Из жизни сверчка

Проснулся Сержант, как и положено, ближе к вечеру. Когда уже в норке пришлось зажигать свет, ибо лучи солнца больше не освещали поляну так яростно и на небе становилось всё темнее с каждой секундой. Приготовившись и приведя себя в порядок, а точнее в парадный вид, Дима ловко выпрыгнул из норы прямо в тот самый момент, когда мимо жужжала Матильда с газетой в руках. Едва не задев её, Дима отскочил в сторону и оба — сверчок и сверчиха — посмотрели друг на друга, приподняв брови. — Опять не смотришь, куда прыгаешь? — нейтрально, но явно с издевательским тоном произносит Матильда и улыбается. — Да… Типа того, — в ответ ей улыбается Сержант и кивает на газету. — Что пишут? — Да вот сегодня какой-то переполох в редакции был, представляешь! Я же всегда получаю газету от Паула, ну, от паука этого огромного, он там статьи некоторые пишет. А сегодня он такими глазами на меня страшными посмотрел! И трясущимися шестью лапками вручил вот это издание. Читаю, а там на первой странице эти, люди твои! Представляешь? Действительно люди пришли, — непонятно откуда, у Матильды в другой лапке появилась чашечка свежего сока. Она сделала глоток и продолжила. — Точнее, приплыли. Так вот, читаю, а тут написано, что эти оболтусы-люди решили сразу же пойти вглубь джунглей и начали сдирать кору с деревьев, тревожа сразу несколько поселений насекомых. В том числе пауков, тараканов, жуков, бабочек и мух. Ужасно, не правда ли? Матильда остановилась, чтобы услышать реакцию Сержанта, но всё, что он мог сделать это замереть на месте, вцепившись в лист травы, на котором сидел. Конечно, для него не было секретом, что люди сеют разруху всюду, куда идут. И что их приход на остров означал лишь одно — вся Насекомоляндия будет потревожена резкими новостями. Многие насекомые могут остаться без домов, а то, гляди, и без своих родственников, друзей и любимых. Это было сверх-ужасно. Но ещё Диму заставило замереть то, что тараканы тоже были включены в список потревоженных за ночь. И это пугало по одной единственной причине — ему бы ещё раз, действительно, хотелось встретиться с тем забавным и глупым африканским тараканом. Просто потому, что тот произвел на него большое впечатление и Дима, за весь день своего сна и обдумывания, понял, что не должен дать дружелюбному (и очень глупому, это нельзя забывать) таракану просто так пропасть с радаров. И невольно на Диму находил один тревожащий его вопрос: неужели всё то, что он думал о тараканах раньше это сборник стереотипов, чтобы их легче было высмеивать в анекдотах?.. Да и вообще! Стереотипы они же плохие, верно? Особенно когда дело касается прогрессивного общества насекомых. Поэтому, на благо общества и немного самого себя, Дима решает… просто быстренько сбегать и узнать, всё ли хорошо с тем усатым, с которым он общался утром. Тот же и помощью ему обязан! А если Дима поможет ему второй раз, то получается, что можно и на всю жизнь его обязать! Таракан в должниках был делом немаленьким, а потому вместо того, чтобы сказать: «ужасно» насчет всей ситуации, Сержант повернулся на Матильду и резко выпалил: — Мне нужно ненадолго отлучиться, — и это даже не звучало как просьба. Матильда отшатнулась слегка, нахмурилась, а потом повернула голову и вопросительно посмотрела. В её глазах не было осуждения, но всё ещё присутствовала строгость. — Вчера случилось что-то, о чем ты мне не рассказываешь? Дима с детства не умел врать. Но правду говорить тоже не хотелось. Было как-то… совестно с одной стороны, но всё ещё дискомфортно с другой. Поэтому он просто кивнул. — И ты не хочешь рассказать сейчас? — вновь кивок. — Ну-у… От решения Матильды сейчас зависело на самом деле многое. Дима, конечно, смог бы проведать своего нового знакомого и попозже, но это была бы невыносимо долгая ночь. Нужно вспомнить лишь тот взгляд с искорками, чтобы тихонько вздохнуть и скрестить пальцы. — Ну ладно. Но на этот раз с ещё одним обещанием, — Матильда подняла палец вверх, — возьми у нашего мотылька Антона диски с новыми фильмами и музыкой. Я уже посмотрела все старые. Дима даже не захотел удивляться и спрашивать, на что Матильде интернет, если она смотрит всё на старых дисках и кассетах, но сама мысль о том, что ему разрешили уйти уже поселила в нем радость и энергию. Когда Матильда была принцессой, она явно была более капризной и строгой. Кажется, что место королевы немного расслабило её и дало дополнительные бонусы не только ей, но и подчиненным. — Спасибо, Матильда, — Сержант