"Украденное счастье"

      Ночь полна приключений и азарта. Мрачные, узкие улочки Сибуи всегда манили к себе сомнительных личностей. Каждый угол здесь дышал историей — грязной, потертой, но живой. И именно эта исповедь влекла молодых, отчаянных и никому не нужных. Вечерами здесь собирались те, кто не вписался в рамки дневного Токио. Все они шли туда, где пахло кровью, сигаретами и свободой. Безумие висело в воздухе, как влажный туман над асфальтом. Запах свободы и вседозволенности манил заблудшие души на свой свет словно мотыльков. Не сумев найти одобрения в общественности здешние подростки искали свое место меж темных кварталов огромного мегаполиса, пытаясь оставить след хотя бы на заплесневелых стенах.       У подножья храма, царила гнетущая тишина. Ветра не было, и даже листья на старом клёне у стены замерли, будто боялись нарушить покой. В этом безмолвии короткий звук уведомления на телефоне прозвучал как выстрел — резкий, почти неуместный. Одинокая SMS оказалась неожиданностью, но вместе с тем — призывом к действиям, от которых невозможно было отказаться. Экран засветился на фоне темноты, отражаясь в холодных, лазурных глазах. Харучиё долго смотрел на сообщение, не двигаясь. Его пальцы не дрожали, но внутри что-то подалось, будто старый шрам напомнил о себе. Несмотря на всё то, что копилось в нём последние месяцы — растущая усталость, сомнения, злость, — он никогда не позволял себе игнорировать приказов главы. Приказов Майки.       А потому стоило Сано лишь захотеть, как Санзу, впервые за долгое время, пересёк границы, обозначающие территорию банды. Вернулся туда, где давно чувствовал себя чужим. Он не думал, что его позовут на собрание. И уж тем более не ожидал, что кто-то ещё получит ту же самую смс. Это казалось слишком личным. Но Майки редко делал что-либо случайно. У бетонных ступеней, ведущих к храму, всё ещё горели остатки уличных фонарей. Их тусклый свет отбрасывал длинные тени, и в одной из них сидел сам Майки, как призрак, что никогда не покидает место своей трагедии. Он не двинулся, когда Харучиё подошёл ближе. Только слегка склонил голову, продолжая всматриваться в огни ближайших улиц. Казалось, он искал в них ответы — или, быть может, призраков прошлого. Он выглядел уставшим, чересчур хрупким для своего имени, но когда заговорил, его голос прозвучал уверенно и твёрдо, без тени сомнений:       — Ходят слухи, что некий старшеклассник решил взять на себя бразды правления и возродить Чёрных Драконов. Хочу, чтобы вы подробнее разузнали об этом.       Харучиё кивнул. Приветствие было сухим. Даже слишком. Акаши не нуждался в излишней доброжелательности, давно от нее отвык, но даже так его верхняя бровь неосознанно дёрнулась в подобии негодования. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри что-то сжалось. Он с трудом сдержал удивление. Этот приказ, словно удар из прошлого, отрезвил его. В последнее время он почти убедил себя, что Майки забыл о нём. Забытые люди не получают приказов. Они исчезают. Растворяются. Но стоило появиться угрозе, выходящей за пределы влияния Тосвы, и вот — его имя снова на повестке дня.       « Как же легко ему снова дёрнуть за ниточку, — пронеслось в голове Акаши. — И как глупо с моей стороны — всё ещё отзываться ».       — Думаешь, это не просто слухи? — раздался глубокий, басистый голос из темноты.       Харучиё не сразу заметил движение, но обернулся на голос автоматически. Из полумрака выступила массивная фигура. Командир 5-го отряда, Ясухиро. Его силуэт, как всегда, сливался с тенью — спокойный, незыблемый, словно выточенный из ночи самой природой. Он стоял, прислонившись к каменной стене храма, как будто был здесь с самого начала. Его лицо почти не выражало эмоций, но в глазах читалось внимательное спокойствие хищника, следящего за добычей. Харучиё усмехнулся уголком губ, но не от радости.       — Значит, не только я получил приглашение, — тихо бросил он, не отрывая взгляда от Ясухиро.       Тот лишь кивнул, словно понял его намек, при этом не меняя позы. Майки между тем продолжал смотреть в темноту, будто слышал, но не нуждался в подтверждениях. Наличие постороннего человека насторожило. Спустя столько времени, его присутствие больше не удивляло Харучиё. Как бы он ни пытался убедить себя в обратном, он знал: Майки бы не отпустил его в одиночку. Не потому что, не доверял — нет. И не из страха, что Харучиё сделает что-то не то. Скорее, потому что это была... прихоть. Странная, едва уловимая логика Майки, понятная только ему одному.       