кольца и уши

      У Джисона было два правила в жизни, которых он придерживался: не смешивать алкоголь и не влипать в неприятности.              К первому он пришёл, когда отравился и несколько часов лежал на холодном полу ванной комнаты, умоляя господа забрать его душу на небеса, потому что сил блевать больше не было, а спазмы в желудке всё не прекращались, заставляя его корчиться над унитазом, слезящимися глазами разглядывая остатки вчерашнего (а может и позавчерашнего) ужина.              Ко второму его привела угроза отчисления из университета за очередную драку. Он клялся и божился, что он здесь совсем ни при чём, и те парни сами прицепились к нему, выводя из себя. Но отец, на пару со всем деканатом, был непреклонен и пообещал ему, что ещё одна такая выходка — и он лично приедет в Корею, чтобы надрать задницу непутёвому отпрыску, и тогда Джисону лучше бежать из страны, сделав перед этим пластику лица и сменив личность.              Не то чтобы Джисон любил конфликты. Вовсе нет. Но они сами его находили.              Студенческая среда, если разобраться, довольно токсична и имеет строгую иерархию, куда Джисон никак не вписывался. Были крутые парни, которые тусили с не менее крутыми девчонками, были ботаники, зависающие в библиотеке, были те, о ком распускали грязные слухи, но всегда приглашали на вечеринки, потому что те были «стопроцентными вариантами», и были такие, как Джисон — дружелюбные, которые имели по парочке знакомых в каждой из групп, но тем не менее не вписывающиеся ни в одну из них. И почему-то они раздражали людей больше всех, словно они искали в них какой-то подвох и всё время пытались начать выяснять отношения.              В таких случаях оставалось лишь два варианта: терпеть или отбиваться. Терпеть Джисон не собирался. Он любил себя, любил свою жизнь и своё право на то, чтобы быть таким, какой он есть. Пусть его и называли мутным типом, он себя таким не считал, и готов был разорвать глотку любому, кто посмел посягнуть на его право быть собой. И, возможно, у него были некоторые проблемы с агрессией (хотя Джисон предпочитал называть это аллергией на придурков), потому что в список студентов под названием «на них держится рейтинг университета, но они проблемные» он попал очень быстро, и держался в нём лидером, пока его не сместил Чанбин, который заводился от одного лишь косого взгляда в свою сторону, но был лучшим студентом на своём потоке. Джисон не считал каким-то достижением то, что его знал почти весь университет. На самом деле, ему даже отчасти было стыдно — родители переживали и нервничали: мать пила успокоительные, а отец в сотый раз тяжело вздыхал в трубку, да и сам он, остывая после волны адреналина, понимал, что всё можно было решить мирным путём. Хотелось научиться терпению и принятию, но проще было понять физику, которую Джисон с успехом завалил в школе, чем попытаться держать себя в руках, когда очередной идиот выводит из себя.              — Слушай, а у тебя и хвостик есть, да?              Джисон остановился, прислушиваясь к голосам. Коридоры университета во время лекций пустовали, а он просто вышел попить воды. Это была официальная версия для преподавателя, настоящая же причина заключалась в том, что он начал засыпать, слушая монотонный голос лектора, который давно отошёл от темы и погрузился в водоворот воспоминаний о бурной молодости, и ему не терпелось поделиться ими с молодым поколением. Джисону нужно было проветриться. Учебный год уже подходил к концу, оставалось всего несколько месяцев до того, как он сдаст свой проект и с чистой совестью улетит на каникулы к родителям, чтобы отдыхать, вкусно кушать и заниматься ничегонеделаньем. Мысли об этом были единственным, на чём он держался. Его работоспособность и желание ходить на лекции были на нуле, и Джисон уже начал торговаться с самим собой, лишь бы встать утром с постели, но даже обещание купить вкусный кофе и сладкую булочку не помогало.              В любом случае, было не особо важно, по какой причине он оказался во время занятий в пустом коридоре. Куда более важным было то, что он, кажется, наткнулся на то, на что натыкаться ему не следовало. Джисон пообещал себе не влипать в неприятности. Это было правильно. Он не должен совать свой нос в чужие дела, не должен прерывать чей-то разговор, даже если он кажется странным, не должен…              Нахуй это всё.              Джисон двинулся на звук голосов, приоткрывая дверь одной из аудиторий. В этой части университета всё ещё проходил ремонт, и многие помещения пустовали. Идеальное место для того, чтобы позажиматься со своей «любовью на всю жизнь или на три недели как пойдёт» или сделать чей-то день худшим из возможных.              