"Украденное счастье"

      На первый взгляд, жизнь Харучиё не потерпела каких-либо кардинальных изменений. Он все так же был вынужден мириться с дерьмовым характером старшего брата и возвращаться в те же 4 стены, которые следовало бы по хорошему называть домом. Кроме того парень также присматривал за Сенджу, успевая при этом пускать восхищенные взгляды в сторону Манджиро, и заниматься самокопанием. Ничего нового, если не брать обострившееся чувство тревоги, которое не покидало его даже ночью, и кошмары, что продолжали транслировать картинки будущего, от которых хотелось блевать.       Для себя юноша решил, что будет стараться хотя бы мельком придерживаться тех событий, которые присутствовали в его прошлой жизни. Признать было сложно, но неизвестность до ужаса пугала Акаши. Он был готов к худшим событиям, лишь бы те были заранее ведомы.       “Потеря слона или ферзя во всяко лучше, чем потеря короля”.       Именно такой стратегии пытался придерживаться Харучиё. Даже если он будет знать, что завтра какой-нибудь человек попадет под колеса - юноша не станет его спасать, ведь так будущее может измениться и он потеряет свое преимущество. Эгоистично ли это? Еще как. Однако Харучиё было плевать на мнимые понятия нормы, морали и сожаления. В его приоритете было собственное выживание.       Пешки - это всего лишь расходный материал. У его короля должна быть самая лучшая комбинация, и ради этого, Харучиё был готов принять любую уготованную ему роль. Тем не менее его собственная шахматная доска была абсолютно пустой. Будучи обычной ладьею - действия юноши были чересчур ограничены. Знания из будущего, не меняли того факта, что он был обычным ребенком, чьи слова и действия почти не имели какого либо эффекта. Харучиё не мог собрать собственную комбинацию, чтобы тягаться с уготованной судьбой, а потому предпочитал стать частью чужой шахматной доски.       Как бы прискорбно это не было, но парню нужны были союзники, которые разделяли бы его интересы, но сколько юноша не всматривался в глаза Шиничиро, видел в них лишь пустоту. Она пугала. Порой, ребенку казалось, что у мужчины отсутствует часть собственной души. В его глазах больше не было той родительской теплоты и заботы, которую он дарил окружающим. Лишь слабая тень былого величия.       “Не понимаю. Он будто все тот же человек. На первый взгляд Шиничиро совсем не изменился, однако это не так. Если бы я не знал правды, то даже и не смог заметить подвоха. Собственные глаза твердят одно, но разум наглым образом обрывает лживые картинки, предпочитая совсем иную истину”       Этот Шиничиро еще не познал всепоглощающего отчаяния от потери близкого человека. Этот Шиничиро не задыхался от собственных слез на похоронах единственного брата и не убивал людей, которые посмели обмануть его отчаянные ожидания. У этого Шиничиро все еще был блеск в глазах, от которого Акаши так сильно отвык. Пусть даже и не полноценным, он продолжал быть собой. Не сказать, что отношения юноши как-то сильно изменилось к старшему Сано. Он все так же уважал его до глубины души. К сожалению, это ни никак не могло помочь ему приблизиться к разгадке перемещений во времени. Этот Шиничиро ничего не помнил, и даже не понимал, о чём порой пытался расспросить его ребенок, который по его мнению внезапно увлекся научной фантастикой.       — Такеоми, да у тебя растет настоящий ученый!       Стоило Харучиё даже косвенно затронуть волнующего его тему, как Сано лишь шутливо трепал его по голове, говоря, что того ждет большое будущее, ошибочно считая, что мальчик всецело увлекся физикой. От подобных комментариев неприятно щемило в груди. Акаши не желал впутывать “прошлого” Шиничиро в своих проблемы. Однако, он не терял в своем сердце надежду, когда-либо еще встретиться с настоящим Сано. Акаши не знал, как работает путешествие во времени, и каким образом они вообще оказались в прошлом. Ему оставалось только надеяться, что судьба будет достаточно благосклонной, чтобы подарить ему возможность разобраться во всем этом.       