S.S. Motors is not a Hotel or BnB!

Сано Шиничиро любит управлять магазином мотоциклов. Это всегда было его мечтой, даже когда он днями и ночами руководил Черными Драконами — своей маленькой бандой Босодзоку. Он никогда не хотел быть правонарушителем как таковым, но собери достаточно парней, которые тоже любят мотоциклы, и люди решат, что ты такой. К счастью, Шин окружил себя здоровенными парнями, которые дрались лучше, чем он мог, пинали задницы сильнее, чем он мог, и, в общем и целом, позволяли ему любить мотоциклы и быть возлюбленным лидера, который желал для своих парней лучшего, чем они получали. Харизма помогла. Было что-то, что люди видели в Шиничиро, что ему было трудно увидеть в себе, слишком привыкший быть самим собой, чтобы много думать о влиянии, которое он производил на людей из-за этого. Он был просто Шином, старшим братом, дерьмовым любовником (у него никогда не было девушки) и во всех отношениях хорошим парнем. Он понятия не имел, почему это привлекало людей в его круг. Людям просто нравилось быть рядом с ним, и всё, что он мог делать, это пожимать плечами, краснеть и нацеливать удары на парней, которые дразнили его из-за этого, и все это легко блокировалось. Отсутствие у него боевого мастерства никогда не мешало Акаши Такеоми, его лучшему другу с детства, время от времени замахиваться на него, обычно целясь во что-нибудь мягкое, например, в печень Шина. Как тогда, тогда. — Проклятый человек! — Шин захрипел, держась за чувствительный бок, так как не спешил среагировать и не смог блокировать внезапный удар. — Я думал, ты перерос это дерьмо! — Мистер крутой «Владелец бизнеса»! — закричал Такеоми, а затем нанес еще один удар ему в живот. Подготовившись, Шин без труда заблокировал этот удар, а затем изменил положение, чтобы он мог махнуть ногой и выбить ноги Такеоми из-под себя, наслаждаясь удовлетворительным «ухмфф» своего друга, ударившегося о тротуар перед новым магазином Шина. Дело было не в том, что Шин не умел драться, просто он никогда не заботился о том, чтобы быть в этом преуспевающим. Его дедушка руководил семейным додзё, но апатия Шина к практике означала, что он редко появлялся на уроках, к большому ужасу Оджисана. Ему больше нравились мотоциклы, вот и все. — Почему кажется, что ты больше завидуешь мне, чем злишься на меня?! — Шин прислонился к кирпичам, наблюдая, как черты лица Такеоми искажаются от нескольких эмоций, прежде чем остановиться на смущении или близком к нему. Вопрос остался без ответа, так как Такеоми перевел дух и встал на ноги. Он порылся в карманах в поисках пачки сигарет и зажигалки. Он вытащил наименее потрепанные на вид, зажег их, затем предложил один Шину, который взял одну. — Ревнивый? Возможно маленький. — Такеоми признался, затянувшись никотиновой трубочкой, а затем выдохнул дым вверх, чтобы не задеть проходящего мимо пешехода. Их маленькая потасовка привлекла небольшую толпу, которая рассеялась, когда веселье вуайеризма, по-видимому, закончилось. Шин сунул сигарету в губы и повернулся, чтобы посмотреть на их отражения в витрине, почти зеркальной в это время ночи. Такеоми был выше из них двоих и выглядел злее. Его длинные сальные волосы отчаянно нуждались в стрижке, а шрам пересекал глаз, что придавало ему более угрожающий вид. Только Шин знал истинную причину этого — плохой день декоративно-прикладного искусства со своими младшими братьями и сестрами: не бегайте с ножницами. Шин, к его чести, был стройным, подтянутым и опрятным. Он держал свои темные локоны коротко подстриженными, напоминая себе и всем опрятного студента университета, что было полной противоположностью каждой вибрации, которую Такеоми излучал просто своим существованием. — Я рад за тебя, Шин. Я честно, — Такеоми вдохнул, задержал дым так долго, как только мог, затем выпустил его с явным облегчением. — Черт, хотел бы я знать, чего хочу, как ты. Шин похлопал по кирпичам, к которым прислонился, и посмотрел за их отражениями через стекло, сосредоточившись на реальности сверкающих мотоциклов, выставленных по другую сторону окна, намеке на обещание для потенциальных покупателей, которые знали, чего хотят, или, по крайней мере, мечтали, хотели. — Мечтай, покупай и, если повезет, воплоти мечту в реальность. Я чертовски надеюсь, что они купятся, Оми. Дедушка вложил столько денег в это предприятие для меня. Я не думаю, что смог бы жить с собой, если бы разочаровал его. Следующий удар Такеоми был легким, направленным в плечо Шина. — Ты правда думаешь, что Оджи-сан когда-нибудь разочаруется, когда дело дойдет до тебя?