Первым, что Джисон заметил, были уши. Мягкие даже на вид, блестящие кошачьи уши, прижатые к голове.              Гибрид.              Джисон знал о них не так уж и много. Общий школьный курс истории не слишком-то вдавался в подробности, потому что их взаимоотношения с людьми — совсем не то, чем следует гордиться последним. Рабство, опыты в закрытых лабораториях, использование живых и разумных существ в целях развлечения и удовлетворения своих потребностей никогда не было тем, что можно вписать в лучшие достижения человечества. До определённого момента у гибридов даже не было прав. Они не могли получать образование, не могли свободно контактировать с людьми, занимать должности выше, чем разнорабочие, и жили на специально отведённых для них территориях, выходить за пределы которых можно было только в том случае, если на это было специальное разрешение. Джисон пытался как-то посмотреть документалку, но вырубил примерно спустя пятнадцать минут, потому что смотреть на то, как маленьких детей забирают у родителей, чтобы позже увезти и продать кому-нибудь в качестве экзотичной домашней зверушки — такое себе зрелище. Без слёз и не взглянешь.              Но время не стояло на месте. Они жили в век глобальных перемен: соседи его родителей были гибридами, а сам он даже ходил на свидание с одним из них. Теперь они могли свободно посещать образовательные учреждения, участвовать в выборах и занимать высокие должности, но даже несмотря на всё это, несмотря на все законы и доказательства того, что гибриды — такая же часть общества, как и люди, были те, кто проявлял к ним нездоровый интерес. Порнхаб пестрил видео с ними, сексуализация их образа в медиа шла полным ходом, и многие воспринимали гибридов как неких живых секс-кукол, готовых в любой момент удовлетворить их потребности.              Очевидно, Джисон только что встретил таких придурков.              — Привет, парни! — он вошёл в аудиторию, плотно закрывая за собой дверь, и буквально чувствуя на себе недружелюбные взгляды. — Как жизнь?              — Какого хрена тебе надо, Джисон?              Ну конечно. Хэвон и Хаджун цеплялись к нему при каждой удобной возможности, так что он был знаком с ними очень хорошо, и совсем не удивился, найдя их здесь.              — Просто услышал ваши голоса, не смог пройти мимо. Пиздец по вам соскучился, ребята, — он подошёл ближе, закидывая руку на плечи гибрида, притягивая его ближе к себе. Тот напрягся от его прикосновения, но с места не сдвинулся. — А что это вы тут делаете?              — Тебя это ебать не должно, — Хэвон фыркнул, и Хаджун рядом с ним согласно закивал, подтверждая слова друга.              Джисон тяжело вздохнул, хмурясь, и сжал плечо парня рядом с собой сильнее, медленно отступая вместе с ним к выходу. Где-то внутри уже начало зарождаться сожаление. Ему бы пройти мимо, вставив в уши наушники, чтобы ничего не слышать, и сделать вид, будто бы его это не волнует, но разве Джисон мог? Обострённое чувство справедливости вместе с проблемами с самоконтролем — горючая смесь, почти коктейль Молотова.              — Слушайте, давайте не будем ругаться, м? — Джисон улыбнулся. — Никто ведь из нас этого не хочет, да?              — Ну так оставь нам котика и свали. Или сам хочешь его трахнуть? — Хаджун усмехнулся, кивая в сторону гибрида. — Можем и на троих сообразить. Не думаю, что он против будет.              Ярость всегда захлёстывала Джисона внезапно. Поднималась душной волной где-то внутри, заполняя собой каждую клеточку тела, и брала контроль в свои руки. В такие моменты Джисон чувствовал себя запертым и словно со стороны наблюдал за тем, что происходит. Вот его рука медленно сползает с чужого плеча и сжимается в кулак, чтобы со всей силы врезаться в скулу Хэвона. А вот его пальцы крепко впиваются в чужую шею сзади, и Хаджун визгливо кричит, потому что третий этаж — не смертельно, но неприятно, и всё, что останавливает его от свободного падения из окна — это Джисон, который держит его, заставляя лечь животом на грязный подоконник.              — Выброшу тебя сейчас нахуй отсюда, и в травме будут на троих соображать, как твои кости вправить, уёбок.              Он не собирался никого выкидывать. Меньше всего ему было нужно, чтобы по его вине кто-то отправился в больницу, но, видимо, он выглядел достаточно угрожающе для того, чтобы его слова восприняли всерьёз. На его плечо легла маленькая ладонь и, Джисон был готов поклясться, это был самый кошачий голос на свете, он услышал тихое:              — Оставь его.              