Лимонный раф и эспрессо-тоник

The Anix - Gravity

- Ну все, хватит! - Геллерт потянулся, чтобы переключить одну из песен нового альбома Die Vornehmen, целиком и полностью вошедшего в плейлист Альбуса. - Эй, смотри на дорогу! - шлепнув его по пальцам, весело велел тот. - И вообще, ты же обожаешь себя слушать. - Неправда! - возмутился Геллерт, возвращая руку на руль, однако попытки выключить музыку прекратил. За окном проносились редкие дома и голые деревья. Выпавший ночью снег уже успел осесть и хорошенько подтаять, да и видимость была неплохая, но все же осторожность на сельских дорогах лишней не бывала. Жило еще воспоминание о том, как в прошлом году Геллерт слишком разогнался, и они едва не улетели в кювет. Динамики тем временем надрывались припевом, и, проказливо покосившись на его исполнителя, Альбус принялся с чувством подпевать знакомым наизусть словам. Heavy like Gravity GRAVITY! Chasing stars again… Гриндевальда хватило ровно на один повтор. - Альбус, пощади! - поморщившись, взмолился он, едва сдерживая улыбку. - Я люблю тебя, но это УЖАСНО. - Ах так? - фыркнул Альбус в притворной обиде. - Что ж, выходит, я был прав. Ты любишь только свой голос. - Ну почему же, - хитрый взгляд голубых глаз мимолетно скользнул по нему. - Мне очень даже понравилось то, что ты исполнял вчера. Да, у Альбуса все еще слегка саднило горло и кое-то другое. Смущенно хмыкнув - пора бы уже перестать так реагировать - он полез в рюкзак за термосом: - Чай будешь? - Не, - самодовольно оскалился Гриндевальд, - мы уже почти на месте. Вскоре еще сильнее сузившаяся проселочная дорога начала сворачивать в сторону, к стоящему неподалеку дому. В отличие от всех прочих, что встречались им по пути, тот не был украшен к Рождеству - ни гирлянд, ни венков, ни наряженной елки. Но в окнах каждого из трех этажей уютно горел свет, а из каминной трубы живописно дымило. Поравнявшись с навесом-гаражом, Геллерт первым делом взглянул на припаркованные машины: - Похоже, Гельмут уже здесь, - хоть в его голосе и послышалось некоторое облегчение, вся былая веселость из него улетучилась. Заглушив двигатель, он хмуро уставился на свои все еще лежащие на руле руки. - А может, ну его, Ал? Уедем, пока нас не заметили? Разумеется идея встречать Рождество в кругу семьи была ему совсем не по нраву. И уж тем более - в кругу обеих семей. За три с лишним года Альбус стал практически своим среди Гриндевальдов, не названным сыном, конечно, но вполне жданным гостем. Чего нельзя было сказать о его собственной семье. И хотя Аберфорт и особенно Ариана не только приняли их с Геллертом отношения, но и всячески помогли, Кендра по-прежнему оставалась настороженной. Будто все ждала, когда Альбус одумается и бросит это дело. “Это дело” подобное отношение оскорбляло до глубины души. И Геллерт уже давно бы в красках, как он умел, высказал бы Кендре все свои претензии в лицо. Но сдерживался ради Альбуса. Последний это очень ценил, и на личных встречах с родителями не настаивал. Но в этом году Кендра к превеликому удивлению старшего сына сама предложила семьям, наконец, познакомиться. И когда при посредничестве Гельмута Райнхард любезно пригласил Дамблдоров в загородный коттедж на Рождество, у Альбуса… просто не хватило духа отказаться. Ему сразу отчетливо представились уютные теплые кадры, как все его родные лица сидят за одним столом, улыбаются и поднимают тосты за какую-нибудь глупость. И если существовал даже малейший шанс такого будущего, Альбус верил, что попытаться стоит. Геллерт его оптимизм не разделял. - Праздничные сборища в нормальной-то семье отстой, что уж говорить о наших, - он перевел на Альбуса взгляд, полный мрачной надежды. - Вернемся в Лондон, купим пудинг и еще другой, нормальной еды и будем всю ночь смотреть кино, а? - очерченные губы тронула коварная усмешка. - А потом ты в точности проделаешь со мной все вчерашнее, и если хочешь, по случаю праздника я даже надену колпак. Планы Гриндевальда всегда были невероятно соблазнительными… Вздохнув, Альбус мягко тронул его плечо: - Так нехорошо, Геллерт. Твои родители, Гельмут с семьей - все ведь собрались только из-за нас. Да и мама с Арианой проделают такой путь. Мы не можем так с ними поступить. - Ненавижу, когда ты прав, - обреченно закатил глаза Геллерт, отщелкивая ремень безопасности. - То бишь всегда? - улыбнувшись, последовал его примеру Альбус. Ответом стал поцелуй, в котором отчетливо звучало: “Да уж конечно, Дамблдор!” Продолжая посмеиваться, Альбус скользнул пальцами в светлые волосы. Закрыл глаза. Конечно, за три года поцелуи стали чем-то обыденным, дежурным - прощанием, приветствием, заменой простому “да” - и все же в подобные моменты Альбус совсем как в первый раз… ХЛОП. Вздрогнув, они клацнули о зубы друг друга. - Scheiße! - громко выругался Геллерт, когда в окне машины замаячили сплющенные стеклом лица его племянников. - Альбус! Альбус!- нетерпеливо махали те. Судя по раскрасневшимся щекам, они как раз гуляли во дворе, тщетно пытаясь слепить снеговика из остатков талого снега, когда увидели машину. Так что уехать незаметно все равно бы не вышло. - Ты иди, я припаркуюсь, - усмехнулся Геллерт, глядя как Альбуса едва ли не силой вытаскивают наружу в четыре руки. Двойняшки Гельмута, которым исполнилось уже семь, Альбуса обожали. Да и он в отличие от их родного дяди никогда не мог устоять перед их озорными мордашками. И, разумеется, тут же сунул каждому по большой коробке сладостей. Те очень комично попытались спрятать их за спинами от встретившей их в доме матери. - Сладкое только после ужина! Вы же знаете правила! - грозно зыркнула она, безжалостно конфискуя подарки. - Откуда вы вообще… А-а-а, - заметив Альбуса, она смягчилась, но ненамного. - И как я сразу не догадалась, кто ваш благодетель. - Привет, Сага, - улыбнулся он, оглядывая первый этаж, представляющий из себя одно общее пространство, включающее кухню, столовую и гостиную с диванами и камином. - А где остальные? - Райнхард с Иолантой в спальне, ее укачало в дороге. Гельмут тоже наверху, пытается уложить малышку. А на мне, - тут она, скривившись, махнула на заваленный продуктами стол, - ужин. - Может, тебе помочь? - с сомнением предложил Альбус, не особенно уверенный