Just ignore

У Хитоши по спине бегут мурашки, когда в его любимой тихой кофейне на краю Земли он замечает мельтешение ярких блондинистых волос. — Шинсо, ты тоже здесь! — Громкий и невероятно привлекающий к себе внимание Каминари делает удивленное лицо и спешит перехватить Хитоши у входа. — Как ты здесь оказался? — прямо спрашивает Шинсо, заглядывая в веселые желтые глаза. Каминари в его жизни внезапно стало слишком много: он наводнил собой все перемены, повторяя извечное «Всем нужны друзья» (в своей голове Шинсо произносит это писклявым, высоким голоском), он заполнил тихие вечера в общежитии громкими разговорами, выходные своим обществом и яркой одеждой. Стал садиться рядом на уроках и беспрестанно повторять, отвлекая от лекции, как он рад, что Шинсо перевели в А класс. Слишком много Каминари. В том числе и в его голове. Денки пожимает плечами в черной джинсовке, сияет улыбкой ярче прежнего: — Просто это отличное местечко, решил зайти. Шинсо недоверчиво выгибает бровь: — Местечко почти в двух часах езды от академии? — Под его скептическим взглядом Каминари тушуется, меняет широкую улыбку на нервное дрожание губ. — Мне Мидория посоветовал, — буркнул в черный ворот так тихо, что и не различить в посторонних шумах кофейни. Да, Мидория известен Шинсо тем, что постоянно что-то кому-то советует, но… — Изуку не пьет кофе. — Контрольный удар в покрасневшего Каминари, что неловко сжимает руки. — Ну тут же не только кофе. — Яркие глаза нервно бегают по помещению, останавливаясь на холодильнике с тортами. — Тут и десерты. Хитоши делает вид, что верит в этот бред, когда предлагает не стоять на проходе и занять столик. Каминари, теряя былое смущение, радостно бежит делать заказ. …Денки без устали болтает что-то о новой песне любимой группы, пока Шинсо пытается не отвлекаться на крошки торта в уголках его губ. Навязчивые мысли лезут в голову, пугая и заставляя по-дурацки ерзать на стуле. Что-то странное щелкает в голове. Хочется приблизиться к красивому лицу (Шинсо не помнит, в какой момент в его голове появилось это определение) и аккуратным движением руки стряхнуть шоколад. Или же плавным движением языка собрать божественный вкус и… И раньше такого не было! «Соберись!», — сколько бы он не приказывал своему мозгу, тот все равно возвращается к идиотским навязчивым мыслям. Даже когда Каминари вытирает рот салфеткой. Даже когда они возвращаются в общежитие и расходятся по своим комнатам. Передозировка от общества Каминари Денки настигла его, и Шинсо решает, что пора остановиться. Нужно игнорировать эту странную дружбу, пока он не стал слишком зависим.

***

Игнорировать Каминари сложно. Сложно сдерживать тон голоса, в котором так и норовит проскользнуть что-то более теплое, чем дежурное «привет» для далекого знакомого. Сложно не отвечать на участливое «все хорошо?» и пересаживаться с подносом в руках за другой стол под недоуменный золотистый взгляд. Сложно не давать списать математику, а просто проходить мимо. Невыносимо трудно отказываться от совместной прогулки после уроков. Отвратительно видеть разочарование в золотисто-желтых глазах. Но Шинсо пока справляется. Справляется до тех пор, пока учителей не вызывают на срочное собрание на весь вечер, и Мина не предлагает устроить вечеринку. Здесь то все и идет наперекосяк: в Тартарары летит вся недельная выдержка. Никакого алкоголя в их большой гостинной нет (не потому что они примерные ученики-герои, нет, просто Айзава уже конфисковал все на прошлой неделе), но Хитоши кажется, что он невероятно пьян. Просто в хлам. Ноги еле держат. Потому что в центре комнаты, в полутьме, разбавленной гирляндами и бликами диско-шара, танцует Каминари. Феерично взмахивает руками в такт музыки и энергично перебирает ногами, то и дело привлекая внимание к своим стройным, обтянутым джинсами бедрам. Шикарное зрелище из подтянутого гибкого тела в танце, сияющих блондинистых волос и ярких золотых глаз. Молния на челке светит как еще одна гирлянда. Яркий. Красивый. Просто изумительно волшебный. Мысль о том, каково это танцевать в обнимку, когда Денки так энергично виляет всем своим телом, упрямо не хочет покидать голову. — Придурок, подбери слюни, — Бакуго рявкает чуть ли не в самое ухо, отвлекая от вида счастливого Каминари. Каццуки проходит мимо, приближаясь к ребятам. Дружная компания танцующих поварачивается к Бакуго, и Каминари наконец ловит пристальный фиалковый взгляд Хитоши где-то позади. Он улыбается друзьям, что-то машет и идет… к