Pluot Prompts

/////////////////////////////////////////////

Жанр: экшн, боевик Напишите рассказ с изображением резервуара, степлера и карточной игры.

/////////////////////////////////////////////

Тревога! Паника! Убит Ганс Гюлер — застрелен в собственном кабинете: работа Инквизиции встала, сотрудники разобщены и небеспристрастны. Приор скоро даст объявление, пока пауза-тишина.     Все отправлены по гостиницам и номерам поблизости: домой никого не отпускают. На месте работает служба охраны Приора и некоторые бойцы Корпуса.    — Берёшь это дело, — сухо приказал Иво, не отходя далеко.     Марк лишь молча кивнул.  ~~~    Лу копалась в рабочем компьютере Ганса, перебирала документы, личные вещи из шкафчиков; просматривала телефон, переписки, фотографии.    Ощущение нехватки информации оставляло чувство недосказанности: что-то не так, память подсовывала картинку, что хотелось стереть из памяти.     «Двигали тут много чего! Зачем? — Лу заходила туда-сюда, по кругу и обратно. — Понятно что убийство, так? Так. Попыток замаскировать под суицид не было? Иво бы сказал, когда вводил в курс дела, но…тогда переставлять, — по телу бежали неприятные мурашки от воспоминаний, но сейчас нужно думать о деле, — диван стоял здесь, столик…»    Зашёл Кей. Столкнулся на пороге с Патрицией. С ней были такие же прохладные отношения — тяжёлый человек, ценящий, охраняющий личные границы и покой.    Эмпатик почувствовал не только это. Судмедэксперт ушла.    — Привет.    Лу позволила размять свои плечи, забрать часть тревог. В полной тишине продолжили работать — иные приходили, даже ненавистники Гюлера вздрагивали: нелегко проработать много лет и просто вычеркнуть!    Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Стандартно — подняться не успел. «Хм, — думалось, — скверно. Свои? Доверял или записано?»    Оперативно проверяла рабочие заметки, записи, приёмы. Тщетно! Вакуумно и безрезультатно…    — Рид, — прервал беззвучную идиллию несколько встрёпанный Марк, — личное надо проверять…вам ордер выдать, чтобы… — махнул рукой, озираясь, хозяин кабинета словно вернётся вот-вот. — Отдыхайте!    Переглянулись с Кеем: спорить не стали. Наверняка, когда разрешат покидать, то припахают и направят в жилище ушмарка. Стало неприятно, каким б засранцем не был: человек и личное, куда посторонним хода нет…  ~~~    Прошло много часов: несколько раз сменяли, давали время на сон, другие дела (не слишком полноценно: покурить не выходило) и к разгадке не приблизило. Крутилась мысль о перемещённой мебели; том, что убийца где-то рядом. Вернуться: подумать.    Память подбрасывала обрывок дневника, маленький клочок бумаги, извлечённый Патрицией у трупа (словно пытался прикрыться им): «…хочу стать лучшим человеком…», обещания кому-то. Пахло мужским одеколоном — не слишком дешёвым или дорогим. Средним. Запах этот напоминал кого-то знакомого, но с нотами пивной бочки, прикладывался что ли?    Только сейчас заметила Нарсиса. «Это вообще он?», выцветший, посеревший, пожелтевший, сгорбленный. Не существовало здесь? Мираж на пару секунд? Виденье?    — Здравствуйте, месье Уэйн.    Перебирал папки, временами дёргаясь. Крутил носком ботинка бесконечно, царапал стол, поджимал губы. Мотал головой.    «Ты не можешь…»     Лу застыла догадывалась: дело не её, но запах точь-в-точь напоминал запах одеколона со страницы. И пивной бочки.  — Добрый день, месье Уэйн, — громче повторила, — не мешаю?    Молчаливый кивок, загнанный взгляд; наконец обречённое выражение с тоской. Плечи содрогались, пока читал найденное в столе; что другим, видимо, не открывалось.    — Рид, — голос наждачный, она подумала, что Нарсис и может быть убийцей; мысленно дала себе оплеуху, обругала, — подойдите сюда, не бойтесь, — судорожно усмехнулся, — чтобы я?! Чтобы я? Чтобы я… — его опять повело.    Передал тонкую книжку в кожаной оплётке с красивым тиснением «Искупление», ниже подпись: «…могу ли надеяться хоть на намёк? На искру? На огонёк надежды?», закладка — Нарсис держал страницу пальцем, рука нещадно тряслась.    