Ясухиро был его персональным палачом и надзирателем. Осознание этого факта время от времени неприятно саднило под ребрами. Ни о каком доверии со стороны Сано и речи быть не могло. Он был достаточно умным дабы понять намерения Майки и его переживания. Харучиё давно предал чужие ожидания, оставаясь на плаву до сих пор лишь по счастливо случайности. В последнее время, он выказывал слишком много недовольства в сторону главы. Порой эти знаки были незначительными. Пусть его лицо всегда было невозмутимым и скрывалось за маской, но даже так, зоркому глазу Сано было за что зацепиться. Одной из причин так же могло быть то что Баджи слишком активно ворошил прошлое внутри банды.       Однажды вечером, когда штаб был почти пуст, Акаши случайно подслушал разговор. Голоса принадлежали Баджи и ещё паре командиров. Он не слышал всех слов, но уловил главное: Баджи обсуждал некомпетентность главы и его отношение к подопечным. Его имя всплывало осторожно, будто произнося его, собеседники боялись материализовать грядущее. Это было тем самым поворотным моментом, когда Акаши понял: его молчание больше чем тот предполагал. Если Баджи пойдёт до конца, он неизбежно столкнётся с Сано — и тогда, в этом столкновении, Акаши станет не наблюдателем, а пешкой или... разменной монетой. Меньше всего ему хотелось чтобы эти двое вздорили. Как ни как Кейске и Майки всегда были вместе. Акаши третий лишний в этом дуете. Парень думал, что его исчезновение послужит стимулом для их примирения, однако отдаляясь он не думал что может произвести обратный эффект.       Возможно именно эти факторы послужили тому, что его персона впала в немилость. Но даже так, он и подумать не мог, что все приведет к подобному исходу. Акаши думал что уже давно перестал чувствовать, но фантомные боли продолжали истязать его сердце.       — Если бы это были просто слухи, — в голосе лидера впервые за вечер сквозила холодная ярость, — я бы не тратил на это своё время. В этом замешано имя Шиничиро. А это уже... непростительно.       Слова повисли в воздухе, как раскалённый металл. Округа вновь погрузилась в тишину. Харучиё опустил взгляд. Это имя до сих пор отзывалось болью в груди — не раной, но шрамом, который не даёт забыть. Имя, которое никто не произносил без уважения — и без боли. После ухода Шиничиро наследие Чёрных Драконов будто растворилось. Изана отказался от роли преемника, и организация канула в небытие. Но воспоминания о её былой славе жили. Как сокровище. Неприкосновенное и непорочное.       Остались недовольные, остались те, кто хотел вернуть старые порядки. Проблема была в одном — никто не был достоин. Ходили слухи, что некоторые знают, кому на самом деле было предначертано возглавить Чёрных Драконов. Однако сам Майки был еще слишком юн и наивен, для чего-то большего чем Тосва. Его шаткое психологическое состояние отпугивало Шиничиро, от чего тот не позволял ему раньше времени ворошить это осиное гнездо.       — Мы всё узнаем, — наконец сказал Мучё. — Если кто и возрождает Драконов, мы найдём его, и выясним что к чему.       Майки кивнул, всё ещё не оборачиваясь. Никто и опомниться не успел, как его след простыл — будто он и не был здесь вовсе. Он всегда уходил именно так — не оставляя за собой ничего, кроме тишины и едва уловимого ощущения тревоги, что цепляется к коже липким следом.       — Сегодня он злее, чем обычно, — проговорил Ясухиро, нарушая повисшее напряжение.       Он неторопливо размял шею, хрустнув суставами, и перевёл взгляд на единственного оставшегося рядом — Харучиё. Тот стоял, словно статуя, уставившись в темноту, куда исчез Майки. Он не ответил, но Ясухиро и не ждал — вытянуть из него хотя бы слово, когда тот погружён в мысли, было задачей из разряда невозможных. Однако приподнятая в немом вопросе бровь Харучиё была красноречивей любого диалога. Он ждал продолжения. Возможно, ответа на вопрос, который сам ещё не успел себе задать. Ясухиро ухмыльнулся, уловив момент.       — Я слышал от подопечных, что его новая игрушка отказалась сегодня проводить с ним время, — лениво, почти насмешливо проговорил он. — Хотел бы я видеть его лицо, когда тот услышал отказ. Должно быть... красиво перекосилось.       От грядущих событий командир 5-го отряда ощущал почти что садистке удовольствие. Перемены в банде были на лицо. Харучиё обернулся резко. Его взгляд выдал больше, чем он хотел бы — удивление, непонимание и тень раздражения.       — Новая игрушка? — переспросил он, сдерживая голос, чтобы тот не дрогнул. — О ком ты?       — Ты разве не в курсе? — притворно удивился Ясухиро, прекрасно зная, что тот не знает. — Есть один... новенький. Совсем мальчишка. Майки сам вытащил его из одной передряги и притащил к нам. Говорят, тот ужасный слабак, но при этом покладист и быстро приглянулся всем командирам. На днях Баджи чуть не устроил с ним драку, но получил от Майки по первое число, в то время как новенький остался неприкосновенным. По какой-то причине Сано защищает его, как личное сокровище.       