cringe house

— Боже, ну и позорник. Джиншик не знал, как на это реагировать. Действительно, не виделись они, если так посчитать, со вчерашнего вечера, потому что увидеться утром не было возможности, они разъехались по разным маршрутам (потому что графики разные), и что они видят? Чхве Сумин, собственной персоной, светофор. Текстовыделитель, Джиншик не знает. Он разглядывает Сумина и его новый цвет волос — такой кислотно-зеленый, что в глазах рябит порядком, но от того хочется рассматривать старшего ещё дольше. — Эй! Ты че офигел, — Сумин кидается на Сеына, что назвал его позорником, и тот кряхтит и кричит о помощи. И ничего он не позорник… Джиншик считает, очень красиво вышло, он только разглядывать это и готов, что сейчас и делает, провожая яркую макушку взглядом и наблюдая, как Сумин душит Сеына и как они раздражают рядом сидящего Джунмина. Жалко, конечно — и Джунмина, и волосы Сумина, что сейчас по состоянию наверняка ближе к соломе, и совсем скоро выцветут и отрастят, и тогда уж Чхве, наверное, и будет выглядеть, как позорник… Джиншик мотает головой, потому что позорником Сумин не был никогда, однако с ним поспорил смеющийся над дракой (скорее над убийством их приемыша) Ечан, который сказал, что «и правда позорник». Для Сумина это как удар под дых и он ахает от предательства макнэ, отпуская Сеына, который показывает язык. Массовый буллинг Сумина заканчивается тем, что Джиншик тянет того к себе и обнимает. — И ничего он не позорник, — Джиншик впервые касается выжженых волос старшего и улыбается просто ощущению тёплого крепкого тела рядом с собой. Сумин что-то мямлит ему, уткнувшись шею побитым щенком, про то, что «только ты меня, Джиншик-а, и любишь, чагия», а после отрывается и решительно выдает: — А Есан-хен, значит, тоже позорник? — Ты о чем вообще? — спрашивает порядком уставший Джунмин. — У него такой же цвет волос, что и у меня. — Ты щас назвал Есан-хена позорником? — встревает в разговор Хену, что не слышал слов после «а Есан-хен позорник». — Что? — просыпается офигевший от такого поворота событий Хену. — Эй, вы че… Массовый буллинг Сумина начинает набирать новые обороты, и только Джиншик отмалчивается, обнимая бедного парня в знак поддержки. — Да вы че! — Сумин жмется к Джиншику, — буллеры хреновы… Сумин ещё с минуту корчит в ответ рожи Сеыну, а когда встаёт, чтобы хорошенько навалять обнаглевшему младшему, тот прижимается к своему Хантеру, который уже устал от этой повседневности, которая ему нахрен не всралась. Сеын показывает язык, Сумин тоже, а потом последний все же садится на свое законное место с Джиншиком. Джиншика сгребает к себе в охапку Сумин, не оставляя шанса на свободу, и тот улыбается довольному лицу перед собой, кое-как вытягивая руку из крепкого захвата, чтобы зарыться ею в абсолютно убитые волосы. Сумин не контролирует свою улыбку и действия свои не контролирует тоже, когда тянется к чужой тонкой шее и прижимается губами. Джиншик рвано выдыхает от неожиданности и смотрит в глаза с немым вопросом «ты чего?». Чхве обнимает сильнее, едва ли не перетягивает к себе на колени, начиная незаметно, как ему казалось, целовать линию челюсти парня, заставляя того неконтролируемо краснеть. — Фу, — раздается рядом голос Сеына, — ты его тут ещё трахни. Джиншик вздрагивает, а Сумин кидает взгляд на Пака с молчаливой войной, которую, бесспорно, одерживает Хантер, отвесивший подзатыльник ойкнувшему Сеыну. Сумин показывает язык, сумев таки перетянуть любимого Джиншика к себе на колени. Хантер и Джунмин поочерёдно вставляют ему пиздов. Сам Джиншик все ещё смущен действиями старшего. А водитель спереди наверняка в ахуе от всего этого.