Лу почувствовала насколько холодные у него пальцы, незаметно поглаживая, пока брала, дабы успокоить.    Дневник — памятник скорби Ганса Гюлера. Всему, что сделал; каждый пункт: (иногда) каждое отдельное слово и мысли. На последней недописанной — надежды, что получается; что любовь, забота и поддержка с пониманием помогают. Ниже дыры, с красной строки: «…и я почти им стал!»    «Но почему убийца запрятал дневник?»    — Месье Уэйн, капеллан…Нарсис!     Ничего не оставалось, кроме как обнять, гладить, успокаивать. Выбивало, рушило субординацию, из-под его формы торчали литеры HG, тонкий шнурок, ведущий к браслету со знакомым плетением. Догадаться несложно.    — Вы любили Ганса?    У Гюлера похожий только на левой, с литерами NW и, кажется, кулончиком «Пси», не поверила сначала Патриции тогда.     Вошёл Кей, безо всяких слов положил руки на плечи Уэйна, отвлёкся и укрыл пледом, с милыми котиками и собачками.     ~~~    Нарсис успокоился, выдохнул, согнул (и сжал) левую руку на костюме сильнее.  —…еня есть предложения кто это мог быть, но…     Кей покивал головой: Лу впервые в жизни наблюдала такое молчаливое понимание.    «Эмпатики…»    — Это мой сын.    Кей, хоть и готов к подобному, подвис.  — Уверены?    — Да.    Стало жаль Нарсиса. Мало жизнь препятствий ставит?  —…я ему говорил, слишком идеалист; слишком правильный!    Оказалось, что сыну Уэйна двадцать лет, полное совершеннолетие не за горами. Жил, в пику отцу, в Термитнике, один, с сестрой не общался (дочь бывшей жены Нарсиса от первого брака). Общался со всякими личностями; и сам персона неординарная.     — Как вы это поняли?     Хотелось спать или вырубиться, уснуть, принять горизонтальное положение: любые синонимы, кроме работы.    — Стал бы просто киллер так…Ганс, он знал, доверял; они были в хороших!    Стремянка ни при чём…  ~~~    Инквизиция пустела. Отмена тревоги. Дело обсуждается бурно. Кабинет. Заброшенный. Стоят Кей, Лу, Нарсис, его сын и какой-то родственник.    — Но…    — Уйди, — сказал Нарсис, — уйдите оба, я люби…люблю этого человека…    —…    — Может даже навсегда!    Так и не поняла уйти навсегда или любит навсегда. Этого и не нужно. В ходе расследования выяснилось, что два юных идеалиста попали в руки какому-то синдикату чёрных трансплантологов — кучке рисковых ребят, что не брезговали пересаживать чистым органы псиоников и наоборот.     Банду нашёл и разрабатывал, как раз Ганс, а те, опасаясь всего, слили информацию, что тот бяка, шовинист, скрывая, что сами смотрят на всех исключительно с позиции товара, ненавидели людей, закрывали глаза на результаты некоторых «операций», поощряли насилие и педофилию.    Как Лу знала, Ганс был тем ещё мудаком, но сегодня открылось, что он анонимно жертвовал детским приютам и бездомным животным.    «Котики это мило!»  ~~~    Но не всё так просто — невероятным образом сын капеллана вместе с родственником по материнской линии, сбежали — вырубили охрану и уехали на угнанном автомобиле. Снова тревога!    У Лу болели перенапряжённые мышцы, тошнило от чая, чая с молоком, кофе. Чай помогли достать Ирма с Томой. Сейчас на рубеже, границе  города и Термитника — дальше сама, и так по очереди с другими байкерами Корпуса.    Оказывается, Гюлер был неплохим гонщиком, по молодости  баловался. Почему только байкеров? Есть такие улочки: ни одна машина не пройдёт!     Её всё заебало, она ненавидела, но ради Нарсиса…помочь ему, помочь остальным, кто мог пострадать от этого синдиката.     — Лу?    Кей беспокоился, обнял со спины и поцеловал в макушку.     — Спасибо, — не хотелось разрывать, уходить, но зря чтоль человечеству клятву давала?     Инквизиция, кстати, расщедрилась: выдала полностью топливый, всю прошлую неделю тренировки, курсы, повторяла правила дорожного движения, экстремального вождения — применения пси на полной скорости, в развороте, в дрифте.     Перед сном зачитывалась дневниками автомехаников, что выпросила у Даниэль, та как-то раз находила что-то  подобное в сети. Старое и на давно вымерших  языках. Хорошо, что доштормовые предки додумались изобрести машинный перевод! Если текст технического характера, то основной смысл ясен.     