Прошло три месяца, с тех пор, как Харучиё оказался в прошлом. Даже следуя своему изначальному плану, он не мог предвидеть некоторых обстоятельств.       — Знакомитесь, это Дракен. Он достаточно крут, чтобы со мной дружить. Поэтому, я надеюсь, что вы с ним поладите.       Да, будущие несомненно менялось. Акаши и моргнуть не успел, когда Манджиро приволок в их маленькую компанию мальчишку с вычурной татуировкой дракона на висках. Рюгуджи Кен, или же Дракен, как его называл Баджи, в мгновения ока смог расположить к себе остальных. С каждым днем, Майки все больше и больше звал того с ними поиграть, от чего юноша с лазурными глазами стал более раздражительным. В будущем, которое он помнил, не было Кена, поэтому Акаши не знал, что можно ожидать от этого человека. Харучиё нужны были гарантии, которые порой толкали его на разное безумие.       Остаться со своим кумиром наедине ставало все сложнее и сложнее. Возле него все время крутился Рюгуджи, отбирая у Акаши всю возможность вблизи насладиться величием собственного идола. Так продолжалось на протяжении недели, пока в один момент, мальчишка не выдержал.       — Майки, нам нужно поговорить. — Вобрав в себя побольше воздуха, Акаши дождался момента, когда блондин будет один, чтобы поднять волнующий его вопрос.       — Хм? Ну чего тебе, Чиё, мы ведь собирались все вместе в парк. — Наспех доедая такояки, юноша пытался одеться так, чтобы не забрызгать соусом весь коридор. — Лучше возьми футбольный мяч, который лежит в кладовке.       — Давай … пойдем туда лишь втроем. Без Дракена. — Все это время он не сводил глаз с друга, желая увидеть в них одобрение. — В последнее время, он слишком часто с нами тусуется. Нам не к чему этот человек. — С каждой брошенной фразой, он ощущал, как воздух вокруг его собеседника продолжал накаляться, но упрямо игнорировал.       — Почему ты думаешь, что вправе решать, с кем мне можно дружить, а с кем нет?       — Ты не так понял! — Протестующе замотал головой, он продолжил. — Я всего лишь волнуюсь о своем лидере. Тебе незачем этот переросток, меня одного более чем достаточно. Я могу делать все то же самое что и он. Хочешь, я тоже буду носить тебя на плечах? Я даже могу будить тебя по утрам и делать домашнее задание. Я могу побить кого угодно, нас с Баджи более чем достаточно, чтобы уложить сотню зевак. Все что только пожелаешь, я исполню. Так зачем нам водиться не пойми с кем?       — Ты вправду так думаешь? — Увлекшись собственным разговором, Акаши не заметил, как осел голос его собеседника.       — Я всего лишь волнуюсь о твоей репутации. Ты ведь знаешь, какая о нем ходит дурная слава. Он беспризорник, к тому же живет в борделе, что на это скажут взрослые?       — Хару.       — Он не присягал на верность, как я или Баджи. Не успеешь отвернуться, как тот воткнет тебе нож в спину. Готов поспорить, Рюгуджи просто завидует тебе. Думаю, его подослал кто-то из старших рябят, которых мы поколотили, чтобы отомстить.        — Хей, Акаши.       — Все его действия это одно сплошное неуважение. На твоем месте я бы ...       — Заткнись. — Приказ, что вырвался из его рта определенно не принадлежал ребенку.       Одного слова хватило, чтобы тело юноши с лазурными глазами пробрала неведомая дрожь, от которой подкашивались ноги. Собственная голова разрывалась от внешнего давления и количества голосов, которые стремительно ворвались в черепную коробку, вытеснив при этом какие либо мысли. Парень и заметить не успел, как упал на колени, тем самым позволив Майки оказаться на несколько уровней выше. Дыхание сбилось. Загнано дыша, он отчаянно пытался прийти в себя, но получалось плохо. Акаши не мог понять, что с ним происходит, и почему по телу протекает электрический ток, который насквозь прошибает все внутренности.       