О наших мечтах и грезах

В маленькой комнатушке царствовала темнота и покой вот уже несколько лет. Лампу в ней никто так и не собирается чинить, как и протирать пыль на деревянной поверхности стола с подоконником. Одинокий лучик света, который явно заплутал и заглянул не к тому человеку, не в ту комнату и не в ту семью сейчас блуждал по обтянутой бетоном стене и назойливым пятном отражался в алых как кровь глазах. «Лучик надежды?» - Ха, не шутите. Такого слова более не существовало за порогом этой квартиры. Они все испортили. Шансы на нормальную жизнь, мечты маленького - своего - ребенка, счастье и любовь родителей. Мальчик лет девяти-десяти бездыханным телом лежал на кровати, обтянутой грязной и вонючей простынью. Хотя слово простынь это громко сказано - скорее половой тряпкой. Подушка валялась где-то неподалеку, а может и под кроватью - он не помнит. Лишь благодаря открытому окну в этой комнатушке сохранился более менее приличный запах: вонь бензина и рядом находящегося завода знают свое дело. Обцапанная железная дверь в маленький мир ребенка не открывалась вот уже несколько дней, поэтому приходилось довольствоваться таким простым способом охладить четыре стены. На запыленном столе было пусто также как и в самой комнате и лишь одна бумажка одиноко расположилась на ровной поверхности - беленький, закрытый конверт с адресом и получателем. Ровным, сразу видно женским почерком, было выцарапано только одно короткое имя: Блэйду. Весь помятый, в пятнах от влаги тот также быстро покрывался мхом, словно сливался со столом, ведь тот хоть и пришел по адресу, но вот своему получателю оказался совершенно не нужен. Погода сегодня на удивление теплая. Парень почувствовал это из-за приятного дуновения ветерка, что своим потоком коснулся оголенной части тела мальчишки. Короткие шорты и заляпанная белая майка без рукавов мало что прикрывала, поэтому каждое изменение в температуре воздуха на улице Блэйд чувствовал на себе. Кровоподтеки на лице разливались как родные, уже как часть его самого. Синюшные, желтые и зеленые пятна расползались по бедрам, коленям и кистям рук в особенности. Отец практически каждый день делал ему такие приятные подарки, когда использовал того в качестве своей отбивной, игрушки для битья. Ну а мать - бухающая проститутка - так частенько называл ее папа юноши, что сейчас продолжал мертвым телом лежать на поверхности остывшей кровати. Пожалуй даже мухи не залетали в его комнату: некому было пощекотать прозрачную кожу мальчика своими крохотными лапками и этим отвратительным жужжанием над ухом. Из такой семьи даже бежать не хотелось. Лишь продолжать остывать на своей постели и до смерти голодать. Даже для такой жизни Блэйд выглядел слишком хорошо: яркие, к счастью даже после всего, не потухшие рубиновые глаза, темные с синеватым отливом длинные волосы, за которые так любил тягать по полу его неадекватный отец, словно у куклы фарфоровая кожа, широкие брови, ровный маленький нос и розоватые припухшие губы. Одним словом - копия своей блудной матери. Тяжелый мыслительный процесс, а точнее взгляд в никуда, прервал резкий толчок в дверь. Мальчик резко привстал на локтях и несколько раз оглянулся по сторонам. И когда парень услышал женский вопль своей мамы где-то в коридоре все встало на свои места. Блэйд прислонился спиной к ледяной бетонной стене, поджал крохотные ножки к груди и влажным носом уткнулся в собственные колени. Его тяжелое дыхание, казалось, сейчас раздавалось горазд громче криков своих родителей за дверью. Встревоженные хрипы застревали глубоко внутри, не желая вырваться испуганным криком наружу. Ему все равно никто уже не поможет. И снова сильный хлопок о дверь, вот только теперь что-то не так. Он уже не сидел словно испуганный сжавшийся в себя маленький котенок у стены, а почему-то мокрый, весь в поту, валялся на непохожей на свою кровати и утыкался лицом во влажную подушку. - Подъем нахалы! - громкий голос женщины раздался словно гром по всей наконец более менее узнаваемой комнате. Убедившись, что все ребята подскочили на постели от ее крика, девушка, оставив дверь открытой и вышла с комнаты. Судя по всему пошла дальше будить проспавших завтрак. Блэйд еле отлепил