нему? После недельного игнора он направляется к Шинсо? У Хитоши захватывает дух от этой плавной походки, длинных ног в обтягивающих черных джинсах. В неоновом свете ламп Каминари, казалось, плывет по душному воздуху, не касаясь пола. Его золотые глаза завораживают. Хитоши мысленно ругает себя за свой выбор одежды — форма UA выглядит явно не так круто, как обтягивающие черные джинсы и яркая желтая футболка Каминари. — Шинсо, — смертельная улыбка молнией разрезает сердце, отчего хлипкий орган заходится сумасшедшей дрожью. — Почему не танцуешь? Бездонная пропасть, которую так старательно Шинсо рыл между ними, неожиданно предстает маленькой царапинкой в прочном фундаменте их моста. — Я… просто не хочется. — Пошли. — Без лишних слов Каминари хватает его за руку, кажется, применяя причуду. Потому что как иначе объяснить электрический заряд тока, что идет по всему телу, быстро-быстро разгоняя кровь. Денки проходит чуть ближе к центру, не доходя до центра сосредоточения толпы. — Расслабься. — Каминари отпускает его, и Шинсо почувствовал бы разочарование, если бы вместо этого парень не принялся энергично двигать телом. Завораживающе. Очень близко. Только протяни руку и уже сможешь коснуться мягких светлых волос. — Интересно было бы узнать, о чем песня. — Каминари слегка качает руками, создавая импровизированную волну. От этого движения можно захлебнуться. Шинсо неловко жмет плечами, стараясь не отставать и более-менее двигаться в такт музыке, а не поперек каждой ноты, как он делает это обычно. — У тебя хорошо получается. — Невозможно сдержать ответную улыбку — все его попытки отказаться от любимого наркотика трещат по швам. — Я рад, что ты вернулся, приятель. Я соскучился. И во взгляде Денки мелькает что-то такое, от чего Хитоши так и замерает на месте, переставая неловко дергаться в подобии танца. Тоска и боль прорезались в золотом взгляде, пугая своей глубиной, небезразличием. Неужели Каминари так дорожит их общением? Денки тоже замирает, вглядываясь в фиолетовые глаза и ища в них ответа. Находит, потому что у них своя волна понимания. Особая и неразгаданная даже ими. — Пошли ко мне, — Каминари не предлагает, он просто неожиданно хватает за пульс и ведет его к лестнице. Делает так, как считает нужным. И Хитоши только за. Заводит в свою комнату, зачем-то запирает дверь и отпускает руку. Но Шинсо готов поклясться, что держать его вовсе не обязательно. Он может держаться за Денки сам, своими силами. Теперь он это понял. В комнате царит полумрак, и лишь фонари с улицы кое-как освещают помещение через открытые окна. Как же много раз он представлял себя и Каминари в этой комнате, в этом свете, на кровати с дурацкими цветастыми подушками. — Почему ты не разговаривал со мной? — Каминари встает посреди комнаты на ярком лимонном ковре, пока Шинсо неловко жмется у стены с многочисленными постерами. Золотые глаза испытующе смотрят в поисках исчерпывающего ответа. У Шинсо нет власти молчать. — Потому что тебя слишком много. — Прямо, уперто глядя в глаза, потому что по-другому не умеет. — В смысле? — Каминари хмурится, и это совершенно ему не идет. — Ты везде. На каждой перемене, на каждом клочке жилплощади, как будто бы преследуешь меня. Золотистые глаза горят сначала легким шокам, после в них мелькает страх, а затем Каминари пристыженно опускает голову и как-то чересчур скорбно произносит: — Мог бы сказать, если устал от моего общества. Это вообще не то, что имел ввиду Хитоши. Но у него всегда были проблемы, когда дело касалось слов и чувств. Он не оставит это так: — Я не устал от тебя. — Ждет, когда любимые глаза снова посмотрят на него. — Просто я схожу с ума, когда тебя так много. Ты, кажется, мне нравишься. И поэтому всякие дурацкие мысли лезут в голову. На лице Каминари неверие, и Хитоши уже думает о том, что его дурацкая прямолинейность все испортила, как на тонких губах расцветает заразительная улыбка. — Боги, неужели! Ты тоже мне нравишься, и я рад, что ты наконец понял свои чувства! Шинсо недоуменно моргает. — Что? — Я знал, что все взаимно, ты и не особо то скрывался. Просто сегодня на дискотеке по твоему взгляду понял, что ты созрел. — Дерзкая ухмылка, блеск волос, и в следующее мгновение между ними ничтожно малое расстояние. Каминари молнией оказывается рядом, разделяя пару сантиметров общего кислорода. — Я рад, — шепчет прямо в губы, и Шинсо не может думать уже не о чем. — Рад, что ты наконец переварил свои чувства. Он улыбается прямо в поцелуй, с