять текст и с каждым произнесённым словом причинял себе жгучую боль. Ди сжал руку настолько сильно, насколько это было возможно, нажимая на незажившие синяки и образуя новые. Стыд от собственной никчёмности заполонил сознание и сделать с этим маленький мальчик ничего не мог. Слезы быстро побежали из глаз и чтобы как-то скрыть собственные всхлипывания, он уткнулся носом в подушку и тело его затряслось от накопившихся нервов. Как он только мог посметь подумать, что кто-то должен видеть такой ужас? В голове ярко отпечаталось лицо отца, полное разочарования, после выступления, ещё будучи на сцене Ди увидел недовольное лицо отца. Звуки аплодисментов и радость всей группы никак не передалась Ди, он уже знал, что облажался. — Это было отвратительно. — сказал отец, вставая и уходя из актового зала школы. Лицо его было перекошено злостью и агрессией, таким его Ди видел в первый раз. Всю дорогу до дома они провели в звенящей тишине, но стоило лишь входной двери закрыться, то тут же посыпались обидные замечания. Они ещё долго будут звенеть в голове Ди, даже когда он окончательно уйдёт из школьной группы и забросит любые попытки угодить отцу. В голове десятилетнего мальчика, который первый раз выходил на сцену с собственными друзьями, все крики отца были более-менее обоснованными, ведь взрослые всегда знают всё лучше других. — Я понимаю, что тебе плевать на меня! Плевать на нашу семью! Но разве тебе плевать на самого себя? — Глэм не требовал ответа на собственные вопросы, он ходил по дому и возмущался в воздух. — Певец! Лидер группы! Как ещё объявили его! Не много ли на себя берёшь, а? — Ди не плакал, он молча выслушивал всё это и винил себя лишь в одном: «в какой момент я подумал, что отцу это понравится?» — Вот завтра ты пойдёшь в школу и увидишь, как все будут на тебя смотреть и лишь посмеиваться! Отец ещё долго шумел и ругался, его крики были слышны, даже после того как Ди вернулся в свою комнату. Ужина в тот день не было, лишь солёный напиток из собственных слёз. Нет, больше никаких стихов, пения и всего такого. Это Ди усвоил раз и навсегда, больше к этому позору он не вернётся, даже если очень хочется. Позор и глупость! В голову маленького ребёнка не так сложно заложить какую-то установку, которую даже в сознательном возрасте очень сложно выбить из головы. К любому собственному творчеству Ди относился как к чему-то несерьёзному и неправильному. Бывали моменты, когда он писал какие-то лёгкие стишки, но они все удалялись или выкидывались, чтобы этого никто не прочитал. Если бы была возможность, то он бы вообще потерял возможность писать или думать, лишь бы не позорить такой «писаниной» отца.

***

— Ненавижу поэзию и никогда ей не интересовался, — лениво ответил Ди, наблюдая за лицом Чеса. Считывать эмоции он никогда не умел, но постоянно пытался научиться этому. — Это всё сопливый бред для маленьких девочек. Чес не стал настаивать и пытаться узнать откуда такой вывод, лишь спокойно кивнул, будто бы давая понять что не против такого мнения. Хоть Ди и не горел желанием вспоминать тот вечер, но ему так хотелось поделиться этим с кем-то. Но лучше показаться весёлым и милым, чем загнанным в угол собственных комплексов, поэтому продолжать свои рассуждения он не стал. — Тебе очень идёт эта рубашка, — спокойно заметил Чес, стараясь скорее переключиться на другую тему, но Ди воспринял это совершенно не так, как нужно. — А когда я был без одежды я чаще слышал от вас комплименты, — съязвил Ди, наблюдая за лёгким смятением. В последнее время он всё чаще пытался вернуться к этой теме, постоянно шутя и иронизируя над этим, но Чес упорно делал вид, будто бы всё так как и должно быть. — Или мне её всё же снять? — Ди засмеялся, теперь ему было уже всё равно, что семья может узнать об его увлечении. Хуже уже точно не будет. — Ты серьёзно хочешь сейчас об этом поговорить? — после долгого молчания спокойно начал Чес, ему уже порядком надоело, что все их занятия проходят в какой-то глупой форме. Нет, ему не было стыдно за то, что он заходил на этот сайт, ему скорее было просто жаль Ди и только. — Ну хорошо, приму это молчание за согласие. Ты маленький мальчик, которой ещё не вырос из собственных проблем и вместо того что бы их решать, ты бежишь. Надеешься, что веб популярность избавит тебя от всего дерьма, которое рядом, а я… Ну и другие зрители, знаешь что испытывают? Ничего. Серьёзно! Нам плевать, а ты думаешь, что мы тебя любим, да? Я прав? Горло Ди вдруг пересохло, ответить что-то внятное он бы явно не смог. Солнце зашло за тучу, и свет в магазине сменился на какой-то лёгкий мрак или это всё было лишь так казалось из-за атмосферы из разговора. Теперь Ди уже не хотел добавлять какие-то свои комментарии или шутить, он почему-то не рассчитывал что Чес когда-нибудь ему такое скажет. Пересилить себя Ди не смог, получилось лишь кивнуть, а глаза его уставились в пол от чувства смущения и стыда. — Ты не виноват в этом, тебе просто нужно внимание. — заключил Чес, но сказал он это уже более мягко, поглядывая на Ди. — Просто спустя время ты поймёшь, что ничего хорошего в этом не было. Популярность тебе не принесёт чувство самоудовлетворения, если ты сам не доволен собой. — Я просто… Мне нужно!.. Вернее, нет!.. — Ди действительно не мог сказать ничего вразумительного и вновь замолчал, оправдать свои действия или сказать что-то против, сказанного Чесом, он не мог. Хотелось встать и уйти, но одновременно хотелось просто смириться и ничего не делать. Что с ним происходит он сам не мог понять, а тут другой человек смог выложить всё, что творилось у него в голове, но он не учёл лишь одного. — У меня к вам чувства и на сайт я вернулся, чтобы увидеть вас. Я виноват в том, что влюбился в вас, а вы виноваты, что платили за это деньги, поощряя меня. А теперь пытаетесь донести до меня, что правильно, а что нет? Вы любили только тело, а стоило мне показать лицо, так вы сразу делаете вид, что не имеете ко мне никакого отношения? Со стороны это выглядело будто бы они играли в морской бой, только вместо кораблей у них островки души. Каждым словом они топили чувства друг друга в океане собственного всепожирающего мрака, вот только ни победителя, ни проигравшего не было. Было лишь глупое ощущение, словно ты стоишь с абсолютной голым нутром и мокрые розги оставляют глубокие рубцы на душе. Чес и Ди молчали, но теперь смотрели друг другу прямо в глаза и напряжение между ними зависло в мёртвой высокой точке, нервы их превратились в единую ниточку и стоило перерезать её, так они точно умрут в этом пыльном магазине, пропитанном запахом травяного чая.