Pluot Prompts

/////////////////////////////////////////////

Жанр: приключения Напишите рассказ с уткой, кухней и бейсбольной битой.

/////////////////////////////////////////////

Кей заваривал чай, облокотившись о кухонную тумбу. Сегодня зачем-то решил приготовить сам, нашёл рецепт, вытащил из бабушкиного подвала какую-то технику. На днях они с Лу ездили — разбирать вещи предков, но не к ней домой, а совершенно другую деревню. Около шахты, как и Ле Лож, и такую же дыру. В старые времена, наверное, дырой не было: фешенебельные районы, озеленение, сады, экотехнлогии. Достался им доштормовой компьютер, пара смартфонов, планшет, электроплитка, микроволновка и, венец коллекции, комплексы с солнечными батареями. Сообщать ли начальству? Компьютеры заинтересовали наверняка бы Даниэль, смартфоны с планшетами тоже, батареи пригодятся самим. Страховка на случай тотального пиздеца. — Вот незадача! — Кей понял, пока он возился с чаем, утка пригорела, по кухне распространился запах прижаренного мяса. — Не рассчитал… Солнечных элементов не хватило на полную мощность, но и той, что имелось хватило. Вползла сонная Лу, кутаясь в одеяло: на ней была хлопковая туника на бретельках, один дырявый носок и растянутый, выстиранный, гетр в крупкую и мелкую полосочку. На руках шерстяные перчатки без пальцев с Микки Маусами и стилизованная иволга, переводная татуировка на предплечье. — Доброе утро, — прошелестела Лу, разлепляя слипающиеся глаза и хрипя, протянула руки к чаю, искала кружку, — пахнет почти как в детстве, но тогда отец почти спалил гуся… Кей рассмеялся и обнял Лу за талию, поцеловал в затылок. — Лучик, — ему было плевать на спутанные волосы и забавные резинки, мешающие целовать, — вот кружка. Татуировка классная, я хотел себе зебру, но она развалилась… Лу смеялась, кладя руки поверх обнимающих её, заварила и себе чай. — Моя тоже почти развалилась, только я наловчилась их лепить…папа, — вздох, когда-нибудь научится говорить без вздоха, — много их приносил. Давай утку есть! На удивление утка — отменная, лучше не надо: сверху слегка пригорелая, зато внутри бомба. — Единый, Кей, — улыбалась Лу, кладя в рот очередной кусочек, — что ты туда положил? — Сливы, переспелые сливы, которые продала нам странная тетёнька. Помнишь сидела там? У покосившегося заборчика с надписью «Собака друг собаки, а человекам товарищ!», уговаривала купить. Она ж мне и сказала, куда применить…правда, я её пожалел терн купил, алычу и всякое. — Супер! Они доели утку, вымыли посуду и пошли валяться в обнимку, играя в карты и нарды (те тоже найдены были). ~~~ Но идиллия прервалась, стоило Лу отправится к себе: один из комплексов хотела притулить в блоке, шутка ли платить за электричество втрое меньше. Однако не успела зайти в дом ворвались отморозки, а видеонаблюдение выключено и не из-за того, что скрыла находку — провода подключать, для этого требовалось выключить свет (подобное вообще можно никак не объяснять, отключения в Термитнике обыденность). — Привет, — сказал какой-то обрыган с кривыми партаками по всему телу, — допрыгалась? Скорее всего, новости они не смотрят: не в курсе кто перед ними, но волновало не это, а блокатор у одного из нападавших. Телефон разрывался на другом конце блока. — Мы вас вели от самого… — вышел хрен вперёд, казался знакомым, по «Нитро», так себе знакомство. «Блядь!» — но не успела подумать, игла воткнулась в шею, засветилось ограниченное поле от ключицы до линии челюсти слабым светом, узкая полоска в центре попеременно синим и голубым. — Пацаны, что это? — Валим! Начался переполох, Лу плохо соображала, но чувствовала, что её куда-то тащат. Антиблокатор работал, но доза, видимо была большая. «Главное, чтобы Кей заметил! Главное…», — темнота. — Ёб! Тут видеонаблюдение! Сука! Элой, ты куда нас притащил, полуёбок?! Дебил! ~~~ Кей нёсся по Инквизиции как раненая лошадь. Уведомление на раритетный смартфон: антиблокатор сработал, поглощено около половины… Всё равно много, Приор голову им скрутит и будет прав. В приёмной никого: Гектора нет, Даниэль нет, пара охранников сообщила, что созвано внеочередное экстренное совещание. Он свернул за угол, обнаружил Нарсиса и Гюлера, но тем ни до кого: в засос целовались, Ганс сидел на коленях у…и стонал, игриво хихикая. — Добрый день, месье, — Стоуну плевать было на