"Украденное счастье"

      — Я ненавижу людей.       Акаши казалось, будто за свои годы он насмотрелся всякого, и мог без проблем решить ту или иную дилему, но как оказалось, простой человеческий фактор, так и остался для него нерешённой загадкой. Этот день изначально не сулил ничего хорошего. Душа беспокойно трепалась в грудной клетке не находя себе места, тем самым вынуждая навязчивые мысли молодого человека с лазурными глазами время от времени вырываться наружу.       С самого утра голова Харучиё болела так, словно стая диких дятлов настойчиво пыталось сделать дупло и поселится в его твердой черепушке. Наравне с этим правую руку продолжало без перерыва прошибать слабым электрическим током, от которого дергались не только пальцы, но и все конечности разом. Харучиё ощущал себя так, словно с разбегу врезался в электрический столб и застрял там на нескольких суток к ряду, при этом знатно промокнув под дождем. Как с подобным беспокойством юноша смог простоять целый день на ногах удивляло даже его самого. Акаши списал свое странное состояние на обычное волнение, как никак, но день был чересчур насыщенным.       Сначала он повздорил с Баджи и Сенджу, потом с Изаной. Харучиё постепенно начало казаться, что уже ничто не сможет переплюнуть это день, и сделать его еще более невыносимым. Слишком много эмоций переполняло холодное тело, тем самым повышая температуру к ранее невиданной отметке.       Акаши сделал благое дело. Вроде как. Харучиё помог Курокаве сдвинуть камень сомнений, за которым прятались многообещающие мозги подростка. Исходя из этого, парень должен был ощутить долю облегчения, и считать, что его карма улучшилась в несколько раз так точно, но эйфория все не спешила приходить. Чем дальше юноша отходил от кафе, тем сильнее скреблись кошки в миниатюрной грудной клетке, желая выбраться наружу, против воли хозяина.        Тц, да когда ж вы уйметесь наконец.       Разговоры с самим собой давно перестали смущать, а потому Акаши даже не стал обращать внимание на мимо проходящих людей, которые не понимающе смотрели в его сторону. Подростка продолжала одолевать тревога. Харучиё верил собственным инстинктам, ибо те не раз спасали его шкуру из различных передряг. В этот раз что-то было не так. Не выдержав скрежета настойчивых когтей он все таки остановился. Оглядевшись по сторонам, Акаши мог лишь устало вздохнуть. Обычный жилой двор, детская площадка, пара тройка детей и взрослых - все настолько обыденное и нормальное, что парень на мгновение усомнился в собственном предчувствии и адекватности.       Он все продолжал думать о мелочах, которые медленно, но верно продолжали подобно паразиту разъедать его мозг. Небрежно брошенные слова Курокавы продолжали бес просу крутиться в голове, не желая покидать его мысли.

“Связь с Такемичи тоже? Он очередная будущая пешка для Майки?”

О      сознание сказанных слов злило, настолько, что Акаши не мог найти оправдания собственным чувствам. Казалось бы, что плохого в том что Такемичи станет “настоящим” гопником, примкнёт к той или иной банде? Что плохого в том, что он выберет Тосву? Выберет Майки? Сано Манджиро - это человек, чья харизма сбивает на повал как врагов, так и друзей. Одного взгляда достаточно, чтобы захотеть следовать за ним до конца своих дней. Из-за недопонимания, Ханагаки возомнил себе что ненавидит Сано, но Харучиё был уверен, это лишь потому что он не знаком с ним лично. Майки невозможно не любить. В нем идеально абсолютно все. На его фоне столь незначительный персонаж, как Харучиё просто меркнет.       Подобные мысли пугали.       Он не мог себе позволить подпустить Ханагаки к настоящим гопникам. Этот паренек был слишком ярким пятном, в их сером мирке. На его свет может слететься слишком много надоедливых мошек, которые наверняка причинят ему боль. Такемичи должен жить исключительно для себя. Он не должен подобно Акаши посвящать свою жизнь кому-либо еще и жертвовать своим будущим. Голубоглазый сделал для него слишком много, меньшее чем парень с лазурными глазами может ему отплатить, это оградить его от всего этого дерьма, научить драться, дабы постоять за себя в случае опасности, и быть рядом, чтобы защитить.