в своих кулинарных талантах. И совсем не ожидая, что его вежливое предложение будет с радостью принято. - О, не стесняйся. Кухня в твоем полном распоряжении, - злорадно хекнула миссис Гриндевальд, а в девичестве Стрёмберг, под удивленным взглядом Альбуса доставая из холодильника бутылку яблочного сидра. И безапелляционно пояснила: - Мне кормить через четыре часа, так что это мой единственный шанс немного выпить. Так что, войдя в дом, Геллерт обнаружил невестку, вальяжно раскинувшуюся на диване, попивая сидр, а Альбуса - на кухне за чтением рецепта тарталеток с паштетом и брусничным вареньем. - Быстро ты его припрягла, - усмехнулся Геллерт, наблюдая за тем, как двойняшки вьются между ног Альбуса, полные энтузиазма помочь, но по большей части мешая. Помахивая пушистым тапочком в такт льющейся из колонок рождественской музыки, Сага довольно салютнула ему бутылкой. - А где Гельмут? Вместо ответа лестница на второй этаж скрипнула, и навстречу ему, молотя хвостом от радости, вылетел Тибо в ошейнике с мигающими оленьими рожками. - Приве-е-ет! - тут же захлебнулся обожанием Геллерт, трепля прыгающего на уровне его груди пса за длинные уши и зацеловывая пятнистую морду. - Привет, мой хороший! Кто скучал? Ты скучал! Ууу, сладость! Отвлекшись от тщательного вымеривания порций паштета, Альбус скосил на них глаза, втайне любуясь этой картиной. Извечно колкий и саркастичный Геллерт проявлял безоговорочную нежность только в двух случаях - по отношению к животным и наедине с Альбусом. И, Гэндальф великий, как же резко он менялся в эти бесценные моменты! - Смотри, чтобы он не облизывал тебе лицо. Утром я еле отобрал у него дохлую белку, - фыркнул, спускаясь по лестнице, Гельмут. На нем был свитер с рождественскими мотивами, точь-в-точь как на двойняшках. Но на уставшем лице - ни намека на праздник. - Уснула? - спросила Сага, откинув голову на спинку дивана. Альбус, конечно, не лез в их семейную жизнь, но, кажется, третий ребенок стал для них сюрпризом. По крайней мере, со стороны эти родители двух неугомонных “ангелочков” были совершенно не готовы к появлению младенца. И без того далеко не самое милейшее существо на планете Сага раздражалась по поводу и без, а Гельмут весь последний год словно косплеил главного героя Бойцовского клуба. - Угу, еле уложил, - отозвался Гельмут, протягивая жене экранчик видеоняни. И хотел было обнять брата, но передумал встревать в его любовные игрища с псом, вместо этого приветственно пожав руку Альбусу. Двойняшки тут же переключились на отца, хором канюча сладости, безжалостно отобранные матерью. - Как добрались? Когда мы ехали утром, был страшный гололед. - Да, пришлось следить, чтобы кое-кто не слишком гнал, - с доброй укоризной покачал головой Альбус. Занятый валянием по полу с Тибо Геллерт сделал вид, что его не услышал. - А как ваши дела? Малышка совсем не дает спать? - Не то слово, - устало вздохнул Гельмут, машинально намазывая паштет на тарталетки, хотя Альбус его даже не просил. - Несмотря на то, что я теперь почти не бываю в офисе и работаю из дома, это не особо помогает. Но в следующем году мальчики пойдут в школу, и, надеюсь, станет полегче. Вблизи синяки под его глазами казались еще больше, и Альбусу живо вспомнилось состояние, до которого три года назад довел себя Геллерт. - Мы могли бы почаще забирать двойняшек на выходные, - осторожно предложил он, ловя кислый взгляд Геллерта через комнату. - Ну, если хотите. - Мы хотим! - тут же встряли дети, под шумок стаскивая со стола вазочку с печеньем и крендельками. - Хотим в гости к Альбусу! И к приставке дяди Геллерта, конечно. И к пицце с сырным бортиком. - Вот вам и ответ, - фыркнула с дивана их мать, хоть по ее лицу было не определить, шутит она или настроена серьезно. Альбус до сих пор все еще не был уверен, как она относится к нему и характеру их с Геллертом отношений. Зато в случае с Райнхардом дело обстояло куда прозрачней. - Альбус, здравствуй, добро пожаловать, - спустившись лишь немногим позже старшего сына, чинно поприветствовал он. На его пуловере никаких узоров, разумеется, не было. Да и в целом выглядел он так, словно вот-вот должна была начаться фотосъемка в журнал мужской моды. И не будь Альбус окончательно и бесповоротно влюблен в его сына, то наверняка пропустил бы не один вздох по этому красивому, зрелому, соблазнительному как выдержанное вино мужчине. Тем временем, аналогично Гельмуту решив не приближаться к вороху собачьей радости и слюней, в котором все еще радостно валялся его младший сын, Райнхард деловито пожал руку Альбусу. - А где же твоя семья? Я думал, вы приедете вместе. - Нет, они не стали заезжать в Лондон и отправились сразу сюда. Так что, думаю, скоро будут. Но могу уточнить у Арианы, - он с готовностью выудил телефон из заднего кармана джинсов. - Нет нужды никого торопить. Приедут, когда приедут, - глубокомысленно изрек Райнхард, аккуратно закатывая рукава светло-голубого пуловера. - Кто-нибудь смотрел, как там гусь? Впрочем, Альбус уже печатал сообщение: “Ну как дела? Долго еще ехать?” Ответ последовал незамедлительно: “Навигатор говорит еще полчаса😊 Но едем медленно, чтобы мама не волновалась🤪”. Удивившись тому, как сестра умудряется так шустро печатать за рулем, ибо Кендра водить не умела, Альбус не стал ничего отвечать, дабы не отвлекать Ариану от дороги. - Они скоро будут здесь, - оповестил он, чувствуя сворачивающееся в желудке комом волнение. Черт, а ведь сам же с час назад убеждал Геллерта, что все будет в порядке! - Отлично. Нужно встретить гостей как подобает, - кивнул Райнхард, придирчиво оглядывая все семейство: от устроивших жуткий беспорядок из игрушек и разбросанной по полу одежды внуков до младшего сына, сидящего на полу в прихожей с растекшимся в лужицу любви Тибо на коленях. - Так, хватит бездельничать. Дети, уберите за собой, живо! Геллерт, ты разве не видишь, что камин догорает? Будь любезен, разберись! Гельмут, Сага - пора выставлять закуски на стол. Альбус…, - строгий взгляд светлых глаз переметнулся на блюдо с тарталетками, - эээ, ты молодец, продолжай. “Любимчик”, - закатив глаза, одними губами шепнул Геллерт, когда Райнхард отвернулся к духовому шкафу. Альбус потер переносицу средним пальцем.

