О наших мечтах и грезах

Его глаза, словно озеро, наполненное прозрачной жидкостью. В глубине их виднелось лишь темное дно. Как в колодце он тонул-тонул, пока наконец не приплыл к самому концу. Концу своей только начавшейся истории. - Дань Хэн, спускайся! Мы уезжаем. - Словно гром раздался крик женщины и, отражаясь от стен, быстро дошел и до ушей мальчишки на вид которому было лет пятнадцать. Только он, наполненная собственными вещами сумка и пустая комната. Парень быстренько выбежал из собственной комнаты, на последок даже не удосужив взглядом место, в котором прожил несколько лет и в два шага перескочил лестницу ведущую на первый этаж. За порогом большого, но опустевшего дома, стояла пожилая женщина, которая судя по всему уже несколько минут ждала мальчика с открытой дверью машины. Закинув вещи в багажник и убедившись в том, что Хэн наконец запрыгнул в машину, девушка быстро запрыгнула на заднее сидение. Ее взгляд упал на рядом сидящего ребенка, а потом и на водительское сидение, за которым в ожидании расположился машинист. - Едем. - Коротко сказала они и отвернулась к окно. Место, в которое его привезли на этот раз, пожалуй отличалось от остальных лишь своими масштабами. Огромное и высокое кирпичное здание в четыре этажа сейчас неприятно возвышалось нам мальчишкой. Так сказать, задавливало авторитетом. Тонкие пальчики сомкнулись вокруг сумки с вещами так сильно, что послышался скрип от кожаных ручек мешка с вещами. В горле застрял нервный ком и желание добровольно идти внутрь окончательно испарилось. Ноги будто бы приморозило к холодной, наполненной снегом, земле. Он точно почувствовал, как волосы на голове встают дыбом от одних только послышавшихся из ни от куда криков детей. Женщина, которая ехала с ним сейчас стояла перед ним и кажется что-то говорила, а может и кричала, там было уже не разобрать. Страх полностью сковал его тело. Дань Хэн уже знал, что будет дальше. Не первый раз все-таки.. Как он оказался внутри - голова уже не помнит. Только косые высокомерные взгляды и смех хором раздавались в воспоминаниях. Зато не так холодно, как раньше - единственный плюс. - Дань Хэн, - от собственного, произнесенного таким грубым тоном, имени, мальчик вздрагивает и с широко раскрытыми глазами пялится вперед, - пятнадцать лет. Приемные родители умерли. О родных ничего не известно. Скорее всего тоже нет в живых. Спокойный, тихий мальчик. - Заканчивает та самая пожилая женщина и приподнимает свои очки на лоб. В комнате раздается оглушающая тишина, пока она все же не решает коротко продолжить: - Это его уже одиннадцатый по счету приют. Лицо мужчины, который стоял напротив этих двоих ни на йоту не изменилось. Он с высокоподнятой головой встретил присутствующих и молча выслушал короткую историю мальчишки. Это все, что ему нужно было, не считая стопки бумаг, которые они притащили с собой. И действительно, Дань Хэну предложили посидеть в кабинете на красном кожаном диване пока взрослые решали свои взрослые проблемы. Минута за минутой, пока тикала секундная стрелка на часах, юноша молча сидел и даже не вникал в то, о чем разговаривают незнакомцы. Рассматривать этот кабинет не было даже смысла. Все строго и стандартно: набор скучного и нудного директора очередного приюта. И от куда только столько денег на все эти старинные картины, крайне удобные кресла, столы, ковры. Хэну думалось, что ручка, которой этот дяденька сейчас что-то черкал на бумажке была соткана из золота и стоила дороже собственного тела. Наконец те договорили и пригласили скованного мальчика к себе. - Дань Хэн? - Уточнил темноволосый мужчина с тростью в руках. Дождавшись короткого кивка, продолжил. - Пожалуйста, попрощайся с Никой, - это, как юнец понял, та самая женщина, что проделала с ним такой длинный путь, - и