" Такемичи не вещь и не принадлежит кому-либо. Я сделаю так, чтобы он никогда не встретился с Майки или же другими опасными личностями".

       — Блять, я в самом деле это сказал.       Бессильно выдохнул, он приложил руку к пульсирующим вискам, что стали стремительно нагреваться. Красные пятна подобно крапивнице стали распространяться по его лицу, вызывая у молодого человека стойкое ощущённые стыда за свои поступки.       — Я хочу утопить этот день, как топят бездомных котят.       От произнесенных мыслей вслух грудь заныла с тройной силой, вынуждая Харучиё согнуться пополам от болевого спазма. Его внутреннему зверю была не по вкусу подобная вольность. Застоявшийся воздух сразу же покинул легкие, от чего подростку пришлось судорожно заглатывать все новые и новые дозы. Он привлекал внимание. Мимо проходящий мужчина попытался подойти, желая помочь, но тут же убежал, завидев вспотевшее лицо юноши. Беспокойство мужчины было ничтожным по сравнению со страхом, который одолел его при виде больших неровных шрамов вокруг рта. На действия взрослого Харучиё лишь брезгливо закатил глаза, после чего вновь поднялся на ноги. Боль слегка отступила, но все также продолжала о себе напоминать.       Ему явно не показалось. Не тогда, когда домашние кошки, подобно дикому зверю взывали к действиям. Могло ли бы так, что опасность угрожала не ему? Эта мысль была настолько глупой, что Харучиё откинул ее в тот же миг. Он одиночка, собственное выживание которого всегда было и будет в приоритете, его инстинкты были натренированные долгими годами не и могли так внезапно переключиться на другого человека.       Сначала, Акаши подумал о Майки, но давящее чувство в груди никак не отреагировало. Это было странно. Раньше, одна только мысль о Манджиро приводила парня в восторг и вынуждала домашних кошек удовлетворенно мурчать под ребрами и пускать волну экстаза по всему телу. Сейчас же те оскалив клыки продолжали пробивать свой путь, игнорируя объект своего раннего вожделения.       Сдавшись в руки своим внутренним демонам юноша развернулся на 90 градусов, направляясь в противоположную сторону от своего изначального маршрута. Не прошло и пары минут, как перед его взором раскрылась детская площадка, которая была переполнена различными маленькими человечками, что все время суетились и мелькали перед глазами.       “Вы наверное шутите. Я потратил столько времени ради того, чтобы оказаться здесь!? Какого черта? Мне уже не 5 лет, чтобы заниматься этой хренью”       Кажется у него задергался глаз. Несмотря на протест, его внутренний зверь удовлетворительно терся о стенки грудной клетки, довольствуясь принятым решением.       Слегка прищурившись, он смог заметить небольшое скопление детей постарше у главного входа. Они были настолько шумными, что прохожие заведомо их игнорировали, не желая разбираться с детьми и искать их родителей с которыми явно следовало бы провести профилактическою беседу. Ребята дрались, что было довольно обычным явлением для парней их возраста. Все происходило настолько быстро, что Харучиё не мог как следует разглядеть лиц. Судя по тому, как плакала маленькая девочка в нескольких шагах от эпицентра события, дело было в ней.       “Да ладно, неужто один кретин решил поиграть в благородного рыцаря и покрасоваться перед девченкой?”       Все это больше походило на глупую шутку. Вот только Акаши не знал, когда должен был посмеяться. В целом, на избиение не было похоже. Пусть юноша и мог наблюдать за всем только со стороны, но мог сказать наверняка, что мальчик в центре явно неплохо справлялся с ними в одиночку, несмотря на то что обидчиков было трое и те явно были старше. Чем дольше Акаши смотрел, тем больше ему казались эти движения знакомыми. Темные непослушные волосы подобно вихрю кружились со стороны в сторону завораживая и привлекая к себе внимание лазурных глаз, вызывая в юноше знакомое ощущение на кончиках пальцев.       “ Удар левой рукой, прогиб, шаг назад, поворот влево … сейчас должен быть выпад” - Словно по учебнику, его слова воплощались в жизнь, ровно с тем как отлетали мелкие хулиганы. Больше Акаши не хотелось смеяться.       “Это не может быть он … Я просто себя обманываю, и желаю увидеть его в любом встречном”        Все его надежды разбились в тот же миг, когда голубые глаза подростка сверкнули в противоположную сторону. Такемичи. Это был гребаный Такемичи Ханагаки, который вновь полез в драку. На его скуле виднелся небольшой багровый синяк. Он стал постепенно наливаться темно фиолетовым оттенком, при виде которого юноша с лазурными глазами нервно сцепил зубы вместе, невольно оскалившись в пустоту. Стоило ему дернуться в их сторону, как высокий силуэт поспел первее него.       — Эй, может хватить уже?       Стоило Харучиё услышать этот голос, как по его телу пронеслась волна холодных мурашек. Ноги намертво приросли к земле, не в силах сдвинуться. Грубые нотки в голосе мужчины, которые не были наполненными какими либо красками невозможно спутать ни с чем. Он виделся с Сано Шиничиро всего три дня назад, однако реакция собственного тела и инстинкты говорили о том, будто он встретил его впервые за несколько долгих лет.       "Нн..е возможно. Я наверняка ошибся. Он бы предупредил. "        Дыхание участилось, став более тяжёлым и прерывистым. Инстинкты были накалены до предела, продолжая гнать вперед, несмотря на то что тело отказывалось подчиняться. Погрузившись целиком и полностью в себя, молодой человек совсем перестал следить за происходящим.        Тощая фигура Шиничиро едва покачивалась из стороны в сторону смотрела напряженно, при этом скучающе наблюдая за каждым действием детишек. Его персона мгноверно привлекла внимание.        — Чего тебе урод?       — Его дружок небось.       — Прятаться за спиной взрослого трусость!       — А как толпой на одного это по вашему нормально? — Приложив руку к больной щеке, голубоглазый осторожно оценил фигуру незнакомого мужчины, что прервал его драку.       Изначально Такемичи не планировал драться. Он просто хотел встретиться с Харучиё. Голубоглазый все еще питал в своем сердце слабую надежду убедить Акаши бросить Токийскую Свастику. Бросить Сано Манджиро. Ханагаки - это такой человек, что так просто не сдаватся, несмотря на любые преграды. Он готов был силой забрать друга обратно, если бы ситуация требовала незамедлительного вмешательства.       По дороге, к своей цели, юноша увидев как девчонка с персиковой копной волос отчитывала хулиганов за издевательство над кошкой, и не смог пройти мимо. Ханагаки все еще помнил, как облажался четыре года назад. Как и сказал Харучиё, без отрезанного хвоста животное больше не могло нормально выживать на улице, отчего парню пришлось приютить бедолагу у себя. Былые вспоминания крупной горечью осели на кончике языка, вызывая в спокойной натуре злость и чувство справедливости, которое взывало к действиям.       — Простите, но вам лучше уйти отсюда, не уверен, что смогу еще и вас защитить. Если уж решили покрасоваться ... то боюсь огорчить, вы выбрали не совсем подходящий момент.       — Чему парень и научился от своих друзей, так это грубости. Нет, Такемичи не сквернословил по чем зря, ведь это бы огорчило его мать, однако, это не мешало ему послать человека куда подальше в более щадящей форме. Мужчина перед ним выглядел так, словно не спал несколько суток и едва ли держался на тощих ногах. Сейчас, Такемичи мог вполне себе постоять за себя самостоятельно. Ему не требовалась помощь или былая жалость окружающих. Кроме опухшей щеки голубоглазого ничего не беспокоило, что нельзя было сказать о мальчишках, которые уже были изрядно побиты.       Скосив свой взгляд назад и заметив, что девочка все еще находиться за его спиной, сжимая в руках котенка, Ханагаки напряженно помотал головой. После недавней выходки Акаши он был на нервах, плохо себя контролировал, вот и напугал бедолагу своими криками. Это было плохо. Мать учила его тому, чтобы поддерживать нуждающихся, а не доводить тех до слез. Странности ситуации прибавляло и то, что все это время какой-то чудак, из соседнего переулка, беспрерывно наблюдал за ними, боясь, подойти поближе. Скорее всего это был друг "персика" - как уже успел прозвать ее юноша. Отбиваться и защищать одновременно было тяжело, еще одна помеха в виде больного взрослого Такемичи не к чему.       