кольца и уши

      Минхо согласился на свидание.       Конечно, его пришлось отложить, потому что Джисон, провалявшись с Минхо в снегу, заболел, и почти неделю лежал дома, умирая от заложенного носа, кашля и бесконечной череды чихов, заставляющих его голову взрываться пульсирующей болью. Минхо навещал его, даже приготовил для Джисона куриный суп, и с интересом разглядывал его комнату, натянув на нос медицинскую маску (Джисон посмеялся над ним, потому что она была завязана узлом на затылке, и был вознаграждён диким приступом кашля без возможности вдохнуть или выдохнуть).       Джисон вроде как получил карт-бланш на флирт и теперь использовал весь нерастраченный потенциал: отправлял Минхо тиктоки с абсолютно дурацкими подкатами, начинал общение с ним с комплимента и беззастенчиво пользовался возможностью трогать старшего. Он скользил кончиками пальцев по его коже, задирая рукава свитеров и рубашек, наслаждаясь бархатистостью, и урывал случайные поцелуи, прячась за рядами с книгами в студенческой библиотеке. Минхо сначала смущался: краснел, бледнел и бормотал себе что-то под нос про наглых Хан Джисонов, но отвечал. Обхватывал ладонями лицо Джисона, прижимался ближе, прикусывая губы в игривой ласке, а потом смотрел так, что замирало сердце.       Джисон падал в Минхо быстро и с удовольствием. Скатывался в чувства к нему, как скатываются с горки в аквапарке, и наслаждался каждой секундой.       Они не обсуждали статус своих отношений, но Джисон решил — всему своё время. Он знал, что всё, что между ними происходит, взаимно, и это придавало ситуации совершенно другой оттенок. Никаких душевных терзаний, Джисон смаковал каждую каплю тёплой нежности, что давал ему Минхо. Болезнь Джисона, а затем и накопившиеся дела дали им возможность сблизиться ещё больше, так, что свидание обозначалось вроде как конечный пункт флирта и отправная точка для начала отношений. По крайней мере, так для себя решил Джисон. Времени до каникул оставалось совсем немного и он хотел успеть сделать последний шаг до того, как они с Минхо разъедутся, чтобы провести дни дома с уверенностью в том, что его будут ждать. Хотелось успеть сказать старшему так много, рассказать всё, и Джисон серьёзно задумался о том, чтобы начать записывать свои мысли.       Минхо, по скромному мнению Джисона, был восхитительным. Идеальный баланс нежности и силы воли, он завораживал своим обманчиво мягким образом и имел чёткие взгляды на эту жизнь. Джисон узнал, что Минхо любит спать под одеялом, даже летом, когда температура поднимается настолько, что дышать невозможно; что шапку с ушами ему связала мама; что Минхо планирует работать по специальности; что ему нравится мятное мороженое с шоколадной крошкой и когда его называют «Минхо-я», чем Джисон начал пользоваться, каждый раз задыхаясь от того, как губы Минхо складывались в едва заметную улыбку, когда он слышал такое обращение.       Джисон рассказал ему про карты таро, которые таскал в рюкзаке на всякий случай, но гадать особо не умел; рассказал про каждую из татуировок и про то, что дома у него коллекция из свечей, а его самый любимый запах — шоколад с кокосом. Иногда они вкидывали рандомные факты о себе в переписке и Джисон искренне наслаждался тем, что Минхо воспринимает это как нечто нормальное. Это и было нормальным, но Джисон так часто получал комментарии о том, что он слишком любит TMI, что теперь поведение Минхо подкупало до невозможности.       К выбору места для свидания Джисон подошёл ответственно. Он выделил целый вечер для поисков; нужно было место, где им точно не помешают. Джисон был научен горьким опытом их прошлых встреч, а от мысли, что кто-то испортит им вечер, становилось дурно. Он хотел, чтобы всё прошло так, как он запланировал, и был готов перегрызть глотку любому, кто захочет вмешаться.       