У Гена чёрный мерседес, пять тузов в рукаве и наглая улыбочка засранца...

      Спустя, кажется, вечность, Ген выходит в зал. За это время он успевает пробежаться от отрицания до торгов сотню раз. Депрессия-депрессия-гнев, снова депрессия — как ни крути, система работает ровно до пункта «принятие».       Проблема.       Другая проблема стояла так же гордо, как Биг-Бен на Трафальгарской площади.       Хоть бы кто руку помощи протянул!       Пока выбитый из колеи Ген выдыхал, послушные големы, о которых он благополучно забыл, заботливо принесли какое-то подобие одежды и подлили вина. Так Ген и возникает в зале: в набедренной повязке а-ля древний Египет и с бокалом Брунелло меж пальцев. Встречайте! Асагири Ген собственной персоной! Живой (по крайней мере физически) и готовый убивать (не всех, но некоторых конкретных индивидов с удовольствием). Если Гена хотели раскачать на эмоциональных качелях, то плохие новости, в его суровом детстве вместо качелей был церковный крест, так что искусство шатать моральные устои и психику окружающих он усвоил одновременно с тяжёлой рукой матушки и святой водой пастыря.       Где там этот Ишигами? Сейчас Ген покажет малолетке мастер-класс.       Малолетка же сидит в чём мать родила поперёк вычурного золотого трона с планшетом в руках и выглядит, как античное божество. Мозг Гена, всё ещё полный наркотической дряни, подбирает отвратительные сравнения. Требуются дополнительные усилия, лишь бы перестать облизывать взглядом линию мышц на отливающих бронзой бёдрах и сосредоточиться на сути.       Но как Ген ни старается, суть не меняется. Сенку выглядит древней драгоценностью и как будто бы действительно на своём месте, даже странный анахронизм в виде айпада, не мешает Гену чувствовать себя счастливчиком, которому открылись врата времени на пять тысяч лет назад.        Что только от травы не подумаешь.       Ген мысленно трясёт головой, снимая наваждение, и без сомнений подходит к трону. Он в предвкушении. Если он ещё жив, значит впереди новое приключение. Пора узнать следующий пункт программы.        — Куда дальше?       — Не торопись, я пока не закончил, – не отрываясь от планшета бросает Ишигами.       Ага, держит интригу, набивает цену. Гену неприятно, ему хочется вырвать планшет из рук Сенку, сесть сверху и прижать нахала к трону, но принимает решение не идти на поводу у топорной провокации, он вполне самодостаточен и может развлечь себя сам. Особенно внутри базы врага. Особенно внутри базы врага. Хе-хе, занимайтесь своими делами, доктор Ишигами, гость пока осмотрится. Отпуск-отпуском, а Ген уже составляет план ближайших рейдов на пару со спецназом сразу после выхода на работу.       Так и не выпуская бокал, Ген томной походкой обходит зал и соседние комнаты, запоминая подробности. Те же древние фрески на стенах, почти нет мебели и полное отсутствие окон, зато есть просвет над головой и уходящие вверх треугольником стены — с большой вероятностью они непосредственно на вершине пирамиды.        Ген ходит дальше, проветривает голову, рассматривает обстановку, деловито лакает вино и, вернувшись обратно, замечает лишь одну странность — где вход? Он видел каменные ворота, через которые они кубарем вкатились пару часов назад, но всё это было очевидно для представления. Гена проверяли. Ему бесстыдно хвастались. Сам же Ишигами никогда бы не занимался усмирением ловушек, лишь бы попасть к себе домой. Муторно, долго и глупо. Свою функцию путь с аттракционами определённо выполнил, но как тогда Ишигами посещает базу в обычное время?       — Эй, Лара Крофт, – кричит Ген через весь зал, – я всё понять не могу, где тут у тебя нормальный вход?       — Там же, где и выход.       — А где выход?       — Там же, где и вход.       Понятно, фокусник не спешит раскрывать секреты.       Ген постукивает по стене, ищет пустоты — всё бестолку. Ну ничего, если понадобится, хоть крышу снесёт. И пофиг на объект культурного значения, перебьются.       — Я закончил. – Ишигами отдаёт планшет голему и потягивается. Все его мышцы на мгновение напрягаются, а Ген сжимает челюсти и чертыхается себе под нос. Это запрещённый приём, имейте совесть! – Теперь дело за малым, одевайся.       Каменные слуги тут же приносят Гену классический костюм. И если Гену не изменяет память, сюда он вкатился чуть ли не в домашних трениках. Он выгибает бровь.       — Интригуешь.       — Тебе недоставало… Назовём это элегантностью.       — Ох, поверь, я эталон элегантности даже без трусов.       В доказательство Ген изящно отпивает вино и облизывает губы. Ишигами опять бросает на Гена тот самый взгляд, от которого коротит нервы и искрится под диафрагмой.        — И всё-таки, – в голос Ишигами просачивается опасная хрипотца, – тебе следует одеться.       Ген не отводит взгляд, но отдаёт вино слугам и послушно принимает костюм.       — Смотрю, следующий пункт программы требует особой элегантности?       — Особой. На десять миллиардов процентов.       Ген перебирает все возможные варианты, зачем может понадобиться костюм. Театр? Опера? Да что угодно, но это определённо светское мероприятие.        Нет-нет, не просто светское мероприятие, а светское мероприятие, на которое Ишигами берёт Гена с собой.       Какая честь!       Когда дело доходит до бабочки, Ген спрашивает:       — Где зеркало?       — Я вместо него.       Уже тоже одетый Ишигами оказывается неприлично близко. Его бёдра и плечи, закованные в отливающий зелёным тёмный шёлк, смотрятся как квинтэссенция греховности. В груди раскрывается второе дыхание.       — Какие-нибудь наставления, перед тем как мы выдвинемся? – Ген нагло улыбается, чуть задирая подбородок, открывая Сенку больший доступ к своей шее. То ли акт доверия, то ли дразнящая приманка.       — Веди себя прилично.       Теперь Ген смеётся. Его отчитывают или напутствуют?       — Очень размытая рекомендация.       Бабочка давно завязана, но Ген продолжает чувствовать лёгкие касания к открытой коже.       — Размытая, как и все социальные устои, – в шею приземляется невесомый поцелуй, а Ген ставит себе мысленную победу, – но если справишься, получишь награду.       — Осторожнее, – шепчет Ген, – я дважды в одну ловушку не попадаю.       — Уверен?       Они стоят так несколько секунд, смотрят друг на друга. Между ними нет и сантиметра, но никто не совершает последнее действие. Ген знает, что ищет в нём Сенку: слабость, желание, непонимание, страх… С ним хотят поиграть, воспользоваться и снять с себя всю ответственность.        Обойдётся. Ген не боится.       — Абсолютно уверен.       Сенку делает шаг назад.       И протягивает глок.       Всё встаёт на свои места.       — Так куда, говоришь, мы идём?       — В гости. Наведаемся к старому знакомому.