покрасневшую щеку от мятой подушки и тут же отлетел назад с застывшим на лице испугом. - Хэй, малыш. Как спалось? - этот надменный голос и хитрое лицо своей лучшей - подумал Блэйд и скривил лицо в отвращении - подруги, пожалуй невозможно не узнать даже в кромешной тьме. Но когда она так незаметно подкрадывается.. - Ты что по полу ползла, чтобы напугать меня? - сонно прошипел парень и сел на кровати, аккуратно свесив зимнее одеяло на пол с колен. - И бога ради, прекрати называть меня малышом, мы одногодки. - Недовольно буркнул Блэйд и тыкнул указательным пальцем девушке в лоб. Он проследил как подруга медленно, с некой грацией встала с колен и подошла к соседней кровати. Минуты две та что-то искала в своей постели и наконец вернулась к длинноволосому. Девушка молча протягивала Блэйду какой-то шоколадный батончик и ничуть не удивилась, когда юноша также немо принял его. - Я снова пропустил завтрак? - выдохнул парень и уставился в белый, покрывшийся плесенью в некоторых местах, потолок. Шоколадка все также покоилась в его руке и медленно от человеческого тепла начинала подтаивать. - Ты еще и обслюнявил свою подушку, милый. - Хихикнула девушка и прикрыла ладонью широкую улыбку. Но увидев нахмуренные брови друга тут же сделал вид человека не при делах. Ее взгляд метнулся на закрытое окно, а точнее за него. Даже прищурившись, она ничего примечательного не заметила и быстренько отвернулась, переключив все свое внимание на парня напротив. Помятая, потная и мокрая одежда: черная кофта с горлом, что была велика ему на один размер и широкие синие штаны на резинке, босые ноги, наверняка тоже мокрые от холодного пота, красный то-ли от холода, то-ли от чего нос и влажные дорожки на щеках, которые тянулись от глаз куда-то вниз к шее. - Ну и видок у тебя, - нахмурилась девушка, - опять кошмары? - Тихонько уточнила подруга у Блэйда и легонько коснулась горячей щеки парня. Тот, следуя инстинктам, прильнул к нежной ладони девушки и устало прикрыл глаза. - Все нормально, Кафка, - выдавил из себя юноша таким же тихим голосом и обхватил кисть руки подруги своими длинными пальцами, намекая отнять свою ладонь от себя. - Все хорошо, - прошептал себе под нос Блэйд, будто бы напоминая себе о чем-то. - Ну раз так, ешь, умывайся и идем на занятия Блэйдик! - выкрикнула та и потрепав друга по взлохмаченным волосам быстро удалилась с комнаты. Неожиданные смены настроения подруги уже не удивляли парня, а только придавали уверенности. Пожалуй только она знала как поднять уголки губ на его вечно грозном лице. Пока Блэйд приводил себя в порядок, он вспоминал как попал в этот детский дом, как живет здесь уже семь лет и конечно как познакомился с этой энергичной девушкой. Даже это событие оказалось незабываемым. Ведь как можно стереть из памяти направленную на себя вилку и острый, готовый убить взгляд. Блэйд где-то неделю просуществовал в своем новом доме, прежде чем встретится с Кафкой и ее длинными ногтями. Девушка почему-то подумала, что длинноволосый собрался ее облапать и резко схватила из ни от куда взявшуюся вилку, резким движением впечатала парня в стену и нацелила столовый предмет, а точнее самое настоящее орудие для убийства, прямо в шею юноши. Им тогда было лет десять. Оба спустя столько лет вспоминают подобные моменты с улыбкой и смешками. Быстро причесавшись и обувшись в хоть и старую, но на вид приличную и ухоженную обувь, Блэйд прихватил с собой пару учебников и тетрадок с ручкой, после чего медленно покинул наполненную теплом и светом комнату. Сейчас зима. Ранее утро. Поэтому с улицы доносится лишь холод и темень. Закрытые окна и тусклый искусственный свет был приятен глазу парня настолько насколько это было возможно. Сама атмосфера, вызванная желтым светом приятно сказывалась на его настроении, вызывая даже сейчас легкую улыбку. Проходя по длинным коридорам Блэйд часто цеплял младших ребят то руками, то ногами. Хотя скорее те сами со всей скорости налетали на старшего и даже не извинялись. Этим ребятам было лет восемь-девять, почти таким же Блэйда привели сюда. Вот только будучи таким же мелким он никогда также резво не носился по коридорам и не играл с друзьями. Ведь и сейчас у него их практически не