***

- Выглядит аппетитно, месье Шеф, - мурлыкнул вернувшийся от камина, приятно пахнущий дымом Геллерт, приобнимая Альбуса за талию и ныряя носом в его воротник. Украшая огуречные сэндвичи оливками на зубочистках, Альбус неосознанно вскинул взгляд на Райнхарда. Тот сосредоточенно поливал гуся стекшим в поддон жиром. Кажется, уже по третьему кругу. И хоть первой мыслью Альбуса было выгнуть шею, позволив Геллерту нежно прищипнуть его кожу губами, спускаясь все ниже… он, наоборот, обернулся, стукнув того оливкой по носу: - Мог бы и помочь, знаешь ли. Нужно еще нарезать ветчину и приготовить соус. - Кстати, в холодильнике есть еще соевая ветчина! - напомнила Сага, выбрасывая пустую бутылку из-под сидра. И судя по тому как поджались губы Райнхарда, ему куда проще оказалось смириться с тем, что его младший сын живет с мужчиной, нежели с тем, что тот - вегетарианец. Еще бы, ведь он не оценит его коронного рождественского гуся! - Будет исполнено, - фыркнул Геллерт, жамкнув Альбуса напоследок пониже поясницы. И хоть наедине Альбус тоже никогда не мог спокойно пройти мимо его подтянутой задницы, он подозревал, что сейчас Геллерт делает это специально, чтобы лишний раз смутить родных. В семье Гриндевальдов не было принято наглядно проявлять свои чувства. Райнхард обращался с Иолантой с рыцарским придыханием, Гельмут позволял себе максимум сдержанно клюнуть жену в щеку. Геллерт же ничего не стеснялся, и, Альбусу даже казалось, вполне себе наслаждался вниманием публики. Впрочем, первые потрясения прошли уже даже у Райнхарда. Особенно когда он убедился, что нетрадиционный выбор его сына пал на спокойного, рассудительного и во всех прочих отношениях приличного молодого мужчину. Научные достижения Альбуса Райнхард очень уважал. Ровно как и его карьеру университетского преподавателя, которую считал более достойной нежели пусть успешную, но все же творческую деятельность сына. Это давало Геллерту повод частенько с долей горькой правды шутить, что Райнхард с удовольствием поменялся бы сыновьями с Персивалем. Вот кого бы сейчас удар хватил. Можно было бы подумать, что со временем Персиваль смирится и если не поймет Альбуса, то хотя бы перестанет делать вид, что его старший сын внезапно испарился с поверхности планеты. Но нет. С момента, как Альбус со скандалом покинул отчий дом, они не виделись ни разу. Даже не говорили. Разумеется обо всех событиях в жизни сына Персиваль узнавал от супруги и наверняка не пропускал ни одной его научной статьи, но ни единым намеком не показал, что хочет встретиться. Альбус же, в одночасье лишившись отца, сперва жутко злился, вновь и вновь прокручивая в голове все, что мог бы ему высказать. Затем, выгорев, убедил себя, что вся эта ситуация его ничуть не задевает. Что, конечно же, было далеко не так. Персиваль всегда был ему примером. Человеком, которого Альбус безмерно уважал и которым стремился стать. И всякий раз, когда он отмахивался, говоря Ариане, Аберфорту, а затем и Кендре, что все в порядке, это отдавалось тупой болью неправильно сросшейся кости. Только Геллерт знал, насколько ему тяжело. Нет, Альбус не жаловался, вообще не говорил с ним об этом, но откуда-то Геллерт знал. И ненавидел Персиваля жгучей, неослабевающей ненавистью. Хорошо хоть отец не приедет. Выкладывая сэндвичи на блюдо, Альбус с мрачным злорадством подумал о том, что в этом году Персивалю придется поплатиться за упрямство одиночеством в рождественский вечер. Но, может, он просто взял смену в больнице… Тем временем Гельмут с супругой расстелили белоснежную с красивым узором из еловых ветвей скатерть и принялись под бдительным руководством Райнхарда расставлять на столе посуду и закуски. И не забывая следить за хваткими лапками своих вечно голодных чад. Поглядывая на то, как Сага с трудом сдерживается, чтобы не раскритиковать навязанный свекром порядок сервировки и как соперничает с ним за возможность “покомандовать” мужем, Альбус не в первый раз подумал о том, что Гельмут - осознанно или нет - женился на практически копии своего отца. Интересно, что об этом думает Геллерт. - Вот так, Шеф? - появляясь в поле его зрения, с издевкой уточнил тот, демонстрируя идеально тонкий ломтик ветчины, прежде чем со смаком его слопать. Наблюдая, как он с наслаждением облизывает губы и пальцы, Альбус вдруг понял, что смутить сегодня будут пытаться не только благонравное семейство Гриндевальдов. Ах вот как? Пока остальные отвлеклись на складывание салфеток, Альбус выудил из банки оливку и с невинной улыбкой прижал ее к губам Геллерта. Игриво сощурившись, тот подыграл ему, послушно приоткрывая рот и позволяя проскользнуть внутрь не только оливке, но и соленым от маринада пальцам Альбуса. Медленно и с чувством их посасывая. Scheiße! - пронеслось у того в зашумевшей от крови голове. Судя по выражению в голубых глазах, представлял Геллерт вовсе не пальцы. И явно не намеревался позволить Альбусу победить в его же игре. Тут тот впервые пожалел, что не уступил уговорам сбежать обратно в Лондон. С куда большим удовольствием он бы развил их маленькую шалость в шалость побольше, разложил бы Геллерта прямо на столе у разделочной доски и непременно воплотил бы ту идею с колпаком… Подавшись вперед, Геллерт вобрал его до упора, издав еле слышный стон. Альбус совершенно не заметил, как так вышло, что его ладони юркнули в задние карманы джинсов Геллерта, а язык - в его жаркий рот. Поцелуй был соленым, и, жадно впиваясь в смазанные губы, Альбус увидел, как закрываются голубые глаза. В такие моменты обычно предпочитающий с интересом наблюдать за всеми действиями партнера Геллерт словно отдавал Альбусу полный контроль над собой. И сопротивляться ему становилось попросту невозможно. - А вот и мы!!! - Дверь была открыта… Недоуменно оторвавшись от очерченных губ, Альбус обернулся на входную дверь и, прежде чем увидеть радостно машущую Ариану и Кендру с извиняющейся улыбкой, поймал на себе каменный взгляд Персиваля. Ох…хо-хо…