хватай свои вещи. Я покажу тебе здесь все. Мужчина и правда выглядел хоть и строго, но относился ко всем с крайней осторожностью: не повышал голос, говорил медленно и внятно, когда необходимо было коротко улыбался и сглаживал морщинку между бровей. Господин Вельт, так звали директора этого самого детского дома, за пол часа, что потратил на длинный рассказ об этом месте успел завоевать доверие мальчика по полной. Они прошлись по всем этажам, кроме четвертого, ведь там, как он выразился «живут самые настоящие свиньи». Некрасиво наверное так отзываться о детях, но Хэн, кажется, его понимал. Третий этаж был в его распоряжении, как и комната в конце коридора в которую господин Вельт обещал его сводить чуть позже. Мальчику казалось будто все шарахались от них, и дело вовсе было не в нем самом на удивление. Шептались позади, хихикали и прятались за дверьми своих комнат. А ведь Дань Хэн клянется, что еще несколько минут назад те шумели и веселились на этих же длиннющих коридорах. Возможно побаиваются директора, - подумалось ему. Ну и хорошо. Ведь прописанный сценарий его жизни начнет воплощаться в реальность, когда он останется наедине с собой или когда заговорит хоть с одним здешним ребенком. Пока господин Вельт показывал ему столовую, что была невероятна огромной, Хэн бегло рассматривал детей и подростков, которые в ответ с интересом пялились на него. И если кучка его ровесников смотрела в его сторону с азартом и искринками в глазах, то от более старших ребят он не знал чего ожидать. Были глаза наполненные и интересом, умилением, какой-то злобой, наигранным удивлением и многим другим - мальчик не успевал рассмотреть каждого. Очень интересная экскурсия утомила юношу и привязала к этому приятному мужчине настолько, что уходить от него не хотелось. Ведь только тому стоит оставить Хэна, как все эти ненормальные понабегут к нему и начнется.. В комнате стояло четыре кровати, по трем из которых словно прошелся трактор. Все разбросано и пыльно. А еще пусто: его будущих приятелей, соседей сейчас не было здесь. Дань Хэн облегченно выдохнул и взглянул на директора. - Это твоя кровать. Располагайся. - махнул рукой мужчина и незаметно удалился с комнаты, оставляя за собой лишь запах терпкого и дорого одеколона. Насладиться тишиной мальчик уже никогда здесь не сможет, ведь даже сейчас слышны отголоски детских криков с других этажей. Но комната была сама по себе просторная и светлая, что не могло не радовать. Хэн аккуратно выложил свои вещи из сумки на кровать, еще раз ровненько сложил и уложил их в общий шкаф для одежды. Там царствовал такой же бардак, как и снаружи. С обреченным выдохом, парень тихо прикрыл шкаф и плюхнулся на застеленную постель. Голова упиралась в стену, а ноги небрежно опустились на пол. Дань Хэн только на секунду прикрыл глаза, как понял, что уснул. Ему снилось что-то мягкое, приятное и теплое. Такое родное, похожее на касание матери к собственным щекам. Большими пальцами она приглаживала румяные выпуклости и тихим голосом что-то приговаривала. То, чего мальчику так сильно не хватало. Слова о любви. Слова о любви, которые сам он ни один раз так и не произнес в присутствии своей любимой приемной матери. Все пропало, он один в пустой холодной комнате с чувством вины, которое бесконечно сжирает его изнутри. Даже льющиеся ручьем слезы не уносят с собой всего груза, что тянулся за мальчиком по пятам. Хэн с грохотом опавшего в ноги сердца плюхнулся на пол и, кажется?, громко заорал. Так кричит душа - беззвучно, тихо и в одиночестве. Боль электричеством расползлась по всему телу, заставила его лицо застыть в отчаянии и собраться конечностями в позу эмбриона. Ручки сложились у груди, прямо у бьющегося так сильно сердца, соединившись в одно целое. Правильно, у него есть только он сам. Неожиданно, непонятно от куда взявшаяся боль в животе, заставила Дань Хэна раскрыть глаза в ужасе. Пришлось соображать быстро: он все еще лежит на полу, скрючившись, как жалкое насекомое. Еще один удар. По спине разлилось такое же как во сне приятное тепло. А потом лишь: «Эй, у него там кровь что-ли».