прикладывает лапку к груди и кланяется головой. — Ага. Кстати, просто к твоему сведению, ты ужасно сентиментален, — хмыкает Матильда и открывает газету, начиная лететь дальше. — Будь осторожнее! И она была ужасно права, как и всегда. *** Подпрыгивая к деревьям, Сержант начинал волноваться всё больше и больше, ведь начались территории, не очень хорошо ему известные и в принципе сверчками не особо изведанные. Идти вглубь леса было всё равно, что идти в центр самого населенного города. Ибо тут и сверху, и под землей, и по бокам — везде были глаза и уши, а ещё много хищников, которые готовы на раз-два поживиться маленьким сверчком. Однако Димины переживания были напрасны. Стоило ему пройти чуть больше десятка первых деревьев, как на него внезапно напали. Всё, что он увидел перед отключкой — слишком длинные тараканьи усы. Оказалось, что даже не нужно было идти далеко вглубь, чтобы быть пойманным… Разлеплять глаза было сложнее привычного. В них будто бы засыпали землю. Потянуться, как обычно, тоже не получилось — руки и ноги были связаны, а спина сверчка упиралась во что-то твердое. Дима не мог сказать наверняка, но был точно уверен, что это было дерево. Потому что сейчас он находился под корнями огромного лиственного гиганта. Разбудил его мерзкий смех и, открыв глаза, Сержант четко увидел перед собой трех противных тараканов. Значит нет. Те сборники анекдотов не врали. Тараканы действительно были противными. А по телу Димы вновь прошлись неприятные мурашки от осознания того, что он, по сути, сейчас в плену у этих существ. Вот только существами их и можно было назвать, потому что они точно не были порядочными насекомыми! — Ну что, братва, как вы думаете, пойдет он? — говорит тот, что стоит в середине. — На что пойдет? — спрашивает стоящий справа и оба других оборачиваются на него и смотрят, как на тупого. — А ты что думаешь? — А, я думал, что мы оставим его у себя… — Балда, — дает ему подзатыльник третий. — Как мы оставим его у себя? Да и зачем он нам? Шут у нас и так есть. — А кто? — спросил не вдупляющий снова, и другие два вновь на него посмотрели. Теперь с усталостью и большим намеком в глазах. — Он нужен нам, как подношение. Сверчки вроде вкусные… Люди нажрутся и успокоятся, — объясняет первый и третий многозначительно протягивает «а-а-а». Диме даже не хотелось говорить с ними. Это всё равно, что говорить с неразумными или сумасшедшими — сколько не говори, а слушать они тебя не будут. Лишь мерзко смеяться над твоими словами и попытками выбраться. Атмосфера под корнями дерева была мрачная, но по бокам от Димы горели какие-то небольшие костры. Даже, можно так сказать, костерочки. Тараканы научились делать костер! Давайте похлопаем их цивилизации и будем ждать от них следующих гениальных изобретений. Вместе с Димой не было больше никого. Тут стояли пришибленные к земле веточки, но всё было пусто. Видимо, затерявшийся и отвлеченный сверчок был первой добычей, которую они смогли поймать. Хотелось даже позлорадствовать над ними вслух на этот счет, но тут рядом с корнями послышалось шевеление и Дима поднял голову ещё чуть выше, превозмогая дрожь во всем теле и нежелание даже лапкой двинуть. В лучах угасающего солнца он увидел лицо того таракана, которого хотел увидеть изначально. Только видеть его в такой ситуации было… ужасно. Отвратительно. Хуже некуда, как говорится. Усатый таракан с черными, глубокими глазами посмотрел на него и в этой черноте блеснуло что-то сродни ужаса, ибо его рот приоткрылся и сам он встал на месте. Но сразу же его визгами и смехом поприветствовали трое преступников тире бандитов и дружелюбный, приятный в глазах Димы, таракан мигом превратился в ещё одно омерзительное существо. Потому что Сергей — кажется, так его звали — улыбнулся им широкой улыбкой, пожал им руки и оказалось, что принес ещё хвороста для костра. Они начали о чем-то громко разговаривать, но Сержант даже не хотел слушать. Они поразительно мерзко смеялись и с каждой секундой, здесь проведенной, маленькое сердце маленького сверчка всё глубже спускалось по телу. Он чувствовал себя всё хуже и всё… преданней, что ли? Тем более, раздражение уже гуляло по рукам и спине. Хотелось вырваться из веревок и просто убежать куда подальше. Дима еле как сохранял самообладание, сжимая и разжимая ладони, чтобы хоть чем-то себя занять. Не то, чтобы он хотел, чтобы таракан сдержал свое слово о помощи и начал тут же разрубать своих товарищей, чтобы спасти