***

Казалось, перекосившийся от негодования Персиваль развернется и тотчас уедет обратно. - Добро пожаловать! - первым нашелся дипломатичный Гельмут, тут же подскочив, чтобы помочь Кендре с курткой. С достоинством проследовав за ним, Райнхард протянул Персивалю руку: - Приятно, наконец, познакомиться, мистер Дамблдор. Тому пришлось приложить усилие, чтобы отвести будто примагниченный взгляд от старшего сына, обескуражено застывшего с ладонями на заднице своего…бойфренда. Он запоздало ответил на рукопожатие: - Взаимно, кхм, - несколько раз моргнул, фокусируясь на лице Райнхарда. Затем воспитание, наконец, взяло верх. - Еще раз извините, что так ворвались. Моя дочь бывает… нетерпелива. - Рождественский сюрпри-и-из! - весело хихикнула Ариана, позволяя любопытному Тибо хорошенько обнюхать подол расшитого мишурой платья. - А навигатор нас обманул! Тут было совсем близко. Завис, наверное, из-за облаков. - По всей видимости, - согласился Райнхард, безукоризненно чопорный как на приеме в Букингемском дворце. - Прошу, располагайтесь. Это мой старший, Гельмут, а это его жена… Далее последовала обычная возня с верхней одеждой. Все еще ошарашенный Альбус не сразу заметил, что объятия Геллерта стали какими-то… жесткими. И когда попытался разомкнуть их, встретив сопротивление, оглянулся на Геллерта. Тот испепелял аккуратно подстриженный затылок Персиваля крайне враждебным взглядом: - Что Он здесь делает? - Я не знал, что отец тоже приедет, - шепнул Альбус, извиняясь сам не зная за что. Все мысли в голове смешались, желудок скрутило спазмом. - Наверное, мама уговорила. - Ариана могла бы и предупредить, - едко процедил Геллерт, с виду готовый немедленно и без церемоний вышвырнуть Персиваля за порог. - Могла бы, - согласился Альбус, ловя виноватый взгляд младшей сестры. Вот уж сюрприз так сюрприз… - Эй, ты в порядке? Геллерт, наконец, обратил на него заострившееся гневом лицо: - А ты? - Я… не знаю, - честно признался Альбус. Сколько раз он представлял, как могла бы пройти эта встреча? Вообразил с десяток самых разных ее исходов. Тщательно продумал, как будет вести себя в каждом из них. А в итоге… оказался совершенно не готов. - Мы можем просто уехать, - воинственно предложил Геллерт. Его пальцы на плечах Альбуса сжались. - Мои переживут. Ты не обязан… - Нет, - покачал головой тот, делая глубокий вдох. - Давай попробуем. Хотя бы поздороваемся. “Как скажешь”, - скептически скривились очерченные губы. - Привет, мам… пап, - осторожно улыбнулся Альбус, когда они подошли. Геллерт, уж конечно, постарался, чтобы ни от кого из присутствующих не укрылось, что они держатся за руки, переплетя пальцы. Из этого капкана Альбус не смог бы выбраться, даже если бы хотел. - Сынок, - неловко приобняв сына, Кендра, надо отдать ей должное, приветственно кивнула и Геллерту. Их с ним последняя и единственная встреча состоялась в прошлом августе. И оба остались друг от друга, мягко говоря не в восторге. - Рада видеть вас обоих. Как вы, не болеете? Я слышала, в Лондоне перебои с отоплением. - Нет, все в порядке, - покачал головой Альбус. - У нас довольно теплая квартира, да, Геллерт? - Я бы сказал, жаркая, - хмыкнул тот, глядя (с вызовом) исключительно на Персиваля. Который в свою очередь старательно его игнорировал. Взглянув на Альбуса, он явно хотел было что-то сказать, но в последний момент отошел вместе с Райнхардом к камину, неожиданно жутко заинтересовавшись, какими дровами тот предпочитает топить, ясенем или ольхой. Судя по вытянувшимся лицам Гельмута и его супруги (они не имели представления о разладе в семье Дамблдоров), подобное пренебрежение немало их удивило. Что до Геллерта, Альбусу не нужно было волшебное умение читать мысли, чтобы почувствовать, насколько тот уязвлен. Он буквально увидел, как из горла Геллерта поднимается особенно колкая реплика… - Мальчики! - Ариана врезалась в них с такой силой, что им пришлось попятиться, чтобы не повалиться вместе с ней. - Ну как вам мое платье? - она покрутилась, отчего мишура и блестки к великой радости Тибо и двойняшек заиграли крошечными зайчиками по потолку и стенам. - А, и вот еще! Последним штрихом стали светодиодные ленты, включив которые кнопкой сзади на поясе, Ариана окончательно затмила собой любую рождественскую елку. - Ослепительно, - щурясь, фыркнул Геллерт. - Не хочешь добавить предупреждение для эпилептиков и беременных женщин? - Всенепременно, - показала язык Ариана, хватая его под руку. - Пойдем, поможешь мне принести сумки из машины. Мы с мамой столько всего наготовили! И