Харучиё знал, что Майки обладает поистине большим влиянием и харизмой, но с недавних пор его сила значительно возросла. В такие моменты, юноша с лазурными глазами окончательно терялся. Голова была абсолютно пустой. Его тело было ведомо одними лишь инстинктами, которые сковывали конечности в немом подчинении. Помимо безграничного обожания пришел и страх. Как эти, совершенно несвязанные между собою, факторы могли одновременно существовать в его разуме юноша не знал. Когда Манджиро оставил ему шрамы, мир Акаши перевернулся. Он бы ни за что не признался в слух, что стал бояться Майки, особенно когда тот выходил из себя. Тем не менее он готов был стерпеть все что угодно, лишь бы Майки его не прогнал. Сано все еще оставался его кумиром, и единственным лучом солнца, ради которого он собственно и продолжал существовать в этой временной линии.        — Харучиё. — Майки называл его по имени лишь когда был на грани. — Ты ведь помнишь о том, какие люди мне нравятся? — Проглотив огромный ком застоявшейся слюны, он запоздало кивнул. — Раз знаешь, то почему смеешь оспаривать мое решение? — Закончив с обувью, Манджиро поднял на него свой пронзающий взгляд, который был направлен в пустоту.       Чем дольше Сано молчал, тем сильнее юноша врезался ногтями в собственные ладони. Больше всего Харучиё боялся, что Майки его возненавидит.        — Знаешь, а ведь то, что ты сейчас смотришь в пол, говорит о твоей слабости.       Подобно раскату грома, небрежно брошенные слова ударили по всему его хрупкому эстеству. Как ужаленный, Акаши попытался возобновить зрительный контакт, но с треском провалился. Каждая секунда, которую он проводил в темном омуте с завидной скоростью отбирала кислород, опустошая легкие. Подчинившись внутреннему ребенку, он не смел больше смотреть в глаза своего кумира, в которых читалось явное презрение.       — П…прости. — Едва шевеля губами, он попытался выдавить из себя хоть что-то связное, но получалось плохо.       — Ты, мой слуга, а слуге подобает молча исполнять все приказы, разве нет?       — Д..да.       Правильно. Харучиё лишь слуга, всего лишь пешка, ручной пёс если потребуется. Кто угодно, только не равный по статусу. Юноша никогда не сможет приблизиться к его уровню. Так и должно быть. Всему виной его слабость, которую на дух не переносил Манджиро.       — Больше не смей оспаривать мои приказы, понял? — Поддавшись влиянию, молодой человек кивнул, еще до того, как успел осознать собственное действие. — Тогда улыбнись, ты должен с улыбкой повиноваться каждому моему слову, разве не так? Мы ведь всегда так играли. Я приказываю - ты слушаешься.       Растянув дрожащую губу в тонкую линию, что косвенно напоминала улыбку, и собрав в кулак все мужество, он попытался еще раз взглянуть на своего кумира, с прежним радушием. Подошёл в плотную, Майки ненавязчиво прикоснулся к неровным шрамам, от которых осталось темные пятна, что яро выделялись на фоне бледной кожи. От каждого легкого прикосновения тело прошибала острая боль, как будто в живую ткань загоняли раскалённые железные иглы.       — Жаль, что я не смог тогда закончить, а ведь улыбка смогла достать до ушей.       Закусив до боли язык, Акаши попытался подавить очередную волну дрожи, которая пустилась по телу, стоило блондину провести острым ногтем по границе отметин. От нахлынувших воспоминаний темнело в глазах. Акаши уже не мог сказать, что из происходящего реальность, а что воспалённый плод больного воображения.       — Майки, ну ты долго там будешь копаться?!       Крик Дракена, что раздался по ту сторону дома, на мгновение отрезвил. Как следует проморгав, Манджиро растерянно осмотрелся по сторонам, после чего отошел от сидящего на земле мальчика.       — Почему ты сидишь на коленях? — Как ни в чем не бывало, Майки сонно потер глаза, которые постепенно стали наполняться слабым светом. — Странно, уже обед, так почему у меня такое ощущение, будто я только проснулся. — Последнее он проговорил настолько тихо, что юноша с белоснежными волосами, едва мог понять их значение. — Мы о чем-то говорили?       Прошло всего пару мгновений, как глаза блондина пришли в норму. Белые блики, которые подобно морской пене затопили собою берега, стали постепенно отступать, ожидая следующего прилива. Из густых ресниц стала виднеться пара черных хрусталей, которые растерянно забегали по коридору.       — А? … Нн.ет, не совсем.       — Тогда почему ты улыбаешься? — Скептически поднял бровь, и расправил плечи, он направляясь к выходу.       Вздрогнув, Харучиё неуверенно поднял правую руку к лицу. Нащупывая шрамы, он обнаружил, что не может расслабить мышцы. От слишком резких движений его челюсть заклинило. Чем больше парень приходил в себя, тем яснее ощущал боль, которая следовала за неудобным положением.       — Ты идёшь или как?       Ведомый одним лишь голосом, мальчик поднялся с колен, следуя за тенью Сано. Стоило перешагнуть порог, как на парня с разбегу налетел взволнованный Кейске. Не до конца оправившись, юноша с лазурными глазами и не заметил, как тот шутливо направил кулак в его сторону. Баджи всегда так делал при встрече, а Харучиё всегда уворачивался, но не в этот раз.       Очнулся юноша лишь тогда, когда осознал, что лежит сбитый с ног у самого порога.       — Ты чего не уклонился? — Взволнованно всполошившись, клыкастый юноша навис над другом, желая проверить пульс. Прижав пальцы ниже чем требовалось, он испугано вскрикнул. — Да у него же сердце не бьётся! Он ведь не помер?       — Кретин. — Как следует прочистив горло, юноша гневно прошипел. — Ты на ключицах пульса не учуешь. — Тщательно прожевывая каждое слово, он предпринял неудачную попытку подняться на ноги, после чего вновь оказался на полу.       — Фуг, а я уж было подумал, что ты ласты склеил. — Облегченно выдохнув, Кейске учтиво подал руку лежащему юноше, чувствуя в случившемся долю собственной вины.       — Не дождешься.       Без особого энтузиазма приняв руку, Акаши как следует струсил с себя пыль, которая успела приклеиться к его телу, пока тот протирал собственной тушкой деревянные полы додзё. Лишь спустя какое-то мгновение, мальчик мог осознать, что вновь может нормально разговаривать. Растерянно моргнул, Харучиё осторожно провел пальцами по грани челюсти. Она все так же болела, но уже не выпирала, как прежде. От удара Кейске его челюсть пришла в норму.       — Черт, Баджи, а ты не думал в будущем стать хирургом или хиропрактиком?       — Херо кем? Я не знаю что это, но звучит как что-то отстойное.       — Ладно, проехали. — Аккуратно потерев челюсть, он неохотно склонил голову. — Спасибо, и прости, что напугал.       — Сегодня что конец света? — Насторожено отскочив, Баджи выставил вперед ладони в оборонительной позе. — Ты никогда не извиняешься, тем более просто так.       Это правда. Харучиё извинялся очень редко, а благодарил еще реже.        "Похоже, я стал перенимать его привычки"         Кивнув чему-то своему, Акаши загадочно протянул:       — Кто знает, возможно сегодня и впрямь наступит апокалипсис.

***

      Конец света действительно наступил, да вот только совсем не так как Харучиё ожидал.       — Хару-кун, знакомься это Какосик, мой лучший друг.       “Вы что все сговорились или как?”        От происходящего у Акаши задергался глаз. Он только-только начал свыкаться с мыслью, что ему все же придется уживаться с Рюгуджи, в их небольшой мужской компании, как на горизонте появилось более значимое бельмо, от которого хотелось незамедлительно избавиться.       “И что это еще за Какосик? Лучший друг? Как же, тогда почему я узнаю о нем только сейчас? А ведь я думал, что Ханагаки одиночка.”       Множество мыслей стремительно заполонили светлую голову, от чего Харучиё хотелось взвыть. Такемичи смотрел взволнованно, явно ожидая реакции Акаши. Его рука была накрепко переплетена с каким-то мальчишкой, что робко пытался спрятаться за его маленькой спиной. Не нравилась Харучиё эта ситуация, от слова совсем. Он и без того был взвинчен, и натянут как струна. Как парень вообще мог оставаться спокойным если в одночасье близкие ему люди, решили вдруг подыскать ему замену?       "Подождите-ка, а когда собственно Ханагаки вошел в мой круг близких людей?"       