энтузиазмом притягивая Денки за талию поближе. Горячие и слегка суховатые губы Каминари отдают вкусом ягодного лимонада, что он пил во время танцев. Сладкий и жаркий рот сбившимся дыханием встречает напор языка Шинсо. Он проходится по ровному ряду зубов, слегка задевая нижнюю губу самым кончиком языка, отчего Денки так и прошивает — он взбудораженно дрожит в крепких руках. Шинсо самого трясет от юрких пальцев в своих волосах, от чужого языка, что с энтузиазмом толкается навстречу собственному, от температуры между ними. …от чужой эрекции, что упирается ему прямо в бедро. — Если мы сейчас ничего не сделаем... — Каминари отрывается на секунду лишь затем, чтобы снова приблизить к себе за ворот формы и потянуть в сторону кровати. Толкает Шинсо на постель, смело седлая чужие колени. Сам закидывает руки Шинсо на свои подтянутые бедра, обнимая за шею, снова припадет к губам. Хитоши плавится, растекаясь по постели, упругая кожа под джинсовой тканью в его руках кажется просто невероятной. Каминари стонет в поцелуй, и волны мурашек поднимаются из глубин к обоим. Непослушными пальцами внезапно смелый Денки стягивает с себя желтую футболку, и не разрывая поцелуя, пытается сделать тоже самое с Шинсо. Как они без этого жили. Без жаркого дыхания на двоих. Без губ Хитоши на белой шее, без восхитительного прогиба спины Каминари. Без тихих стонов под музыку с первого этажа. Едва слышные слова какой-то дурацкой песни из плейлиста Мины зависли в этом тягучем жарком воздухе: É tesão ou é amor? É tesão ou é amor? Каминари хитро улыбнулся, повторяя за особенно громким припевом: — É tesão ou é amor? Слова непонятны, но этот странный язык от Каминари звучит просто невероятно сексуально. Шинсо готов поклясться, что только что его фиалковые глаза потемнели еще на несколько оттенков. Денки наверняка заметил такую перемену. — У меня нет ничего нужного, но ты не имеешь права оставить это так. — Многозначный кивок вниз определенно ясно показал Шинсо, что он не может оставить так. Снова припадая к зацелованным красным губам, скользя руками по стройным ногам, Хитоши плавно пробирается к ширинке темных джинсов. É tesão ou é amor? É tesão ou é amor? Аккуратно стягивает с дрожащего Каминари штаны, высвобождая красивый эрегированный член. Касается большим пальцем головки, тягуче медленно ведет по основанию вниз. — У меня больше. — Шинсо не мог не похвастаться, самодовольно хмыкнув. Денки мгновенно краснеет и остервенело вцепляется пальцами в резинку форменных штанов другого. Слегка приспускает светлую ткань и краснеет еще больше, обхватывая ствол. А у Шинсо от этой скорости, от этих резких и дерзких движений, вперемешку с красным смущенным лицом, сносит крышу. Дыхание перехватывает, когда Каминари придвигается ближе так, чтобы их можно было обхватить вместе. Они стонут друг другу в лица, медленно двигая руками. Губы распухли и болят, но они еще находят силы изредка легонько, целомудренно целоваться. Каминари увеличивает темп, и Хитоши с хриплым выдохом спешит повторить тоже самое. Невыносимо приятно. Кожа к коже. Вдох к выдоху. Ладонь на ладони. Самый приятный в их жизнях экстаз накрывает обоих практически одновременно, напрочь снося крушу куда-то очень далеко. Самый лучший опыт, после которого они заваливаются на постель, тяжело дыша, и с тупыми улыбками осматривая каждый свою запачканную ладонь. С трудом застегивают штаны, мечтая вообще скинуть ненужные куски ткани куда подальше. — Это было… — Охуенно, — выдыхает Каминари, придвигаясь поближе. А потом, по-дурацки улыбаясь, совершенно невпопад выдает. — Все таки это любовь. — Что? — Будешь со мной встречаться? — Золотые глаза с полной серьезностью вглядываются в раскрасневшееся лицо Шинсо. — Это мой вопрос. — Парень скептически выгибает фиолетовую бровь. — Это "нет"? — Каминари озорно улыбается, и искорки веселья в его глазах кажутся внеземными. Шинсо с напускным раздражением передергивает плечами, пальцами медленно оглаживая светлый лоб Денки. Смахивает белые капли семени с мягких щек. — Да, дурак, конечно! — Конечно нет? — Каминари уже откровенно хохочет. — Ой, иди ты. — Шинсо хмурится и отнимает руки от чужого лица. Отводит взгляд и всем видом стремиться показать недовольство — выходит плохо, когда в глазах сияет такой счастливый глянцевый блеск. — Ну Шинсо, — Каминари подныривает под руку, устраивая ее на своем плече. — Ну же не дуйся. — Да, да, я буду с тобой встречаться! Громкий счастливый визг бьет по ушам. Теперь никакого игнора.