"Украденное счастье"

Несмотря на середину лета, ночь, которая стала незаметно подкрадываться меж узких улочек Токио продолжала нести с вечерним ветром легкую прохладу, что оседала крупными мурашками на разгоряченной коже. Стены жилых домов, которые окружали людей, продолжали тянуть едва ощутимой сырость, делая атмосферу в округе лишь более унылой. - Что по твоему ты творишь? - В свете закатного солнца темные глаза мужчины стали неспешно перекатываться яркими разноцветными вспышками, заключая солнечные лучи в свою ловушку из черных ресниц. Его взгляд приковывал к земле мертвой хваткой, вынуждая юношу почувствовать тяжесть на дне пустующего желудка. Щуплая фигура мужчины казалась выше и внушительней чем когда-либо. Тяжело сглотнув, Акаши на мгновение прогнулся под шквалом острых лезвий, которые вылетали из глаз разъяренного собеседника. Сжав кулаки до легкого покалывания костяшек, Харучиё так и не решился поднять свой взгляд. Схватив Шиничиро за руку он, что есть мочи, рванул в ближайший переулок, надеясь, что тот достаточно уединенным и не привлечет ненужного внимания окружающих. Его сердце продолжало бешено биться в грудной клетке, напрочь вытесняя бесноватых кошек с их беспокойным метанием, которое казалось, заполнило собою все свободное пространство. Слишком много эмоций стремительно заполнили подростковое тело, постепенно превращая его в бомбу замедленного действия. С одной стороны Акаши был несказанно рад встретить настоящего Шиничиро, который издавна служил для него одним из главных примеров для подражания. Наивное сердце продолжало предательски отбивать ритм незамысловатой чечетки, что отдавалась приятным спазмом в грудной клетке, в то время, как мозг продолжал посылать по телу сигнал тревоги, в надежде взять контроль над юным телом. Он вспомнил Изану. В глубине души Харучиё всегда понимал истинное восхищение Курокавы старшим Сано.  "Не суди других, да не судимым будешь, ибо каким судом судите, таким будете судимы" - Вспомнив одну из пословиц, которую когда-то услышал в колонии для малолетних преступников, Акаши захотелось рассмеяться в голос. Чем больше парень об этом думал, тем безумней ему начала казаться ситуация в целом.  "Это словно проклятие. Сколь бы сильно ты ненавидел Сано, все равно будешь презренно ползать у их ног, скуля как побитая псинка" С другой стороны, несмотря на нежный трепет внутри, Харучиё едва сдерживал собственную гримасу явного презрения, что граничила с желанием обнажить давно затаившуюся обиду и броситься на собеседника с кулаками. Восхищение, боль, злость, ненависть, отчаяние, несправедливость, жалость, печаль, грусть - все они были лишь началом списка. Сано Шиничиро бросил его на растерзания этого мира, вверив жестокую судьбу на усмотрение незрелого подростка. Акаши стал для него лишь очередным инструментом для достижения желанной цели, о которой вскоре все забыли. - Ты хоть представляешь, что сейчас сделал?! - Остервенело схватившись за собственные волосы Сано издал едва сдерживаемое слабое гортанное рычание. - Я ведь мог избавиться от этого дерьма! Я ведь был так близко! - Не прекращая сквернословить, Шиничиро что есть мочи ударил ближайший мусорный бак, совсем не заботясь о том что их могут услышать. Чем дольше продолжалась истерика мужчины, тем стремительней с его спадала белая пелена. Сано был зол. Чертовски зол. В последний раз Акаши видел столько неконтролируемых эмоций на лице этого человека лишь в день смерти Манджиро. Неустанно гоняясь за самовоздвигнутыми идолами, Акаши напрочь забыл, что те все еще являлись обычными людьми. У братьев Сано тоже были свои слабости. Согнав немного гнева