Единственное, что бесило: секса давно не было. Да, Кея именно любила, но из-за работы перестала ласкать себя, чем занималась иногда в том же душе. Сил не было!     — Кей?     Лу немного жёстко глянула на него, но в этой жёсткости не было ничего такого.  Усталость да.     Стоун лишь хмыкнул.  — Жалеть потом не будешь?    — Я? Мне с тобой жалеть не о чем, наоборот больше воспоминаний…    Дважды объяснять не пришлось, напарник подошёл сзади и посадил Лу на стол, не разворачивая к себе. Рацию они оставили рядом и выкрутили погромче.     Лу ахнула, почувствовав горячую руку в промежности: Кей был одновременно предельно аккуратным, быстрым, местами жёстким, но от его касаний сознание уплывало. Пришло долгожданное облегчение.    — И всё?    — Тебе ещё байки вести! — хотелось было возмутиться, но Кей развернул и стал целовать, не убирая руки оттуда; другой рукой ощупывал грудь через одежду. Смотрел в глаза.    Рация захрипела голосом Марка. Канал был сверхсекретным.  — Внимание всем постам, Смит, Розье…Рид пятая…    Лу привела себя в порядок, начиная проверку комплектации: телефон, рюкзак с предметами первой необходимости, пистолет, блокатор…в голове снова всплыли слова Йонаса, что рано или поздно придётся против своих.    «Пришло. Да, и какие они мне свои?» — или это она себя уговаривает? Блядь!     — Лу?     Кей поцеловал её в лоб. Время пришло. Вспомнилась мелодия, что откопала всё та же Дани, услышанная ими в старых доштормовых новостях какой-то страны. «Время, вперёд!» — Иво тогда страшно  обрадовался, искал эту композицию много лет.    «Поехали!»  ~~~    Чёртов Термитник запутан как какая-то блядская поеботина — сложно. Давила на газ, на автомате и рефлексах уворачиваясь от кочек да щелей. Байк слушается идеально, не её привычный, но всё же.     Где-то билась мысль быть осторожнее: ждёт Кей! Стоп! Впереди низкий мост! Об этом в рацию кто-то орал…    Успела! Проехала мимо резервуара, ставшего ориентиром, всё хорошо, но едва не навернулась от выпущенной бандитами скобы из мощного строительного степлера. По колёсам, суки!    Сама Лу прекрасно отстреливалась, но в один момент не смогла взять нормально пистолет: от нового байка, если ехать в полуприжатой позе, сильно немели руки — это войдёт в историю Корпуса! Она использовала карточную игру, оставленную ей Гектором, да усатый изверг иногда был не прочь перекинуться в картишки, а с этим долбанным расследованием и вообще фактическим нахождением в одном помещении, все они так делали.    Колода идеально разъехалась, тормозя какого-то бандита на электросамокате, его по инерции кинуло вперёд: Лу усилила телекинезом.    — Твою мать! Телекинетичка!    Брови опалило: против были пара пирокинетиков, эмпаты и ещё кто-то. Радовало, что эмпаты только с пятой, но то, что они близнецы играло против. Кей говорил пятая на двоих — хорошая третья…    — Эй, — крикнули издалека, — чё за Инквизитора жопу дерёшь? Трахнул тебя или хотел?.. Слышь, а она ничё, может?..    Зря. Земля вспучалась в том месте и содрогнулась…  ~~~    Ходили слухи потом, мол землетрясение. Лу не могла понять, что произошло, Кей пояснил, когда она очнулась у себя в блоке.    —…какой-то дряни нанюхалась, какую они бодяжили для своих членов…    — Пси повышает?..    Из тёмного угла вышел мрачный Йонас, глаза его улыбались. Уставший.   — Кратно, — сказал, закуривая, — будешь?     Кей тоже присоединился к ним. Йонас продолжил.  — С этой дрянью почти вторая, пограничная…    «С первой?!» так и застряло в горле…ничего себе, недовольство друга понятно: она рисковала из-за смерти Инквизитора, у Церкви есть теперь новое суперсовременное средство для бойцов и, что среди своих говна полно. Лу думала, что последнее сильно выбивало из духа.    Пришла взволнованная Тина, резво обняла — с ней какой-то паренёк, нетрудно догадаться, что Малая ему нравилась. И они ровесники.     