- скорее не вопросительно, а предупреждая, что то место больше не трогаем. Смех, смех, радость. Все для него, но не от него. Недолго его пинали ногами и руками, парень уверен. Его худое тело никогда не могло продержаться так долго, чтобы удовлетворить животные потребности этих бездушных демонов. И конечно это были его соседи по комнате. Они пожалуй даже аккуратно подняли отключившуюся тушку и кинули ее на застеленную постель, не забыв прикрыть мальчишку зимним одеялом. По утру обычно воспитатель заходить в каждую комнату, проверяет, все ли на месте и будет очень красиво, если та увидит лежавшего на постели юношу в синяках и крови. О да, ребята и об этом позаботились. Проснувшись посреди ночи, Дань Хэн еле разлепил глаза и попытался привстать на кровати. Руки подрагивали от страха и мыслях о будущем. В этой комнате он как животное посреди леса, напичканом капканами. Один лишний звук - на тебя тут же обратят внимание, одно движение - и ты в ловушке. Мягкая зеленая кофточка, в которую юноша был одет, сейчас была как раз кстати. Она согревала своим теплом и смягчало любое лишнее движение. Длинные ее рукава очень удачно прикрывали ссадины на костяшках рук, а в особенности спасибо ей за спину, на которой Хэн теперь уж точно не сможет спать несколько недель. Страшно даже представить, что с ней, ведь завернув руку назад мальчик наткнулся лишь на кровавое пятно, которое уже отпечаталось на любимой кофточке. Пропустив воздух сквозь сомкнутые зубы юноша плюхнулся обратно в постель, лег на правый бог, к стене, и быстро провалился в окружающую его всю жизнь темноту. На удивление по утру его совсем не трогали. А если быть точнее, то и вовсе игнорировали, словно Хэна и не существовало здесь. Мальчишка подождал пока ребята выйдут с комнаты и, быстро выскочив из-под одеяла, принялся переодеваться. Кофта летит куда-то под кровать, с ней он потом разберется, а вот черные мешковатые джинсы можно и оставить: они практически не тронуты вчерашним происшествием. Навести порядок на голове не составило труда. Причесав длинные черные локоны, Дань Хэн на скорую руку завязал их в низкий хвост и сунул его под новенькую, уже не такую мягкую и пушистую кофточку. Раз никто утром не ворвался в их комнату, значит воспитатель уже была здесь и Хэн лишь благополучно проспал завтрак. Мальчишка быстро проскакивал по каждому лестничному пролету, каждый этаж, пока не ворвался в учебный класс со словами: - Прошу прощение за опоздание! - с низким поклоном он предстал перед всем классом, да так и остался стоять, пока женский голос не прервал его. - Ты должно быть Дань Хэн. Опустим приветствие. Присаживайся на любое свободное место. - И махнула рукой куда-то в сторону, мол сам решай. - Эй вы, продолжаем занятие. Не отвлекайтесь. - Строго отчеканила преподавательница. Наконец выпрямившись, мальчик огляделся по сторонам в поисках своего нового места, за которым придется сидеть еще несколько лет так точно. И как удачно в конце класса расположилась эта пустующая парта у окна. Под шепотки и косые взгляды Хэн уселся и смерил этих любопытных своим недовольным взглядом. Было смешно наблюдать за тем, как те скашивали свои недовольные лица и отворачивались. Кабинет был довольно таки обширным. Три ряда парт - в принципе все как всегда, зеленая исписанная мелом доска, большие окна с деревянной рамой, по краям обклеенные скотчем. Видимо, чтобы холод не проходил, вот только не помогает оно ни черта. Дань Хэн