В конце концов, он решил, что идеальным будет увезти Минхо в чащу леса, туда, где совсем нет людей, развести костёр и жарить зефир, но он подумал, что старшего такой план действий точно не впечатлит. Когда тебя везут в лесополосу, ты явно представляешь не уютные посиделки, а что-то, после чего листовка с твоим лицом и кричащим «помогите найти человека» будет висеть по всему городу.       И Джисон, основательно устав от поисков, наткнулся на рекламу старого кинотеатра, который привлекал своей атмосферой и поздними сеансами, на которых уж точно не должно было быть много народа.       Восхитительно.       Он хотел заехать за Минхо на такси, но тот отказался, пообещав, что с ним ничего не случится, если он доберётся до пункта назначения самостоятельно. Джисон фыркнул, надулся, но согласился, и в субботу вечером, полный надежд, планов и мечтаний, выпрыгнул из автобуса, торопясь к Минхо. Букет цветов жёг руки, а в кармане таяла шоколадка. Однажды Минхо сказал, что ему никогда не дарили цветов — ни на выпускной из школы, потому что родители в тот день работали и не смогли прийти, ни на день рождения, ограничиваясь чем-то более полезным. И уж тем более ему никогда не дарили их на свиданиях, что, по мнению Джисона (безусловно, самому скромному), было упущением, потому что Минхо был достоин всех цветов этого мира. Но все цветы мира купить не удалось, поэтому Джисон ограничился небольшим букетом из гипсофилы, надеясь, что он Минхо понравится.       Иногда судьба поступает абсолютно по-сучьи.       Ты строишь планы, надеешься и веришь, что у тебя всё обязательно получится, но кто-то или что-то свыше решает — пошёл ты нахуй. И ты идёшь, потому что выбора у тебя особо нет. Всё, что ты запланировал, рушится и стирается в крошку у тебя на глазах, а все твои мечты утекают в сливную яму, пока на фоне играет грустная музыка.       Джисон был в некотором роде фаталистом. Он верил, что встречи не случайны, а всё, что ты получаешь в жизни, даётся тебе не просто так. Иногда это подарки, а иногда — наказания.       И сейчас, стоя перед растерянным Минхо с букетом в руках и глядя на вывеску «Закрыто на ремонт», висящую на дверях кинотеатра, Джисон был готов упасть на колени, поднять руки к небу и закричать «за что?!», а потом свернуться калачиком и рыдать несколько часов подряд, потому что просто не понимал, чем он заслужил подобное отношение к себе.       — Эй, Хан-и, всё хорошо, — Минхо, очевидно, заметил побледневшее лицо Джисона и влажно блестящие глаза. Подошёл ближе, мягко касаясь руки, и улыбнулся. — Правда, всё в порядке. Ничего страшного.       — Хён, это уже не смешно. Почему это происходит из раза в раз? — Джисон шмыгнул носом, отдавая Минхо букет. — Это, кстати, тебе. Хотел сказать что-то красивое, но расстроился, и забыл всё.       Минхо захихикал, с нежностью глядя сначала на букет, а потом и на Джисона, и сказал:       — Спасибо. Очень красивые.       — Что нам теперь делать? Кинотеатр закрыт, а у него самые поздние сеансы… — Джисон вздохнул, прижимаясь лбом к плечу Минхо.       — Знаешь, я живу совсем рядом, и если ты хочешь… Можем просто посидеть у меня. Я вчера попробовал новый рецепт, получилось вкусно и осталось ещё очень много, а ещё у меня есть проектор, так что…       Минхо наверняка волшебник.       Может быть, он скрывает это от Джисона, чтобы не раскрывать все карты сразу, но, очевидно, что в нём есть что-то магическое, потому что каждый раз, когда Джисон был зол, расстроен и хотел проклясть этот мир, Минхо делал ситуацию лучше.       И Джисон окончательно понимает, что влюблён.       Квартира у Минхо оказалась крошечной, почти спичечный коробок. Джисон с интересом разглядывал фотографии на полках, стикеры с заметками, прилепленные к пробковой доске, и коллекцию книг, а затем оказался на диване, с Минхо под боком и дымящейся ароматным паром тарелкой с тушёными овощами и мясом. На свободной от вещей стене проигрывался «Шёпот сердца», а сердце Джисона шептало ему о том, что это будет одним из самых счастливых его воспоминаний.       