Йонас перехватил взгляд Лу. Улыбнулся. Дальше напарник вкратце пересказал, что именно произошло, опуская то, что говорить нельзя. Если хилер и злился, то вида не подал — наверняка у самого, есть то, о чём говорить…и у Тины.    «Единый!» — Лу перехватила взгляд подруги, остановленный, не живой. Отвела подальше и спросила.    — Нас…нашу службу вызвали, — Тина заламывала руки, — ты не представляешь! Ай, крэп! Представляешь…    — Не выражайся…и?     — Это нелюди, звери, черти, — Лу с удивлением заметила в руках сигарету, — а, это? Только родителям не говори, хорошо? Нас, кстати, с напарником, далеко посылают…там, есть место, тренировочный центр для спасателей, лучший…    Подумалось, что их просто пытаются спрятать от остатков банды, хотя то, что где-то далеко может быть хороший тренировочный Центр — логично, ему масштаб нужен, а в Центре где? Места почти свободного нет, а если и есть: рискованно.    — Повесить всех этих мудил, до единого…    Естественно, что Тина с Йонасом поссорились, ещё никогда не было видно, чтобы она перечила обожаемому другу. К лучшему? Точно напарник?  ~~~    После небольшого отпуска, Иво специально никуда не ездил и практически не выходил, опять приступили к расследованию. Стоило всё перепроверить, отсмотреть видеоматериалы с разных мероприятий, даже с городских камер.     Везде, где появлялись Гюлер, Уэйн и его непутёвый сынок с родственником.     Похороны прошли обычно, видимо, руководство, что Инквизиция, что Совет хотело побыстрее замять — признать, что упустили настолько страшную банду было выстрелом по репутации.    «А виноват и лысый педофил!» — подумалось Лу, это прозвище она дала ему просто так, а теперь задумалась: Викарий со своими политическими играми создал ситуацию, при которой появление подобных банд неизбежно.    Опытного сотрудника угробил, на которого в случае чего мог повесить всё. Такого, который желая залезть повыше, готов был идти по головам и проламывать путь.    — Хм, стал ты там лучшим человеком?     Главное при Нарсисе такого не говорить, тот вышел на работу, но смотреть на него было больно. Недавно столкнулись в приёмной: кажется, тот снова начал выпивать.    Снова, потому что Кей навёл справки и выяснил, что такой период уже был.     — Алкаш, защитник подлокотников и больной на голову ушмарок, домогатель-шовинист, хороша парочка!    Кстати, никак не могла взять в толк как Нарсис относился к словам Гюлера о уродстве…или не её это дело?     Она села за стол, обхватив голову руками: выделили небольшой кабинет для работы — ноутбук, стул, кулер, телевизор и планшет. Всё.    Кстати, поход домой к Гансу дал ничего, кроме муторного чувства непонятности, не скажешь ж горем убитой матери…не скажешь, у неё больное сердце, зрение ни к чёрту и живые карие глаза. На поминках её поддерживал Нарсис.    — Вы меня…ты меня прости, Нарси…    Лу тогда еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. «Нарси!»    Именно так в переписке и называл его Ганс, получая такую же нежность в ответ: мессенджер под завязку забит фотографиями, шутками, мемами и анекдотами. Оказывается, у…Гюлера были фобии, он пытался избавиться от пороков, но ничего не выходило! Годами ходил по кругу, суицидальные мысли, ненависть к себе, беспросветная тоска и работа-работа-работа.    — Как способ уйти от реальности… — Лу обещала себе не плакать и не сочувствовать этому человеку, но сообщение за номером 6787, предпредпоследнее (6789 стало последним) говорило, что он так и не научился абстрагироваться, каждый раз, ставя подпись под смертельным приговором его разрывало изнутри, хотелось исчезнуть и больше не существовать никогда самому.    Нарсис посоветовал обратиться к психотерапевту, дал почитать соответствующую литературу, обещал поддержать и помочь. «Всегда!»  ~~~    «Всегда!» — включать не хотелось…    На видеозаписях со стелы оказался и Уэйн, даже удивляло почему его там не заметила. Тот сильно поддатый, бродил взад-вперёд, пил да ел. Отдыхал, потягивая коктейли.    