Удивленно моргнув, Шиничиро так и продолжил стоять с широко открытым ртом, покуда его щёки не начали болеть и тот в конце концов не сорвался на оглушительный смех, который еще больше перепугал детей. Он ведь всего лишь вернулся, чтобы докупить недостающие детали к байку Вакасы, и ни как не ожидал, что встретит столь занятного юношу, который сможет привлечь его внимание. Вместо того чтобы молить о помощи, или убежать парень больше переживал о том, что еще и Шиничиро прийдётся на носилках уносить в ближайшую больничку, вместе с тремя обидчиками впридачу. Согнувшись пополам он напряженно держался за собственный живот, пытаясь удержать равновесия, после чего резко прогнулся в спине и со всей силы ударил в ближайший железный столп на котором осталась внушительная вмятина от его кулаков.       — Ппп..просим прощения!!!! — Испуганно задрожав всем телом, юноши сбились в одну кучу. — Они все здесь чокнутые, валим! — Сорвавшись на крик, трое парней стремительно убежали прочь, напрочь забывая зачем вообще все это начинали.       — Какие же все таки несносные детишки в наше время.— Тяжело вздохнув, Шиничиро напряженно потер свои сбитые костяшки, которые начали слабо кровоточить. Он хотел лишь слегка припугнуть, но как всегда переоценил собственные силы.       — И к чему это было? — От разглядывания раненой руки Сано отвлек голос подростка, что разнесся где-то внизу. Для удобства, Сано присел на корточки, тем самым поравнявшись с собеседником. — Это было глупо.       Его грубый тон явно не вязался с грустью, что осела на дне голубых глаз при виде крови, что понемногу стала собираться в темно-красные сгустки. Чужая боль всегда приносила ему дискомфорт, возможно именно это и служило бесконечному альтруизму парня и желанию помочь всем и каждому. Не отводя взгляда от раны, брюнет засунув руку в карман поспешно ища небольшой носовой платок, которым после прийдется перематывать костяшки мужчины. Словно в трансе, Шиничиро продолжал безмолвно наблюдать за происходящим не предпринимая каких либо действий.       — Он чистый, можете не переживать, однако все же настоятельно советую обработать рану, чтобы не занести инфекцию.       Работа была сделана быстро и аккуратно. Не зря парень старательно брал уроки у Акеми-сан и подрабатывал ассистентом в доме престарелых все это время. Закончив, Ханагаки выпрямился и низко поклонился, чем знатно ошеломил Сано.       — Благодарю за помощь, это меньшее чем я могу вам отплатить. — Став в полный рост, он осторожно, но настойчиво, кивнул в сторону "персика" тем самым подзывая ее подойти ближе. — Ну же, ты тоже должна поблагодарить.       Собравшись с мыслями, и стерев с лица небольшие мокрые дорожки, девочка робко подошла ближе, при этом все так же удерживая в своих руках животное.       — С..спасибо, что спасли. Вы очень нас выручили. — Довольно кивнул, Такемичи с сочувствием посмотрел на ее руки, что успели покрыться небольшими неглубокими царапинами, которые оставила перепуганная кошка.       — Ты тоже держалась молодцом. — Он едва ли был выше или старше своей собеседницы, однако это не помешало ему бережно погладить ее по волосах в знак похвалы. Затаив дыхание она неотрывно наблюдала за всеми действиями подростка, при этом стыдливо отводя глаза в сторону. — И раз уж все хорошо, то твой друг тоже может перестать прятаться.       Кивнув в сторону соседнего переулка, Такемичи с улыбкой наблюдал за тем, как "персик" начала в спешке крутиться по сторонам наконец-то замечая друга, после чего побежала в его сторону. Остановившись на пол пути, та развернулась и широко улыбнулась прежде чем помахать напоследок.       — Меня зовут Хината Тачибана! Еще раз спасибо, отныне ты мой герой!       От ее слов подросток смущенно почесал ушиб на левой щеке, кивая чему-то своему.       — Герой значит … — Задумавшись, юноша расслабленно растянул губы в легкой ухмылке, смотря в след удаляющемся фигурам детей. — Для меня есть только один человек, который подходит под это описание.       — Не стоит скромничать, как не посмотри, а ты был довольно крут.       Слегка подпрыгнув на месте Такемичи перепугано прижал ладонь к сердцу. Стыдно было признавать, но он успел забыть, что незнакомец все еще был здесь. Все так же сидя на корточках, Сано полу расслабленно наблюдал за голубоглазым, желая узнать, что же все таки толкнуло его вмешаться в конфликт.       — Тебе нравятся герои не так ли? — Потешаясь с реакции собеседника он, не стесняясь, продолжал довольно ухмыляться. — Хотя как не посмотри, а твои действия больше похожи на обычное хулиганство.       — Хулиган или супергерой, разве это имеет значение? — Скучающе повел плечами, брюнет не задумываясь ни на секунду ответил в тот же час. — Да хоть клоуном назовите, мне все равно. Неважно как, главное, чтобы в конце все были спасены.       — Очень взрослый ответ. Но ... сможешь ли ты продолжать в том же духе если в итоге получишь клеймо злодея?       Сано и сам не понимал, почему вдруг решил пооткровенничать с подростком, которого выдел впервые в жизни. Что-то в нем было такое, что само собой толкало язык наружу. Порой человек не может поделиться своей болью даже с самими близкими людьми, выплескивая свой гнев и боль на случайных прохожих. Сано наверняка выглядел жалко, когда подобно капризному ребенку требовал продолжения разговора с более зрелым парнем нежели он сам. Когда-то и Шиничиро был таким, желал стать всеобщим героем, хотел спасать близких и дарить счастливые улыбки малышне.       — Вы сделали что-то плохое?        Нахмурившись, Такемичи так же присел на корточки, внимательно вглядываясь в темные глаза мужчины. По-хорошему он должен был убежать, как ни как, а поведение незнакомца настораживало и пугало, но его измученный вид не позволял отвернуться.        — Ваши глаза пусты, словно черная дыра, которая образовалась от взрыва сверхновой звезды, но даже так, в них все еще виднеется слабый свет. — С каждым новым словом, Шиничиро сжимал ладонь, отчего ткань на кровавых костяшках промокала быстрее. — Если вы сделали что-то плохое ради близкого человека … тогда вам стоит перед ним извиниться. Вы помогли нам сегодня, а потому тоже можете назвать себе героем, или же я неправ?        — И откуда в тебе столько энтузиазма...       — Знаете, а я ведь в самом деле супер герой. — Испуг, который родился на дне темных глаз тут же стих, стоило Сано увидеть снисходительную улыбку мальчика. Тот всего лишь пытался потешить сломанное эго мужчины. — Хочете, поделюсь с вами, частичкой магии? — Осторожно взяв раненую руку Шиничиро в свои ладони, юноша аккуратно ее перевернул, рисуя в воздухе небольшой круг наподобие человека. — Если случиться так, что вы по-настоящему захочете кого-то защитить, но будете не в состоянии этого сделать, тогда воспользуйся этой силой. Нарисуйте человечка, представляя что это прошлый вы, и съешьте его, переняв былой опыт, так вы станете сильнее.       От чужих ладоней исходило тепло, которое постепенно начало наполнять тело мужчины, позволяя снять застоявшееся напряжения. Следуя инструкции Сано самостоятельно повторил ранее уведенное. Глупость. Так бы он сказал себе раньше, однако, сейчас, пожалуй уже не осталось вещей, в которые Шиничиро был неспособен поверить. Проглатывая "прошлого себя" он ощутил, как горло сдавливает фантомный спазм, от которого становиться трудно дышать.         "Видимо, уже слишком поздно для искупления" — Притворно сглотнув тяжёлый ком слюны, он продолжал отыгрывать свою роль не желая расстраивать парня.       — Раз уж мы делимся частичкой магии, могу ли и я поделиться в ответ?       — Конечно.       — Ты очень хороший, пацан. Уверен, ты сможешь управиться с этой силой лучше меня.       