на несчастном куске железа, Шиничиро с характерным хрустом шейных позвонков резко прогнулся в спине, в отчаянной попытке стать в полный рост и выровнять сбившееся дыхание. Вспотевшими ладонями причесав волосы назад он, как можно медленнее, развернулся в сторону своего собеседника. - Блядство, что же я творю. Он ведь не знает. Никто не знает. Никто не должен узнать - Прошипел сквозь стиснутые зубы, он сделал несколько глубоких вдохов, желая вернуть своему лицу первозданное выражение спокойствия и безмятежности. - Прости, за то что только что увидел. - Его голос все еще мелко подрагивал. От подобной картины молодого человека передернуло. Натянутая ухмылка на усталом и изнеможенном лице смотрелась жутко. - Если бы не ты, тогда… - Тогда что? - Не доверчиво сощурив глаза, Акаши сделал первый шаг на пробу, прощупывая рыхлую почву на прочность. - Что ты планировал сделать с Такемичи? Одного упоминания хватило, дабы внутренности подростка покрылись заледенелой коркой. Акаши не знал наверняка, как работает сила путешественника во времени, однако одно он усвоил наверняка - касания опасны. Именно после рукопожатия Шиничиро переместился в будущие, оно же послужило тем, что Акаши оказался в прошлом. Стоило Харучиё заприметить протянутую руку, как собственное зрение начало подводить. Оно, словно вопреки всем мыслимым и немыслимым канонам, сумело разглядеть слабое свечение, что подобно реактиву просвечивало сквозь массивную руку Сано, стоило той намеренно приблизиться к Ханагаки. - Такемичи? - Словно что-то вспомнил, Сано слегка нахмурился. - Вот значит как зовут того мальца. Я не знал, что он тебе дорог. - Дорог? - Услышав подобное умозаключение с уст мужчины, тот залился истерическими хохотками, что с каждым мгновением продолжали набирать оборотов. - Дорог говоришь? Да, он дорог мне. Реакция юноши была странной. Шиничиро не понимал, почему тот ведет себя подобным образом. Акаши же казалось лишь распаляла растерянность на дне темных глаз собеседника, подливая масла в огонь.  - Ты не в себе. - Балансируя на грани здравого смысла, Шиничиро казалось все же смог обуздать свои эмоции и вернуться к своей первоначальной роли. Роли взрослого. - Уже довольно поздно. - Положив задубевшую ладонь на плечо подростка, он едва заметно надавил. - Забудем о моей минутной слабости. Думаю, у нас обоих сегодня был трудный день. Сейчас, я отведу тебя домой, а завтра мы все вместе посмеемся с этой ситуации. - Словно раздумывая над чем-то, тот слегка наклонился к собеседнику произнося свою просьбу полушёпотом, что все больше и больше переходила в приказной тон. - Знаешь, ты бы мог пригласить Такемичи ко мне в мастерскую. Я бы хотел все же вернуть ему носовой платок, а за одно и поблагодарить. Он довольно-таки интересный пацан, мне есть о чем с ним поговорить... *БАМ* - Уже второй удар, который за короткое время пришёлся на раненую ладонь, сподвигнув едва зажившие раны открыться вновь. Ладонь Шиничиро все так же была перемотана носовым платком, но тот так и не смог полностью предотвратить поток алой жидкости, что стала медленно, но верно закипать в теле мужчины. - Ты не ответил на мой вопрос. Акаши больше не мог контролировать яд, что стал отравлять его нутро. Каждая новая встреча, новая стычка, новый разговор давили на скрытый резервуар с терпением, покуда тот не дал первые трещины. - Что ты хотел делать с этим мальчиком? Нет, не так, что ты планируешь сделать с Такемичи. - … Молчаливость Шиничиро вынуждала кошек шипеть, в знак протеста те стали оставлять на стенках желудка глубокие порезы, которые в мгновение ока превращались в ядовитые железы. - Ты хочешь передать Такемичи силы путешественника во времени, не так ли? - Впервые за долгое время, Сано поднял свои темные глаза с земли. - Чт..