отметил про себя, что в следующий раз придется одеваться потеплее, ведь черная водолазка совсем не согревала в таком холодильнике. Повернув голову вперед, мальчик стал рассматривать ребят, которые сидели перед ним. Оба светловолосые. Хотя у девушки, что явно была старше самого Хэна, волосы были скорее белые, словно выпавший на дворе снег, чем пшеничного цвета локоны своего соседа по парте и судя по всему друга. Они несколько раз переговаривались во время урока и на этом все. Сам мальчик не стал вникать в суть их перешептываний, поэтому снова обратился к окну. Таких бесполезных дней нужно было пережить еще около, эм.. - мальчик опустил глаза вниз, на свои руки и медленно начал перебирать пальцами - тысячи пятисот дней. Улыбнувшись самому себе, юноша радостно вскинул глаза вперед, прямо на смотрящего на него светловолосого мальчика. Того самого с яркими, словно утреннее солнце, волосами. Он молча перевел взгляд на согнанные пальцы Дань Хэна и снова на его лицо. Хитрая улыбка расползлась на его лице, а глаза сузились в такой же лисьей мордочке. И пока Хэн сидел и краснел, тот уже успел отвернуться, будто бы ничего не было. Странный Бесстыдный Коротышка Красивые волосы Все, что успел настрочить на черновике длинноволосый до конца урока, пока не прозвенел звонок и у его уха не раздалось тихое: - Привет. Этот шепот, словно гром, среди ясного неба, вывел мальчика из глубоких раздумий. Кажется, он даже подскочил на месте, как испуганный котенок. Неосознанно руки метнулись к лицу, дабы заправить выбившуюся прядь волос за ухо. - Привет. - Также тихо ответил Хэн и отвел глаза в сторону, куда угодно, лишь бы не в глаза напротив сидящего. Парень вроде и казался искренним и добрым, но терять бдительность нельзя даже с такими людьми. - Ты смешной. - Мальчик ярко улыбнулся и тихонько хихикнул. Он так и сидел с лыбой до ушей, пока позади него не появилась чья-то рука и не треснула его по затылку. Да так сильно, что этот веселый юноша почти врезался своим лбом в парту Хэна. - Эй! За что? - Крикнул мальчик и принялся потирать место ушиба своей ладонью. Уж очень расстроенно и гневно он смотрел на свою соседку по парте. - И не надо на меня так смотреть, - хмыкнула та и победно улыбнулась, - че ты к человеку пристаешь? - Девушку с интересом во взгляде повернулась к Дань Хэну и состроила лицо, которое кроме немых извинений ничего другого не несло. - Прости этого придурка. - Светловолосая бегло повернулась в сторону своего друга и тут же обратно. - Меня Цзинлю зовут, а этого мелкого - Янь Цзинь. Я вроде как его.. - задумалась девушка. Ее тут же перебил Дань Хэн своим тихим и неуверенным: «Сестра?» - Ночной кошмар! - Вскрикнул Янь Цзинь и обиженно отвернулся, сложив руки на груди. - Я просто присматриваю за мелким. - Уверенно произнесла девушка и указала большим пальцем влево, на это надутое миленькое создание. Цзинлю продолжала пихать своего младшего локтем под ребра и с издевкой насмехаться над ним, в ответ на что, светловолосый еще больше насупился, пока вообще не вышел из учебного класса. Наедине с этой неимоверно прекрасной девушкой стало слишком неловко. Куда смотреть, о чем разговаривать, что делать в конце концов. Может тоже последовать примеру Цзиня и покинуть комнату или заняться несуществующей на данный для него момент домашкой. Неосознанно для себя Дань Хэн начал усиленно теребить пальцы и опустил глаза вниз, в свою раскрытую тетрадь, пока наконец не решился: - Если ты не против, я тоже пойду. Может, ммм, в столовую. - Тихонько, практически шепча, произнес парень и дождавшись кивка Цзинлю, удалился прочь. Занятия проходили на втором этаже, в совершенно другом корпусе, поэтому чтобы спуститься на первый этаж придется идти как минимум минут пять. На обеденной перемене было слишком