неудобство, в другой раз бы не стал, — извините, что прерываю ваш досуг, понимаю ждать Мартена скучно. Гюлер тут же слез, одёрнулся и отпрянул. — Это не то, что… — Да, я так и понял! Нарсис закатил глаза и ласково пригласил любовника сесть рядом. — Стоун, если ты решил испортить настроение и почитать морали: без тебя кому есть, не превращайся в Баретти. Что у тебя?! Кей не хотел говорить при Гюлере, тот неприязненно сощурился, это бесило: потеря времени, наверняка этот мудак использует. — Я выйду. — Нет, — Нарсис дёрнул того за руку, — Стоун — это моё условие… Кей вкратце рассказал всё, а Приор действительно вернётся нескоро, показал смартфон, приложение и возможный след бандитов, место их схрона. — Думаешь похитили? — Наверняка! Я идиот, чуял ж эмпатией: пасёт нас кто-то! На профдеформацию списал... Гюлер осклабился, но молчал. Хотелось ему разбить лицо, прямо тут, на месте. — Вот, месье Стоун, — дознаватель протянул листок, не электронный текст, а листок, пусть синтетический. — Глухая деревня, я там когда-то вырос, мы иногда… Эта деревня чуть в стороне, но оттуда удобнее добираться. — Поедем? — Нарсис коротко поцеловал Ганса, весьма смутив того. — И так промахнулись с отчётами. ~~~ В машине Ганса пахло чем-то приторно-сладким, таким же, как и сам подхалим-хозяин. Нарсис спал, положив руку любовника под голову, тот гладил его по волосам и улыбался, изредка наклонялся, успокаивая во сне и поправляя тоненький плед. — Не доверяете мне, Стоун? — Да, — честно ответил Кей, не отрываясь от дороги, — любите его? Гюлер послал в зеркало заднего вида странный, слегка затравленный взгляд, зябко повёл плечами и нахохлился как воробей на промозглом ветру, выдернул руку и положил голову Нарсиса себе на грудь, моментально покрывая поцелуями седеющую макушку. — Обожаю!.. Капеллан проснулся, осоловело улыбаясь и страстно отвечая на ласки, завалил Ганса на сиденье, оседлал бёдра и запустил горячие руки под чёрную форму. —…мы не одни! — Чёрт! Всё равно! Кей усмехался про себя, продолжал крутить баранку, не обращая внимание на любовников. Старался отгонять чёрные, мрачные мысли. ~~~ Лу очнулась одна, в фургоне среди каких-то банок и коробок, поняла, что говорить не может: нарыв, ободком с неясной жидкостью, опоясывал шею. Скорее всего там блокатор, потому что пси слабо, но подчинялись. «Прикинуться! Надо прикинуться…» Ушмарки зашли, видимо, из кабины: Лу наугад долбанула чем-то, вышло сильнее, чем ожидалось — её выбросило из машины на полной скорости, повезло, что на каком-то из ящиков. Она приземлилась на берег, упала в воду. Холодно. Вечереет. Орали рядом какие-то птицы, страшно за нарыв, доплыла до коряги и погребла по течению. Дорога была очень далеко. Виднелись то тут то там редкие костры, некоторые туристы смотрели с интересом, иные снимали, кто-то крутил пальцем у виска и свистел. Лишь немногие додумались звонить в службу спасения, но Лу сейчас помощь не нужна — к ней появятся вопросы. После небольшого водопада поворот, увернулась. Жутко. Закрыла глаза, река расширилась раз в пять, затон. Дна не видно совсем. Вода ледяная, лишь местами выходил пар: Кей как-то упоминал подобные горячие источники…прыгали рыбы. Темнело. Взошла Луна, смотрясь, на ещё не чёрном небе, кривым откушенным пирожком. Хотелось кричать и спать, но голоса не было. Лу подтащила телекинезом к себе плывущую рядом бейсбольную биту, но та едва не снесла её. Слёз кровавых не было. Течение ускорялось и вдруг вспомнилось: впереди водозабор, с коллекторами, мощными насосами и водохранилищами, если туда попасть, выйти оттуда никак. Пользоваться силой сейчас нельзя — разнесёт к ебеням всё, оставив десятую часть выжившего населения без воды (одна из крупнейших питающих артерий), гребла сама как могла. Она могла пойти пешком по берегу, но места заболоченные, а ещё у неё ослабли ноги из-за странной реакции, прямо очень сильно болели, бандиты наверняка догнали бы и всё расстояние нивелировалось. Повиднелся рукав, сворачивающий к Единым забытой глухой деревне, русло уже и существенно мельче, берега крепкие и каменистые с красивыми скалками. Бревно начало трескаться, колени заболели, дышать трудно. Лу подгребала рукой, из залежей тины светились глаза. Нужен рывок. Глаза прыгнули на неё — рефлекторный телекинез, по ближайшим камням и скалам резко