Появился и Ганс, тоже не являясь образцом трезвости, лыбился как придурок чему-то своему, почесывая подбородок, трогал указательным пальцем губы. Лу проследила как дёрнулся кадык Нарсиса от этого, как рвано выдохнул, сглотнул: форма чуть примята да расстёгнута, обнажая шею; блюститель порядка и правил как же!    — Привет, — пьяно поприветствовал Уэйн, поднимаясь.    Ганс скривился и демонстративно отвернулся, но лживость всего виднелась в горящем взгляде и дрожащих руках, вновь стиснутых в замок. На лице оскал, в глубине распахнутых глаз мука и та толика безумства, заставляя считать плохим театром. Без эмпатии заметно.     Поза напряжённая, ноги как приклеены, плечи ссутуленны, весь сгорблен и…только слабый голосочек в ответ.    — Здравствуйте, месье Уэйн, — далее более ядовито, распрямляясь и возвышаясь, но распрямление и возвышение это, бутафорски-неправильное больно как и печаль в глазах; врёт словно не рассматривает собеседника с неистовой жадностью, отдельно поглядывая на руки, на шею да на губы, и не дышит часто и через нос. — Не портите настроение, думал что всякие, — плечи передёргивает, тянется к бокалу с шампанским, — всякие…    Нарсис смеётся от души, запрокидывая голову; вынуждает усомниться в собственной адекватности. Гюлер, вопреки словам, пристально рассматривает, приподнимая уголки губ; рука с напитком трясётся. Музыка, голоса и оживление сюда не доходят.  Лу приходится вслушиваться в запись, наклоняя планшет, делает паузу и находит значок VR.     «Так интереснее…»    — Врёшь же…     Пьяный Уэйн такой же безбашенный как и она сама, голос его низок и, чего уж лукавить, соблазнителен; вид лихой, в этом режиме — к смятой капелланской форме добавились обнажившиеся татуировки, волосы на груди и пирсинг: сосок проколот.    Гюлер молчит. Хмур. Пытается пить, упорно делать вид, что подкаченное тело напротив не интересует; как и запах табака, что вдыхает рывками (некоторые модели камер пишут паттерны запахов).     — Капеллан, видите себя по уставу, — омерзительная ухмылка наползает медленно, но неотвратимо, — и приведите в порядок!..    Снова хохот, подхрюкивание, икание и бесконечная наглость. Ботинок на высокой платформе с плотной шнуровкой опускается рядом с лицом Гюлера, широко расставлены ноги; лёгкое движение и серебристо-серые брюки слетают в миг, оставляя узкие латексные, те не скрывают фигуры. Дым, пепел, окурок.    — Я… — Ганс задушенно молвит, якобы случайно касаясь себя, быстро. — Нарсис…    Опускается на диванчик, позволяя обнимать со спины, откидывает голову; как утопающий вцепляется в моментально обнявшие за талию руки, удерживая их и вжимая; разрешает касаться груди, забираться под чёрную тунику, гладить.    — Наконец-то!.. — потрясённо шепчет Ганс. — Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то…    В бессвязном бормотании смысл, рот приоткрывается в беззвучном крике — Нарсис целуется в этот рот, не отнимая рук, дышит в затылок, опаляя и облизывая ухо…верхняя часть формы слетает странной декорацией.     — А плачешь чего? Не обидел? —  Гюлер только помотал головой, прикрыл глаза. — Ч-ш-ш-ш, будешь? — сигарета кочует от одного к другому.    Свет и музыка не доходят сюда, Лу увидела другую камеру напротив и мелькнувшую тень, никогда бы не заметила, но теперь: щуплая фигурка в бесформенной одежде с капюшоном.    Переключилась. Да. Это сын…и…точно за ограждением, в косом свете фар заметно; пререкается с Гектором вон, но ему не нужно — всё сделал. Видно, что злится, ругается, пнул урну. Охранники усмехаются, но гнев парня направлен другому. «Как ты мог?!» — только долетает и другие озлобленные выражения.    «Идиот малолетний!» — хотелось выключить, но перевела случайно взгляд на основную: залюбовалась бурлящей страстью, на Гюлера опустившегося на колени и целующего ногу, чуть повыше ботинка, в карих глазах трепет, падение с высокой башни, срыв, разрешение.    — Дозволишь?    Усмешка, конечно Нарсис дозволит, как и смотреть снизу вверх, прикусывать легко колено, подставляться под ласку и руку в волосах. Ботинок легко слетает, второй, Ганс возвращается туда, где был — ахает от пальцев у паха, засосов в шею и всяких глупостей на ушко.    — Родной…    «Родной…» — вспомнилось, что вместе с доштормовыми новостями той страны к Вейсс попали и фильмы, сериалы, вместе с рецензиями, кстати.     Описанию антиутопии предшествовала заметка о том, что картина изначально почти провалилась в прокате, но со временем стала культовой, а Лу хотелось рыдать от правдивости и злободневности. Оценили друзья: Йонас аплодировал, остальные поскромнее, но…    «Родной…» — как два артиста на забытой планете, потерянной в космосе, с технологиями, но потерявшие человечность.     Очнулась.    Увидела на записи себя, Кея и Мартена — тот легко-одобрительно скользнул взглядом в сторону страстной парочки.    «Так он знал?»  ~~~    Оставшиеся файлы всё больше подтверждали виновность капелланского сына, хотя сам тот не убивал, но фактически привёл убийцу — в подробностях рассказал о распорядке, ближайших планах и некоторые другие детали. Приказ повесить.    До казни: одиночная камера с усиленной охраной. С членами банды тоже разбираются.    Конечно же Лу опять поругалась с Йонасом — не звонила ему, давала время остынуть.     А вот родственнику по материнской линии — удалось избежать такой участи: нашлись хорошие адвокаты, доказательства и…деньги!    Лу вне себя от ярости: скользкий парень доверия не вызывал, раздражал и бесил. Не хуже самого Гюлера в жизни. Это стало очередной драмой — сын Нарсиса и…они…короче, им перестали давать свидания, последнее закончилось поножовщиной.    — Вызывали, месье Мартен?     Приор кивнул, указав напарникам на диванчик.    — Да, — он взял со стола по бутылке энергетика, напитка ставшего основным из-за дела, — будете? — улыбка Иво шла как и столь строгий костюм. — Новейшая разработка Церкви, — Кей и Лу приняли свои экземпляры, — по моей рекомендации создали, для таких случаев…    Стоун позволил себе перебить.  — Опыты ставите? — эмпатик прыснул, в прочем зная, что никто не злится. — Проверяете, так сказать, эффективность?    Мартен расхохотался как умел, отхлёбывая и одобрительно хмыкая.   — Вишня, у вас что? — промокнул губы бумагой, немного дергаясь.     «Воспитание проявляется в таких вот мелочах…» — подумалось, пока вскрывалась упаковка.    — Мандарин, — Лу понравился вкус, никакой химозы, даже если синтезировано. — Вкусно. Настоящее?    Свет в кабинете медленно менялся на приятный глазу, поползли тени и полутени.    — Нет, Лу, — во взгляде Мартена мелькнула досада, — забыл напомнить, Стоун, Рид? Вы это, за Уэйном следите, сдал он сильно…    Щекотливую тему не хотелось обсуждать. Слухи ходили: мол приходит пьяный, несобранный, опаздывает, буянит.     Напарники кивнули.    Приор снова сказал, отпивая ещё немного.  — Нет, Лу, искусственное, так раньше делали, — прервался, садясь рядом, — не зря ж говорилось, идентичные натуральному.    Она только рада тему сменить, хотя Кей быстро перенёс в портативный компьютер, купленный им совсем недавно, данные по делу (и Нарсису).     — Яблоко, — Кей одобрительно отсалютовал стаканом, не любит пить с горла, — хорошо, что не облепиха…    — Я специально брал те, которые не вызовут…    Напарники поблагодарили начальника и отправились на законный отдых: каким бы хорошим не был энергетический напиток, от хорошего сна («И секса!» — добавила про себя Лу) мало кто откажется.  ~~~    Проснувшись утром, Лу обнаружила во-первых себя в квартире Кея; во-вторых ввычищенную одежду, выложенную рядом и завтрак. Кей сидел рядом — слушал музыку, ту самую, улыбался.    — Доброе утро, — нет реакции; подкралась и поцеловала в шею, обнимая.     Кей вынул наушник, ответил на поцелуй. Лу без предисловий впилась в губы. Поднялись.    — Я только из душа, — сказал Кей, — заражаешься эмпатией?    Рухнули на кровать: целовать своего парня, эмпатика и подтянутого красавчика — так приятно, слушать стоны и смотреть за руками, сжимающими простынь.    — Пропиталась тобой, Светило, — Лу принялась посасывать и лизать грудь, изредка спускаясь ниже; покусывала, гладила руки, смотрела в глаза.    — Светило?! — Кей воспользовался ситуацией, перехватывая инициативу и переворачивая; улыбался, прикусывая губу.    