У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      Роскошь льётся рекой. Брильянты, зеркала, дорогие ткани на телах не менее дорогих шлюх. Ген провожает взглядом несколько роскошных задниц. Впрочем, не только женских. Официант услужливо предлагает вино. Очень вовремя. Ген тянется к подносу, но…        — Тебе нельзя, – Ишигами тут же перехватывает бокал.        — А сам-то до алкоголя дорос?       Ишигами ставит точку в споре, молча отпивая из украденного бокала. Он чуть прикрывает глаза, а потом неспешно облизывает губы. Ген посылает скакнувший пульс к чёртовой бабушке. Последний раз его сердце так мотыляло лет в десять, когда святой отец заставил при всех читать Евангелие от Матфея наизусть. После этого Гена уже ничего не возбуждало.       Ну, разве, кроме вина на тонких губах нахальных докторов-Зло.       — А когда начнётся шоу? – сам себя отвлекает Ген.       — Не торопись, третий звонок уже прозвенел.       Ген вспоминает их путь до сюда, и понимает, что потерялся. Ещё несколько минут назад они были, на секундочку, в Гизе — в сраной, мать его, пирамиде Хеопса, а теперь Ген стоит посреди шикарной усадьбы, слышит десятки языков, видит сотни разных лиц и ни одно из них не помогает нащупать логику происходящего. Ген как сейчас помнит: Ишигами опасно улыбается, хватает за руку, притягивает, прикрывает ладонью глаза, целует так, что, в груди замирает сердце, воздух вокруг неуловимо меняется… А дальше Ген оказывается здесь. Здесь, в смысле, не в Гизе и не в пирамиде-мать-его-Хеопса. Они в прямом смысле телепортировались на другой край Земли.        И если Ген прав, то они в Венесуэле.       О, нет-нет, у него не встроен GPS-датчик в мозги, не переживайте. Просто, судя по его последним данным, бывший доктор зло всея Земли номер один Ксено Хьюстон Уингфилд ушёл на пенсию где-то в районе Каракаса. И, вот совпадение, прямо сейчас Ген видит, как «его элегантнейшество» поднимается на помпезный помост, чтобы, видимо, сказать приветственное слово.       — О, явился, – Ишигами махом приканчивает бокал и манит Гена за собой в сторону от помоста. – Самое время.       — Ты куда? Не хочешь послушать? – по-отечески беспокоится Ген. – Учитель твой всё-таки.       — Не смеши меня.       Ген громко вздыхает: «Вот же поколение пошло, ни уважения, ни совести», — а сам прекрасно помнит, как начиная лет с тринадцати тоже посылал всех в пешее эротическое, начиная с падре, заканчивая здравым смыслом.       Так что нежелание Ишигами банально поприветствовать учителя он понимал.       Но сам бы Ген с удовольствием Уингфилду представился. В бюро о нём ходили легенды. Даже генерал Касеки, когда напивался, говорил исключительно о нём. О нём и о бабах, куда же без баб, но когда тема баб истощалась, тема Хьюстона только набирала обороты. Иногда казалось, что Касеки говорит о Ксено, как о родном сыне, который ушёл из дома, спалил батину машину, трахнул хомячка соседки и саму соседку тоже трахнул, а потом объявился спустя десять лет только чтобы сказать, что пришёл забрать свою любимую футболку и выебать нового хомячка, и как видите, футболка уже на нём.       Хьюстон вроде как был самым молодым разработчиком бюро, насоздавал к своим пятнадцати столько технологий, что даже спустя сорок лет ими продолжали пользоваться. Ну а дальше примерно всё, как абзац назад, правда вместо батиной машины, соседки и её хомячка — выкошенный на девяносто процентов состав бюро, поползший вверх счётчик мировой преступности и несколько гражданских войн. Выжили только удачливые.        «Удача,— потрясает Касеки неизменным мачете и почему-то смотрит на Гена, — удача, а не мозги, деньги или физическая сила, удача — единственное, от чего зависит твоя жизнь!»       Ген не спорит. Ген вообще-то помнит, что он аномальный выброс, или как там его в аналитическом отделе бюро называют.        Аномальный отброс. Вот кто он.       Так что посмотреть вживую на великого Хьюстона Гену хочется до жути, но, увы и ах, самого Гена уже радостно тащат вглубь усадьбы и, судя по достающему пистолет Ишигами, их ждёт не спонтанный перепихон за углом.       За углом их ждёт замаскированный люк, быстро введённый пароль и подземный лаз. Ну бля, лишь бы снова не Индиана Джонс.       — Эй, Ишигами, чем мы займёмся сегодня вечером? – смеётся Ген, когда они оказываются в бетонном, тускло подсвеченном коридоре.       — Тем же, чем и всегда, Асагири, попробуем наебать мир.       Отлично. Фильмы про наёб мира Гену нравятся гораздо больше.