Харучиё нахмурился. Эта информация была новой — и тревожной. За время его отсутствия многое, очевидно, изменилось. Слишком многое. Он никогда не вмешивался в личную жизнь главы — не имел права. Но если этот новенький действительно позволяет себе плевать на устав и приказы...он не останется в стороне.       — Ты что-то о нём знаешь? — тихо спросил он, но в голосе уже проскальзывал металл.       Ясухиро промолчал пару секунд, прежде чем ответить. Он смотрел на Харучиё пристально, почти изучающе, будто пытался заглянуть внутрь.       — Знаю, — признался он наконец. — Но ты пока не готов это услышать.       — Не играй со мной, Ясухиро.       — Поверь, — голос командира был спокойным, даже слишком, — если бы дело касалось только тебя, я бы всё выложил сразу. Но всё куда запутаннее, чем тебе кажется. Это не просто каприз Майки. И этот "новенький" — не просто мальчишка с улицы. Думаю, вскоре, вы пересечетесь.       Харучиё не знал, что сказать. Сердце глухо билось где-то в горле, и тень раздражения отозвалась под кожей. Он чувствовал, что его втягивают в игру, правил которой он ещё не знал. Но было одно "но", которое он не мог выбросить из головы — это странное ощущение, предчувствия. Ясухиро наконец отлип от стены и неспешно подошёл ближе, положив тяжелую ладонь на плечо Харучиё. Его прикосновение было крепким, уверенным, почти ободряющим — как у человека, который знает, что такое боль. Но Харучиё отреагировал мгновенно. Дёрнулся, словно удар током прошёлся по позвоночнику, и резко скинул ладонь Ясухиро, будто та обожгла.       — Не надо делать вид, будто тебе есть до меня дело.       Он даже не смотрел на Мучё. Его глаза были устремлены куда-то в темноту, туда, где заканчивался храм и начиналась старая тропа, теряющаяся между домами. Подобные имитации заботы радовали только Майки. Харучиё же — не прощал лицемерия. Особенно в таких мелочах. Ясухиро ничего не сказал в ответ. Он лишь выпрямился и убрал руку, словно знал, что так будет. Он не обиделся, не разозлился — просто принял.       « Всегда один и тот же спектакль, — подумал Харучиё. — Они делают вид, что всё под контролем, будто можно что-то починить. А я... я просто продолжаю играть свою роль, зная, что давно уже сорвался с катушек ».       Шагая в ночи, в неизвестном направлении, он в который раз задавался вопросом — в какой же именно момент своей жизни он свернул не туда. И был ли шанс тогда сделать всё по-другому? Он вспомнил вечер, когда впервые увидел Шиничиро.       « Если бы тогда я не пошёл за ним. Если бы не вглядывался в Майки, как в единственную звезду на небе. Может быть, я бы не стал этим... »       Он не закончил мысль. Слишком больно было признавать, что его путь — это не просто ошибка. Это безвозвратное падение. Справа замелькали огни. Переулки Сибуи встречали его привычным шёпотом — сигаретный дым, глухой смех, чьи-то крики за углом. Город знал его. И он знал город. Они были старыми знакомыми, разменявшимися долгами, шрамами и бессонными ночами. И вот теперь — новое задание, новое имя, новая угроза.        Эти улицы были полны тайн, запаха дешёвого табака, страха и глухих воспоминаний о драках, которые не заканчивались простыми синяками. Не найдя одобрения в мире, где всё решают деньги и происхождение, они искали признания среди таких же потерянных душ. Их мечты не помещались в школьные парты и офисные кресла — они выплескивались на стены граффити, восклицаниями в тишине, хрипами в драке, как последний способ заявить: «Я здесь. Я жив». Эти кварталы были пропитаны прошлым. Здесь каждый перекрёсток знал, что такое предательство. Каждый тупик — вкус боли. Но именно здесь рождались те, кто позже становился легендой, пусть и с разбитыми руками и сломанными судьбами. Улица не судила. Она принимала. Молчаливая, суровая, но справедливая в своей жестокости.       Харучиё слишком хорошо знал такие места. Они были частью его прошлого. Его домом. Жизнь парня и сама была чем-то вроде этих переулков: грязная, запутанная, обманчивая. Акаши слишком часто кидался из крайности в крайность, надеясь найти хоть что-то, что даст смысл его существованию. Пусть и смирился, о все так же продолжал брыкаться, как будто в его теле еще продолжала теплиться жалкая надежда. Иногда ему казалось, что прошлое разговаривает с ним, шепчет из темных углов, манит вернуться.       — Эй, ты чего встал?       Громкий голос впереди был более угнетающим и мрачным чем собственные мысли. Нехотя, Харучиё устремил свой взор вперед. Перед ним стоял недовольный Мучё, что отстраненно оглядывался по сторонам. Внешняя безразличность казалась обманчивой. Долговязая фигура капитана 5-го отряда казалась колючей и зыбкой, словно любая непредвиденная ситуация способна вывести его из колеи. Еще совсем недавно он более беззаботным, однако стоило им забрести в этот район, как настрой молодого человека поменялся в раз. Мало того что его оторвали от важных дел, так еще и вынудили переться в такую даль, потакая капризным желаниям главы.       — Ничего. Просто... ностальгия, — мрачно ответил Хару и пошёл дальше, не оборачиваясь.       Несмотря на сквозящую колкость, разговор шёл своим чередом. Как ни странно, но именно с Ясухиро, Харучиё мог позволить себе не держать спину выпрямленной. Он знал, что за его словами не последует обиды, а за дерзостью — мести. Только взгляд, спокойный, выжидающий, словно Мучё умел видеть чуть больше, чем должен. Причина была смешной и одновременно нелепой. Ясухиро был единственным человеком в Тосве, помимо Баджи, которого хоть как то интересовало его существование. В отличие от Кейске тот не лез в душу. Может по тому что юноша был старше большинства ребят на несколько лет, или по тому что давно скинул розовые очки, с ним было легко говорить. Несмотря на то, что он должен был быть сосредоточен на задании, голова Харучиё то и дело наполнялась ненужными мыслями — навязчивыми, липкими, как паутина.        « Что это за человек, что сумел вывести Кейске на эмоции и нарваться на драку? » Баджи не был из тех, кого легко задеть. Да, он вспыльчив, да, горяч, но даже он редко лез в открытый конфликт на глазах у других капитанов. Особенно если вопрос можно было решить кулачно, быстро и — желательно — без свидетелей. А тут… В центре Тосвы, в сердце их влияния, некий "новенький" спровоцировал бой. И самое странное — вышел из него не только целым, но и с личной протекцией главы. Что-то в этом не сходилось. Совсем.       Видя замешательство своего спутника и слыша его агрессивные мысли в слух, здоровяк устало выдохнул.       — Он напрашивался, — произнёс Ясухиро, будто читая мысли Харучиё. — Не просто провоцировал, а именно хотел драки. Тестировал границы. Искал, кто даст слабину. Кто клюнет первым.       Харучиё бросил на него косой взгляд       — И Баджи, конечно, клюнул.       — А ты бы нет? — усмехнулся тот.       Молчание повисло на несколько долгих шагов. Ответа не последовало, но и не нужно было. Завернув в очередной переулок, Харучиё уставился на ярко пульсирующую вывеску, залившую стены синим светом. “Голубая Лагуна.” Одно только это название вызвало у него приступ едва сдерживаемого раздражения. Оно было... вульгарным, липким. Словно попытка дешёвого райского уголка в самом сердце городской гнили.       — Серьёзно? — голос был холоден. — Мы сюда?       Харучиё нахмурился. Место вызывало отвращение. Не из-за вывески, не из-за музыки — из-за воспоминаний. Таких, от которых даже самые сильные таблетки не спасали. В прошлом он частенько бывал в подобных заведениях. Когда падал слишком низко, когда спасения искал не в людях, а в химии. Порошки, капсулы, инъекции — всё смешалось в один долгий, туманный отрезок, от которого осталось только одно: боль. Постоянная, пульсирующая. Даже спустя годы. С тех пор ему хватало лишь назначенных врачом таблеток — тех, что снимали болевой синдром, оставшийся после разрыва лицевого нерва. Он привык жить с этим. С головокружениями, с жаром, с путаницей мыслей. Он даже нашёл в этом определённую дисциплину. Плевать, что говорили остальные. Пусть судачат о его замкнутости, о взгляде, потерянном во времени. Пусть шепчутся. Прошлое не воротить.       — Сам в шоке, — отозвался Ясухиро, не сбавляя шага. — Но именно отсюда начались слухи.       Не самое безопасное место для встречи, особенно учитывая репутацию завсегдатаев. Но Информатор настаивал. Только личная встреча, только тишина под звуки басов и света неоновых ламп.       — Надеюсь, Хайтани сегодня в завязке, — буркнул себе под нос Мучё, бросив мимолетный взгляд на Акаши.       Он все еще сдерживал смешок. Меньше всего ему хотелось пересекаться с этой полоумной парочкой. Клуб находился недалеко от Роппонги, что было не утешительно, ведь Ясихиро еще не посвящал Акаши в свои планы, и не планировал это делать раньше времени. Образ "обдолбаных котов", которым он мысленно наградил братьев Хайтани после встречи с Такемичи, всё ещё преследовал его. Вероятность на них наткнуться была мала, но все же не нулевая. Зная их характер и длинный язык, те бы не стали молчать, и присутствие Акаши их бы только раззадорило. Его успокаивал только тот факт, что те сегодня наверняка в доме Ханагаки. Прошлый раз из-за срочности их очередь на визит была сильно сдвинута, что вызвало уйму возмущения у братьев. Что не говори, но Мучё было даже интересно взглянуть, во что превратиться их разговор с голубоглазым. После того случая с рукой Риндо их отношение к юноше кардинально изменилось, что могло выглядеть пугающе со стороны.       — Какой план? — спросил Санзу, когда басовая волна из клуба ударила по ушам, заставив его нахмуриться. Даже под плотной маской это было видно.       — Поищем информатора, — отозвался Ясухиро, скользнув взглядом по толпе. — Если повезёт, управимся быстро.       Громкая музыка "Голубой Лагуны" гремела в ушах, и неоновый свет отсекал реальность, будто разрывая её на пульсирующие куски синего и фиолетового. Мучё и Харучиё, не отвлекаясь на пьяных танцующих тел, прошли мимо охраны и направились к полутемному вип-залу, где должен был ждать их информатор. Юноша среднего роста, чьи темные волосы свободно ниспадали на правую сторону лица, а на левой были выбриты прямоугольники сидел в одиночестве, небрежно крутя в пальцах позолочённую зажигалку. На заядлого курильщика тот не был похож, было чувство, что он лишь пытался подражать месту в котором оказался. Его холодный взгляд скользнул по вошедшим, и на губах мелькнула тонкая, почти безэмоциональная улыбка.       — Тосва, или точнее спец. отряд, не так ли? — произнёс он, не вставая. — Рад, что пришли. — Скосив свой взгляд на наручные часы тот слабо потянул. — Однако, вы задержались. Думаю за это стоит стянуть отдельную плату.       — Пф. Не будь здесь столько посторонних, мы бы вложились в срок. — Оглянув собеседника с ног до головы мужчина слегка нахмурился. — Ты и сам похож на сделку, — усмехнулся Мучё, усаживаясь напротив. — Только с привкусом цианида.       — Я человек простой, — пожал плечами юноша. — Деньги — это не зло, это инструмент. Кто им владеет, тот правит. И за правильную цену я скажу всё, что нужно. Да и, честно, это дело лично меня не волнует. Главное — расчёт.       Он сделал паузу, затем обвёл пальцем край стакана и заговорил уже серьёзно:       — Что ж. Раз знакомство подошло к концу перелагаю перейти к делу. Мне известно, что вы хотите, однако столь живой интерес забавный. Не думал, что ваш глава хоть как-то станет шевелиться, или волноваться по этому поводу. Наследие Сано Шиничиро так долго валялось без надобности, так с чего бы ему жадничать?       — Так уж вышло, что новость о вашем существовании не совпала с его настроем, вот и все. — Не став делиться лишними подробностями капитан 5-го отряда запрокинул ноги одну на другую, для удобства. — Насколько мне известно, именно твой друг начал все это. При живом то создателе проворачивать такое … смелости вам не занимать.       — Оу, да у нас тут посмотрю человек знающий свое ремесло. Не дурно. Тем не менее у каждого свои причины. Инуи слишком долго держался в тени. Всё это время он был одержим одной идеей — не дать Черным Драконам исчезнуть, как будто они были наследием не уличной банды, а великой династии.       В словах информатора была доля правды. Хаджиме Коконой, Инуи Сейшу, пусть эти имена вместе еще не были знакомы миру, однако Мучё уже имел смутные преставления на их счет. Поднебесье уже несколько раз имело дела с финансовым гением, а потому знали о его способностях. Стоило молодым людям пересечься взглядами, как те поняли положение друг друга. Для Хаджиме не имела значения сторона, лишь информация, лишь деньги. Пусть его и удивило появление Ясухиро в качестве переговорщика от Тосвы, но своего недовольства тот выказывать не стал. Коконой тоже был своего рода предателем, а потому не имел права осуждать других.       — Потому что для него, как и большинства, это и есть династия.        — Именно. А теперь, когда Майки... не в лучшей форме, Инуи не видит в нём лидера. И, как бы это ни было больно, он решил действовать.       — Своими силами? — уточнил Мучё.       — Нет. Он нашёл Тайджу, — спокойно ответил Коконой. — Тайджу Шиба. Огромный, как грузовик, сильный как танк, и, честно говоря, настолько безбашенный, что даже я бы дважды подумал, прежде чем с ним спорить. Ему дали прозвище "демон старшей школы", что полностью соответствует его сущности.       — Тайджу… — прошептал Харучиё, задумчиво нахмурившись.       — У него уже есть команда. Ребята крепкие, дисциплинированные как армия. Инуи вложился в него, так же как и я. Пока они не афишируют, что это новое поколение Черных Драконов… но это вопрос времени.       — И цель? — Мучё прищурился.       — Томан, — коротко бросил Коконой. — Этот конфликт стоило решить еще очень давно. Несмотря на молчание, все уже в курсе, о том что изначально кто-то другой должен был унаследовать дело Черных Драконов. Они хотят доказать, что Майки не достоин быть преемником. Что он утратил ту силу, что делала его легендой. Если они победят Томан — значит, победят всё, что стоит за именем "Манджиро Сано". Это битва за идеалы.       — И ты просто так нам всё это рассказываешь? — скептично заметил Харучиё на что Коконой рассмеялся.       — Я рассказываю это не просто так. Деньги уплачены. Долг исполнен. А если честно… — он подался вперёд, — я хочу увидеть, во что это выльется. Битва за наследие? Это будет красиво. И, возможно, прибыльно.       