Он так устал. Шиничиро хотелось всего лишь протянуть ладонь, и наконец-то почувствовать себя обычным человеком, забыть все те ужасы прошлого, и смыть со своих рук кровь, которая все так же продолжала фантомом оседать на его ладонях, доходя едва ли не до локтей.       Звук удара с треском холодной речной волны распространился по округе, накрывая при этом всю прибрежную зону. Все произошло в мгновения ока. Харучиё ощутил себя потерянным хищником, которого при охоте ненароком забросило в густой туман. Стоило ему завидеть протянутую ладонь, как домашние кошки кинулись в буйство, вынуждая его ноги впервые за долгое время сдвинуться с места. Он ударил с такой силой, что на здоровой руке наверняка останется весьма заметный синяк. Тяжело дыша, Акаши едва ли не силой оттащил Такемичи на несколько шагов назад, тем самым полностью скрыв за своей спиной.       — Харучиё?        Не до конца пришел в себя, Шиничиро на пробу сжал дрожащую ладонь, которая продолжала отдаваться тупой болью в области кисти. Проклятая сила все так же продолжала течь в венах мужчины. Обмен не удался.       — Какого …       — Хару! Что ты здесь делаешь? И почему …       — Помолчи. — Резко оборвал голубоглазого на полу слове, он с характерным хрустом шейных позвонков развернулся в его сторону, почти что отчаянно прикасаясь к его плечам. — Не смей пожимать его руки.       Видя натуральное непонимание ситуации, он выдал первое, что пришло в голову, дабы отбить у Такемичи любое желание когда-либо еще пересекаться с этим человеком вновь. Склонившись над его ухом, он дрожащим голосом едва слышно сказал ему то, от чего глаза Ханагаки заполонила темная дымка, от которой костяшки на тощих руках сжались до белого шума в барабанных перепонках.       — Он - Сано.       Двух слов хватило, чтобы теплый и сочувственный взгляд которым подросток ранее одаривал мужчину, сменился презрением и злостью. Между ними словно никогда и не было разговора о героях и детских стремлениях. Все хорошое мгновенно позабылось, оставляя лишь пустую выемку, которая постепенно начала наполняться чем-то темным и тягучим.       — Не вмешивайся. — Отчаянная просьба юноши больше походила на приказ. — Просто подожди меня здесь.       Его не слушали. Такемичи не мог перестать сверлить растерянного Шиничиро своими потемневшими хрусталями, в которых плескалось настоящее отвращение. Такемичи впервые понял, что может кого-то ненавидеть столь сильно, даже несмотря на то, что этот человек пережил.       Казалось бы, вот он Харучиё, стоит прямо перед ним. Цель достигнута, больше незачем тратить свое время на Сано. Несмотря на это, Харучиё уходить не спешил. Голос Акаши дрожал, он напуган и краток, и даже несмотря на все это, подросток так же продолжал закрывать его фигуру, не давая сделать и шагу в сторону Сано.       — Я скоро вернусь.       Отпускать друга не хотелось. От Шиничиро веяло опасностью. Ханагаки намертво вцепился в дрожащую ладонь Хару перелетая холодные пальцы со своими.       — Все будет хорошо.       Такемичи соврал, если бы сказал что подобный ответ его устроил, однако, ему по-прежнему хотелось верить Акаши. Закусив внутреннюю часть щеки до того, что та лопнула и начала кровоточить парень лишь кивнул в знак согласия, давая другу возможность позже объясниться.       — Думаю, нам есть о чем поговорить.       Одна и та же фраза, произнесена разными людьми, имела совершенно разные значения. Злость Курокавы была сродне лёгкому снегопаду в начале марта, который едва ли обжигал кожу своим холодом, в то время как хорошо скрытая злость Сано больше походила на ливень в тропическом лесу.       Впервые за столь долгое время, Харучиё мог разглядеть столь ясные признаки тьмы, что таилась внутри Шиничиро.       “ И все же я не ошибся. Дурное предчувствие на протяжении дня. Инстинкты, которые будто сошли с ума. И наконец эти побелевшие блики, которые заполняют темный фон ранее черных глаз. Сомнений быть не может. Сано Шиничиро вернулся”