кольца и уши

      Джисон проваливался в свои чувства к Минхо всё сильнее с каждым днём.       Проект был завершён и успешно сдан, но едва ли они прекратили свои встречи: провожать Минхо до остановки, пить с ним кофе в перерывах между парами и просто разговаривать стало нормой, почти традицией. Джисон строил свои планы, включая в них старшего, и это уже было звоночком. Не то чтобы тревожным.       На самом деле, Джисон наслаждался.       Есть люди, которые бегут от любви, как от огня. Они боятся её, потому что чувства — это иногда больно и страшно, это сложно и непонятно, и у них нет ни сил, ни желания разбираться во всём этом, поэтому они избегают всего, что хотя бы отдалённо похоже на любовь. А есть те, которые наоборот всегда ищут этого чувства. Пробуют снова и снова, обжигаются, разбивают своё сердце и склеивают его, чтобы снова испытать удачу. А вдруг повезёт?       Но Джисон не был ни тем, ни другим. Он просто знал, что однажды он встретит кого-то, кто заставит его мир окраситься в розовый цвет. Может быть, ему сделают больно, а может быть — нет, в любом случае, что бы его ни ожидало, Джисон был готов к этому. Он был самостоятельной единицей и вполне спокойно существовал сам по себе, но если уж так произойдёт, что судьба швырнёт его в водоворот чувств — Джисон не против. Он возьмёт из этого всё самое хорошее, наполнит себя этим и будет хранить, как напоминание о том, что у него есть сердце и оно может любить.       И Минхо был тем, кто вызывал в нём бурю из эмоций: Джисон пролистывал их переписку, залипал на селфи, отправленные старшим, и чувствовал, как внутри крутятся бабочки, щекоча, вызывая смешки. С Минхо было комфортно. Отбросив первоначальную осторожность, он открылся Джисону с новой стороны, мягкой и нежной, и Джисон был ему благодарен. Он считал, что нет ничего ценнее, чем когда человек позволяет тебе заглянуть внутрь себя, туда, куда не допускаются незнакомцы, потому что там, где-то под защитными слоями острых слов обороны — всё до невозможности хрупкое и сломать это проще простого.       Но Джисон не собирался ничего ломать.       Дрожащими от волнения пальцами он прикасался к детским воспоминаниям Минхо, к его школьным историям, к первой влюблённости и маленькому осколку от сердца, который не удалось приклеить, когда оно оказалось разбито. Прикасался и поражался силе того, насколько Минхо красивый — и внутри, и снаружи.       Его зависания на внешности старшего не остались незамеченными. Чан всё время шутил, подталкивая его под рёбра локтём, и просил поторопиться каждый раз, когда они шли по коридору университета и случайно встречали Минхо, потому что Джисон, неожиданно для самого себя, терялся, краснел и смущённо отводил взгляд, как какой-нибудь герой из манги про первую любовь, но ничего не мог с собой поделать. Минхо был преступно красив. Джисон залипал на его мягких пушистых ушках, на идеальной линии носа, на полных губах, которые ужасно хотелось поцеловать, и не знал, что ему со всем этим делать. Он наслаждался собственными чувствами, но ему хотелось конкретики. Их общение перешло в стадию флирта, лёгкого и ненавязчивого, и Джисон растерянно пытался понять — это что-то значит или у них просто такая динамика в отношениях? Для него было привычным флиртовать с друзьями, Джисон был из тех, кто не стремается отправлять сердечки в сообщениях и говорить «йоу, бро, ты такой красивый», но с Минхо всё было немного иначе, потому что когда он говорил ему «ты красивый», он имел в виду «у меня замирает сердце, когда я вижу тебя, а ещё перед сном я придумываю сценарии нашей счастливой жизни», а не «ты мой бро и я хочу сделать тебе комплимент, потому что, знаешь, нахуй токсичную маскулинность».       