твое любимое печенье, кстати, тоже. Прекрасно понимая, зачем его уводят, Геллерт бросил в Альбуса “только намекни, и я увезу тебя отсюда” взгляд. Это слегка ослабило нервный ком у того в груди. - Иди поговори с отцом, - тихо шепнула Кендра, заботливо поправляя воротник его рубашки. - Сам знаешь, ему нелегко. - Как будто мне легко, - нахмурился оскорбленный ничуть не меньше Геллерта Альбус. - Мы не виделись четыре года, и все это время я для него не существовал. И что-то незаметно, чтобы что-то изменилось. - Это не так. Отец очень переживает. Ты просто не видел, как его все это мучило, - вздохнула мама. На ее лице он вдруг заметил сеточку тонких морщин, которых не было раньше. - Он так часто стал пить таблетки от давления… И к доктору, конечно, не идет, упрямец. Сам же врач, черт бы их побрал. Неясно, намеренно Кендра пыталась вызвать в Альбусе жалость к отцу или просто слишком привыкла его опекать, тот таки последовал ее совету. Не ради Персиваля, но чтобы хоть как-то уже сдвинуть это дело с мертвой точки. - …гораздо меньше дымят, так что я всегда отдаю предпочтение ольхе. Хотя, конечно, если говорить об эстетическом удовольствии, ничто не сравнится с потрескивающими сосновыми углями. Но как врач Вы, наверняка тут же станете отговаривать меня от этой затеи, - заметив приближение Альбуса, Райнхард прервал свою увлекательную лекцию о дровах. - А, Альбус. Ты не рассказывал, что твой отец невролог. Я вообще не рассказывал об отце, если уж на то пошло. - Как-то к слову не пришлось, - вежливо улыбнулся он, чувствуя спиной взволнованный взгляд матери. - Зато теперь понятно, откуда Альбус так подкован в медицине, - удовлетворенно кивнул Райнхард, словно находился на очередном судебном заседании, и все в деле вдруг встало на свои места. - Знаете, Персиваль, он ведь очень помог моему сыну, когда у того… возникли проблемы со здоровьем. Поддержал в трудное для Геллерта и всей моей семьи время. Вы должны им гордиться. Скажи кто-нибудь Альбусу пару лет назад, что Райнхард Гриндевальд будет нахваливать его перед отцом, он ни за что бы не поверил! Их с Райнхардом отношения начались с вынужденного участия Альбуса в самых интимных, постыдных моментах внутри его семьи, и понадобилось немало времени, чтобы Райнхард принял его как ее постоянного члена. Поэтому слов благодарности как таковых Альбус от него никогда не слышал (они и не требовались). Зато теперь… Кажется, Райнхард действительно, по-настоящему к нему проникся. И Альбус вдруг с потрясением осознал, что именно Райнхард в качестве отеческой фигуры помог ему пережить эти годы разлуки с Персивалем. Эта мысль вкупе с теплотой в светло-голубых глазах совершенно его ошарашила. Тем временем, тоже взглянув на сына, Персиваль важно кивнул: - Я всегда мечтал, что Альбус пойдет по моим стопам. Не сомневаюсь, его ждала блестящая карьера врача, но он решил иначе. Тем не менее, разумеется, мы с женой очень им гордимся. Забавно, но та же похвала из уст Персиваля отчего-то звучала искусственно. Или это Альбусу только так казалось? - Пап, кажется, там гусь подгорает! - принюхавшись, крикнул через всю комнату Гельмут, за спиной которого умиленная Кендра знакомилась с двойняшками. Райнхард тут же с извинением отчалил, напоследок ободряюще потрепав Альбуса по плечу. Да что это сегодня такое? Рождественское чудо? С минуту Альбус и Персиваль молча смотрели на пляшущий в камине огонь. Затем последний пригладил рыжую бороду, в которой блестели растаявшие снежники и редкие седые волосы: - Видел твою последнюю статью. Отличная. Альбус сильно сомневался, что отец смог оценить ее по достоинству. Помимо него самого, Фламеля и Горация во всем мире набралось бы едва ли с десяток грамотных специалистов в области разработки искусственных молекулярных машин. Но все же ему было приятно, что отец потратил усилия и время, чтобы прочесть результаты его научных изысканий. - Спасибо. А как дела в клинике? - Могло бы быть и лучше, конечно. В прошлом году уволились два хирурга и анестезиолог. Никто не хочет работать в нашей глуши. Но мы справляемся, - будучи человеком старой закалки, Персиваль не привык долго жаловаться. Да и в целом говорить о своих проблемах. - Ну а ты… нет планов уехать в Америку? Мать говорила, тебе поступило предложение из Массачусетского. - Я думаю об этом, - признался Альбус, разглядывая свои торчащие из тапок носки в красно-зеленую полоску. - Но Геллерт и группа недавно выпустили новый альбом, и я хотел бы быть рядом, пока у них не закончится тур. Упоминание Геллерта сказалось незамедлительно. Нахмурившись, Персиваль поспешил сменить тему: - А мы заменили стекло в теплице. Теперь та лучше держит температуру, и мать… - Значит, ты намерен игнорировать тот факт, что я гей? - нехарактерно резко перебил его Альбус, не повышая голоса. Так он обычно осаживал забывшихся студентов и, кажется, ни разу не говорил в подобном тоне с отцом. В глазах Персиваля тотчас вспыхнуло крайнее возмущение. И тут же неловко угасло. Он коротко оглянулся на жену, кашлянул: - Сомневаюсь, что тебе важно мое об этом мнение. Ах, да? - Тогда зачем ты здесь, отец? - не отступал Альбус, решительно настроенный либо наладить отношения с Персивалем, либо разорвать их окончательно, но только не