Джисон дёрнул Хаджуна назад, заставляя его повалиться на пол. Гибрид убрал руку, присаживаясь перед ним на корточки, и вкрадчиво сказал:              — Если вы ещё раз подойдёте ко мне хотя бы на метр, я клянусь, я вас со свету сживу. Обращусь во все организации по защите прав гибридов, напишу посты во всех соцсетях, и вы, ублюдки, станете героями новостей. Я вас сам так трахну, что вы никогда этого не забудете.              Джисон был впечатлён. И заинтересован.              Хэвон и Хаджун свалили, оставив их в пустой аудитории, бросив напоследок что-то явно не очень хорошее, но Джисон не обратил на это никакого внимания.              Только сейчас он наконец-то смог нормально рассмотреть парня и первый вопрос, который у него возник — почему он его раньше не замечал?              Кому-то Джисон казался грубым придурком, который не умеет держать себя в руках, но на самом деле он обожал всё то прекрасное, что есть в мире. Ему нравилось делать эстетичные фотографии, у него даже был секретный аккаунт в Инстаграме, который он с удовольствием вёл. Он спускал кучу денег в магазинах, специализирующихся на товарах для дома, подбирая кружки, которые бы гармонично смотрелись на его кухне, и покупал ароматические свечки в красивых упаковках, чтобы позже расставить их на полке среди аниме-фигурок и виниловых пластинок. Джисон старался искать красоту везде, и в людях в том числе, поэтому просто не понимал, как он мог упустить этого парня?              Мягкие пшеничные волосы обрамляли самое прекрасное лицо, которое Джисон только видел в своей жизни. А он видел много красивых людей. Но было что-то особенное в идеальной линии носа, чувственных губах и тёмных, совершенно кошачьих глазах, которые смотрели прямо на него. Джисон на секунду растерялся, понимая, что пялится слишком долго, и отвёл взгляд.              — Ты слишком стеснительный для того, кто пару минут назад пытался выкинуть человека из окна, — парень усмехнулся, и Джисон неловко потёр шею.              — Я не собирался его выбрасывать. Просто… разозлился.              — О, ну… Выглядишь так, словно мог бы это сделать, — гибрид окинул Джисона взглядом с ног до головы, словно оценивая.              — Как это я выгляжу?              — Ну, все эти кольца, тату на пальцах, рваные джинсы… Ты типа поддерживаешь ауру плохого парня?              — А ты типа модный критик? — Джисон фыркнул и закатил глаза. — Я Джисон.              — Я не спрашивал, как тебя зовут. Но правила вежливости никто не отменял, так что… Я Минхо.              — Приятно познакомиться, — Джисон протянул руку, но Минхо лишь пожал плечами.              — Не могу сказать того же.              — Да что с тобой такое?              Минхо был милым, даже слишком. Он был почти преступно милым, а мягкие кошачьи уши делали его ещё более очаровательным, и Джисон почти поплыл, но с того момента, как они начали этот разговор, розовая дымка медленно, но верно рассеивалась. Невозможно было игнорировать откровенную грубость со стороны Минхо. За эти несколько минут он успел ударить по самому больному: стилю Джисона и его попытке в социализацию.              — А что со мной такое? — Минхо подошёл к двери, выглядывая в коридор, а затем повернулся к нему, твёрдо говоря: — Слушай, Джисон, или как тебя там. Прикольно, что ты решил мне помочь, но я тебя об этом не просил. Я бы справился и сам. Ты молодец, почесал своё эго, думая, что спас бедного и несчастного гибрида, которого обижали, но я не принцесса в беде. Мне не нужна ничья помощь, ясно?              Джисон глупо кивнул, глядя на Минхо, и тот довольно хмыкнул, выходя из аудитории, оставляя после себя открытую дверь, мягкий травянистый запах и тишину.              — Какого хрена это было? — Джисон пробормотал это себе под нос, доставая телефон. Он прилично задержался и смысла возвращаться на лекцию не было, как и желания это делать.              Он был полностью захвачен. Минхо, сам того не осознавая, только что совершил самую большую ошибку в своей жизни — заинтересовал Хан Джисона. И ему ещё придётся за это поплатиться.              Если бы Джисон был животным, он был бы собакой.              