пока ты бесконечно и молча терпишь меня

Сделайте первый шаг, веруя. Вам не нужно видеть всю лестницу — просто шагните на первую ступеньку. — Мартин Лютер Кинг

Мел открывает глаза и почти слепнет от яркого света. Все вокруг очень белое. Он не может ни на чем сфокусироваться, а когда разбирает сквозь дымку чье-то лицо — понимает, что ему снова снится все тот же сон. Как Рауль смотрит на него, а потом медленно поднимает платок. Такой же белый, как пространство вокруг. Мел готовится к невероятной боли, разом пронизывающей все тело, которая всегда приходит следом за этим лицом. Но агонии не наступает. Рауль тоже выглядит как-то иначе — не улыбается, а хмурит брови и наклоняется ближе. Мел пытается хотя бы отвернуться, но не может и пальцем пошевелить. Хочет попросить не приближаться, но не просто не издает ни звука, а даже не может напрячь горло. Ко всему этому он уже привык. В каждом сне раз за разом все происходит именно так. У Рауля таких проблем нет. Он говорит тихо и мягко: — Слышишь, что я говорю? Мелу очень хочется засмеяться, хоть он и не может этого сделать. Когда он его не слышал? Что бы он ни говорил, слова всегда заглушали самую громкую музыку. По факту, в этом новом сне очень тихо. Намного тише, чем на вечеринке. Кажется, Рауль примерно понимает, что он хочет сказать. — Кто я, знаешь? Моргни два раза, если да. Это очень трудно сделать. Рауль, кажется, понимает и это, поэтому не торопит. Мел судорожно соображает: знает? А моргнуть сможет? А это безопасно, может, лучше сделать вид, что не узнал? Может, Рауль тогда не возьмет пистолет? Мел стонет от отчаяния где-то в своей голове. Закрывает глаза. Почти проваливается в сон, но открывает. Закрывает. Открывает. Рауль расплывается в улыбке. Улыбку видно уже получше — четкость постепенно повышается, — но зато наваливается дикая усталость. Рауль тяжело вздыхает, как будто тоже чувствует это. Мел проваливается в новый, более привычный сон. В котором есть крики, громкая музыка и выстрелы.