о ты только что сказал? - Словно вынырнув из потока холодной воды, Сано загнанно посмотрел на юношу, желая чтобы его слова оказались всего лишь жестокой шуткой. - Я сказал, что знаю о твоей силе. Акаши мог понять желания мужчины поскорее избавиться от участи путешественника во времени. Харучиё не был настолько глупым дабы поверить в то, что подобная сила не потребует взамен несопоставимой платы. Нарушать все мыслимые и немыслимые законы этого мира опасно. Он все еще помнил, тот ужас и боль, которую пришлось пережить всего лишь от одного прыжка в прошлое. Отринув былые сомнения, он встал вплотную к мужчине, совсем не переживая о большой разнице в росте. От напряжения мышц, тело юноши начало сдавливать едва заметными спазмами, от которых белело в глазах. Схватившись свободной рукой за футболку брюнета, подросток вынудил того поравняться с ним ростом. Грань между божеством и человеком была стерта. Более, Акаши не брезговал распускать руки. Он относился к нему как к равному. - Я. Помню. Все. - Каждое слово ставало комом поперек горла, несмотря на это парень продолжал глотать слова, желая, высказать все то что накопилось в нем на протяжении четырех лет. - Блять, я помню все до мельчайших подробностей, от которых меня трясет и по сей день. Болезнь Майки, падение Такеоми, детская колония, уход Эмми, смерть Майки - все это было словно вчера. Дрожь, которая заиграла на кончиках детских пальцев тут же передалась и самому мужчине. С каждым новым словом молодого человека его лицо постепенно теряло все больше и больше красок, делая мужчину похожим на живого трупа. - Бред. Такое попросту невозможно. - В его голосе более не читалась жизнь. Каждая последующая фраза выходила словно из старого радиоприемника. - Возможно. Не жалея парня, Харучиё продолжал отрезать любые пути к отступлению. От пронзительного взора подростка не смогли укрыться перемены, которые накрыли Шиничиро. На бледном лбу тут же выскочило несколько одиноких испарин, что яро контрастировали с покраснениями в уголках темных глаз. Его губы продолжали беспорядочно двигаться, будто тот что-то бубнил про себя, но даже с такого близкого расстояния парню не удалось разобрать что же тот имел в виду. - В прошлом, когда ты спрыгнул с моста, в надежде покончить с собой, я тоже был там. Я держал тебя за руку все то время, что ты уходил на дно реки. Впервые я очнулся четыре года назад, 30 июля, в день предполагаемой катастрофы, что должна была лишить Майки жизни. - Неужто … это бы ты. - Последний осколок надломившейся маски бесповоротно рухнул на землю. - Так вот почему я не смог прыгнуть самостоятельно. - Заполнив пустующее пространство в мозгу, мужчина с легким безумием схватил юношу за плечи. - Я уж было подумал что все бесполезно, но это было не зря! Все это время, мне требовался лишь триггер. Им оказался ты! Вот жеж, а я как дурак все гадал, почему мне удалось очнуться в настоящем, после того как пожал твою руку в больнице. Не понимая слов Шиничиро, Акаши лишь усилил свою хватку на вороте тонкой футболки, полностью игнорируя то что та начала трещать по краям. Слегка успокоившись Сано все же оставил его плечи в покое. - Для тебя может и прошло всего лишь одно несчастное мгновения, а для кого-то минуло более четырех гребаных лет. - Слова подростка отдавались плохо скрываемой желчью, которая покоилась в нем на протяжении долгого времени. - Но … почему ты не сказал мне раньше? - Как будто я мог. - Переживания мужчины казались жестокой насмешкой. - На мгновение, представь