Диму, но… это то, чего он и хотел, собственно. Ему с самого начала следовало знать, что таракан в должниках всё равно, что синичка в клетке для слонов. Это было обидно. Больше всего было обидно именно за то, что Дима поперся сюда ради него, гребанного таракана, которых он ненавидит, а в итоге оказался в его же плену. Весь прошлый диалог, который раньше отзывался чем-то необычным, приносил чувство странного удовлетворения и азарта, сейчас превратился в кашу из обмана и единственной мысли, что нужно было слушать свой мозг и никогда не выпускать Сергея из того плена спичечного коробка. Любой бы сверчок на месте Димы убежал бы сразу же, как услышал посторонний голос. Любой нормальный Дима под прозвищем «Сержант» удрал бы сразу же, как вообще услышал про таракана. Зачем же ему было оставаться и о чем-то с ним беседовать? — Конечно, парни, я пригляжу за ним… Конечно! Можете не волноваться, пост продержу до самого утра. Да, я поспал днём, всё в порядке, — слышатся слова Сергея и Дима представляет его не тараканом, а пчелой, которая залила ему мёд в уши. Как тогда случилось: он просто приукрашал все свои слова, играл глупенького, улыбнулся пару раз, наделал комплиментов и вуаля! Кто же знал, что Дима может повестись на такую простую уловку для детишек. Он ощущал себя жертвой маньяка, которая пошла на так называемую «конфетку» за углом. Из-за своих внутренних мыслей и ненависти, Дима смотрел в пол и совершенно не хотел даже глянуть в сторону Сережи. Поэтому он не видел то, как таракан нервно перебирает палочки в руках и поглядывает обеспокоенно в его сторону, пока ведет диалог со своими братанами. Не мог знать и того, как в голове усатого крутились шестеренки и как он иногда зависал, а потом включался и на заданный вопрос просто улыбался и переспрашивал. И, конечно, он не мог видеть того, как Сережа оглядывался по сторонам и как внимательно следил за удаляющимися тараканами. Как только тараканов и ус пропал, Сережа подбежал к Диме и первым же делом, не выясняя ничего, перерезал тонкий, но крепкий стебель растения, которым был связан сверчок. И как только сверчащий знакомый был освобожден, Сережа начал говорить: — Ты в порядке? Они тебя не сильно- И сразу же получил кулаком по морде. А затем сверчок подпрыгнул и ударил его ногами в воздухе, откидывая назад. До этого момента Дима не знал, что может так мощно сражаться. Но ненависть к тараканам и именно к Сереже побудила его стать сильнее. Он встал в оборонительную позу и начал выглядывать себе выход. Хоть они и находились под местом достаточно простым — под деревом, Дима совершенно не знал, какие здесь проходы и куда можно быстро смотаться. Поэтому остался стоять на месте и с жестокостью в глазах смотреть на Сережу. И на то, как откашливается и поднимается на ноги. — Сержант- — Брось оправдываться. Я больше всего в жизни ненавижу лжецов, — Дима насупился ещё больше. — Если начнешь врать, то уже подойдешь под три критерия ненависти. Кажется, слишком многовато для такого маленького существа, как ты. Сережа промолчал. Он внезапно понял, как выглядела ситуация со стороны сверчка — поначалу ему и в голову не приходило оправдываться. Он думал, что всё и так понятно. Оказалось, что нет. Оказалось, что он был причислен к похитителям и даже больше — заманил Сержанта сюда своими разговорами. Нужно было тщательно подумать о том, что же такого сказать, чтобы сверчок его хотя бы выслушал. — Послушай, — начал таракан, но снова оказался перебит. — Я слушаю-слушаю! Ты усами-то не шевели своими гадкими. Если честно, я сразу знал, что от тебя нужно ждать подлости. Не догадался, что она не сразу может прийти… — Стой, Сержант, — таракан сделал шаг вперед, но тут же понял, что это безоговорочная ошибка. Сверчок отпрыгнул ещё дальше и теперь выглядел ещё яростнее. Страх и ненависть в нем побеждали, в то время как терпимость и даже малейшее расслабление было отложено в сторону. Каждая клетка тела Сержанта была напряжена и Сережа это видел. — Я даже не знал, что они тебя поймали. Честно. Мы с ними говорили о том, что нужно дать людям кого-то вместо нас, но я не думал, что это будешь ты. Я даже не думал, что мы будем брать сверчков! — Я же сказал про ложь. — Я не лгу, Сержант! — таракан нахмурился и всплеснул четырьмя руками сразу же. Ещё с их первого знакомства было видно, что он кажется расслабленным и держит ситуацию под контролем до тех пор, пока какая-то вещь не начнет его бесить. И сейчас Сережу бесит слишком явное упорство