возвращаться к изнуряющей неопределенности снова. - Я не жду твоего благословения, но хотя бы не делай вид, что все в порядке! Персиваль поджал губы, намереваясь что-то возразить, но Альбус уже слишком распалился. Слова потекли из него жгучей лавой: - Мы не виделись четыре года, и спешу тебя разочаровать, за это время я ничуть не изменился. А если и ты не изменил своего мнения, если я по-прежнему тебе отвратителен, то не вижу смысла…, - он все же умолк, опасаясь наговорить лишнего. Ибо легко разбрасываться ультиматумами в воображаемой ссоре. Но стоя с Персивалем лицом к лицу, Альбус попросту не мог, попросту язык не поворачивался закончить все здесь и сейчас. Он любил отца. Персиваль, кажется, его тоже. - Альбус…, - обычно спокойное лицо отца походило на потревоженную поверхность водоема. Так быстро на нем чередовались поднявшиеся из глубин эмоции. - Ты - мой сын! Я не могу испытывать к тебе отвращение. Только… к некоторым твоим… выборам. Нет. Он действительно так ничего и не понял. С нарастающим отчаянием Альбус ткнул себя в грудь: - Я сделал выбор, когда покупал эту рубашку, когда поступал на химфак. Но не выбирал, кем родиться! Думаешь, если бы это был вопрос исключительно выбора, я захотел бы всего этого? - он махнул в пространство между ними. - Я... Внезапно входная дверь со стуком отворилась, и на пороге возникла Ариана, нагруженная сумками с едой… восседая на руках чуть покрасневшего от натуги Геллерта. - Я же сказала, что сама все донесу, - весело смеялась сестра, болтая ногами в ботинках на блестящей подошве. - Вечно забываю, что с тобой нельзя спорить, - прокряхтел Геллерт, унося ее на кухню под азартные возгласы детей и лай разволновавшегося Тибо. Провожая его взглядом, Альбус почувствовал, как поневоле смягчается. Вот уж каким из своих выборов он точно ни капли не стыдился. Да, лет десять назад он бы без раздумий разорвал любые отношения, лишь бы не разочаровывать отца. Но не теперь. А, впрочем, кто знает, что вышло бы, повстречай он Геллерта в восемнадцать? - В общем, я только хотел сказать, - уже куда более спокойный он твердо взглянул на Персиваля, - что не собираюсь больше ничего скрывать. Даже если тебе какие-то стороны моей жизни неприятны. Особенно это касается Геллерта. Я люблю его, он чудесный и уж точно не заслуживает твоего пренебрежения, - подытожил Альбус, чувствуя, будто снял, наконец камень с груди. - И…, в общем, вот. С Рождеством. Не было никаких гарантий, что его проникновенная речь произвела на Персиваля какое-либо впечатление, но теперь Альбус, по крайней мере, был честен перед самим собой. И, оставив отца по-аберфортски хмуро созерцать камин, с легким сердцем присоединился к возне на кухне, обняв Геллерта со спины. Нежность заполнила его до краев.

***

В целом ужин прошел гораздо лучше, чем можно было ожидать. Усаженный за противоположный от Альбуса с Геллертом конец стола Персиваль очень быстро нашел общий язык с Райнхардом и, неожиданно, Иолантой. Та спустилась вниз под руку с мужем, одетая в мешковатое шерстяное платье и с распущенными по плечам волосами - похожая скорее на ровесницу Арианы, нежели на мать двоих взрослых сыновей. И несмотря на то, что большую часть времени отстраненно молчала и принимала Ариану за девушку Геллерта, ее появление удивительным образом смягчило атмосферу за столом. Быть может оттого, что присутствующие старательнее думали прежде, чем говорить? Так или иначе, но когда абсолютно все (исключая Альбуса) похвалили кулинарный талант Райнхарда, чрезвычайно довольный тот завел с Персивалем и Кендрой пространный разговор о рынке недвижимости и крайне неудовлетворительном состоянии дорог. А “молодежь” получила возможность обсудить действительно интересующие их темы. - Как проходит тур в поддержку нового альбома? - с аппетитом обсасывая гусиное крыло, спросила Ариана. Поглаживая колено Альбуса под столом, Геллерт с мнимой скромностью пожал плечами: - Неплохо. Сделали перерыв на время рождественских праздников, а там осталась еще пара выступлений в Йорке, Ньюкасле и грандиозный финал в Эдинбурге. - Будете в Ньюкасле, обязательно навестите Берта! Может, и у меня получится приехать,- тут же оживилась Ариана, облизывая пальцы с блестящими ногтями. - Вот будет здорово! Ты же пропустишь нас бесплатно, да-а-а? - Только если пообещаешь запостить видео с концерта у себя на канале, - хитро сузив глаза, в тон ей заторговался Геллерт. - Со всеми ссылками и восторженными комментариями. - Только если будет чем восторгаться, - показала язык Ариана. - А ты, Альбус, разве мотаешься вместе с группой? - тем временем поинтересовался Гельмут, потягивая глинтвейн. Тот вышел очень крепким, ибо готовил его Геллерт, и скулы Гельмута уже розовели. - Иногда, если выступления не совпадают с расписанием лекций, - сыто кивнул Альбус. Стараниями Кендры и Арианы на столе был большой выбор вегетарианских блюд, и он наелся до отвала. - Но хотелось бы чаще. Не люблю оставлять Геллерта без присмотра. Даже после того как они официально объявили о своих отношениях, поток фанаток к гримерке последнего ничуть не иссяк. Пожалуй, даже наоборот. И хотя Альбус старательно сдерживал свою ревность, убеждая себя, что будь у Геллерта желание “гульнуть”, присутствие Альбуса его не