Золотистый смех разливался по комнате.   — Раз…лучик, ты то, что стало причиной…    Страстный поцелуй, стоны, обещания вечности.  — Обожаю!     Своими пси знал её чувствительные места. Встали только часов через тридцать — достаточно времени.  ~~~    Отзвонились Ребекке, Кей спрашивал о самочувствии.     — Надо к Нарсису зайти, — мрачно сказала Лу, выходя из спальни, — обещали…    Зайти хотела и не из-за обещаний Мартену: от себя, дело с драмой, погонями плотно засело в сердце, в мыслях. Бросить капеллана не по-человечески, неправильно.    Район, где находилось служебное жильё встретил казённостью, унылой серостью и упадническими настроениями: люди отворачивались, стоило напарникам заикнуться о цели визита, кто с неприязнью к псионикам, Церковникам, геям и самому Гюлеру; Нарсисом тоже многие недовольны.    — Бухает по-чёрному, не выходит, не орёт и не ломает ничего, — говорила какая-то бабка со своим мужем, — ничего вроде, но раньше-то нормальным был…    Выслушивать бред через три-пять-десять надоело. Лу злилась, что полезли из-под контроля пси: другая бабка и кучка шпаны мигом разлетелась.    — А вы эти, да?..    «Эти! — только рука любимого напарника удерживала от рукоприкладства. — Суки! А раньше-то, — передразнивала про себя, — у человека жизнь под откос пошла, можно сказать, — оправдывать пьянство не…да кто она такая, неизвестно как сама поведёт. — Блядь!»    Пазла мысли о потере Кея хватило, чтобы затошнило.    — Всё хорошо?     Кивнула. Да. Они стояли на пороге.  ~~~    Нарсис открыл не сразу. Стоял растрёпанный, переминаясь с ноги на ногу. Опирался о косяк. Явно с бодуна, несвеж, небрит, зол, потерян.    — Ругать пришли или мозги промывать? — без предисловий начал, тем не менее пропуская. — Прислали…    Кей клацнул, раздражаясь.  — Мы бы и сами пришли… — сквозь зубы процедил он. — Извините, капеллан, разрешите?    Лу вздрогнула, услышав смех мужчины, так смеются висельники, смирившиеся со своей участью; так смеялись на записях пожизненно заключённые (их давний с другом спор о целесообразности такого наказания; и о гуманности).    — Стоун, — Нарсис склонил голову набок, выставляя руку, — не хочу сейчас говорить про возраст…    Кей ехидно усмехнулся в ответ.  — Но сказали.    Обстановка разрядилась. Попили чай с бывшим начальником, взяли клятвенное обещание больше столько не пить: пустое?    «Ему легче…» — сделала вывод Лу.  ~~~    Утром позвонил Баретти. Они потребуются: Приор хочет проинспектировать какую-то тюрьму.    Выехали. Дорога мрачная, на город опустился туман, двигались в плотном кортеже. Сеть не ловила, но сообщение от Ирмы пришло: Малая оставила записку. Полностью зашифрованную.    «Зачем ей потребовался наш старый интернатовский способ? Нет не так, Рид, — мысли мелькали со скоростью света. — Зачем потребовался старый способ, после отъезда в тренировочный центр, находящийся хрен пойми где, с человеком, который, скорее всего, был её парнем?»    Лу вздрогнула от догадки и от того, что должно произойти: нет-нет-нет, она не может поступить так с подругой? Не сможет, но к Мартену, всё ж стоит обратиться. Как-то раз Доган упоминал некую троюродную сестру Тины, простую нестабильную и что они очень похожи. Сестра — единственная порядочная из семьи.    «От бесплодия лечилась много лет, это…Малая очень любит, с детства дружит, хоть та постарше!..»    «Джейн говорила, мол рентген покажет…в доштормовые времена женщины некоторые делали кесарево, даже без экстренных показаний, — Лу рассуждала последовательно, — покажет, но…по костям и их положению сложнее определить…»    — Приехали.    Поблагодарить водителя не успели, Приора дёрнули почти сразу — Лу за ним. Кей рядом.     Знакомый голос: «Ганс! Позовите Ганса! — кричал парень. — Я хочу его видеть…видеть Ганса Гюлера…»     Дежурный пояснил, мол слетел с катушек: днём и ночью зовёт его. От еды отказывается, не моется, смотрит в одну точку и на фотографию, хрен знает как у него оказавшуюся.     — Жалко его. Молодой совсем.    «Это сын Нарсиса!» — Лу затошнило, духота мешала; голос знаком.     — Рид, Стоун, пойдёмте, — Иво закончил дела, притормозил у небольшого экрана: там показывалось небольшое досье. Сначала заключённых было двое, сын Нарсиса и мерзкий парень. — Дежурный, — строгий голос, — месье Рант, Жан, включи, пожалуйста, всю.    Жана передёрнуло, но просьбу-приказ исполнил…  ~~~     Камера. Двое. Полутемно.    — Единый, нас казнят! — по лицу сына Нарсиса текли слёзы. —…и Ганс, представляешь, сниться мне начал, блять, — парень говорил на вдохе, — не говорит ничего, просто смотрит…как всегда смотрел, чуть улыбаясь, с прищуром и как-то по-родному, словно обнять хочет, но не может…потому что умер! Разводит руками, хмыкает и кивает, мол спрашивает, чё Малой опять неуд в колледже получил? Иди с математикой помогу! Он всегда меня математике учил, и своему этому делу, дознавательскому, задачки логические подкидывал; обещал свой старый байк подарить и вообще они с отцом в горы поехать хотели, в отпуск, чтобы ветер свистел в ушах…я не знаю теперь, как отцу в глаза-то смотреть, словно у меня и своих нет. Одним стыдом тут не отделаешься!..    Второй лишь ядовито усмехнулся, намекнув, что на виселицу может отправиться и один.   — Точно не я.    — Как не ты? — недоумевал сын Нарсиса. — А кто меня в эту…секту, иначе не скажешь, у ваших бандюганов мозги от денег и наглости съехали, от безнаказанности. Ганс мне как-то о доштромовых лекцию читал, что-то Аум Синрикё вспомнилась…    Оплеуха. Окрик.  —…со своим этим Гансом, — презрение в глазах, — небось дрочил на него?..    — Пошёл нахуй, сука, — лицо перекосилось от гнева, — тебя в расчёт не беру, такой же мерзопакостный как и моя мать, всю жизнь вравшая мне, мол отец бросил! Никто эту, озлобленную и поехавшую на своей генетике гомофобку, не трогал! Спасибо, хоть сестра мне мозги вправила, она вопреки наускиванию общалась с отчимом, то есть, отцом моим…много чего поведала; и твоя мать права…    — Моя мать: шлюха!    — Идиот, если женщина идёт зарабатывать на панель, то возможно ей не на что жить, мразь ты обиженная. А вообще, вали. Дежурный!     Началась драка.     — Видеть этого уёбка, уёбище…помахай здесь руками ещё, не хочу. Никогда!   ~~~    Нарсис свиделся с сыном за день до назначенной казни.     Но, как передал потом Гектор — парень ночью покончил с собой, наутро его нашли. В руках фотография: они втроём на каком-то озере, на стене кровью написана логическая задача, формула из высшей математики, юридическая цитата и слова: «Свидимся?»    Лу вспомнила, что именно эту фразу писал Гюлер парню, когда тот направил к нему убийцу: того самого сотрудника, который вкатывал столик, тогда ещё.     Именно поэтому мебель и двигалась — колёсики оставляют приличный след.    «Наверное, все такие тележки в Инквизиции либо номерные, либо подотчётные, хоть они и шикуют, но любой проёб попадает к статистикам. А эта тележка левая была, сразу бы вывело нас, что никто тележки не брал, например, и, скорее всего, следы оставляет другие. То есть, мы бы искать стали, сравнивать…и нашли бы, такие как Марк быстро подобное…»    Снова сидели у Нарсиса, пили чай.     «Высшая математика, — подумалось, — гением он не был…»     — Действительно, Рид, не был, — Нарсис сдержал своё слово, выглядел сейчас сносно, — но увлекался, так сказать, развивался; пытался, я всегда говорил ему, что он не дурак…    Кей молнией метнулся, кладя руки на плечи капеллана.   — Вы меня сейчас зависимым делаете?     —…психотерапевту?    Лу, пропустившая половину вопроса и часть ответа, встрепенулась.   — Надо, Стоун, да, но только тогда, когда пить окончательно…без медикаментов мне не обойтись, а мешать нельзя…    Раздался звонок в дверь. Пришла падчерица. С детьми. И какая-то девушка — очень необычная, красивая и тоже с детьми.     Дочь Ганса, которую тот искал полжизни.   — По молодости совершил большую глупость, бросил девушку с ребёнком. Нестабильным. Говорил мне, что стыдно ему; что хотел бы вернуть и перемотать всё…    Напарники хотели уйти, почувствовав себя лишними, но Нарсис попросил остаться.    ~~~