Ели мясо мужики

Что-то в новом знакомом не давало Антону покоя. Так сложилось, что более духовные и умиротворённые люди априори имеют способность прочитать человека, как открытую книгу. Антон же считал, что Арсений является как раз такой персоной, которую в простонародье назвали бы человеком с двойным дном. По правде сказать, если бы у Юноши уточнили, почему он так считает, он бы не смог привести какие-либо подтверждения и доказательства своим догадкам. Ему просто казалось, что в Арсении многое говорит о неискренности: манера речи и общения, те же самые жесты, движения... В двух словах - практически всё. Антон это просто чувствовал. Тем не менее, парню хотелось узнать о голубоглазом чутка больше, чем он знает на данный момент. Ведь, что бы не подсказывало нутро человеческое, существенные факты всегда более достоверная информация, нежели чувства и ощущения. Поэтому, отбросив свои рассуждения в сторону, юноша продолжил заниматься обыденными своими делами, приводить в должный вид участок, возиться со скотом и так далее. Вечерело. Оглядев курятник, который Антон сколотил сегодня специально для кур с петухами матери, парень выдохнул, мысленно подмечая, что сарайчик вышел очень даже презентабельным, даже лучше, чем было задуманно. Зайдя в избу, парень принюхался. В воздухе витал приятный запах. Пройдя дальше, взору Антона попалась его матушка, которая усердно кашеварила, напевая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. Юноша, тихонько сев за стол, воскликнул: - Ну, - пристукнул парень кулаком по столу, - Давай, матушка, показывай, что ты там сварганила. Мать, видимо, не заметив сына, испугалась, ведь не ожидала, что за её спиной кто-то уже нетерпеливо ждёт ужин. Поприветствовав сына, она аккуратно достала чугунок из печи и поставила на стол остывать, аккуратно пристроив ухват рядом с печью после. На столе красовался чёрный чугунок, в котором была ароматная гречневая каша. От содержимого горшочка и, прикипевшего к его стенкам молока, валил густой пар - настолько каша была горячая. Мать уселась на скамью возле параллельной части стола, глядя, как напротив сидит её сын и охотно уплетает горячую масляную кашу. - Приятного аппетита,сыночка, - трепетным голоском сказала мама. - Благодарю, матушка, - отозвался тот. Мать молча смотрела на сына еще пару минут. Затем спросила: - Как там в городе дела идут? Антон, прожевав очередную, взятую ранее в рот порцию каши, ответил: - Идут дела неплохо, своим чередом, так сказать. Жизнь кипит, все заняты чем-то - никто без дела не сидит. Ну, это ведь и хорошо. - Да, хорошо, - подтвердила мать, - Конь наш в конюшне уже? Юноша замолк. Даже жевать перестал. Слышно было его дыхание, да и только. - Что-то случилось, - смотря взволнованным взглядом, спросила мама. Антон, словно одумавшись, шевельнулся, хотя до этого сидел будто в ступоре, неподвижно. - Да, то есть нет, - пролепетал тот, - да, в конюшне. Нет, ничего не случилось - всё хорошо. Видимо, парень действительно не хотел, чтобы его единственную животину забирали. Это ведь был не просто конь, которого Антон сам выростил, воспитал и лелеял. Помимо всего вышесказанного, это еще была и память. О батюшке. Антон к этому коню действительно относился так, будто это был отец его - никак иначе. И, само собой, отдать коня... Это было сложно. И для коня, и для юноши. Но, стоит признать, что там зверя действительно пустят на лучшее содержание, нежели содержание Антона. Но была какая-то между ними связь, не передаваемая словами. Что-то более духовного уровня. Что-то, что нельзя увидеть, описать, можно только почувствовать. Еще было какое-то странное для Антона ощущение. Плохое предчувствие. Будто зря он всё это затеял, зря коня отдал. Зря увидел эти голубые глаза. Всё это не то, что им надобно. Не то, чего на самом деле хотело сердце юноши. И к Арсению этому у парня были весьма смешанные чувства. С одной стороны - Антона весьма привлекал Арсений. Парень тот видный, симпатичный и элегантный. А с другой - было в этих голубых глазах что-то, что будто кричало, мол, "Беги от меня! Я плохой человек". Но это всего лишь, предрассудки, как казалось Антону. Для парня всё это особой роли не играло. Поэтому именно завтра молодец собрался навестить свою животину. Всё-таки, расстаться с конём он до конца не может. Да и заодно поможет хозяевам конюшни в уходе за конями. Дело ведь нужное. Поэтому сразу после сытного ужина парень отправился почивать. Только голова его коснулась подушки перьевой, как тот погрузился в теплые и нежные объятия Морфея. Вот-вот во дворе закричал петушок, оповещая жителей избушки об утре, как Антон уже поглощал молоко, надоинное его любимой матушкой, и за обе щёки уплетал ароматный, свежий ржаной хлеб. Позавтракав, юноша сразу же тронулся в путь, одолжив лошадку у соседей, которые, даже не мешкая, любезно согласились на такую уступку. Дорога заняла порядком долгий час. Уж очень кобыла оказалась фривольной. Не слушалась своего хозяина временного, останавливалась частно, чтобы травку пощипать. Но, с горем пополам, Антон всё же прибыл в город. Дорогу до конюшни он уже запомнил. Топографического критинизма, так называемого, у Антона не было. Потому парню даже не понадобилось спрашивать дорогу у прохожих. Но, пусть Антон и не хотел ни с кем говорить по дороге, судьба распорядилась иначе. Только юноша вышел на дорогу, которая привела бы его прямо к конюшне, к нему подошёл некий мужичок, и весьма встревоженно сказал: - Эй, добрый молодец, ты часом не к конюху путь держешь, - видя замешательство Антона, мужик добавил, - видел тебя вчера с сыном конюха нашего, вот, спрашиваю. Замешкавшись, Антон ответил: - Ну да, туда и иду. - Не иди! - выпучив глаза, чуть ли не прокричал мужичок, - странные вещи с этим конюхом творятся... Да и с сынком его. Слухов много по городу ходит о семейке ихней. Вот и сейчас один слушок пустили. Подозрения в убийсве на конюха этого падают, ибо жёнушку его ненаглядную уж как два дня не видовали, - тот выждал паузу и продолжил, - А сегодня у них откуда-то мясо появилось! Мясо... В наше-то время смутное, - мужик собрался уже было уйти, даже развернулся, но добавил напоследок, - Ты, главное, не ешь его, коль предложат, мало ли... И ушёл. А Антон остался стоять в ступоре. Мысли в его голове бросались в две крайности: либо это полнейший бред, но, мало или правда. Делать нечего, направился далее в конюшню. А у конюха действительно всё выглядело подобно некому торжеству... Надо же, не обманул мужик. Во дворе стол накрыт. Мужики седят. Мясо едят. Пиво разливное пьют. И откуда только такие изыски? Странно. Тут Антона встретил Арсений, неся в деревянной миске очередную порцию мяса. - А, Антон... - замысловато промолвил парень, снова смотря своими голубыми глазёнками точно в душу Антона, - ну, и ты присаживайся, коль заглянул.