И Минхо вообще не делал лучше, потому что он приносил Джисону его любимые синнабоны из кондитерской рядом с универом и отправлял милые картинки с подписью «ты», а иногда, когда они шли на остановку, цеплялся за его мизинец своим и смущённо улыбался на вопросительный взгляд Джисона.       Они вели себя, как влюблённые подростки, смеша этим окружающих, но Джисону было всё равно. Он был готов стать клоуном, если это заставило бы Минхо смеяться, и вот это было уже не звоночком, а колоколом.       — Какие у тебя планы на субботу? — Джисон воткнул пластиковую ложку в белый бок чизкейка, отламывая себе кусочек, и посмотрел на Минхо, который что-то усердно печатал в ноутбуке, отданном Джисоном.       На серебристой крышке были налеплены стикеры котов и Джисон разглядывал их с улыбкой, пока ждал ответ. Конечно, было не так уж и правильно обманывать Минхо, говоря, что когда-то этот ноут принадлежал ему, но кому плохо от небольшой лжи? Джисон купил его почти за бесценок и он пробыл у него дома несколько дней, так что, технически, его можно считать бывшим владельцем. Это было ещё одной вещью, которую Джисон окрестил как ССВ, симптом стремительной влюблённости, потому что забота — его язык любви. А провести целый вечер скролля ленту местного сайта с подержанной техникой и пересиливая собственный страх общения с незнакомцами в интернете, писать продавцам — это уже что-то, да значит.       — Вроде бы, никаких, — Минхо пожал плечами, открывая взгляд от экрана, и его уши дёрнулись. — Если не считать делами просмотр очередной документалки о маньяках и бесконтрольное поедание сладостей.       — В эту субботу в одном из клубов будет вечеринка… Вход бесплатный и первый коктейль — за счёт заведения, так что я подумал… Может, ты хочешь сходить туда со мной?       Джисон надеялся, что Минхо согласится. Он не особо любил вечеринки и с радостью пригласил бы Минхо на свидание, но это было слишком рискованным — он пока что прощупывал почву, чтобы убедиться, что это не станет началом конца для их отношений, а вечер в клубе звучал как обычное предложение потусоваться, так что Джисон пришёл к выводу, что это идеально. Они немного выпьют, немного потанцуют, возможно, он пригласит Минхо на медленный танец, а потом проводит до дома и… Мысли останавливались, когда в голове начинали мелькать кадры из всех романтических фильмов, которые он когда-либо смотрел, и это были кадры поцелуя главных героев. Джисон представлял пушистый снег, падающий с неба, покрасневшие щёки Минхо и смущенную улыбку, и операционная система под названием «Хан Джисон» давала сбой, троила и выдавала оповещения о перегреве.       Это было бы идеальным завершением вечера, но Минхо пока что даже не дал своего согласия, так что фантазии оставались фантазиями.       — Почему не позовёшь Чана? — Минхо слегка наклонил голову на бок, задумчиво глядя на Джисона.       Это заставило его молча уставиться на старшего, пытаясь понять: он серьёзно или шутит? А потом он осознал, что да, Минхо абсолютно серьёзно. Это было его маленькой странностью, особенностью, крошечным шрамом, оставшимся от прошлых отношений с людьми. Минхо нужно было подтверждение того, что с ним и правда хотят провести время. Зовут не потому что так надо и правильно, а потому что нуждаются в том, чтобы быть с ним рядом. Поначалу Джисон даже злился немного, ведь сколько можно переспрашивать одно и то же, а потом успокоился, придя, наконец, к принятию такого поведения. Он бы не назвал это чем-то здоровым, но надеялся, что однажды Минхо перестанет сомневаться в себе и в нём.       — Потому что я хочу пойти с тобой, понимаешь? — Джисон расставил акценты правильно, вкладывая нужную силу и желания в собственные слова, потому что Минхо улыбнулся, мягко и едва заметно, и кивнул.       — Хорошо. Тогда в субботу я абсолютно свободен.       — Отлично! А теперь расскажи мне, над чем ты там работаешь.       Суббота наступила неожиданно. Джисон был занят делами: посещал лекции и пытался построить планы, с грустью думая о том, что совсем уже скоро семестр закончится, и им с Минхо придётся разъехаться по домам до начала следующего. В голове то и дело возникала мысль о том, чтобы позвать Минхо с собой, познакомить с родителями, показать места, где он провёл детство и просто побыть рядом, но он знал, что Минхо откажется. Поездки в резервацию гибридов, где до сих пор жили его родители, были для него самым долгожданным событием, о котором он говорил слишком часто для того, чтобы невозможно было не понять — он действительно ждёт, когда сможет снова увидеться с родными, и Джисон не собирался ставить его в неудобное положение своими предложениями. У них будет достаточно времени для того, чтобы сделать всё, что они задумали, а эти каникулы он как-нибудь переживёт. К счастью, они живут в эпоху интернета, и связаться с Минхо не будет проблемой.       — Итак, ты собрался на свидание с Минхо? — Чан почесал нос уголком телефона, из-за чего из динамика полилась какофония шума и скрежета, а экран стал чёрным, и Джисон поморщился.       — Ты можешь прекратить так делать?       Пиксели снова сложились в лицо Чана, который лежал на кровати, подложив под голову подушку, и выглядел таким заёбанным, что сердце ёкало. У него конец семестра был связан лишь с тем, что администрация требовала составить планы мероприятий уже на следующий, и Джисону было искренне жаль Чана, но он сам влез в эту петлю, оказавшись слишком ответственным и слишком «мне всё надо» человеком.       — Это не свидание, — Джисон вздохнул, пиная ногой кучу одежды, раскиданную по полу. — Просто вечеринка.       — И поэтому ты перебираешь все свои шмотки, как девчонка перед встречей с тем самым? — Чан засмеялся, и Джисон пожалел, что технологии ещё не дошли до того, чтобы можно было ударить кого-то через экран.       — Нет ничего плохого в том, чтобы быть девчонкой.       Он вздохнул, поднимая одну из футболок, и приложил её к груди, тут же отбрасывая в сторону. Вечеринка должна была начаться через пару часов и Минхо уже скинул ему фотографию своего наряда. Изначально Джисон планировал пойти так же, как и всегда: какое-нибудь худи, желательно чистое, и джинсы, но Минхо выглядел потрясающе в своих укороченных тёмных брюках, бежевом свитере поверх белой рубашки и украшениях в виде цепочек на поясе, так что Джисон просто не хотел быть на его фоне вонючим мешком картошки, который до этого перевозили в тесном кузове камаза, изрядно помяв.       К сожалению, вся его одежда сводилась или к категории «моя мама дала мне деньги и отпустила в магазин, так что я скупил самые ужасные шмотки, которые только можно представить» или «я странствующий по миру ясновидящий или же бомж, я пока не решил», и Джисону хотелось выкинуть все свои вещи, потому что ничего из этого не подходило к тому, во что был одет Минхо. Он всегда был уверен в своём стиле, но сейчас находился на грани, ведь Минхо будет таким красивым, а Джисон… А Джисон будет Джисоном.       — Прекрати париться и оденься так, как тебе нравится, — Чан вздохнул и динамик телефона зашуршал. — Вы же не договаривались парные костюмы надеть. К тому же, ты выглядишь хорошо таким, какой есть.       Джисон кивнул и сбросил вызов, поблагодарив за поддержку. Почему-то рядом с Минхо хотелось выглядеть презентабельно. И чтобы он не говорил ему, что Джисон выглядит как кто-то, кто выпал из мусорки, как это уже однажды было.       