Осколки разбитой жизни

      — И что он задумал, а?              — Мурр?              Азар, конечно, не знает ответа на этот вопрос, зато с интересом смотрит на Галфа, который перебирает свои немногочисленные пожитки в попытке найти что-то подходящее:              — Он сказал надеть то, что не жалко испортить! Вот и куда мы пойдем?              — Мурр.              — Да, я тоже не знаю, но надеюсь, что там не будет много людей.              Он вздыхает, осознавая, что еще не готов к тому, чтобы показать себя миру, даже укутавшись по уши в худи — уж слишком некомфортно ему под чужими взглядами, словно каждый прохожий знает: сколько ни прячься, сути это все равно не скроет.              Того, что у него в груди черная дыра, которая может уничтожить не только его самого, но и любого, кто к нему приблизится.              Но, кажется, Мью вообще этого не замечает — или просто не боится этой бездны.              “Я внизу. Спускайся”              Сердце тревожно колотится где-то в области горла, когда Галф нервно сглатывает и гладит напоследок Азара:              — Каждый раз я в ужасе, что нужно выходить. И каждый раз он как-то успокаивает меня и отвлекает. Это какая-то магия?              Но кот, как всегда, не отвечает — только подставляет загривок под его пальцы с намеком, чтобы Галф потом не забыл компенсировать свое отсутствие вкусняшками. Мелкий манипулятор!              Вот вроде это не первая их встреча, но почему у него каждый раз перехватывает дыхание при виде этой яркой улыбки? Солнце для него давно погасло, у Галфа нет глупых надежд на то, что и в его жизни снова будет тепло и светло, но Мью…              Мью заставляет верить в несбыточное.       Точно: какая-то магия.              — Привет, — он все-таки улыбается в ответ, хотя внутри все орет о том, что не стоит взращивать иллюзорные мечты.              Но его мечта, кажется, имеет вполне реальное физическое воплощение, потому что одобрительно кивает:              — Привет! Ты отлично выглядишь!              Смущаться в присутствии этого парня, кажется, уже нормальное его состояние, поэтому Галф спешит перевести тему:              — Так куда мы сегодня идем?              Но Мью таинственно улыбается:              — Сюрприз! Но тебе точно там понравится — я уверен, но туда далековато добираться, поэтому поедем на машине.              Остаться наедине в замкнутом пространстве?!       Он к этому не готов!              Но озвучить это Галф не может, поэтому покорно плетется до упомянутого транспортного средства, усаживается на переднее сиденье рядом с водителем на автомате и только потом соображает, что сделал:              — Ой, прости! Я сейчас пересяду назад.              Но Мью закрывает за ним дверь:              — Зачем? Так же будет удобнее.              Удобнее для чего?       Лично Галф с ума сойдет от такой близости!              Он и правда нервно сглатывает, когда видит так близко эти покрытые венами руки, которые так красиво лежат на руле — только бери и снимай для рекламы этого самого авто.              Галф бы купил.       Продал бы почку и прочие ненужные органы вроде глупого сердца и купил.              — Включу кондиционер, — эта великолепная рука тянется к панели управления. — Ты что-то покраснел. Так жарко?              Ага, жарко.       От того, какой ты невероятный!              Но Галф в ответ лишь отчаянно кивает головой:              — Да, спасибо.              Приятный прохладный воздух охлаждает его горящее лицо и приносит с собой запах ароматизатора, который оглушает его: похожий использовал Тед в их машине много миллионов лет назад, когда они были счастливыми и влюбленными друг в друга. И этот аромат просто бьет под дых, напоминая: больше никогда.              Никогда.              Руки цепляются в подлокотники сидения в попытке удержаться и вновь не свалиться в эту горькую пустоту, а глаза зажмуриваются в попытке не начать плакать.              — Эй, что случилось? Слишком сильно дует? — Мью мгновенно замечает его состояние.              — Н-нормально, — Галф с трудом из себя выдавливает.              — Я же вижу, что не нормально! — тот не верит его отмазкам. — Сейчас… Подожди минуту…              И правда: буквально за перекрестком машина съезжает к обочине и останавливается, а Мью тянется к нему, но в последний момент отдергивает руку:              — Тебе плохо? Открыть окно? Дверь?              — Н-нормально, — его колотит, но он лучше умрет, чем признается, потому что еще свежи воспоминания о том, как Тед психовал, когда ему становилось плохо. — Не нужно было останавливаться.              Но парень хмурится:              — Я же вижу, что ты весь побелел! Что случилось? Ты можешь мне сказать, правда.              В его голове воспоминания насмерть бьются с мыслью о том, что Мью — не такой и не будет злиться. И, кажется, последняя побеждает, потому что Галф еле слышно признается:              — Мне стало плохо от запаха.              — Запаха? — парень тут же начинает принюхиваться, в том числе к себе. — Какого запаха? От меня воняет?              Галф даже не в силах улыбнуться из-за такого нелепого предположения и лишь кивает головой на маленький флакончик с ароматом для салона, который крепится возле отверстий для обдува:              — Этого.              — Блин! — Мью выглядит реально расстроенным. — Прости! Сейчас уберу! Я и подумать не мог, что у тебя на него аллергия!              Он качает головой:              — Это не аллергия, это… неприятные воспоминания.              — О.              И больше ничего не спрашивает, но флакон с жидкостью теперь намертво закупорен, а окна открыты для проветривания:              — Потерпи немного, сейчас запах уйдет.              Галф кивает и все-таки пытается натужно улыбнуться:              — Прости, от меня одни проблемы…              — Эй, не говори так! У каждого человека есть болевые точки.              — И всем становится плохо от запаха освежителя для воздуха? — во рту горько от собственной неполноценности.              — Не всем, — Мью соглашается, — но это не причина отворачиваться от человека, но повод, чтобы его поддержать.              Галф смотрит на протянутую к нему ладонью вверх руку и в очередной раз сглатывает в попытке увлажнить пересохшее от волнения горло. А парень не торопит его и молча ждет, примут ли его предложение о помощи.              Его собственная рука дрожит, но у него получается отцепить пальцы от подлокотника и через мгновение дотронуться до чуть шершавой, но такой теплой ладони, а затем задохнуться от какого-то невероятного счастья, когда эти длинные изящные пальцы осторожно сжимают в ответ, чуть поглаживая:              — Не так страшно, правда?              Сейчас не хочется врать, поэтому качает головой, признаваясь:              — Страшно. Такое ощущение, что я никому никогда больше не смогу доверять.              Но Мью, кажется, не пугает это признание:              — Просто помни, что я рядом и всегда готов протянуть тебе руку помощи, даже если нужно бороться с неприятными воспоминаниями и вонючими освежителями воздуха.              Галф не может не улыбнуться в ответ, но при этом не может отвести взгляд от их переплетенных пальцев, потому что это очередное обещание, что Мью будет рядом с ним — несмотря на то, что призраки прошлого до сих пор тянут к нему свои холодные руки.              Но все-таки поднимает глаза, чтобы увидеть всю теплую нежность этого мира на красивом выразительном лице:              — Так куда мы все-таки едем?              Парень загадочно улыбается:              — Туда, где ты тоже сможешь кому-то помочь и поддержать.              Звучит страшно… и интригующе.