было. Только Кафка и еще пару ребят с его комнаты. Наконец бесконечный коридор прекратился и юноша завернул направо в открытую комнату, а точнее в учебный кабинет. Даже в таком месте, где тусуется лишь один сброд, они продолжают учиться. Единственный плюс всего этого идиотизма - нескорая смерть от скуки. Занятия кажется уже начались, поэтому Блэйд подождал, когда преподаватель отвернется к доске, дабы начеркать на ней что-то мелом, и быстро заскочил внутрь. Не смотря на соседа по парте, парень начал тихо укладывать тетради и учебники на стол. - Сорок шесть, - шепнула ему девушка, что продолжала пялить куда-то вперед со сложенными на груди руками. Блэйд незаметно кивнул и одним движением открыл нужную страницу, пока длинноногая учительница продолжала что-то говорить своим успокаивающим голосом. Лишь одна мысль крутилась в голове длинноволосого: как бы не уснуть в такую то рань под колыбельную собственного преподавателя. Парень, повторяя позу соседки, сложил руки на груди и облокотился на спинку стула, который в свою очередь очень удачно уткнулся в стену позади. Да, сидели они с Кафкой на самой последней парте, чем и частенько пользовались при неожиданных опозданиях. Не составляло никакого труда быстро заскочить в класс и плюхнуться пятой точкой на жесткий стул, изображая вид настроенного на учебу человека. Оглядев помещение скучающим взглядом, Блэйд все же попытался немного поспать, что у него конечно же не вышло. Ведь шумные одноклассники, которые постоянно чем-то шелестели: у них либо шило в жопе, либо нервный тик - одно из двух; скрипы от деревянного пола, вызванные той же самой учительницей и недовольная подруга, которая вот уже час не прерываясь пялилась вперед - все мешало ему окончательно расслабиться и Блэйд не удержался от перешептывания с соседкой по парте: - Ты сейчас врастешь в этот стул. Расслабься. - Юноша также как и подруга продолжал смотреть вперед класса и лишь незаметно шевелил губами, пока руки продолжал покоиться на широкой груди. - Тебя спросить забыла. - Недовольно буркнула девушка, но все же продолжила. - С тех пор прошло две недели. Она даже не взглянула на меня за все время, что я здесь торчу. - Кафка нахмурила аккуратные брови и впилась длинными ногтями в свои ладони. Только крови не хватало для убедительности и можно было тащить подругу под руку в медпункт. - Может ты сделала что-то не так? - Что по твоему я могла сделать не так, придурок. Просто эта гордая курица, тц.., - цокнула языком девушка и тут же исправилась, - наша любимая препод - гордая курица. И все тут. Пора забыть про нее. Со стороны Блэйда тут же послышался смешок, на который Кафка отреагировала незамедлительно. Стрельнула опасным огоньком в сторону друга и резко отвернулась, продолжая пялиться на доску. - Она сказала что-то вроде очевидного: «Мы не можем быть вместе» - спародировала Кафка свою головную боль в виде прекрасной женщины, что сейчас распиналась перед всем классом и, опустив голову вниз еще ниже, продолжила, - и оставила меня одну в своем кабинете думать о своем плохом поведении. - О как. - только и прошептал Блэйд с хитрой лыбой. Один урок за другим. Несколько часов позади, а несколько еще впереди. Голова была забита не нужной, ага как же, математикой, а мыслями о еде. Завтрак он проспал, кто бы что ни говорил, хоть и Кафка притащила тот шоколадный батончик. Желудок продолжал пустовать и сил совсем не было даже на разговоры с подругой. Та видимо все понимала, ведь без слез на длинноволосого взглянуть не могла и молча переворачивала страницы учебника, пока сонный сосед был занят мыслями о том, что сегодня дадут в столовке. Урчание, исходившее от его живота отрезвило как надо и вывело из мыслей успевшего уснуть парня. Нехотя приоткрыв глаза он понял, что урок уже закончился. Все орут и носятся. Так сильно Блэйда бесила эта необоснованная и глупая шумиха. Зачем орать, когда можно спокойно обсудить тему. А самое главное любую интересующую тему. Об рукоприкладствах парень вообще молчал. В этом месте, если ты слабак, то ты самая обычная резиновая груша для биться. Очень многие, а в частности мальчишки, приесполняются за счет не таких как они - гордых ублюдков, а слабаков в лице детей. Блэйд