много шумных детей и подростков. Они либо просто сидели на подоконниках, разговаривали, кушали уже купленную в столовой еду, либо, те кто помладше, носились целыми компаниями по длинным коридорам и громко орали. Хэна несколько раз случайно пихали то локтем, то бедром, то специально, якобы отодвигая с пути, рукой. Так, мальчик практически прошел весь небезопасный путь до буфета с вымышленной булочкой с повидлом и соком, как позади него раздался чей-то крайне знакомый мальчишеский визг, а затем неприятное касание-толчок к спине. Резкая боль, от еще даже не успевших затянуться ран, расползается по всему телу и мальчик только успевает вытянуть руки вперед, дабы не проехаться лицом по полу. Неожиданное падение заканчивается тем, что его хватают за заплетенные в низкий хвост волосы и тянут наверх. Лицом к лицу с незнакомым мальчиком, с его же соседом по комнате, с повисшими в воздухе вытянутыми руками и собственным испуганным лицом Дань Хэн остается буквально на несколько секунд, пока в лицо не выплевывают мерзкое: - Знаешь, что с такими ******* как ты здесь делают? - Ошарашенное лицо Хэна и его трясущиеся конечности видимо и вызвали на лице говорящего эту ненормальную улыбку, которая все продолжала и продолжала расплываться на его лице. Сидящего на коленях длинноволосого, окружила видимо вся эта конченная компашка, огораживая от остальных, продолжавших бегать и шуметь по коридорам детей. Дань Хэн думал они там для красоты стоят, просто чтобы понаблюдать за мучениями и реакцией на оскорбления, но когда он попытался вырваться из цепкой хватки в своих волосах - несколько таких же сумасшедших дружков тут же схватили мальчишку за руки, заламывая их назад за спину. И только Хэн набрал воздуха в легкие, дабы крикнуть, позвать на помощь, как ему закрыли рот чужой ладонью. - Ну чшш. Не шуми, малыш, - раздалось у самого уха застывшего в ужасе парня, - тут все-таки дети. Не будем мы тебя трогать. «Ага конечно. А сейчас вы что делаете, придурки» - выкрикнул у себя в голове длинноволосый и уставился в глаза парня напротив. - Ого! - Восхищенно удивился парень, что продолжал удерживать ладонь у чужого рта. - А ты не из робких! Мне такое нравится. Этот парень, который точно, по крайней мере на вид, был старше Дань Хэна приблизился к покрасневшему от страха уху мальчика и, ничего не говоря, своим противным языком лизнул краешек мочки. Весь собранный в теле страх с новой силой вернулся к длинноволосому, но вот попытка вырваться снова оказалась провальной. Его резко хватают за грудки и тянут наверх. Рука незамедлительно убирается с бледных губ и макушки головы. И только в голове пробегает мысль «Вот он шанс. Надо бежать!», как эти же ненавистные ладони пихают его в грудь и парень, еле успевая переставлять ногами, летит назад, врезаясь во что-то твердое и острое. Кажется, момент падения был таким долгим, что Хэн успел рассмотреть каждого, кто стоял в его окружении, каждого, кто подпихивал его к этому падению, кто смеялся над ним и тыкал пальцем. Он ненавидит их всех. Тепло разливается где-то в районе головы, парень так и не понял где именно, слишком уж сильно она трещала. Тело совсем мякнет, а сознание медленно утекает от него, как видимо и кровь с появившейся на затылке раны. Глаза открывать со всем не хотелось, ведь тут, в привычной темноте было гораздо лучше. Но вот неожиданная тишина вокруг напрягла его. Неужели преподаватель заметил их. Проблем-то не оберутся оба, не только те мерзавцы, которых мало было сжечь на костре за причиненную боль людям. Пришлось.. Пришлось разлепить налившиеся кровью глаза. Пришлось до последнего смотреть в эти завораживающие красные глаза, которые пялили на него в ответ. Нехотя пришлось сомкнуть веки и окончательно, под «Вы, гребанные ублюдки»отключиться.