остановило бы - Федерико, к примеру, не останавливало - ему все же было куда спокойнее, что с концерта Геллерт уезжал, устало прикорнув именно на его плече. - Как будто я не в состоянии пару дней заботиться о себе самостоятельно, - фыркнул, закатив глаза, Геллерт. Вот уж кто точно развлекался по полной, получая двойное внимание и фанаток, и Альбуса. - Можешь, конечно, - хихикнул Альбус, нежно чмокнув его в щеку, - …просто плохо. - Эээй! - полный возмущения Геллерт принялся делать вид, что хочет укусить его за нос, и, со смехом отворачиваясь, Альбус успел заметить отскочивший в сторону как резиновый мяч взгляд отца. Ну, как минимум, он все еще не ушел, хлопнув дверью. После ужина состоялся обмен подарками. В семье Дамблдоров с этим, как правило, особо не заморачивались, просто складывая те под елку. Но для Гриндевальдов это была отдельная церемония - с торжественными поздравительными речами и фотографиями а-ля вручение государственной премии. Тут Альбус, конечно, догадался, отчего Геллерту так не полюбилось Рождество. Зато Персиваль и Кендра, похоже, оценили традицию по достоинству (и наверняка решат перенять ее в следующем году), а Ариана отвела, наконец, душу, фотографируя всех и каждого практически поминутно. По крайней мере, обошлось без дружного пения рождественских гимнов. Но не без музыки вовсе. Когда все уютно разместились на диванах, Иоланта принесла Геллерту гитару. И хотя обычно тот любил сперва поломаться, деланно удивляясь “а почему именно я?”, чтобы его долго и упорно упрашивали, стоило матери присесть рядом, потеснив Альбуса, но совершенно того не заметив, и Геллерт, конечно, тут же взялся за гриф. Он очень старался - от Альбуса, его самого частого слушателя, это не укрылось - и мягкая улыбка матери стала ему наградой. А после Иоланта запела тоже. Голос у нее был чистый и красивый, и тут уж даже Райнхард с Персивалем отвлеклись от своего разговора о грядущих выборах в парламент. Это был действительно волшебный момент единения. Казалось, нет никаких обид и недопониманий, и все присутствующие - одна большая любящая семья. Совсем как Альбусу мечталось. Умиленный и заново влюбленный он внимал голосу Геллерта, обнимая свернувшуюся кошкой на его коленях Ариану, и прямо-таки раздувался от гордости. И, вновь поймав на себе взгляд Персиваля, тепло и вполне искренне улыбнулся. Вскоре, правда, Саге пришлось убежать наверх к проснувшейся дочери, а за ней поднялись и Кендра с Иолантой - чтобы всласть понянчиться с малышкой. Тогда Персиваль и Райнхард отсели к камину, прихватив бутылку виски. Двойняшки вместе с Арианой улучили момент, чтобы поиграть в новенькую “Зельду”, окончательно сморенный глинтвейном Гельмут задремал в обнимку с диванной подушкой. И Альбус с Геллертом, таким образом, получили возможность побыть вдвоем. - Зажимай струну сильнее, - объяснял Геллерт, в который раз пытаясь научить Альбуса игре на гитаре. Тот слушал вполуха, больше наслаждаясь его близостью - сидя вполоборота, Геллерт то и дело приобнимал его, поправляя положение его рук. И, судя по легкой ухмылке, совершенно точно понимал, что его ученик ничуть не сконцентрирован на уроке. - Ага, почти. Было так… чудесно сидеть вот так вот рядом, почти соприкасаясь лицами и безмятежно флиртуя, прекрасно осознавая, что отец пусть и не одобряет подобное, но, по крайней мере, уже вполне способен присутствовать в той же самой комнате. И, кто знает, возможно когда-нибудь даже… - Ой, смотрите, снег пошел! - сонно ахнул проснувшийся Гельмут. И правда. Отложив гитару, Альбус и Геллерт залюбовались, как за окном совсем как на рождественских картинках живописно кружатся пушистые хлопья снега. - Красиво, - с улыбкой шепнул Альбус, опуская голову на плечо Геллерта. - Угу, - расслабленно промычал тот, целуя его в висок. ХЛОП! Внезапно за окном выросла взъерошенная, облепленная снегом тень, в которой Альбус с трудом узнал брата: - Аберфорт?! Еще раз хлопнув по стеклу, тот яростно указал на дверь, и, подорвавшись, Ариана поспешила впустить его в дом. - Вы чего не открываете?! - вывалившись за порог, похожий на снежного человека и жутко злой тут же напустился Аберфорт. Спавший в ногах Геллерта Тибо встретил его взволнованным лаем. - Я звонил-звонил! Пришлось оставить Бетти в машине и перелезать через калитку. - Берти, прости пожалуйста, мы совсем-совсем не слышали! - ойкнула Ариана, без особого успеха стряхивая скатавшийся в сосульки снег с его бороды и плеч. - Мы и не ждали уже, что ты приедешь, - виновато добавил Альбус. - В любом случае, входите скорее, вас следует срочно просушить. Геллерт, Гельмут, помогите с калиткой, - по-армейски скомандовал Райнхард. - И нужно перепарковать машины, чтобы хватило места под навесом. Однако вместо Гельмута помочь Геллерту - и, кажется, обратившись к нему лично впервые за весь вечер - неожиданно вызвался Персиваль. Провожая их и Аберфорта недоумевающим взглядом, Альбус мог только догадываться, что это значит. Особенно когда Берт и светящаяся улыбкой Бетти вернулись в дом с большой корзиной свежей рождественской выпечки из ее пекарни, а Геллерт и Персиваль - лишь несколькими минутами позже. И по лицам обоих ничего нельзя было сказать наверняка. О, Альбус сгорал от любопытства до самого конца вечера.

