Жажда

Во второй раз всё произошло за обеденным столом, когда Вильгельм совсем невзначай бросил быстрый взгляд в сторону кузена. Юноша оторопел, вилка застряла где-то между куском мяса и горохом, когда принц встретился с пристальным взглядом Августа. Казалось, тем вечером всё было расставлено по своим местам. В той самой душевой кабинке, где в итоге произошла небольшая драка, в которой Вильгельм разодрал кожу на костяшках пальцев рук о выступы кафельной плитки, в порывах ярости, пытаясь ударить кузена. Но сейчас это был какой-то загипнотизированный взгляд. Взгляд, который целился скорее сквозь Вильгельма, нежели в него самого. Этот взгляд точно был направлен прямо на принца, но в нём читалось какое-то отчуждение, какое-то безразличие; будто о чём-то своём думал в этот момент Август. Самые разные сценарии мелькали в этих стеклянно-болотных глазах у противоположного края стола, самые дерзкие мысли метались в них туда-сюда. В попытках уловить мотивы в этом взоре, Вильгельм совсем растерялся, когда Август будто пришёл в себя. Словно пелена сошла, словно действие гипноза прекратилось и наступила реальность. Сначала глаза метнулись в глаза принца, потом ниже, куда-то в нос или губы. А после и вовсе уставились на тарелку напротив. И хоть негласно Крон-Принц никогда не горел большим желанием хоть как-то заводить разговоры со своим кузеном; до конца дня он тлел от порывов узнать, что же на этот раз затеял этот мерзкий человек. *** Вильгельм глубоко вздохнул и откинулся на кровать, он потёр переносицу и поднял телефон: на экране снова зашумела история в Инстаграм какой-то ученицы из старших классов. Но юноша вцепился в силуэт, который мелькал на заднем фоне - это был Симон со своими милыми кудряшками, державший в руках бутылку чего-то крепкого. Снова Симон, снова попытка самоутвердиться. Вильгельм знал, что Эрикссону нужно лишь общественное мнение. Всегда нужно было. Это не могло продолжаться вечно, принц отправился на заднюю часть двора, в заброшенное здание, где сейчас во всю шумела музыка. И только один Бог знал, почему это продолжалось без какого-либо надзора директора школы, ведь это заведение в свете дня всегда светилось своей сдержанностью, вылизанностью и правильностью. По ночам же здесь творился полный хаос. Первым, что встретило Вильгельма, когда он вошёл через двойную скрипучую и порядком облезшую дверь, были пьяные девушки, которые вылетая из здания, чуть ли не снесли его с ног; вторым, слишком много неонового света, который болезненно бил по глазам; и конечно же, третье, абсолютное отсутствие свежего воздуха, казалось вся комната пропахла алкоголем и дорогими духами. Спёртый воздух вызывал в Вильгельме тошноту, пока он протискивался через пьяных школьников к Симону. Тот расположился у импровизированной барной стойки, его смех почти перекрывал биты музыки, кто-то явно веселил его. И когда Вильгельм оказался слишком близко, чтобы разглядеть кто конкретно был рядом с Симоном, и так усердно смешил его - терпению пришёл конец. На соседнем высоком стуле сидел Август, рядом стояли ещё пара ребят из его свиты. — Симон...! — принцу показалось, что его голос прозвучал слишком низко из-за подступающей паники и злости, но практически все за столиком обернулись. Совершенно растерянный Эрикссон, сделал вид, будто не обратил внимание, но Август, на чьём лице зависла полупьяная, полуехидная улыбка, не отвёл глаз. — У тебя какие-то проблемы Вильгельм? — казалось, Август пытался вывести его из себя, и только сейчас принц понял - что, возможно, это был ещё один план кузена. — А у тебя какие проблемы? — отозвался Вильгельм, практически до боли сжимая кулаки. Он должен держать себя в руках. Только держать себя в руках, больше никаких скандалов и пищи для жёлтой прессы и СМИ. — У меня никаких проблем... — а после Август засмеялся и его ядовитый смех подхватила остальная свита, которая всегда держалась рядом с ним. Один Симон чувствовал себя не в своей тарелке, собственно как и Вильгельм; принц бросил на него взгляд и тут же перевёл его на паршивца рядом, чьё лицо оставалось всё так же невозмутимо. — Август, мы можем выйти? — юноша постарался звучать как можно спокойнее, хотя вряд ли в этом шуме можно было бы разобрать нотки дрожи и гнева в его голосе. Кузен сначала указал на себя пальцем, а после выплюнул: — Неужели сам Крон-Принц зовёт меня с ним выйти? Конечно, нет проблем. Он двинулся к Вильгельму, одарив предварительно всех учтивым взглядом и повел принца к выходу, положив свою руку на плечи Вильгельма, будто они были друзьями всей жизни. Как только они оказались на улице, Вильгельм немедленно сбросил руку, дав волю своим эмоциям. — Какого хрена ты творишь?! — парень, что неподалёку отливал в кустах, обернулся на крик и тогда Август потянул его за здание, небрежно взяв под локоть. — А ты не видишь? Развлекаюсь. Это разве не очевидно? — кузен оскалился и опёрся о забор, доставая что-то из кармана. — Зачем ты втягиваешь во всё это Симона? Зачем ты его напоил?! - дыхание шумное, Вильгельм потёр грудь, чтобы прекратить спазмы из-за нехватки воздуха. Август достал сигарету и поджёг её, а после выдал самую кривую улыбку, затягиваясь и медленно выпуская дым: — Он сам напросился. К тому же, в любом светском обществе должен быть свой шут... Все звуки превратились в один белый шум, когда Вильгельм услышал это и, пожалуй, потерял последнюю нервную клетку. Он замахнулся быстрее, чем у него вышло обдумать это действие, от чего Август отвернулся, хватаясь за часть лица. Смачный удар пришелся прямо по губам и челюсти, руку Вильгельма свело и он принялся растирать костяшки. Ведь больно не только тому, кто получает, но и тому, кто бьёт. Кузен выплюнул кровь и достал из заднего кармана носовой платок, прикладывая его к кровоточащей губе. Его тёмный взгляд уставился прямо на принца, сигарета полетела на землю. Август слишком быстро впечатал Вильгельма в кирпичную стену. — Посмей ещё раз так сделать... — это прозвучало как вызов, но Вильгельм и пошевелиться не смел из-за разницы в силе и росте. Август, словно зверь, вцепился в лацканы его твидовой рубашки. — А ты оставь Симона в покое... — губы задрожали, но Вильгельм не прервал зрительного контакта, даже в такой сложившейся ситуации. Прервать его означало лишь одно в их произвольной войне - потерпеть поражение. — И что ты мне сделаешь? Ты не имеешь права прикасаться ко мне, ведь я из королевской семьи... — Попробуй и узнаешь. (Небольшой смешок одарил лицо Вильгельма) Неужели ты вспомнил о своей семье, даже как-то удивительно... Продолжения не последовало, принц толкнул кузена со всей силы. Вильгельм взглянул с вызовом на Августа, и тот снова приколотил его к стене. — Ты проверяешь моё терпение, мелкий засранец!? — в нос юноши ударил слабый запах виски из-за тотальной близости. Дыхание снова сорвалось, практически смешалось, когда установился новый зрительный контакт. Это продолжалось каких-то жалких несколько секунд, пока взгляд Августа не опустился чуть ниже носа принца. Вильгельм сглотнул, не находя в себе силы пошевелиться. Хватило одной секунды, чтобы поднять руки и упереться в торс кузена, чтобы оттолкнуть; как сливово-алые и холодные губы коснулись губ Вильгельма.