сверчка. Это даже не смешно! Он тут вообще-то объяснится пытается и наладить отношения!.. — Наш дом разрушили! Почти полностью. Дима промолчал. Он знал об этом. Как раз поэтому он припрыгал сюда. Он хотел удостовериться, что с Сережей всё в порядке. Удостоверился. — Из нашего гнезда остались только мы. Эти люди всех пожрали, — Сережа говорил чересчур серьезно и на слове «мы» его голос дрогнул. Дима напрягся, но не потому, что не поверил, а как раз таки наоборот. И это было страшно. Неужели он попадется на уловку второй раз? — Конечно, есть ещё целые полчища тараканов, но… Это был мой дом. А эти… Они всё, что у меня есть. Мы не были с ними близки особо, но… знаешь, выбора у меня нет. Я готов и с этими дураками остаться рядом… Никого больше нет!.. Почему-то объяснение превратилось в сложный и давящий монолог, который Дима не старался прервать. Он лишь слушал и невольно начинал… понимать. Проникаться. Он знал это чувство. Оставаться в одиночестве слишком сложно. Даже насекомые держатся друг за друга, собираются в кучки, присматривают друг за другом, потому что по иному… сложно. — Но это не отменяет того факта, что они поймали меня в плен, — настойчиво говорит Дима. — Я… ненавижу тараканов. А они тут смеялись надо мной, как над добычей! — Прости их, — складывает руки вместе Сережа. — Я же сразу увидел, ты умнее их всех. Умнее меня во сто раз. Ты боялся меня и до последнего упирался, но тебе хватило силы воли и ты… просто помог мне. Превозмог свою ненависть. Я бы так не смог. Многие бы не смогли. — Я не просто так помог. Ты должен мне, — напомнил Дима. Ему было немного неприятно от того факта, что его страх так просто раскрыли. — Да, — Сережа коротко улыбнулся. Не слыша больше резкого холода в словах Сержанта, он вновь развеселился. — Я сам на должок согласился. Ты думаешь, что уговор на словах смог бы меня к чему-то принудить? Он хихикнул и покачал головой. — Я хочу помочь тебе, потому что я хочу, а не потому, что должен. И вновь эти красивые фразочки, из-за которых Димино сердце делает кульбит и что-то внутри шепчет: «Посмотри! Он действительно хороший! Мы не зря пришли!». Сам он застывает, испытывая непонятную тяжесть во всем теле, особенно в районе груди. — Позволишь мне помочь тебе? — спрашивает Сережа, а потом уточняет, широко улыбаясь. — Я всё-таки знаю это место лучше тебя. Могу показать выход. Дима думает долго. С одной стороны — он очень даже за то, чтобы выбраться, да и, честно говоря, все эти приятные слова его вновь заворожили и напомнили ему о том, что он имел в виду, когда говорил про дружелюбного и хорошего таракана. Теперь к этим словам откуда-то прилетело и слово «верный», которого Димка вообще не ожидал увидеть рядом с усатыми коричневыми тварями. Но Сережа стоит со своей оставшейся стаей до самого конца. Это что-то, да значит, верно ведь? Может ли это означать и то, что если Сережа с ним ничего не сделал в первый раз, то ничего и не сделает во второй? С другой стороны — всё это может быть враньем. И вот это уже подходит под общий тараканский стиль, который знает сверчок. И всё-таки… Дима смотрит в его черные глаза и почему-то на все сто процентов убеждается, что таракан ему не врет. То ли искорки надежды в них блистают, то ли слезы проявились от разговоров про пропавший дом и семью. — Хорошо… Сергей, — Дима выдавливает из себя эти слова в максимально доброй для него манере. Но получается как-то великодушно что ли. Как будто бы это он снова спасает Сережу, а не наоборот. Слыша это различие в тоне между тем, что он хотел выдать и что получилось, он кратко и сдавленно добавляет: — Спасибо. А Сережина радость видна на его лице сразу же. Он кивает и манит рукой, прося идти за собой. Ближе не подходит, будто бы уже читает все Димины личные границы и, как самый настоящий хитрый жук, соблюдает их так прилично, что прямо поражает. Дает надежду. Дима сначала держится от него на расстоянии, пока они идут с маленькими факелами по подземным туннелям, но с каждым шагом уменьшает дистанцию. Неосознанно даже, просто подходит всё ближе и ближе, до тех пор, пока не оказывается за чужой спиной и не глядит таракану за плечо. В итоге вместе они идут по длинным, темным и влажным туннелям. И Сережа чувствует себя вполне спокойно в темноте и тесноте, в то время как Дима привык только к влажности — бывает, когда идет дождь и роса оказывается на траве ночью. Влажность и прохладность места ему даже нравится, пугает не это, пугает поглощающая тьма, по