На этот вопрос, увы, юноша не знал ответа. Прошло уже три месяца с их примирения. Три грёбаных месяца. Акаши не думал, что их общение продержиться настолько долго. Каждая новая встреча подобно злому року, происходила неожиданно и вопреки любому здравому смыслу. Как оказалось, они живут не то чтобы слишком близко, но и не достаточно далеко друг от друга. Даже их начальные школы находились на одной улице, от чего игнорировать друг друга стало невозможным. Чем больше Харучиё об этом думал, тем больше происходящее казалось ему чей-то неудачливой шуткой. Волей не волей, но они стали проводить много времени вместе, даже порой слишком много. Это было странно, но по своему приятно.       Харучиё не любил сидеть дома, где его бы наверняка ждал старший брат и куча "семейных ценностей". Ему нужен был повод вырваться наружу, коим и стал Ханагаки. Такемичи не знал наверняка, где живет Акаши, тот запретил к нему являться, а потому, каждый день, голубоглазый был вынужден приходить на детскую площадку, что была расположена между их районами, и ждать, пока вышеупомянутый злобный кактус не соизволит показать свое вечно недовольное выражение лица, на котором со временем стали проскакивать слабые отблески человеческих эмоций. Их встречи начинались почти всегда одинаково: Ханагаки все так же пытался его побить, после чего, вкусив неудачу, продолжал увлеченно болтать о своем. Акаши не думал, что однажды шуточно брошенные слова, настолько крепко обоснуются в сознании этого ребенка.       Юноша с лазурными глазами не переставал удивляться, откуда у парня столько терпения, и силы воли. Наблюдать за мальчишкой действительно было интересно. Его попытки были все так же жалкими, настолько, что на второй месяц недопопыток его поколотить, Акаши решил прекратить весь этот фарс, и немного подсобить.

      “Если желаешь мне вмазать, то придется как следует постараться знаешь ли. С такими темпами, я скорее сыграю в ящик, чем ты успеешь ко мне прикоснуться. Начни с тренировок, я покажу тебе несколько упражнений, а дальше уже решай сам”

      — Представляешь, на Какосика напали хулиганы, а я взял да и прогнал их!       “Так вот значит, как ты используешь дарованные мною знания? “        В помыслах Акаши не было злости … ну может разве что самую малость.       — Хито, что же ты стоишь как не родной? Ну же, представься, как следует. — Одобрительно постучав по плечу, Ханагаки наглым образом отошел в сторону, тем самым лишив мальчишку любой возможности к защите.       “Ну что за убожество? “       Вышеупомянутый юноша был слегка выше чем сам Такемичи, да и телесный потенциал имел более внушительный. То что он при таком раскладе прятался, за кем-то вроде вечно плаксивого Такемичи, вызывало смех. Акаши смотрел сквозь мальчика. Он был обычной серой мышью в его глазах. Алые хрустали, лишь подогревали тихие насмешки, и прибавляли негативных очков в воображаемую копилку юноши.       Харучиё читал Хито, как открытую книгу. Спросите, как? Все достаточно просто. Жизнь в исправительной колонии для малолетних преступников научила Акаши с помощью одного взгляда определять потенциал противника. Эта особенность появилась отнюдь не от хорошей жизни, однако часто помогала не лезть в заранее проигрышный бой. Его вердикт был жестоким, но по-своему справедливым.       "Слабак"       — П..привет, меня зовут Какучё Хито.        Сделав глубокий вдох, он преисполнился решительности подойти ближе, но одного холодного взгляда лазурных глаз более чем хватило, дабы отбить у мальчишки любое желание к взаимодействию. Испуганно вздрогнул, он поспешно вернулся за спину Такемичи.       — П..простите!       — Хару-кун, ты не мог бы перестать так смотреть на Какосика? — Тяжело вздохнув, голубоглазый устало потрепал Хито по голове, игнорируя на себе пронзающий взгляд лазурных глаз.       — Не понимаю, о чем ты. Я еще даже ничего не сделал. По моему, “Какосика” все устраивает, или я не прав? — Натянув на себя приторную ухмылку, он будто нарочно наклонился чуть вперед, хмурясь от того, что мальчишка сильнее вжался в бок Такемичи.       — У тебя скоро колючки прямо из глаз полезут.       — Тц.        Гневно прошипел, он попросту отвернулся, от ошеломленных ребят, которые не понимали в чем дело. Данное поведение было не свойственно ему. Акаши и сам не понимал, отчего кровь в венах так стремительно бурлит. Даже когда к ним пришел Рюгуджи, Акаши был не настолько зол. Он не мог объяснить себе данный феномен.       “Я злюсь, потому что он попросту еще одна малявка, которая свалилась на мою голову, ничего более”       Погрязнув в собственных мыслях он не заметил, как голубоглазый уже стоял перед его носом, и требовательно смотрел в ответ, желая получить хотя бы долю внимания к своей скромной персоне.       — Ну чего тебе? — От столь пристального взгляда стало некомфортно, но Акаши старался этого не показывать.       — Что с тобой? — Такемичи был явно обеспокоен.       — Я в полном порядке.       — Врешь. У тебя ноздри раздуты настолько, что туда можно засунуть целый арбуз.       Не увидев никакой реакции, Такемичи требовательно схватил собеседника за щеки, тем самым принуждая обратить наконец-то на себе внимание.       — Неужто ты настолько против, чтобы я дружил еще с кем-то?       Открыв рот, он так и остался стоять столбом. Данный вопрос застал Харучиё врасплох. Действительно, а какое ему вообще дело до того, с кем общается Такемичи? Его приоритет это Майки, и ничего более. Круг общения Манджиро это одно, а вот круг общения Такемичи совсем другое. Подумаешь, Ханагаки станет проводить с ним меньше времени, что в этом плохого? Акаши все время жаловался, что голубоглазый слишком приставучий, так вот же, у него появилась отличная возможность направить его прилипчивость в сторону другого человека.       — Не бойся, я не перестану хотеть быть твоим другом.       Кто здесь боится, он то? От возмущения он шире открыл рот, желая выплеснуть волну грязи прямо в лицо нахального мальчишки, но так и не смог. Во-первых, Акаши уже давно понял, что лезть в спор с Ханагаки бесполезно, тот настолько упрям, что будет стоять на своем до самого конца. Во-вторых, он сейчас и без того был в весьма щекотливом положении и находился чересчур близко к лицу голубоглазого, от чего мог почувствовать на своих шрамах едва уловимые колебания воздуха. Из-за небольшой разницы в росте, парню и без того приходилось сильно наклониться, в соответствии к тому, как Ханагаки тянул его на себя.       — Мне все равно.             — Ложь. Ты боишься остаться один. — В дрожащих глазах напротив читалось беспокойство, от которого сжимались внутренности и заворачивались в тугой узелок. — Знаешь, иногда мне даже кажется, будто ты не от мира сего. Слишком холоден, слишком отстранен, словно тебе нечего терять.       “ Замолчи”       С каждым новым словом боль в груди, которая казалась давно потухшей, разгоралась с новой силой.       — Мне … больно на это смотреть.       “Хватит”        Голубые глаза Такемичи все больше напоминали щенячьи. Чем больше Харучиё смотрел, тем больше у него пересыхало во рту. У него была слабость к подобному роду вещей, чем часто пользовалась Сенджу, когда выпрашивала сладости.       — Какосик хороший, честно-честно. Уверен, он тебе понравиться. Прошу, дай ему шанс.       “ Он что кот, почему у него настолько большие глаза!?”        Акаши и сам не заметил, как начал покрываться красными пятнами вдоль всего лица. Чем дольше это продолжалось, тем меньше у него оставалось мозговых извилин. Юношу одолело дежавю. То же самое было с Майки. То же расстояние, то же немое подчинение, те же прикосновения, и те же завораживающее, будто в гипнозе, глаза. Акаши неосознанно их сравнивал. Он не должен был этого делать. От прикосновений Манджиро исходил холод, который прорывался сквозь саму кожу, заседая глубоко внутри, в то время, как от обжигающих прикосновений Такемичи плавились даже мысли. Разница все же имелась. Кажется, он окончательно слетел с катушек.       — Х..хорошо. — Харучиё сказал это на автомате, и лишь когда приятное тепло покинуло его щеки, он смог осознать собственную глупость. — А? Стоп, это не то что я …       — Спасибо! — Ну естественно Такемичи его больше не слушал. Взволнованный мальчишка уже во всю переплел их руки и тянул в сторону запуганного юноши, что все это время заинтересованно наблюдал за сценкой из далека.       “ Не нравиться мне, к чему это все идет “