в эти дела в виде смехотворных драк никогда не лез. Ему не десять лет, чтобы влезать в эти разборки. Есть преподавательский состав, который благополучно закрывает на все это глаза, не считая нескольких учителей. Ведь, пх, какое им дело до бродячих детей. Здесь собрался весь мусор и уличный сброд. Прямо как он сам. Усмехнувшись своим же мыслям, Блэйд все также привалившись спинкой стула к стене, приоткрыл один глаз и взглянул в сторону своей подруги, которой на удивление рядом не оказалось. Только она могла так незаметно пропадать с его поля зрения. Парень наконец не без уставшего вздоха выровнял спину и бросился глазами на поиски Кафки. Скучным взглядом Блэйд скользил от одного подростка к другому, пока наконец не наткнулся на подругу. В свои лет десять, когда они оба стали близки, девушка рассказала ему, что кажется влюблена в учительницу, которая ведет у них математику. Конечно Блэйд подумал, что оно пройдет, ведь и она и он еще дети, оставшиеся без родителей и благополучно закрыл на это глаза, похлопав девчонку по голове в утешительном жесте. Вот только ни один год не обходился без грез об этой прекрасной статной женщины. Сопливые истории о том какая она уверенная и добрая конечно выводили Блэйда из себя, но он никак не мог не дослушивать эти розовые высказывания до конца. Уверенность Кафки не знала границ - это красноглазый юноша знал лучше всех, поэтому спустя долгие семь лет и не удивился, когда услышал от подруги, что те наконец поцеловались. А если быть точнее: "Черт, она засосала меня прям в своем личном кабинете и так грубо хватала меня за волосы, что я чуть не кончила прям там". И вот, совсем недавно, а если быть точнее две недели назад, видимо что-то пошло не так и эти две безбашенные перестали общаться. Громко вздохнув, Блэйд привлек взгляды нескольких рядом сидящих девушек и опустил глаза вниз, на сторону парты подруги. Раскрытая книга, тетрадь, ручка и помятый листочек с какими-то нарисованными аниме персонажами с лишь одной идеально выведенной надписью: Химеко, дура. Поняв, что отвлекать Кафку от важных дел не стоит, ведь та так любезно распиналась перед своими одноклассниками о том, что не стоит тыкать в нее своим грязным пальцем, Блэйд решил заняться домашкой по истории, которую он конечно не сделал, как и вообщем-то и всегда. Бесконечные конспекты, тексты длинною в вечность и клубок непонятной херни сложенный из всех прочитанных параграфов никак, хоть ты тресни, не укладывался в голове длинноволосого. Пыхтя над очередной скучной таблицей с датами, Блэйд не сдержался и недовольно пробухтел: «Боже блять, убейте меня». - Ты что, списываешь у меня, Блэйдик. - Тихим, с нотками азарта, раздалось у самого уха парня и тот от неожиданности дернулся, схватив свою же тетрадь под рукой и тыкнул ею в лице девушки на против. Широкими от страха глазами Блэйд обвел своего нарушителя покоя и глубоко вдохнув резко оторвал от этого довольного и насмехающегося над ним лица тетрадку по истории. - Боже, какая же ты. - Почти шепотом крикнул ей в лицо парень, пока та продолжала кататься по полу от смеха. На такое поведение подруги только и оставалось что закатить глаза и просто обратно окунуться по уши в домашку. Девушка обошла парту и тихонько плюхнулась на свое место. Поставив локти на стол и положив подбородок на сложенные руки, она продолжала наблюдать за Блэйдом с подозрительно милой и дружелюбной улыбкой. Волосы цвета бордо, словно дорогое вино, стекали по плечам и переходили назад за спину, закрывая торчащие сквозь одежду лопатки. Кристально белая рубашка, почти в облипочку, кожаные с завышенной талией шорты и черные берцы, длинные шнурки которых постоянно таскались по полу, не смотря на то, что были завязаны в аккуратный бантик: все идеально смотрелось на ней. Черный чокер, спрятавшийся за воротом застегнутой на все пуговицы рубахи, и эта красно-бардового цвета ленточка, спадавшая с шеи на грудь девушки, лишь подчеркивала ей некий образ утонченной и одновременно дерзкой девушки. Если приглядеться, она действительно была красива, вот только ее ужасный характер все портил, частенько наводил головные боли Блэйду. Скорее всего дама сердца Кафки - Химеко бы с ним и согласилась. - Твои