которой они всё идут-идут-идут и как будто бы никуда не придут… — Долго ещё? — спрашивает Дима как будто бы между делом, даже при том, что они оба молчали всё это время. — Нет, не долго. Надо потерпеть, — Сережа шевелит усами, когда говорит, и Диму это всё ещё немного пугает. Хотя, надо признаться, голос у таракана очень успокаивающий и комфортный. И сам он идет так расслабленно, будто и волноваться не о чем. Но тут он останавливается и резко прижимается руками к стене. Стоит так несколько секунд, а потом оборачивается с паническими глазами. — Идем обратно. Быстрее. Давай! И начинает толкать Диму сначала нежно, а потом всё беспокойнее и агрессивнее. В итоге Дима понимает, что это что-то серьезное, хоть внутренне и злится, и беспокоится тоже. Он ускоряется и начинает прыгать вперед, и в итоге это Сережа поспевает за ним еле-еле. — Стой! Поворачивай! — из-за того, что они по сути поменялись местами, Сереже пришлось быть говорящим навигатором, который говорит направление, в которое нужно свернуть. В какой-то момент его голос становится не таким резким, он уже не подгоняет сверчка, а просто семенит где-то сзади и от раза к разу говорит одно единственное слово или простые фразочки. «Направо». «Прямо». «Ещё раз направо». — И чего мы так резко заторопились? — в какой-то момент спрашивает Дима, когда его настигает неуютная тишина и он больше не может видеть перед собой таракана, а потому очень сильно нервничает и снова подозревает усатого в нехороших вещах. — Парни, оказалось, вышли на улицу через наш главный выход. Я-то думал они отдохнуть ушли… — …И куда мы идем теперь? — Через другой выход. Правда, я должен предупредить, — но Сережа не успевает сказать нужное предупреждение, ведь Дима уже видит неяркий лунный свет вдалеке и, даже не разобравшись до конца, начинает разгоняться и яростно прыгать ему навстречу. — Стой! — пытается крикнуть таракан, чтобы опередить Сержанта, но его уже было не остановить словами. Только бы поскорее выбраться из тараканьего логова. Дима уже хочет встретиться ногами с землей, но резко останавливается, потому что видит под собой… пустоту. Он не может измерить, сколько сейчас человеческих метров в высоту эта пустота под ним, но его внезапно бросает в мандраж и он отходит от дыры куда подальше. Этот выход находился где-то на середине ствола или по крайней мере на его одной трети. Чтобы «встретиться с землей» нужно сначала совершить эдакий прыжок веры. — Ну ты решил прям все фобии мои собрать, да? — Ты что, боишься высоты? — Сережа уже успел подбежать и услышать фразу Сержанта. Он звучал искренне удивленным. — Ты же сверчок! Вы высоко прыгаете! — Да, Сереж, я прыгаю и не боюсь, потому что я могу контролировать свой прыжок! — внезапно и громко говорит Дима, верно, находящийся уже в пике напряжения от всей этой ситуации. — А ты мне предлагаешь спрыгнуть *отсюда*? — Но другого выхода нет! Все остальные либо сломаны, либо перекрыты. Это самый ближайший после главного… — оправдывающимся тоном говорит таракан, разводя руки. — Подожди, и ползать ты не можешь? — Ты дурак, — вместо ответа бросается в него оскорблением Сержант. Сережа дуется и складывает руки на груди, но мгновенно начинает думать, что делать, быстро топая ногой. И ответ рано или поздно находится. Таракан поднимает палец вверх и счастливо двигает усами. Дима уже думает, что он придумал что-то гениальное, но всё, что он слышит, это: — Я спущусь и поймаю тебя внизу! Диме хочется пробить свою голову рукой. У него такое уже не в первый раз в тот момент, когда он слышит какую-то реплику от этого насекомого. — Ты серьезно сейчас? Ты поймать меня хочешь? С такой высоты? — Ну а почему нет? Ты просто прыгнешь на меня и всё! Ты же легкий! Всё равно не сильно ударишься, если что. Почему-то убеждение «ты же легкий» немного успокаивает Диму и он не может, а точнее, не хочет ничего возражать. Можно было бы конечно придумать план получше… Но зачем им вообще план получше, если у них есть вот такой? Придуманный балбесом и будет выполняться тоже балбесом. Почему-то Диме кажется неиронично смешным, что если Сережа его сейчас не поймает, Дима может разбиться и это будет не его вина. Потому что это самый абсурдный конец побега от тех существ, которых ты ненавидишь. — Ладно, — уже в который раз он говорит на слова Сережи и ему кажется, что он начинает замечать паттерн. Почему этот усатый вообще так легко может его на что-то уговорить? — Спускайся. — Окей. Я подам тебе знак! Знаком оказался