себе такую картину: вот ты стоишь предо мною, весь из себя живой и радостный, несмотря та что минутой ранее чуть не покончил с жизнью, а вот твое место занимает автономная кукла из встроенным набором слов, что носит твою оболочку и обладает малой частью воспоминаний. Слегка прикусив нижнюю губу брюнет понимающе кивнул. Он сам виноват в том, что просчитался. - Как давно ты пришел в себя? - Вопрос, который все это время покоился на дне сознания разъедал сомнениями подростка, вынуждая того строить всевозможные догадки. - Два дня назад. - То есть ты был в своем уме когда навещал Изану. - Не дожидаясь ответа он продолжил. - Почему ты так поступаешь с ним? Он не сделал тебе ничего плохого, чтобы заслужить участь ненавистной сиделки. - На его заявления собеседник лишь непонимающе поднял брови вверх. - В нашем времени, Изани не было. С чего бы вдруг, ты решил вспомнить о нем именно сейчас? Обдумывая свои последующие слова Сано все глубже погружался в себя. Минуты раздумий тянулись непозволительно долго. Акаши видел его сомнения. Шиничиро явно не планировал раскрывать перед ним все свои козыри так просто. - История Курокавы не проста. Благодаря Эмме, я узнал о нем достаточно многое, еще до того как встретить вживую. Кровного родства между нами нет. Даже тест ДНК не смог найти сходств. Как ни посмотри, но мы абсолютно чужие люди друг другу. - Тогда к чему… - Но кого это останавливает? - Прирвав собеседника тот продолжил свой монолог. - Если ты все еще разделяешь мое беспокойство о Майки, тогда должен понять. В прошлом, я не смог воспользоваться подобной возможностью, однако теперь, когда Манджиро жив, я могу сосредоточить немного своего времени на том, чтобы пускай не на долго, но воплотить желания этого ребенка в жизнь. - За красивыми словами ты скрываешь собственный эгоизм. Твой длинный нос мешает увидеть переживания и боль Изаны. Ему и без тебя неплохо жилось в доме престарелых. Глядишь, возможно кто-то его даже бы усыновил или пристроил бы куда. Однако ты же у него эту возможность отнял.  Несмотря на обстоятельства Шиничиро вырос в дружной и любящей семье. Он никогда не сможет понять то что чувствует Курокава или же Акаши, именно потому Харучиё продолжало распирать от праведного гнева. - Ты ведь не планируешь делать из него Сано не так ли? По этой же причине ты не стал знакомить его с остальными. - Что даст ему наша фамилия, кроме нещастного штампа на клочке бумаги? - Слова мужчины резали без ножа. - Эмма другая. В ней течет наша кровь, не говоря уже о том, что опека все еще оформлена на Карен, в то время, как дед является лишь ее временным опекуном покуда девушке не исполниться 18 лет. - В таком случае прекрати кормить Изану лживыми обещаниями. - Лживыми обещаниями? - Тонкие черты внезапно вытянулись вслед за блеклой полоской потресканных губ, которые стали изображать самоуверенную ухмылку. - Можешь не верить, но я ни разу не обещал Изане сладкую жизнь. Не моя вина, что мальчик оказался фантазером. “ В таком случае, я больше не стану себя винить в том, что открыл парню глаза” - Оставив недосказанность между ними, он мог лишь надеяться, что Курокава все же решиться встретиться с Эммой несмотря на собственный страх и предрассудки. - Раз так, я больше не стану лезть в твою личную жизнь. - Увидев довольное выражение лица Сано, он поспешно добавил. - Но и ты не лезь в мою. - О чем ты? - Запнувшись на полу слове, тот удивленно вытянул губы. Поведение Харучиё изначально казались ему странным, однако стоило брюнету сделать одно предположение, как все встало на свои места. - Оу. Не знал, что у тебя … такие предпочтения. Разве тебя не смущает