***

SYML - Breathtaker (Piano solo)

-Scheiße, холод собачий! - шепотом выругался вернувшийся из душа Геллерт, стуча зубами. Из-за приезда Аберфорта возник недостаток спален, и Альбус с Геллертом по-джентльменски уступили им свою, заночевав на чердаке. А это было самое плохо отапливаемое место в доме. - Иди уже сюда! - позвал согревшийся под двумя одеялами Альбус, широко разводя руки. И со смехом наблюдая, как тот, чертыхаясь, прыгает на одной ноге, насилу стягивая с себя прилипшие к влажной коже джинсы. Ужом скользнув, наконец, в кровать, Геллерт тут же сунул холодные ладони Альбусу под толстовку. Тот еле сдержался, чтобы не взвизгнуть. Все же слышимость в доме была отличная. - Вот значит, как ты мне отплатил за предобрейшее! - Сам меня пригласил, - довольно оскалился Геллерт, с комфортом устраиваясь на нем сверху, уткнувшись в его шею холодным носом. Ежась, Альбус тем не менее крепче обвил его руками, хорошенько подоткнув одеяло. Поцеловал во влажный лоб. Глубоко вдохнул любимый грозовой аромат. Наконец-то они наедине. - Кажется, прошло не так уж плохо? - спустя пару минут благословенной тишины тихо произнес Альбус. - Ну, как минимум обошлось без членовредительства, - фыркнул, уткнувшись подбородком в его грудь, Геллерт. Слегка завившись от влаги, светлые пряди в творческом беспорядке спадали на его лицо, и Альбус привычным жестом смахнул их вбок. Любовно погладил перекосившуюся ухмылкой щеку. - Спасибо, что… проявил терпение. Твоя семья так хорошо меня приняла, тогда как мои… - Да брось, - поморщился Геллерт, и мятежная прядь шмякнулась обратно на его лоб. - Как будто мне важно чье-то одобрение! К тому же Ариана и Бертуччо меня обожают, и даже твоя мать, похоже, оставила надежду, что ты бросишь меня ради Бетти номер два. Насчет обожания со стороны Аберфорта Геллерт, конечно, слегка перегнул, но в целом верно все описал. Оставалось единственное “но”. - А мой отец? Что он тебе сказал? Когда вы ставили машину. - А, - будто бы только что вспомнил Геллерт, пожав плечами под одеялом. - Ничего особенного. Только извинился. - Чтоо?! Персиваль? Извинился?? - Ага. За то, что не представился как следует. Ха! - в притворном шоке округлил глаза Геллерт. - А то я не знал! Даже не догадывался, как зовут твоего отца, Альбус Персиваль Брайан Вульф… - Погоди, и все? Больше ничего не сказал? - все еще недоумевал Альбус, вглядываясь в насмешливое лицо в поисках намека на обман. - А ты ждал, что Персиваль пустит слезу, обнимет меня и попросит называть его “папой”? - с издевкой хохотнул Геллерт, просовывая ладони под Альбуса, чтобы сдвинуть его ноги себе за спину для комфорта. - Спасибо хоть, не выдвинул претензию, что я “испортил” его сынишку. Это кто кого еще испортил. - Ну все, жди приглашение на чай, - в тон ему фыркнул Альбус, с удобством скрещивая лодыжки на его пояснице. - О-о-очень в этом сомневаюсь, - зарываясь все глубже в его объятия, самодовольно хекнул Геллерт. - Мне вообще кажется, что я абсолютно так же не устраивал бы Персиваля, даже не будь у меня члена. Это Альбуса сильно развеселило. Хах, а вот тут уже я бы очень расстроился. - Зато с Райнхардом они, судя по всему, теперь лучшие друзья. - О, да. Наконец-то отец встретил благодарного слушателя, - прыснул Геллерт, потеревшись носом о его бороду. Да так и остался. На какое-то время они умолкли, думая каждый о своем и согреваясь. Тяжесть Геллерта успокаивала. И вскоре сытого и пригубившего немного глинтвейна Альбуса начало клонить в сон. Пальцы, накручивающие светлые пряди, замедлились. Было так хорошо… - Слушай, Ал. - Ммм? - А может, выйдешь за меня? Пальцы намертво застряли в светлых волосах. Мгновенно проснувшись, Альбус распахнул глаза. - Ты только не подумай, что я пытаюсь кому-то что-то доказать, - поспешно добавил Геллерт. - Это вообще не связано с сегодняшним. Просто я уже давно об этом думаю, и... это ведь разумно, да? Как минимум больше не придется оформлять тебе специальный пропуск, если я вдруг снова попаду в больницу. Не то чтобы я планирую туда попасть… - По-погоди, - запнулся Альбус. - Ты сейчас серьезно? - Ну да, - недоуменно нахмурился Геллерт. Затем его осенило. Он сконфуженно отвел взгляд. - Ты, наверное, хотел кольцо, колено и все такое? Scheiße, я и не подумал! Но, хочешь, я официально все организую? Хоть завтра! - Геллерт, я… - Нет! Не соглашайся сейчас! - зажав ему рот ладонью, перебил Геллерт, в чьих голубых глазах явственно зажглась идея. - Я кое-что придумал! Тебе точно понравится! Как очарователен он был в своей безусловной уверенности, что Альбус непременно ответит согласием. И как удачно, что тот и не рассматривал иной ответ. С поцелуем сняв ладонь Геллерта со своих губ, Альбус притянул его к себе. На самом деле он просто хотел сказать, что и сам давно думал об этом, но не осмеливался даже вообразить, чтобы Геллерт разделял его мечту. Что, знай он, давно бы уже первый попросил его руки. И что ни в каких особенных церемониях нет нужды. Но… разве это имело значение? - Хорошо, - улыбнулся Альбус, мягко касаясь лбом его лба, - пока что не буду соглашаться. Самодовольно хмыкнув, Геллерт впечатался в него поцелуем.