И судьба не такая уж сука.       Наверное, Джисон просто из тех, кого ведут по долгим, запутанным тропинкам. Так часто случается — у тебя одни тернии, тернии, а обернёшься вокруг — и все ловят звёзды. Джисон не мог сказать, что его жизнь была особенно тяжёлой, просто до всего, что было у других, сам он доходил с небольшим опозданием. Это было не плохо, но иногда хотелось сразу, с лёту, а так не получалось. И, наверное, это было правильно, потому что Джисон, подождав немного, сумел поймать самую яркую звёздочку, которая прижималась к его плечу головой, сонно моргая, и дёргала пушистыми ушами, щекоча щёку.       — Эй, Минхо-я, — Джисон улыбнулся, проводя рукой по колену Минхо, и прошептал: — Хочешь поцеловаться?       Минхо тихо выдохнул, завозился и оказался у Джисона на коленях: лицом к лицу, обхватив его за шею и прижимаясь грудью к груди, так, что их сердца были совсем рядом. Джисон посмотрел Минхо в глаза, замечая, как красиво отражается свет на тёмной радужке, и почувствовал небывалое волнение. Они ведь уже целовались. Но сейчас всё было как-то совсем по-особенному: интимно и между ними, как секрет, разделённый на двоих шёпотом под одеялом. Джисон коснулся губами губ Минхо, мягко и совсем легко, почти невинно.       — Я хотел тебе кое-что сказать.       — А я думал, ты хотел целоваться, — Минхо лукаво улыбнулся, снова прижимаясь губами к чужим, втягивая Джисона в медленный, чувственный поцелуй.       Его руки скользнули выше, зарываясь в волосы младшего, сжимая и слегка оттягивая, и от этого по телу Джисона прокатилась волна горячего удовольствия.       Он планировал свидание, а не открытие новых горизонтов в собственной чувствительности, но у Минхо, очевидно, были другие намерения.       Бёдра у Минхо — чистый грех, Джисон это давно заметил. Старался не залипать, даже ругался с самим собой, когда взгляд задерживался на них подозрительно долго, но не отметить тот факт, что бёдра Минхо совершенство и красота в чистом виде, было невозможно. И Джисон испытывал трепет, когда его ладони легли на них, сжимая. Губы прошлись по шее Минхо в лёгкой ласке, и Джисон замер, чувствуя, как его руку оплетает что-то мягкое и пушистое.       Хвост.       Минхо смущённо посмотрел на него и пробормотал:       — Извини, я случайно.       — Нет, нет, — Джисон покачал головой. — Всё в порядке. Можно погладить?       Минхо кивнул, расслабляясь, и позволил ему прикоснуться к пушистой шерсти.       После встречи с Минхо Джисон начал узнавать о гибридах больше. Хотелось понять Минхо, найти ответы на некоторые из вопросов и, возможно, почерпнуть что-то новое, ведь, в конце концов, несмотря на то, что гибриды были частью человеческого общества и придерживались его норм и правил, людьми они были лишь наполовину. Джисон с интересом читал о традициях и истории, узнал, что у некоторых из видов были течка и гон (ему сразу же вспомнился странный трип на просторы аоз и фанфики с меткой «омегаверс»), а также то, что гибриды очень трепетно относятся к тому, чтобы показывать кому-либо свою животную сторону. И если уши Минхо скрыть не мог никак, то вот его хвост Джисон не видел никогда, полагая, что он прячет его где-то под одеждой. Посмотреть, конечно, хотелось жутко, но и попросить об этом казалось странным, как будто с оттенком извращённости, и Джисон молчал, полагая, что однажды всё же увидит его.       И это, наконец, случилось.       Хвост был не особо длинный, но пушистый и мягкий. Шерсть переливалась и ощущалась как что-то совсем волшебное. Джисон провёл по нему, как если бы гладил кота, а затем скользнул под футболку Минхо, пытаясь нащупать место, где хвост начинался.       — Ах, Джисон! — Минхо вздрогнул, как пальцы скользнули по коже чуть ниже копчика, находя основание. — Джисон, это очень чувствительное место, понимаешь?       Джисон замер, замечая подрагивающие уши Минхо и расширившиеся зрачки, а затем прикоснулся снова, ловя горячий выдох губами.       Что ж.       Это была странная ситуация.       Странная во всех смыслах. Минхо на его коленях извивался, пока Джисон осторожно касался кожи под футболкой, иногда поднимаясь выше, чтобы погладить изгиб спины, а затем возвращался обратно, доводя Минхо до сдавленных стонов. У самого внутри разгорался пожар: член упирался в штаны, истекая, но он даже не думал обращать на это внимание, слишком увлечённый тем, чтобы получить от Минхо как можно больше сладких звуков прямо на ухо. Джисон улыбнулся, когда Минхо задышал чаще, прижался поцелуем к его шее, прикусывая, и почувствовал, как Минхо весь задрожал, его бедра сжались тисками, а затем он расслабился, устало вздыхая, и уткнулся лбом в плечо Джисона.       — Придурок, — Минхо пробормотал это, вставая с дивана и натягивая футболку пониже, стараясь скрыть влажное пятно на штанах.       — Хён, тебе не понравилось? — Джисон нагло улыбнулся, притягивая Минхо к себе, и уткнулся лицом в его живот. Пальцы Минхо зарылись в его волосы, почёсывая, и Джисон едва не замурчал от удовольствия.       — Может, мне и понравилось, только так на первом свидании явно не поступают, — Минхо хмыкнул, отстраняясь, и пошёл в ванную. Джисон последовал за ним по пятам, не собираясь отпускать его так просто.       — Технически, это первое официальное свидание. Так что… — он упёрся в дверной косяк плечом, глядя на то, как Минхо снимает с сушилки одежду.       — Так что дай мне переодеться и прекрати выкручиваться. Ты нагло воспользовался тем, что ты нравишься мне, — Минхо захлопнул дверь у Джисона перед носом, заставляя его захихикать, потому что щёки у старшего были цвета спелой вишни, а на губах сияла улыбка.       Минхо отправил Джисона в душ сразу же, как только вышел из него сам, и отдал ему свою футболку и шорты, без слов говоря о том, что сегодня он остаётся в квартире у Минхо, хочет он того или нет.       Но Джисон хотел.       Потому что лежать рядом с Минхо на кровати, переплетя ноги и тычась друг в друга носами, было замечательно, он о большем и мечтать не смел. Совсем осмелев, Джисон зарылся рукой в его волосы, осторожно поглаживая уши, мягко проводя по ним, наблюдая за тем, как они дёргались от прикосновений, поджимались и подрагивали. Минхо закинул ногу ему на бедро, довольно вздыхая, когда Джисон сжал его, и спросил:       — Будешь звонить мне, когда мы разъедемся?       — Обязательно, Минхо-я, — Джисон прижался губами к его лбу. — И всё же, я хотел тебе кое-что сказать.       — Я слушаю.       — Давай… Вообще-то, я придумал, знаешь, ну, целую речь, но… — Джисон хихикнул, чувствуя тёплое прикосновение губ к шее. — Так много произошло, что я всё забыл и… Будешь моим парнем?       — Я отвечу тебе на этот вопрос, когда мы вернёмся с каникул.       — Что? Почему?       — Потому что я с ума сойду, если наши отношения начнутся с разлуки, — Минхо завозился, устраиваясь поудобней. — Я не хочу ныть по тебе, пока буду у родителей. Конечно, я и так ныть буду, но если скажу «да», то ныть буду ещё больше, так что…       — А ты скажешь «да»?       — После каникул. Ты узнаешь мой ответ только после каникул.       Минхо отвернулся от него, упираясь спиной Джисону в грудь, и он обнял его, натягивая одеяло повыше.       На самом деле, было не так уж важно, когда именно он получит согласие. Потому что он уже знал, что скажет ему Минхо. И если старшему хочется отложить этот момент, то пусть так оно и будет.       Главное, что сейчас он лежал в объятиях Джисона, тёплый и мягкий, пока за окном медленно падал снег.