В конце концов, Джисон надел то же, что и всегда. Выбора у него особо не было, а идти по магазинам только ради того, чтобы впечатлить Минхо — это уже совсем край.       Минхо ждал его в такси, заказанном на два адреса. Джисон запрыгнул на заднее сиденье и едва не задохнулся. На щеках у Минхо сияли блестки, а на глазах выделялась дымка теней, делая взгляд ещё более глубоким, чем он был, и Джисон завис, разглядывая его, как будто видел впервые.       Вау.       Он и правда влюблён.       Машина тронулась с места, и Джисон выдавил из себя:       — Отлично выглядишь, хён.       — Ты тоже, — Минхо улыбнулся.       — Кажется, раньше я слышал от тебя совсем другое.       Минхо почесал нос, его уши дёрнулись, и он отвернулся к окну, тихо пробормотав:       — Не слушай меня. Я часто говорю глупости.       Когда они приехали, вечеринка была в самом разгаре. Джисон протиснулся мимо парочек, которые заняли места на лестнице, ведущей вниз, и взял руку Минхо для надёжности. Потерять его в толпе совсем не хотелось. Минхо и сам жался к нему, словно испуганный обилием народа и громкой музыкой, и Джисон подумал, что, может это, позвать его в настолько людное место было не самым лучшим решением. За то время, что они общались, он успел узнать о том, что Минхо не очень нравятся общественные места, так как шанс встретить какого-нибудь придурка и быть публично обсмеянным всё ещё не равнялся нулю, а в таких ситуациях только поднимался на несколько ступеней выше, и поэтому они всегда выбирали для своих посиделок кофейни и библиотеки, чтобы Минхо было комфортнее и чтобы провести время относительно наедине. Но люди вокруг были заняты своими делами. И Джисон, погладив ладонь Минхо, подумал, что ничего страшного не произойдёт.       И всё было хорошо. Джисон чётко следовал собственному плану: они взяли коктейли, посидели за барной стойкой, дожидаясь более менее приличной песни, и ушли на танцпол. Минхо смущённо улыбался, двигаясь рядом с Джисоном в такт с музыкой, а на медленном танце прижался ближе, обхватывая за шею руками, и Джисон уверовал. Во что — он пока что не понял, но его ладони идеально обхватывали талию Минхо, пока они медленно кружились, притиснувшись друг к другу.       Это был бы идеальный момент для поцелуя.       Если бы Джисон был удачливым, всё так бы и случилось — он бы наклонился, прижимаясь к мягким губам Минхо, и почувствовал бы привкус сладкого коктейля и тёплое дыхание. Минхо бы провёл рукой по его щеке, углубляя поцелуй, и они бы продолжили танцевать с бешено бьющимися сердцами.       Но удача была не на стороне Джисона. Он врезался спиной в какого-то парня, расцепился с Минхо и забормотал извинения, однако незнакомец был пьян, и всё закончилось тем, что Джисон сидел на бордюре, держа возле опухшей скулы пакет с замороженными брокколи, пока Минхо вызывал такси. Всё было совсем не так, как он хотел, и от этого было обидно до слёз, потому что он правда хотел, чтобы всё закончилось хорошо. Он мечтал об этом. Но ёбаный придурок в ёбаном клубе, заливший в себя кучу алкоголя решил, что мечты Джисона — это пустой звук, и вывел его из себя. Во-первых, он оскорбил его. А потом и Минхо. Сказал что-то о том, что с животными в клуб нельзя, и Джисон, готовый проглотить любое дерьмо в свой адрес, лишь бы это всё поскорее закончилось, сорвался.       — Сильно болит? — Минхо присел перед ним на корточки, осторожно прикасаясь к покрасневшей коже, и тяжело вздохнул. Тени у него размазались, а на свитере расплывалось уродливое пятно от коктейля, пролитого на него кем-то, пока они пробирались к выходу.       — Нет, хён. — Джисон покачал головой и убрал пакет в сторону. — Но это всё так глупо.       — Глупо?       — Я хотел… Знаешь, хотел, чтобы всё было хорошо. Чтобы мы провели этот вечер весело и я думал… Ну, я думал, мы потанцуем и может, я решусь поцеловать тебя, и провожу до дома, и… — Джисон сглотнул, морщась, чувствуя в горле противный комок подступающих слёз.       Ему хотелось плакать. От злости, от обиды и просто так, потому что у него были надежды и планы, которые разрушились в один момент. Можно сказать: ничего страшного. Это пройдёт. Но оно пройдёт потом, спустя время, а сейчас ему до боли в груди неприятно, что всё обернулось именно так.       — Ты хотел поцеловать меня? — Минхо улыбнулся, склоняя голову на бок, и стёр с щеки Джисона солёную каплю. Он и сам не заметил, как всё вырвалось наружу.       — Хотел. И до дома проводить хотел. И хотел понять, что между нами происходит, потому что ты сначала злой и колючий, а потом такой… Такой…       — Какой?       — Не знаю. Мягкий и пушистый, и красивый, и добрый, и нежный, и я знаю, что это глупости всё, и я, наверное, не нравлюсь тебе так, как ты нравишься мне…       — Джисон, — Минхо оборвал его, притягивая ближе за воротник пуховика, сталкивая их носами. — Ты придурок. Это факт. Но мне, как оказалось, очень нравятся придурки.       Губы у Минхо мягкие, немного потрескавшиеся и с привкусом мятной жвачки. Джисон выдохнул, чувствуя, как в груди поднимается волна теплоты, и подался вперёд, чувствуя, как всё замирает: и его сердце, и мир, и время.       Минхо целовал его.       Осторожно и бережно, нежно поглаживая холодными пальцами щёку. Скользнул языком по губам в невесомой ласке, хмыкнул себе под нос, когда Джисон нежно коснулся его волос, подбираясь к ушам, и прошептал:       — Я не знаю, как правильно.       — Целоваться? — Джисон хихикнул, и вскрикнул, падая в сугроб позади себя, потому что Минхо толкнул его в грудь.       — Нет, — Минхо лёг рядом, натягивая капюшон куртки. — Встречаться с кем-то. Я не знаю, сколько времени должно пройти между знакомством и первым поцелуем, не знаю, каково это — ходить на свидания. И я не знаю, что будет в будущем. Не хочу повторяться, но ты и правда придурок. Я был так взбешён, когда мы встретились впервые, а потом… Твоя аллергия дурацкая, с которой ты всё равно попёрся в приют, и то, как ты защитил меня перед тем бариста… Мне вообще не нравится, когда меня защищать пытаются. Но ты это так делаешь… Знаешь, как будто ты защищаешь не меня, а оспариваешь сам факт того, что с кем-то могут плохо обращаться. Это привлекает.       — Значит, тебя привлекают придурки, которые лезут в драки?       — Меня привлекаешь ты.       Джисон почувствовал, как Минхо взял его за руку, переплетая пальцы, и посмотрел вверх. Небо над ними было тёмное, почти чёрное, и такое огромное, что это пугало. Джисон смотрел на него, смотрел во всепоглощающую бесконечность с галактиками и черными дырами, с мириадами звёзд, неразгаданных тайн и загадок, и чувствовал себя таким крошечным. И рядом с ним был крошечный Минхо, который крепко держал его.       Какая разница, как правильно?       — Хён. Давай сходим на свидание?       Минхо завозился, прижимаясь к нему боком, и прошептал:       — А что, если ничего не выйдет и мы всё испортим?       — Да какая разница, — Джисон повернулся, заглядывая в потемневшие глаза Минхо, и потянулся к нему снова, сталкиваясь губами.       Лёжа на снегу и целуя того, от кого сердце замирало, а в груди зажигались и гасли звёзды, Джисон внезапно осознал, что правильно — это так, как ты чувствуешь. И если он чувствует, что Ли Минхо — единственный из возможных вариантов, значит, это правильно.       И так и должно быть. В любой из бесконечных версий вселенной.