большой палец вверх и широкая улыбка. Сережа спустился вниз и стал ожидать Сержанта. Но это было ещё полплана и полбеды. Вторая громадная часть беды заключалась в том, что как только Дима подходил к краю, всё резко смазывалось, голова кружилась и его отшатывало назад. Он просто физически не мог сосредоточиться и прыгнуть куда надо. Внизу слышался лишь легкий поддерживающий крик Сережи. Он не помогал. Тогда Сережа перешел на стёб и шуточки. — Ну че ты как муравей, ей богу! Будешь стоять там до утра? — сравнение с муравьем было немного оскорбительным. Но этого всё ещё не было достаточно, чтобы прыгнуть. — Нет, ну если хочешь, то можешь вернуться в плен, я тебя не заставляю! — Актуальная. Потому что Дима действительно либо прыгал, либо шел обратно к тараканам. Ничего из этих двух вариантов его не прельщало. — Вот ты как будто забил три гола и на финальном пенальти решил струсить! Что, не хочешь выиграть? И вот это задело какую-то совершенно неожиданную внутреннюю сторону. Дима уже как-то понял, что Сережа доходчивый (хоть и не всегда), но как он узнал, что днем, если уснуть не удается, Сержант включает телевизор и смотрит матчи по футболу? Конечно, быть лузером, не забивающим идеальное пенальти просто не хотелось. Пришлось зажмурить глаза, убедить себя, что всё будет нормально и, задержав дыхание, прыгнуть. Прыжок чувствовался как вечность. Ветер бил в лицо и гравитация неумолимо двигала сверчка к земле. За это время у него уже три раза ухнуло сердце, пять раз он подумал, что точно умрет, и один раз начал сожалеть о том, что даже не сказал Матильде «прощай». В итоге он упал не на руки к Сереже, а НА Сережу и полностью повалил его на траву. Они пару раз перекувыркнулись, но таракан всё равно оказался снизу, а Дима лежал на нем спиной. Нифига не романтично, но зато можно было выдохнуть — он всё ещё жив и ничего себе не сломал. — Как ты узнал, что я футбол люблю? — послышался первый же вопрос, когда Дима отдышался, но до сих пор не сползал с Сережи. Почему-то даже его страх и паранойя отошли на второй план и лежать на таракане оказалось… уютно? — Секрет, — прищурился Сережа, но Дима этого прищура не увидел. — И как может быть финальный пенальти?.. — Не знаю, — посмеялся таракан, — просто хотел тебя мотивировать как-то. Я в футболе этом человеческом вообще не разбираюсь. Полежали так с минуту, а потом Дима поднялся и неожиданно сначала улыбнулся, а потом рассмеялся. Он посмотрел на Сережу и у него случилось какое-то странное выражение лица. То ли ему захотелось плакать, почувствовав воздух и свободу, то ли захотелось плакать из-за странной доброты таракана, то ли просто пылинка в глаз попала. — Так это, получается, ты вернул мне долг? Тем, что спас меня? Сережа, всё ещё лежа на спине, сложил руки и пожал плечами. — Мы всё ещё не поели вкуснейшей смолы вместе, — он улыбнулся, ловко находя повод для ещё одной встречи. И это было безумно. Всё вот это — безумно. Дружба сверчка и таракана само по себе странно, но сверчок и таракан, которые спасают друг друга, рискуя своими обычными жизнями? Вот это уже ни в какие рамки не лезет. И Дима любит стабильность всем сердцем. Встряска ему по жизни не нужна была, у него уже всё устоялось. Или он думал, что всё устоялось. Потому что сегодняшняя ночь что-то вообще не похожа ни на одну, которую он когда-либо проводил в своей жизни. Максимум странности это сидеть на одном диване с Матильдой и мотыльком Антоном, который случайно к ним залетел переночевать, и всем вместе смотреть глупый американский человеческий сериал «Друзья». До этого Диму никто не похищал, никто не спасал, да и сам он никого не спасал!.. А сейчас вот жизнь как-то перевернулась и сделала ему такое неожиданное приключение. Дима любит стабильность. Рад ли он, что её кто-то разрушил? Да. — Меня зовут Дима, на самом деле, — внезапно признается он, подавая руку таракану. Сережа удивленно поднимает брови и хватается за лапку помощи, вставая обратно на ноги. — Приятно познакомиться, Дима. Меня всё ещё зовут Сережа, — и улыбается ещё ярче. Только потом, спустя пару секунд, он замечает, что их руки всё ещё соединены в рукопожатии и разрывает его. — Извини, тебе, наверное, неприятно… Я тогда пойду, кхм. И остался стоять, будто бы чего-то дожидаясь. Остановки чужой, очевидно. Дима, не думая, снова схватил его за руку и потащил ближе к поляне. *** Место, которое выбрал Дима, было непривычно тихим для него. Каждую ночь он слышал чуть ли не симфонии от своих друзей