Многие сравнивали его с белкой, бурундуком и прочими очаровательными грызунами, но Хан Джисон был собакой. Несмотря на то, что он почти всегда был сам по себе, у него были друзья, и если Джисон выбирал их, то больше никогда не отпускал — вгрызался, как пёс в любимую косточку. Он быстро привязывался к людям и с трудом отпускал их, поэтому был осторожен с новыми знакомствами, но иногда случалось такое, что его просто невыносимо тянуло к кому-то, и Джисон не мог сопротивляться этому порыву. И Минхо был таким случаем. Джисон нутром чувствовал, что тот вовсе не такой, каким пытался казаться, и ему просто жизненно необходимо было выяснить, какой же он на самом деле. Это было нелогично и противоречило здравому смыслу. Будь это кто-то другой, Джисон бы забил, но Минхо пробудил в нём интерес, которого он давно не чувствовал.              Подсознание, расположение звёзд на небе в этот день или полнолуние — Джисон не знал, что из этого повлияло на него, но он принял твёрдое решение дать им с Минхо второй шанс на знакомство. Ему не особо нравилось, что его действия были восприняты таким образом, будто бы он и правда пытался потешить своё самолюбие, и он хотел донести свою точку зрения. Ужасное упрямство и желание оставить за собой последнее слово — вот что порой делало Джисона невыносимым.              Единственным человеком в его окружении, который знал едва ли не каждого студента в их университете, был Чан. Общительный и предприимчивый, Чан словно притягивал к себе людей, и Джисон решил, что уж он-то точно расскажет ему всё, что нужно.              — Что ты знаешь о Минхо? — Джисон без стука ввалился в маленькое помещение, служившее студией записи студенческого радио, и упал на стул, бросая рюкзак под ноги. — Фамилию не спрашивал, но он гибрид. Кот или… Кто-то из кошачьих, не в курсе.              Чан снял наушники, глядя на него, и вздохнул.              — И тебе привет, Джисон.              — Да-да, привет, дела нормально, надеюсь, что у тебя тоже. Хён, давай попозже поболтаем обо всём этом, мне кровь из носу надо знать ответ на свой вопрос.              — Зачем тебе Минхо? — Чан внимательно посмотрел на Джисона. — Ты что, поругался с ним и теперь собираешь информацию, чтобы отомстить?              — Что? Я что, по-твоему, хожу и ругаюсь с каждым, кого вижу?              Чан пожал плечами, и Джисон нахмурился.              — Почему молчишь? Ты что, реально так думаешь? Думаешь, я себя в руках держать не умею, да?              — Думаю, что ты пришёл минуту назад, а у меня уже голова болит.              Джисон недовольно закатил глаза.              — Я с ним не ругался, ясно? Мы просто встретились и… Слушай, да какая разница, просто расскажи мне о нём.              — С чего ты вообще взял, что я о нём что-то знаю? Ты думаешь, я хожу по универу и всем предлагаю заполнить анкетку в моём дневнике дружбы?              — А ты что, так не делаешь? — Джисон захихикал. — Да ладно, ты же… Студенческая википедия. Ты со всеми знаком и всё про всех знаешь, так что выкладывай, что у тебя есть на Минхо.              — Не особо много. Он не очень общительный, — Чан пожал плечами. — К тому же, он не так давно к нам в универ перевёлся.              Это объясняло, почему Джисон его раньше не видел. Он упёрся ладонями в стол и с нетерпением уставился на Чана, призывая его продолжить.              — Джисон, да что с тобой, нахрен, такое?              — Ну, расскажи мне больше. С кем он общается? Может, на тусовки ходит? — Джисон заёрзал. Ему нужно было найти точку соприкосновения и он отчаянно пытался это сделать. Конечно, он не будет его преследовать, но что, если их случайная встреча в будущем будет не совсем случайной? Это же не плохо.              Не плохо же, да?              — Всё, что я знаю, так это то, что ты охренеть какой странный и что Минхо волонтёрит в одном из приютов для животных, который поддерживает наш универ. Чонин рассказывал, что они ездили туда вместе, и…              — Где можно записаться на волонтёрство? — Джисон резко встал, и Чан удивлённо посмотрел на него, откидываясь на спинку кресла.              — В студсовете… Сынмин… Может записать тебя…              — Спасибо, хён! Пока!              Джисон вылетел из маленького помещения, захлопывая за собой дверь, оставляя позади растерянного Чана и сомнения в правильности своего решения.              У него было чувство, что он спешит навстречу чему-то особенному. Минхо, совершенно случайно появившийся в его жизни, с первых секунд заинтересовал его, и Джисон зацепился за это, игнорируя логику, здравый смысл и то, в какой атмосфере прошло их знакомство. Ему нужно было узнать, что скрывается за этой маской холодного парня. Он и сам пока что не понимал зачем, но Джисон был в некоторой степени фаталистом, а ещё старался прислушиваться к собственным чувствам, и если они говорили ему, что он должен познакомиться с Минхо ближе, то так он и сделает.