большая разница в возрасте, не говоря уже о том что он паре… - Он мой друг. Не больше и не меньше. - Отрицая все нападки мужчины, подросток только сильнее ощетинился. - Тем не менее повторю еще раз, не смей приближаться к Такемичи. - Несмотря на возраст, ты все еще сопляк, раз не понимаешь собственных чувств. - Во взгляде мужчины более не было осуждения или злости, лишь горсть едва скрытой печали и сожаления. - И это мне говорит человек, который попытался переложить свою ответственность на 13-летнего ребенка? - Увидев запоздалое понимание на бледном лице, он слегка усмирил свой пыл. - Я не знаю, каким образом тебе досталась эта сила, так же как и не знаю о том, что тебе пришлось пережить, но это не значит, что ты вправе перекинуть этот груз ответственности на первого встречного. Если тебе нужна помощь, я сделаю все что в моих силах. Ты был тем кто, делал мою прошлую жизнь чуточку ярче, был тем, кто показал мне какой может быть настоящая семья. Я твой должник, точно так же как и ты мой. По твоей просьбе, я не стал никому говорить о состоянии Майки, и все это время присматривал за ним. - Ты … угрожаешь мне? - Только если потребуется. Запомни, мои слова не пустой звук, а голословные факты. Если ты перешагнешь все хорошее, что было между нами, и тронешь то, что мне дорого, боюсь я больше не смогу быть на твоей стороне. Решив поставить на этом точку, Акаши покинул Шиничиро, давая им двоим возможность хорошенько все обдумать. Они не смогут долго убегать друг от друга. Их связывает одно бремя, перекладывать которое они не имеют права. Харучиё не был человеком слова, или праведным жертвенником, который бы согласился расплачиваться за чужие грехи. Случившееся вынудило его задуматься о такой штуке как карма. Жизнь всегда возвращала все плохие поступки бумерангом, и парень больше не был уверен в том что сможет выдержать их новый удар. Разговор вышел сложнее чем Акаши предполагал. Он допускал, что мужчина и сам не до конца осведомлен в происходящем, однако же истинна поразила его до глубины души. Шиничиро изменился. Харучиё более не мог игнорировать этот факт. Тьма в сердце Шиничиро оказалась большей чем он предполагал. Подростку не хотелось переходить на крайности, но ситуация вынуждала юношу вернуться к старым методам, о которых он казался давно и позабыл. Старший Сано не способен перемещаться самостоятельно, покуда от Харучиё зависит его свобода действий тот не станет бездумно творить глупостей. “Разве что он все же не решиться сменить носителя” - От всех этих мыслей хотелось спрятаться в дальний угол и никогда не вспоминать, словно произошедшее было лишь плохим сном. Дорога обратно казалась Акаши слишком короткой. Разговор с Шиничиро вырвал из него последний кусок. С каждым новым шагом ладони начинали отдавать непонятной дрожью от которой тянули внутренности и сжималась челюсть. Он был на грани. Хотелось убежать со всех ног далеко за горизонт, с недавних пор подобный способ решения проблем казался уж слишком заманчивым. Стоило лазурным глазам заприметить знакомую темную макушку, что выжидающе смотрела прямо на него, как светлые веки тут же налились тяжёлым свинцом. Отчего-то даже встреча с Шиничиро не вызывала подобного волнения. Последние четыре года он то и дело, что задавался вопросом, почему именно Такемичи Ханагаки делает его настолько уязвимым и слабым. Как бы тот не пытался оттолкнуть от себя надоедливого ребенка, тот находил все новые и новые способы дабы сблизиться и оставить частичку себя глубоко внутри его естества. Эта связь пугала. С недавних пор, Харучиё начал сомневаться в том, кто является для него главным приоритетом.