и знакомых. От каждого листочка, каждой травинки можно было услышать сверчание. Сверчали даже самые маленькие на своих пронзительно высоких нотах. И всё это сливалось, переливалось, усиливалось, как волны на море — сверчание бушевало на поляне и гул стоял неимоверный. А сейчас кромешная тишина. Прямо-таки ни звука. Становилось даже как-то некомфортно, несмотря на то, что сзади шел поспевающий за быстрым сверчком Сережа, который пыхтел от быстроты шага. Его, видно, не прельщали длительные прогулки по джунглям и каждый шаг в сторону от дерева поселял уже теперь в нем нервозность. Дима замечал, как часто он оглядывался назад и как щурился, когда смотрел вдаль: он очень боялся нового пришествия людей. И когда вдалеке хрустнула ветка, он всеми лапками вцепился в одну руку Димы и притянул его ближе к себе, теперь уже не отпуская окончательно. Дима, всё ещё по прозвищу Сержант, посмотрел на него и придумал хитрую штуку. Он зацепился другой рукой за сгибающуюся травинку и потянул её на себя, а потом резко отпустил, отпрыгивая. Оба насекомых взмыли в воздух и Дима смог на секунду услышать кое-что странное: Сережа громко зашипел, что немного напугало сверчка, но шипение продолжалось и было скорее… умилительным. Сам Сережа крепко зажмурился, а когда открыл глаза, они оба уже лежали внутри какого-то листика и, получается, обнимались. Потому что таракан всё ещё прижимал сверчка близко к себе. — Ты всё-таки шипящий таракан? — удивился Дима. — А крылышки у тебя есть? Ну, есть же летающие тараканы. Сережа отрицательно помотал головой. Он не услышал никакого протеста в сторону того, что они теперь лежали и обнимались, а потому двумя лапками обвил ноги Димы, две другие лапки положил на его грудь и остальными двумя всё ещё держался за руку. Таким образом они оказались совсем вплотную и ветер, гуляющий тут-и-там теперь не был им помехой. Если они и слетят с этого листа, то хотя бы вместе. — Я не умею летать и крыльев нет, — бормоча, признался Сережа, — но если бы были, то я бы не летал. Просто оставлял так, для красоты. Чтобы людишек противных пугать. Людишки действительно были противные. Дима всё ещё не может представить, каково это — потерять всю свою семью и близких тебе людей. Но судя по его маленькому рассказу, он предполагает, что это больше, чем ужасно. И то, как спокойно себя держит Сережа, просто поражает. Но это Дима раньше думал, что он спокойный. Сейчас, когда он поворачивает голову, он может ясно заметить изменения в нем сегодняшнем и в нем вчерашнем. Во-первых, он постоянно закусывает губу и отводит взгляд в сторону, будто ему что-то постоянно вспоминается или он о чем-то важном задумывается. Во-вторых, у него более явно появились морщинки рядом с бровями. И в-третьих, он ходит с полузакрытыми глазами и всегда прищуривается. Но теперь не из-за своей лукавой хитрости, а из-за того, что что-то вспоминает и разглядывает перед собой. — Соболезную, — очень не вовремя говорит Дима и Сережа утыкается ему в шею лицом, закрываясь от всего мира. — Это уже неважно. Мы не можем повернуть время вспять. — Это важно. Да, не можем, но может… обсудим? — Нечего обсуждать, — Дима почувствовал щекотку в районе шеи из-за того, что Сережа покрутил головой и бурчал прямо в нежную кожу. По телу сверчка начали исходить мурашки. Приятные. На своей щеке он чувствовал двигающийся, будто бы колыхающийся ус таракана и это поначалу вызвало какое-то нехорошее боязливое чувство, но потом… Дима быстро к этому привык. Он чувствовал себя невероятно комфортно таким образом. Сережа и согревал его, и крепко обнимал, и это было странное чувство защищенности. От того существа, на которого Дима раньше бы заорал. В иной ситуации пришлось бы не получать защиту, а защищаться. Странная была ночь. Звезды были яснее видны, чем прежде. И теперь на тёмном растекшемся пятне появились миллионы маленьких сверчков. По крайней мере, Диме так рассказывали родители. Каждая светящаяся точка в небе это когда-то почивший сверчок, который теперь наблюдает за своими потомками. И самые большие и яркие звезды это старейшины, за которыми нужно держать путь и на которых нужно ориентироваться. И всё-таки, это всё было слишком необычно и ни в коем случае не вписывалось в общий распорядок. Дима почти никогда не смотрел наверх раньше. Только вниз, на землю, на своих товарищей, и вперёд, чтобы знать, куда двигаться. Вверх он мог посмотреть только затем, чтобы увидеть огромные цветки, которые были больше его раз в