мысли совсем не тут, дорогуша. - С хитрым прищуром глаз хихикнула девушка и опустила голову на плечо друга. Конечно не тут, - подумал Блэйд. Ведь как можно вообще спокойно, не задумываясь о других более волнующих проблемах, например о еде, окунуться с головой в этот бред. Так они просидели всю перемену, пока Блэйд громко пыхтя и жалуюсь на этот бесполезный предмет дописывал, «списывал», домашку. Что ни день, то рутина. Что еще лучше, то бесконечная и нескончаемая рутина. Такая же как и эти длиннющие коридоры. Четырех этажей приюта, казалось, хватило бы, чтобы заселить весь микрогородок, в котором они и находились сейчас. Количество комнат на каждом действительно внушало, хоть и были они не такие большие. По четыре кровати в одной - пожалуй это предел для психического состояния Блэйда. Парню хватает и лишь одного присутствия Кафки, которая вечно лезет с разговорами. Да и не только с разговорами, а в прямом смысле наваливается всем телом, обнимает, целует в щеки - короче говоря бесстыдно нарушает личное пространство. Слава богу его соседи по комнате, не считая подруги, были тише воды, ниже травы. Оба парни и оба заслужили полного доверия со стороны вечно хмурого парня, по имени Блэйд. Первый этаж, как правило, для самых мелких ребятишек; на втором уже постарше и так далее. Когда десятилетний мальчик только попал сюда, то жил именно на втором. С шумными и глупыми детьми парень сходил с ума изо дня в день. Вот тогда то с соседями по комнате ему и не повезло: гиперактивные занозы в заднице. Вечно носились по всюду, дрались и орали на всех, в том числе и на уставших от их выходок преподавателей. Один раз и сам Блэйд по чистой случайности попал под их руку. Те отделались лишь одним фингалом под глазом и синяками на теле. Вовремя подоспевший воспитатель успел выхватить из рук парня испуганную и кричащую во все стороны овечку - того самого мальчика, который ненароком и задел своим кулаком щеку красноглазого, и провел ему несколько уроков по тому, как нужно вести себя со своими сверстниками. Так, за Блэйдом спустя столько лет забился статус «недотроги», который с гордо поднятой головой вручила ему Кафка, также как и множество других статусов вообщем-то. Его не боялись, нет, его просто-напросто сторонились и старались не попадать под руку и даже в поле зрения этого осуждающего взгляда из-под челки. Девчонки любили в нем буквально все, вечно пищали, только завидев высокую мужскую фигуру. Да, ему семнадцать, у него широкая подкаченная грудь, сильные мускулистые руки с видневшимися венками на руках, которые так любила женская половина этого приюта, длинные, слегка вьющиеся на концах, волосы, что спадали практически до поясницы и вечно мешающая самому парню челка, которая к счастью для других скрывала его вечно замученный и озлобленный на все и всех взгляд. Один коридор за другим был пройден, как и четыре этажа. Блэйд все же не выдержал шумную Кафку и во время очередной перемены выскользнул из класса. Неплохо было бы и пообедать наконец, - крутилось у него в голове. Пустой желудок продолжал давать о себе знать, тут не выдержал бы любой. Особенно когда есть возможность встать и пойти в наполненную детворой столовку. За несколько метров до прихода в буфет уже были слышны радостные возгласы детишек, от которых у длинноволосого начинала башка ходить ходуном, и желание идти туда стало быстренько пропадать. Даже приложенная к голове собственная ладонь не спасла его от только что появившейся головной боли. На секунду прикрытые глаза и ослабленная бдительность среди малышни сыграла с ним злую шутку. Только Блэйд подумал как сидит в одиночестве и поедает свой обед, только он представил, как удачно преодолевает очередной крутой поворот налево и спустя несколько секунд входит в столовую, кишащей маленькими монстрами, как ему тут же прилетает что-то тяжелое в живот. Не успев даже сообразить, парень отшатывается назад и практически падает на колени. Собственный хрип раздался глубоко в горле, оглушая и выводя из равновесия собственное тело. Он только и помнит, как рукой хватается за живот, опускается на пол и через пелену перед глазами рассматривает медленно расплывающуюся лужу алой жидкости под собой.