***

Шин вытирает пот со лба и вытягивает спину, не привыкшую к тяжелому труду. Имауши хихикает над ним. — Это ты решил, что хочешь превратить кладовую наверху в жилую зону. Ты должен винить только себя. — Но подумай о возможностях, Вака-чан! Так и было, отсюда и внезапное желание убрать всё дерьмо и переехать. Они провели день, перетаскивая коробки и поднимая мебель и оба жаждут необходимого перерыва. Вакаса плюхается своим подтянутым миниатюрным телом на кровать, растянувшись, как жертва убийства в дерьмовой пьесе. Шин ухмыляется, роняя свою спортивную сумку, полную одежды, на пол рядом с каркасом кровати. Он тоже бросается на матрас, намереваясь выстроиться рядом с седовласой красоткой, в которого он был влюблен ещё со времен Черного Дракона. Вака управлял конкурирующей бандой Кодо Ренго, но недолго. Шин до сих пор точно не знал, почему Белый Леопард решил вступить с ним в союз, но подозревал, что в его решении перейти на другую сторону сыграла роль взаимной страсти. Боже, Вака такой горячий. Руки Шина находят излюбленные места для ласкания тела любовника, не собираясь ничего начинать, но намекая на готовность что-то начать, если Вака будет в настроении. Был ли когда-нибудь момент, когда Вака был не в настроении? Шин не может придумать ни одного. Мгновением позже Вака целится в пояс джинсов Шина, быстро расстегивая пуговицу и опуская молнию. Шин стягивает джинсы с бедер, опускает трусы и в нетерпении сбрасывает всю лишнюю ткань с ног. Тем временем Вака стягивает через голову свою огромную рубашку, а Шин стягивает с него спортивные штаны, напевая от предвкушения — Вака отказался от нижнего белья, шалун. — Кто где, Бэйб? — Шин шепчет, он в его власти. Они перепробовали все позиции, но так и не остановились на любимой, потому что Вака обладает кошачьим любопытством; он редко удовлетворяется рутиной. — Хм. Пальцы внутрь, Шин. Шин тоже снимает рубашку и становится на колени на матрасе. Вака оседлал его. В них не хватает смазки, поэтому Шин плюет себе на пальцы. Вака шипит, когда Шин проталкивает пальцы в анус. Шин выходит, бормоча извинения. Вака ухмыляется и вытягивает руку, беря пальцы Шина в рот на минуту, чтобы он мог пустить на них слюни. Это полная противоположность сексуальности. И всё ещё такое эффектный. Шин смеется и следует приказам Ваки, пальцы находят путь внутрь, надавливая, нажимая на нежные стенки, чтобы расширить пространство, намереваясь дать ему место для большего, чем пара пальцев. Жадные вздохи и стоны Ваки гонят ещё больше крови к эрекции Шина, вызывая в нем желание сделать больше, чем просто перебирать его пальцами. Но ему нужно больше времени; его яйца болят, но он не совсем там. Губы Шина находят шею Ваки, и он всасывает кожу делая лучшие гребаные засосы на коже, отмечая его — раз, два, третий раз. Боже, Вака. Шин не знает, кто сейчас издает эти звуки. Может быть, это ангелы. Бедра Ваки покачиваются, когда он пытается оседлать Шина, отчаянно пытаясь погрузить свои длинные изящные пальцы глубже в себя. Вскоре Шин находит то место, которое хотел найти Вака, и толчок, прикосновение резко дергает его тело к Шину. Шин тяжело сглатывает, затем на секунду отводит руку назад, прежде чем щелкнуть пальцем по тонкому пучку нервов во второй раз. Получившийся звук из Ваки- — Черт, — выдыхает Шин. — Что ты делаешь со мной… — Я первый, — хриплый смешок Ваки сигнализирует о том, что ему нужно сменить позу, и Шин убирает пальцы, чтобы Вака мог позволить себе роскошь выровняться с членом Шина. Преякулят блестит на его кончике, и Вака усаживается на него, пока они игнорируют его собственную эрекцию. Они стонут в унисон, и ангелы, наблюдающие за ними, снова испытывают оргазм. Ваке всё ещё немного тесно, но влажная жара приветствует Шина, и Шин очень счастлив быть там. Его бедра вздрагивают от потребности подтолкнуть себя вверх и внутрь. Вака, кажется, не замечает его бесконечного шепота, но Шин замечает. — Да, детка, дай мне это, детка. Ага. Как это. — Вака двигается вместе с Шином, Вака следит за тем, чтобы Шин мог загнать себя так глубоко, как Вака может его принять. У Шина никогда не было такого партнера, как он. — Не везет с женщинами, не везет с любовью. — откуда-то вырываются насмешливые слова Такеоми из их подросткового возраста, но их быстро заглушает вес тела Ваки, корчащегося под его эрекцией, экстаз проявляется в каждом звуке, который он издает. Сиреневые глаза Ваки закрыты, сосредоточены внутри, брови сосредоточенно нахмурены, он сосредоточен на том, что Шин может сделать для него. Руки Ваки были на плечах Шина и в его волосах и скользили по его спине, чтобы проследить каждый мускул, но теперь одна из них переместилась, чтобы схватиться за его член, пытаясь подогнать его удар к ритму Шина, хотя Шин чувствует, что приближается ближе. Он доходит до своего финала. — Внутри или снаружи? — Шин задыхается. Возможно, в былые времена он был боссом своей банды, но Вака — босс в спальне. Вака умоляет: — Нарисуй меня, дорогой Шин. Шин выдвигается и позволяет белизне плескаться и брызгать на бледную спину и ягодицы Ваки. Всхлипов и одобрительных вздохов Ваки почти достаточно, чтобы снова привести Шина в состояние готовности, но в данный момент потребности Ваки перевешивают его, сперма от оргазма Ваки окрашивает живот Шина. Тепло высвобождения едва ощущается на лихорадочной коже Шина, но полностью ощущается, когда оно остывает. — Что ты делаешь со мной, Вака, — снова шепчет Шин, когда он переворачивается и ложится рядом с ним и наполовину на нем. Пальцы Ваки находят всё ещё твёрдый сосок Шина, затем очерчивает щекотливую дорожку вниз по телу брюнета, направляясь к его истощенному органу. — Ебать. — Конечно, милый, — шепчет Вака, целуя его. — Это было весело.