десять, а то и ещё выше. Ему всегда хотелось забраться на каждый из них и прокричать что-нибудь этакое, сидя сверху. Странную ночь хотелось перебить чем-то привычным. Тем, что Дима делал бы и так, если бы сидел где-то возле своей норы. Только раньше он выпрыгивал вместе со всеми и подстраивался под общий хор. Сейчас было так тихо, что даже начинать было неловко… И всё же, под тихое дыхание таракана, что служило первым определяющим звуком, Дима начал тихо сверчать. Его сверчание было чуть ниже сверчания среднестатического сверчка. Первый звук был коротким и неожиданным. Сережа раскрыл один глаз и заинтересованно посмотрел на Диму. Когда раздалось второе, более медлительное и раскрывающееся потихоньку, Сережа раскрыл второй глаз и улыбнулся. — Насверчишь мне балладу? — Насверчу тебе «пошел в жопу, не порти момент, дибил», — строго, но со смешком в голосе сказал Дима. Сверчание одного сверчка можно сравнить со звуком, исходящим всего лишь от одного инструмента. Наверное, его можно было бы сравнить с барабаном, но сверчание намного изящнее, элегантнее и по динамичности более продолжительное. Можно было бы сравнить со скрипкой, но только в том случае, если в какие-то моменты скрипка бы неожиданно прерывалась и была пятисекундная пауза. Можно сравнить и с флейтой! Флейту можно слушать бесконечно, если знать, какая мелодия какое настроение обозначает. Хотя нет, любой музыкальный инструмент гениален, а бесконечно можно слушать любую мелодию, если она имеет смысл. Дима вносил в свое сверчание смысл каждый раз. Даже когда его заглушали тысячи таких же, как он, каждый скрип должен был содержать в себе тонну информации. Каждый оттенок, смена темпа, всё это имело значение. Сейчас, когда мелодия преподносилась очевидному нулю в музыке, Дима попытался сделать её максимально простой, но максимально хорошей. Ему бы хотелось, чтобы таракан понял этот язык сверчков, негласное музыкальное общение, через которое всегда можно было узнать насекомое получше и через которое пары находили друг друга и оставались друг с другом на всю жизнь. — Красиво, — говорит Сережа через какое-то время. — Я почти никогда не слышал сверчков. Слишком далеко находимся друг от друга. — Тебя бы унесло звуковой волной, если бы ты услышал нас всех, — усмехнулся Дима, не переставая тихонько сверчать. Кажется, что вся природа пришла в молчание только затем, чтобы тоже послушать их бессмысленные разговоры. — Тебе всё ещё некомфортно быть со мной? — Если бы было, я бы уже давно отстранился, Сереж, — ответил Дима, — всё нормально. Ты всё ещё мой должник, кстати. На всю жизнь. За то, что заставил меня прыгать с такой высоты. Сережа улыбнулся. — Я не против. Если это значит, что ты припрыгаешь ко мне и завтра… — Это было что-то вроде предложения? — Это и есть предложение. — Отлично. Диме всё-таки кажется, что нет, он не ошибся. Интуиция не подвела его, когда он решил прийти в тараканье логово. Он всё ещё неимоверно боялся этих усатых насекомых, но сделал для одной специфичной личности маленькое исключение. И если это означало, что впервые в своей жизни он может расслабиться, сверчать что-то себе на уме и быть услышанным — он точно не прогадал. Внезапно Сережа начинает двигаться чуть наверх и очень быстро глаза таракана и сверчка начинают находиться на одном уровне. Черные омуты блещут каким-то желанием и Сережа не ждет загадочно, пока Дима допрет, а поднимает голову и стремится к поцелую. Дима такого не ожидал от слова совсем и, хоть он тоже был немного тороплив в отношениях из-за короткой продолжительности жизни, но всё-таки не настолько тороплив. Он остановил таракана одним пальцем и покачал головой. — Не сейчас. Я пока не готов, — тихо произносит Дима и Сережа понимающе отстраняется, потихоньку отпуская и убирая все свои ручки от сверчка. — Мне пора идти. Уже светает. Матильда волноваться будет. — Матильда? — неуверенно переспросил Сережа. — Ну, да. Это наша королева. Предпочитает следить за каждым и волноваться за каждого особенно сильно. Нас осталось не так много… — А, эта… фиолетовая такая? Дима слегка нахмурился. — Ты её знаешь? — Типа того, — смутился Сережа, отстраняясь уже до конца и потягиваясь всеми четырьмя руками, сидя на листке. — Значит, встретимся следующей ночью? — Да, — кивнул сверчок, готовясь к прыжку. — Буду ждать на тропинке, которая выходит на поляну. Вечером. Стоило Сереже слегка кивнуть, как в тот же самый момент зеленый сверчок уже был в воздухе. И вновь не попрощался.