“Несмотря на возраст, ты все еще сопляк, раз не понимаешь собственных чувств”

Акаши не знал, о каких чувствах идет речь. Они всегда для него были непостижимой загадкой. Его верными компаньонами издавна были лишь страх, верность и жестокость. Такое понятие как дружеские или романтические чувства были ему чужды … по крайней мере так он думал до сих пор. - С тобой все хорошо? Дальше не сбежать, ближе не подойти. Стоило знакомому голосу осесть на дне барабанных перепонок, как все пять чувств обострились. Это не нормально. Он должен был это прекратить. Сколько раз он себе кричал о том, что это конец? Если так продолжиться и впредь тогда … - Какое тебе вообще дело. Он так устал от этих игр, устал от чувств, что продолжали душить его. Больше пути назад нет. Если юноша даст слабину, тогда все пойдет прахом. Ему надоело засыпать и просыпаться с мыслью об этом человеке. Более Такемичи не безопасно находиться возле него. Пока Шиничиро не покинут навязчивые мысли, пока голубоглазого еще не запятнала грязь этого мира, пока сам Харучиё не переступил черту, он оборвет эту связь. - Ты сейчас серьёзно? - Кажется его план стал понемногу воплощаться в жизнь. Несмотря на то, что Такемичи был самым что ни на есть воплощением альтруизма и нравственности, даже у него был свой предел. - Я остался здесь лишь потому что ты обещал объясниться. "Я прекрасно знаю зачем ты сюда пришел. Мне жаль. Сейчас, ты не сможет меня переубедить" - Кажется, он впервые видел, чтобы Такемичи всерьёз на него злился. Решившись на отчаянный шаг, он все же двинулся на встречу.  "Раз так, тогда устроим небольшой скандал"  - Разве? - Прикусив внутреннюю часть щеки, дабы скрыть свои истинные мотивы, парень скорчил как можно более безразличное выражение лица. - Я обещал что вскоре вернусь, не больше, ни меньше. Свои обещания я исполнил, однако на этом все. Прощай. - Да что с тобой не так! - Не выдержав Ханагаки подорвался с места вставая вплотную к собеседнику. Он рывком развернул долговязую фигуру обратно, вынужденно привлекая все внимание к себе. - С тех пор как ты вступил в Тосву тебя словно подменили. Ты ведь совсем не такой … - Да? И какой же я тогда по твоему на самом деле? - Нарушив личное пространство парня, тот наклонился достаточно близко, дабы услышать чужое дыхание на своей замершей коже. Такой Акаши пугал. Такемичи хотелось отодвинуться, но собственная гордость и желание хоть однажды взять над ним верх оказалось сильнее мимолетного страха. Подросток просто с ним играет, пытается оттолкнуть, такое уже бывало. Харучиё которого он знает - дурак. Глупый ребенок, который пытается строить из себя взрослого, зачем-то принимая на себя груз чужих забот, думая что он кому-то или же чем-то обязан. Сколько бы раз Такемичи не пытался вбить в его дырявую голову насколько он потрясающий и сильный, все без толку. "Жаль ты не можешь посмотреть на себя моими глазами, точно так же, как я не могу посмотреть твоими и увидеть, что же настолько сильно гложет тебя изнутри" - Отбросив ненужные мысли, брюнет настойчиво ухватился обеими руками за дрожащие плечи подростка.  - Лгун. Ты все время врешь себе и окружающим, для тебя уже не существует границы, которая бы разделяла истину от лжи. Трус. Ты боишься показать себя настоящего, а потому насильно отталкиваешь всех вокруг, игнорируя людей, которые искренне о тебе заботятся. Хватит уже притворяться худшей версией себя, боясь что тебя осудят! Пламенна речь голубоглазого была бестактно прервана задорным смехом, от которого расходились холодные мурашки по всему телу. Этот ребенок видел его насквозь. От осознания этого сердце парня с белоснежной копной волос пропустило удар. Он должен немедленно это прекратить, а иначе попросту задохнется. Немного погодя, когда эмоции поутихли, юноша без предупреждения замахнулся. Заметить его действия Ханагаки смог лишь тогда, когда внутренности болезненно обожгло изнутри, а тело отбросило назад. Не предвидев подобный расклад мальчик схватился за живот, на который пришелся удар. Упав на колени парень согнулся пополам. Сил Акаши явно не пожалел. С приглушённым криком боли из легких вырвалось внушительно количество кислорода, без которого парень начал неистово кашлять. - Бесишь. Бесишь. Бесишь. - Словно обезумев, Акаши все повторял и повторял одно и тоже, пока из-за криков у него не сорвался голос