Мучё и Харучиё переглянулись. Молчаливое понимание повисло между ними: это не просто слухи. Это начало чего-то гораздо большего. Акаши было противно признавать, но в словах информатора была правда . Поставь Шиничиро крапку, а не запятую в этом вопросе, отложив все на потом, данного конфликта бы не возникло.       — Значит, они бросают вызов Томану, — произнёс Мучё медленно, — и Майки даже не в курсе?       — Пока что, — кивнул Коконой. — Но, думаю, вы это исправите.       « Интересно, а Шиничиро знает? » — Эта мысль была свежа однако не беспочвенной. Было сложно сказать наверняка известно ли мужчине обо все подробностях.       Тем не менее Акаши не покидала мысль о том что предполагал подобный исход. Как ни как тот не был глуп, и мог вполне себе предсказать, когда оказался без прямого приемника, оставив сотни тысяч мальчишек без кумира и надежды. Юноша с лазурными глазами знал старшего Сано с другой стороны — не как легенду, не как основателя Черных Драконов, а как человека. Тихого, вдумчивого, с тёплым голосом и печальным взглядом. Шиничиро бы не позволил этому случиться по доброй воле. Он бы первым встал между Майки и опасностью. Он бы никогда не отдал разрешение на такую дерзость. Непроизвольно, но в молодом человеке кипела злость. Несмотря на всю свою преданность, он так же считал что Изана, был бы лучшим вариантом.       Инуи. Это имя что-то будоражило в памяти Акаши. В разговоре с Шиничиро оно мелькало — как имя одного из тех редких парней, кто смотрел на него не с фанатичным восторгом, а с благоговением, что порождает настоящую преданность. Вероятно, Инуи действительно верил, что продолжает наследие. Но именно это и тревожило Харучиё: фанаты могут быть опаснее врагов. В глубине души он понимал: для Майки это может стать переломным моментом. Боль, утраты, бездействие… всё это выжигало его изнутри. Но возможно, эта угроза — пусть даже ещё неявная — способна пробудить в нём ту самую искру. Доказать всем, и себе, что он всё ещё достоин быть лидером. Что он не просто младший брат легенды, а самостоятельная фигура. Но пока все строили планы и гадали, Акаши уже знал, куда направится следующим утром.       Позже он обязательно наведается в мастерскую и посоветуется с основателем по этому поводу. Возможно, никакой битвы и не случится. Если Вакаса и Бенкей, старые товарищи Шиничиро, подключатся, — это будет конец сборищу Инуи ещё до того, как оно успеет стать настоящей угрозой. Один намёк, одно слово от Шиничиро — и всё рассыплется. Он действительно желал чтобы Шиничиро, разгорался в собственном дерьме. Несмотря на всеобщее уважение, он видел в нем труса, что имел привычку перекладывать собственные проблемы на плечи младших в целях воспитания. Даная черта стала последствием перемещений во времени, уязвимости, что порождала в нем ненужные сомнения. Но втайне, в уголке души, Харучиё надеялся, что этого не произойдёт. Что Шиничиро даст младшему брату возможность самому пройти этот путь, не вмешиваясь. Пусть даже с риском, пусть с болью. Потому что только через это Майки сможет вырасти. Не как наследник. Как лидер.       Харучиё поднял глаза на Хаджиме, как раз когда в коридоре снаружи послышался глухой шум, напоминающий то ли толчок, то ли падение стула. Затем — негромкие голоса, чей-то нервный смешок, шорох шагов. Коконой метнул взгляд в сторону источника звука и медленно поднялся. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, почти лениво-вежливым. Он отвесил короткий поклон, больше похожий на акт театра, чем искреннее прощание.       — Надеюсь, наша следующая встреча состоится уже на поле битвы, — с тенью ухмылки сказал он. — И, конечно же, в следующий раз мои расценки будут немного выше. Понимаете — инфляция, спрос, и всё такое. Надеюсь, ваши покровители щедры.       Он не стал ждать ответа. Уже через секунду его фигура исчезла за дверью, оставив Мучё и Харучиё наедине в затянувшемся полумраке.       — Что это было? — хмуро спросил Харучиё, напрягшись.       Мучё медленно повернулся к двери, где вновь послышался шум. Его правый глаз начал подёргиваться. Это был знак. И если опыт чего-то его научил — ничего хорошего за этим не последует.       — Выходим, — коротко бросил он, уже направляясь к выходу. — Работа на сегодня закончена.       — Погоди, ты уверен, что это…       — Да, уверен.       Они почти добрались до выхода из вип-зала, когда шум усилился. Возле барной стойки собралась небольшая толпа. Сначала это выглядело как обыденная клубная суета — кто-то пролил напиток, кто-то спорит с барменом. Сдавленный вопль неприятно врезался в уши. Не прошло и минуты как чьё-то тело на скорости влетело в стену, при этом едва не зацепив их процессию. Человек, которому не посчастливилось опрокинуть на гостей бокал с пьяным напитком сильно пожалел о собственной ошибке. Манерно потирая избитые костяшки будто бы там была пыль, а не остатки чужой крови молодой человек, как ни в чем не бывало принял похвалу окружающих за отличный удар. Несмотря на то что одна из его любимых перчаток была испорчена, тот был в приподнятом настроении. Один вид на это безбожное лицо вынудил Ясухиро выругаться. К сожалению его опасения воплотились в жизнь.       — Чёрт, — сплюнул Мучё, уже хватая Акаши за плечо. — Пошли. Немедленно. Нам здесь нечего делать.       Он попытался уверенно, но быстро увести Акаши к выходу, но не успел — Риндо Хайтани, лениво облокотившись на барную стойку, метнул в их сторону взгляд и, конечно же, заметил его. Губы парня растянулись в широкой, слишком радостной ухмылке.       — Ясухиро? — с преувеличенным удивлением протянул он. — Что за чудо! И ты тут ! Прямо как в старые-добрые.       Поняв что побег неувенчался успехом, тот застыл на месте. Ран, лениво жующий зубочистку, тоже повернул голову и, увидев Мучё, поднял бровь. Его улыбка была хищной. Ситуация хуже некуда.        — А мы уж думали, ты нас избегаешь. Неужто соскучился, или ты тут по делу?       Несмотря на то что он прекрасно видел, “компанию” с которой явился Ясухиро он, продолжал ломать комедию. Судя по пустым стаканом на стойке братья прибыли не так давно, но уже успели зарядиться несколькими шотами. Молодого человека радовало только то что они были одни, уж с пьяными Хайтани он как то да договориться.       — Не стоит переоценивать наше “братство”, — холодно бросил Мучё. — Его никогда не существовало.       Хайтани в один голос расхохотались. Смех у них был одинаковым — как у тех, кто знает, что может себе позволить всё. Акаши, что молча наблюдал за всей этой ситуацией недоуменно вздёрнул бровью. Откуда капитан 5-го отряда знал братьев Хайтани о которых ходили по меньшей мере легенды, во всех темных закоулках Токио ? В столь юном возрасте они мало того что избили до смерти прошлых главарей района так еще и возымели большую популярность в узких кругах, делая свое имя чуть ли не самым желанным ввиду группировок.       — Ну-ну, — сказал Ран, подходя ближе. — Неужели ты теперь официально от нас открестился? Мы же знаем, что ты под прикрытием, не надо строить из себя монашку.       — А этот кто? — Риндо кивнул на Акаши. — Тоже с миссией? Или просто друг по выпивке?       — Оставьте его, — отрезал Мучё. — Он здесь не при чём.       — Тогда пусть присоединяется, — с ленивым весельем сказал Ран. — Старая компания. Давайте оторвёмся, как раньше. С музыкой, с коктейлями… и, может быть, с парой сломанных носов. Ты же скучал по этому, Ясухиро?       — Мы не друзья. И никогда ими не были, — произнёс Мучё, словно выговаривая себе.       — Не будь таким серьёзным, — ухмыльнулся Риндо, — всё ведь ещё впереди. Кто знает, может, ты снова вспомнишь, каково это — быть частью чего-то большего.       Вся эта словесная дуэль заняла всего несколько минут, но напряжение вокруг стало ощущаться кожей. Слова братьев Хайтани, как острые ножи, вонзались в атмосферу, каждый — с улыбкой на устах, но со скрытым умыслом. Казалось, ещё секунда — и искры вспыхнут в настоящие языки пламени. В этот самый момент из-за их спин появился третий человек — пониже ростом, с подносом в руках. На нём была мешковатая закрытая одежда, скрывающая фигуру, а лицо закрывала черная маска, такая же, как и у Акаши. Он поставил поднос с коктейлями на стойку, шагнул в сторону и встал рядом с Хайтани. Его губы слегка дрогнули в недовольной гримасе, глаза скользнули по лицам присутствующих и остановились на Харучиё.       Потыкая очередному капризу Хайтани продолжить разговор за выпивкой, Такемичи не ожидал, что окажется в такой ситуации. Он должен был быть жёстче, держать дистанцию. Но момент слабости… иллюзия понимания, возникшая между ним и Ясухиро, вселила в него надежду. Может, Поднебесью и правда стоит дать шанс. Он хотел верить, что всё это — не просто банда. Что Какучё, Изана… несмотря на свой внешний вид, несмотря на репутацию, они — хорошие люди. Те, кто ценит преданность, кто не оставит своего. Такемичи верил в это. И потому решил — остальные, даже Хайтани, возможно, тоже заслуживают шанс.       Но судьба, как всегда, была к нему не благосклонна. Он никак не ожидал встретить здесь Харучиё. Друг детства. Пламя его сердца. Человека из прошлого, что теперь носил чёрную маску и стоял по ту сторону фронта. Изменился? Да. Но… глаза. Глаза были те же.       — Ты чего? — Увидев замешательство Ран лениво постучал пальцем по бокалу, прищурившись. Он дернул юношу за рукав шепча тому на ухо. — Словно призрака увидел.       Такемичи едва не дрогнул. Он сглотнул, отвёл взгляд, пытаясь выровнять дыхание.       — Просто... — он заставил себя улыбнуться, — коктейль какой-то горький. Не по вкусу.       