поползли трещины, откалывались куски, вода расступилась, дно вспучилось, вздыбилась земля, задымились кусты и сухая трава. — Мя-я-я-яу, — орали глаза, барахтаясь в воде, — ма-а-а-ау, пш-ш-ш-ш. Хотелось расхохотаться и расплакаться одновременно, но из-за стреса Лу не могла говорить даже про себя, просто беззвучно смеялась, сгибаясь пополам. Вышла из воды, озираясь, потушила случайно вызванный костёр. Природное железо и кремень. Идти больно, сознание мутилось — впереди смутно знакомый человек, приближался, вооружён. ~~~ Марк и Фарук стояли у навозной кучи, курили. В стороне стог сена. Кривые хатки дополняли окружающую странную картину. — Наворотили дел вы со Стоуном, — Жонсьер лишь усмехался, но не видно, что злился, — как нога, Рид? Ноги… Лу приходила в себя, сидя на телеге, закутавшись в десять слоёв: машины тут не ходят, Фарук категорически отказался заезжать сюда на служебной, ремонтировать оберёшься. Тем более лошади у местных есть, деревня хоть и глухая, но самобытная, нигде больше не было такого вкусного молока. Вообще молочных продуктов. — Нормально, месье Жонсьер… — Марк, — прервал её тот, — Лу Рид, давай без этого всего официоза, другом мне будешь? Лу выхренела, но согласилась, когда ещё такое? — Ладно, Марк, — улыбнулась, — видел мол меня в порванном платье, в обгорелом белье, в спальном мешке и… — В реке… — вставил Фарук. Вообще технически там увидел Гюлер, вышедший на шум и ор своей кошки, которую, кстати, звали Глаза: много лет назад приехали и увидели их в темноте. —…телекинезом шандарахнула так, метров триста пролетел, повезло не убило, всех предков, говорит, вспомнил до двадцатого колена, Аллаха и гимны Турции, которые только существовали; запор прошёл, хроническая болезнь позвоночника и ринит, мучавший ещё пращуров. — Не ругается? — Не-а, Нарсис спину ему растирает, — Фарук опять рассмеялся, значит не только спину и не только растирает. Лу волновало немного другое. — А Иво как? Знает? И… Марк докурил, сел рядом на телегу и отпил какой-то бурды из походного термоса, предложил спутникам. — Зря, мощная вещь! Знает, конечно, он ж меня послал, когда Стоун внезапно куда-то исчез вместе с Гюлером и Уэйном, на звонки не отвечали: ночью ж была гроза, электричество выключалось даже в Центре, сам Иво разговаривал по резервному. До Лу дошло. — Поэтому Баретти не заметил отключение видеонаблюдения? Понятно, то есть в Термитнике было, а у вас… — Так по Инквизиции же и врезало, давно говорят техники: громоотвод менять надо, но нет, всё тянули. Тем более айтишники систему периодически переключали на ремонтников, помогая в труднодоступных местах. ~~~ Дом маленький. Две крохотные жилые комнатки, коридорчик, кухонька и печка, в гостиной камин, шкаф, телефизор (вообще телевизор, но на нём было нацарапано детским почерком ошибочное слово). Окна маленькие, кривые, заклеены строительным скотчем, клестером и ватой. Осень. Холод усиливался, в этом районе внутри Периметра мог пойти снег даже летом. Ганс предложил всем толстенные теплые халаты, тапочки с мехом и тюрбаны. Печь и камин растоплены, пахло горящими еловыми ветками, кипящим чаем с кедровыми орешками, и пирогами. — Интересно, как же так: настолько резкое изменение климата? Всего лишь по реке спустилась. — Ядерная зима, — сказал Гюлер, — после Шторма, выхода из строя атомных электростанций и последующих взрывов, на много-много лет в некоторых районах установился практически арктический климат. Я, когда мелкий совсем был, — он зевнул, прикрывая рот рукой, — узнавал. Потом потеплело, существенно потеплело, почти до доштормовой отметки, но ледник оно растопить не может... Марк заинтересовался. — Ледник? Ты хочешь сказать… — Да, под нами, почти как когда-то в тундре и субарктике: вечная мерзлота, тут зимой мало кто живёт, а вы думаете, чё народа так мало всегда? Шутка ли жить на перепутье нескольких дорог, ан нет! В ноябре прошлом минус сорок по цельсию было, а позапозапрошлом минус пятьдесят… Фарук присвистнул. — А ты живёшь? — Так местный почти, и родился здесь: мама к бабушке, моей прабабушке приехала. И роды начались. Полицейского в отставке видели? Деда Ганс, меня в честь него и назвали, фактически он роды принял, мама говорит страшно было, минус шестьдесят за окном. «А так ты отморозок!» — подумала Лу, но вслух ничего не сказала. ~~~