окончательно. - Как же ты бесишь! Вечно ты не понимаешь с первого раза. Перестань уже лезть в мои дела, если не хочешь оказаться на больничной койке! Мы слишком разные, пора посмотреть правде в глаза, Ханагаки. Больше нет смысла играть в дружбу. - Заткнись! - Убрав руки с места удара, парень неспеша поднял голову, желая еще раз взглянуть на человека перед собой. - Какое право ты имеешь решать за других! Раз уж решил поставить точку так вперед, не смей убегать. Доведи дело до конца смотря в мои глаза. Если потребуется, я выбью всю дурь из твоей глупой черепушки. Сцепив зубы от досады, юноша попытался подняться на ноги, игнорируя жжение в области живота. Не желая этого видеть Харучиё отвернулся, что стало его главной ошибкой. Сжав покрепче кулак левой руки брюнет ударил им прямиком по бледной щеке, вынудив своего собеседника отступить на несколько шагов назад. На мгновение в лазурных глазах проскочила пара искр, что сменились на несколько прострелов в челюсти. Металлический привкус во рту, казался чуждым и в то же время правильным. Сплюнув застоявшийся ком крови на землю, он скосил свой потемневший взгляд в сторону Ханагаки. “Прежде чем на век оборвать нашу связь, я должен причинить ему эту боль” - Утопив в себе слабое мяуканье домашних кошек в желудочном соке, он двинулся вперед. Не видя ничего перед собой Харучиё все продолжал и продолжал наносить новые удары. Все в округе перемешалось в одну сплошную кашу. Секунды сменяли минуты, а минуты часы. Не найдя в себе силы остановиться он не прекращал, даже тогда когда чужие удары из раза в раз покрывали его тело яркими отметинами, оставляя о себе напоминание в виде багровых синяков. Звуки, запахи, дыхание, кровь, свое, чужое - все смешалось в одно целое. На улице стояла глубокая ночь, когда шум в округе внезапно прекратился. С тяжёлым грохотом тело напротив наконец-то упало. Кровь, что заплыла за глаза вместе с мраком предотвращала любые попытки Харучиё сосредоточить собственное зрение. Тихое рыдание юноши на земле было его единственным ориентиром. Даже сейчас, он мог полагаться только на него. - Как был слабаком, так им и остался. Вдохнув немного воздуха, подросток разразился приглушенным кашлем тем самым обнаружив, что несколько ребер находятся не в лучшем состоянии. В последний раз, он позволил уголкам своих губ растянуться в тонкую линию. “Силен” - С нескрываемым восторгом, он прикрыл свои светлые ресницы при этом облегченно вздохнув. - Теперь, все кончено. Стерев локтём остатки крови, Акаши не оборачиваясь направился к выходу. Он не мог себе позволить обернуться, зная что уже не сможет уйти так просто. В отчаянной попытке спрятаться, юноша лишь прикрыл дрожащими руками уши, дабы более не содрогаться при каждом надрывном всхлипе от которого разрывались внутренности. Все так же лежа на остывшей земле Такемичи, сквозь соленую пелену, продолжал смотреть в ночное небо при этом изредка шмыгая покрасневшим носом. При каждом неловком движении конечности отдавались тупой болью не давая сознанию окончательно отключиться.

“ Ты слишком добрый для мира гопников. Покуда в тебе есть эта мягкость и наивность ты никогда не сможешь понять чувств Харучиё”

Словно в тумане, в голове брюнета продолжали звучать слова Изаны. Такимичи исчерпал все свои возможности. Разница их миров действительно была огромной. Одни слова и упорность к сожалению не могли исполнить его желаний. Как бы ни старался, но голубоглазый не мог понять мотивов Акаши, несмотря на то что провел с ним бок о бок четыре года, которые пролетели словно весенний ветер. Кто бы что не говорил, но Ханагаки видел настоящего Харучиё, пусть тот и открывался ему лишь на короткие мгновения. Порочная связь с Майки рушила Акаши изнутри, чем дольше это продолжалось тем стремительней молодой человек терял свою индивидуальность и ценность. Захватив своим дрожащими пальцами сырой песок, Такемичи отчаянно их сжал, пропуская сквозь мелкие песчинки. Он должен стать сильнее. Он должен стать номером один. Он должен заставить Манджиро Сано почувствовать всю ту боль и унижения, что испытывал Харучиё. Пусть их связь и утрачена - это не беда. Такемичи создаст новые узы, более крепкие чем дружба от которых Харучиё не удастся так легко отказаться. Подняв свой кулак вверх, в свете ночного неба, голубоглазый поклялся себе, что добьется своей цели несмотря ни на что.