Рин усмехнулся:       — Смотри, чтобы горечь не проникла глубже, а то привыкнешь. У нас тут это быстро происходит.       — Ты всё же странный, — добавил Ран. — Но, знаешь, мне это даже нравится. Молчун, но не скучный.       Такемичи вновь заставил себя улыбнуться. Он не мог позволить себе быть странным. Не мог позволить себе быть уязвимым. Потому что Харучиё был здесь. Потому что воспоминания о детстве и тёплых закатах не могли защитить его сейчас. Такемичи почувствовал, как дрогнуло внутри. Ведь он пришёл сюда, чтобы быть тем самым «рядом» для Харучиё. Только вот... знал ли об этом сам Харучиё? Такемичи сдерживал дрожь в руках. Он не ожидал этого. Совсем не ожидал. Он готовился к долгой и аккуратной игре, а не к встрече с ним… с Харучиё. Сердце билось в бешеном ритме, словно вот-вот выскочит из груди. Он знал этого человека слишком хорошо. Его взгляд, его походку, даже эту привычку слегка поправлять маску перед тем, как заговорить. Но Харучиё не узнал его.       Увидев то как братья о чем то шепчутся с новоприбывшим Санзу брезгливо проскрипел зубами. Лишь бросил короткий взгляд, он обратился к Хайтани:       — Надеюсь, это не очередной цирк. Я не люблю сюрпризов.       Ран с ленивой усмешкой пожал плечами. Харучиё промолчал, его взгляд ещё раз скользнул по незнакомцу. Что-то было не так… Что-то знакомое. Слишком много скрытности на один квадратный метр. Не говоря уже о том что предчувствие трубило тревогу и вынуждало нутро выворачиваться наружу, при любом стронем движении собеседников. В этот момент Такемичи выдавил из себя фразу, максимально нейтральную, что была обращена к Хайтани :        — Нам пора уходить. Продолжим разговор в другом месте. — Голос Ханагаки прозвучал спокойно, еле слышно, но в нём чувствовалась сталь. — Здесь собралось слишком много лишних глаз.       — Но, Хана... — начал было Ран, но договорить ему не дал острый взгляд голубоглазого, что пронзительно прошёлся по обоим братьям, как лезвие ножа.       В этот момент воздух будто сгустился. Даже Риндо, обычно более сдержанный, отвёл взгляд. Губы братьев непроизвольно поджались — знак того, что даже им не хотелось испытывать терпение надзирателя. Мучё стоял чуть позади, молча наблюдая за происходящим. Он лишь слегка кивнул, признавая авторитет товарища. Внутренне он был благодарен юноше — тот сумел пресечь назревающий конфликт, не поднимая голос и не обнажая оружия. Но даже его удивило то как спокойно братья поддались на провокацию и уступили. Это было не в их стиле. Хайтани которых он знал были готовы рвать и метать при любой попытке заткнуть их, не говоря уже о приказах или просьбах. Даже Изане приходилось с ними сложно. Так как же Такемичи удалось посадить их на цепь? Ханагаки же всё это время стоял мрачным, как тень. Его пальцы так сильно дрожали, что костяшки побелели. Он знал: ещё мгновение, ещё неверный взгляд — и всё может сорваться. Его дыхание стало чуть прерывистым, но он заставил себя сохранять хладнокровие. Миссия прежде всего. Он обещал Изане.       «Я должен быть незаметен», — мысленно повторял он, — «Просто часть фона. Сейчас не время».       Но глаза сами тянулись к Харучиё. К его фигуре, к каждому движению. В этом человеке было всё — решительность, сила, и… одиночество. То, что не видел никто, но чувствовал он.       — Нам тоже пора, — коротко ответил Мучё и начал отдавать приказ через плечо.       Хайтани бросили последний взгляд на собеседников после чего, не сказав ни слова, развернулись, при этом взяв своё главное достояние под руки, словно желая укрыть его от чужих взглядов. Их движения были мягкими, но в этом сквозила тревожная защита. Как будто они чувствовали: невидимая опасность где-то рядом. Акаши уже было открыл рот — возможно, чтобы возразить, чтобы посмотреть ещё раз, чтобы сказать хоть что-то. Но массивная рука Ясухиро резко, без церемоний, потянула его в противоположную сторону, не дав и шанса. Он должен был молчать. Как и всегда. Он не слышал шума вокруг. Только шаги, удаляющиеся слишком быстро. И тогда — взгляд. Словно мгновение. Вечность.       Их глаза пересеклись. Лазурь глаз Харучиё — такая знакомая, болезненно близкая — встретилась с глубоким синим омутом Такемичи. В этом взгляде было всё. Память. Боль. Молчаливая просьба и отказ от неё. Желание и страх. Бездна, в которую оба готовы были упасть — если бы только им позволили. Такемичи стиснул зубы. Его сердце было на грани крика, но тело не поддавалось. Он не имел права сорваться. Он дал слово. Миссия прежде всего. Но в этот момент ему казалось, что голос разума звучал слишком тихо. И слишком далеко. А чувство… чувство раздирало изнутри, как шрам, о котором не забывают даже спустя годы.       — Ещё немного, — прошептал он едва слышно. — Я вытащу тебя. Я клянусь…