cringe house

Джиншик не знает, что его так сильно до потемнения перед глазами обжигает: не столько горячая вода из душа, сколько поцелуи по всему периметру его шеи и руки — руки на его плечах, талии, бедрах, буквально повсюду. Горячее тело Сумина прямо напротив его, прижимается к нему и не позволяет двинуться (хотя этому наверное способствует крепкая хватка рук): Джиншик рвано выдыхает и невольно поскуливает. — Сумин… Воздуха катастрофически не хватает из-за температуры в кабине душа и температуры тела напротив, Джиншик пытается удержаться на дрожащих ногах и вместе с этим удержать последние мысли и рассудок, но проваливается с треском, ведь член Сумина все ещё в нем, и он все ещё толкается. С каких пор это все началось? Не то, что они все начали принимать душ вместе, а то, что Сумин трахает его, вместо того чтобы помыться после тяжёлого дня. — А давайте вместе принимать душ, как наши сонбэннимы. Мне Сан-хен сказал, что они принимали душ вместе, чтобы сократить счета за воду, — весело предложил Сумин в один из вечеров. — Они принимали душ вместе, потому что денег не было, — парировал Хантер, — а мы нахлебники. Но все равно все согласились. И вот к чему это привело. Сумин покусывает кожу на его ключицах в силу их разницы в росте, зато в силу их разницы в комплекциях удерживает худое вмиг потерявшее какие-либо силы тело Джиншика. Смазка в проходе хлюпает и стекает по бедрам, где не достаёт вода, с каждым движением члена в заднице разряд тока пробегается по всему телу (особенно когда Сумин задевает то самое место). — Такой красивый, — шепчет Сумин в его кожу, обжигая мягкими губами. Джиншик протяжно стонет и крепче ухватывается за чужие плечи. Теперь он все больше начинает быть уверенным в том, что Сумин предложил это их «совместное принятие душа» только для того, чтобы присунуть ему. Старший продолжает шептать ему в кожу о том, какой он «такой такой такой», и постепенно завидная выдержка и самообладание Джиншика летит к херам. — Сумин… — его глаза закатываются сами по себе, и колени подкашиваются тоже — сами, так что он чуть ли не падает на твёрдый пол душевой кабины, но Сумин удерживает вовремя: одну руку смыкает на талии, а другую на крепком бедре, закидывая ногу на себя. Джиншику кажется, что это положение ни разу не помогает в этой ситуации, но ему, пока член проникает куда глубже, уже все равно. Шумный поток воды скрывал все стоны и вскрики, но сейчас парень стонет так громко, что уже кажется, что никакой шум не поможет приглушить их. От перевозбуждения в глазах скапливаются слезы и по щекам их смывает вода. Джиншику бы пригреть хорошенько по чьей-то обнаглевшей морде, но Сумин физически сильнее его, и нагло пользуется этим. В это время он все ещё оставляет горячие поцелуи на влажной коже и толкается внутри, доводя до исступления. Джиншик скулит и царапает чужие плечи, чем вызывает сдавленный: Сумин сжимает руки на теле младшего сильнее и толкается несдержанно. Он хочет положить одну ладонь на истекающий член парня, но все ещё должен удерживать того, поэтому удовлетворяет только поцелуями и членом внутри. А возбужденному Джиншику, кажется, и этого хватает: он громко стонет и извивается, хватаясь руками за тело и полностью повисая в чужих руках, теряя голову окончательно. — Хороший, ты такой умница, — все продолжает шептать Сумин, толкаясь глубоко и так, как только нравится Джиншику, — посмотри, как красиво ты выглядишь на моем члене. Эти фразы добивают парня и он вскидывает голову, подставляя лицо под струи воды, возбуждения достигает своего апогея в этой тесной для двоих душевой кабине, и он, задыхаясь, кончает, рефлекторно сжимает член внутри себя. Сумин стонет и сжимает кожу до красных полос, следуя за ним. Минута на осознание в тесном душном пространстве, Джиншик удивляется, как он еще не упал без сознания от высокой температуры в помещении и недостатка воздуха. Сумин ободряюще обнимает его и целует грудь. Доходит до него постепенно. — Ты кончил внутрь! — возмущается Джиншик, а Сумин отрывает лицо от его груди и довольно улыбается. Когда он выходит из него, Джиншик морщится и чувствует, как вытекает сперма. — Зато как ты стонал, — дразнит старший и поглаживает его тело, — все уже наверное слышали. Щеки Джиншика безнадёжно краснеют и его взгляд смягчается, когда ушей достигает привычный смех (больше, по словам Юджуна и Сеына, похожий на икание осла). — Отлично, — выдыхает он, все еще пытаясь удержаться на ватных ногах, — и как мне её оттуда достать. Джиншик пришёл в душ чтобы смыть с себя грязь… — Я тебе помогу, — говорит Сумин. …А стал еще грязнее. Как бы помощь Сумина не вылилась во второй раунд.