Rebirth; A New Age

Центр города был кипящей сердцевиной всей активности. Это знали все. И даже если кто-то не был полностью вовлечён в детали ситуации с зомби-апокалипсисом, то всё равно все понимали, что от сердца города лучше держаться подальше. И Сонхва тоже понимал. Это знание плотно запечатлелось в сознании ещё в тот момент, как он впервые посмотрел фильм ужасов. Уйти на окраину города подальше от густонаселённых районов как можно скорее — первоочерëдный стратегический шаг, повышающий шансы на выживание. Единственной причиной, почему он до сих пор находился здесь, была его неспособность разведать окрестности. Слишком слаб для этого, едва может защитить себя или найти достаточно припасов, чтобы продолжать двигаться. У него нет машины, нет никакого другого средства передвижения, кроме его собственных ног, и до окраины, где не было безопасного ночлега, он бы добрался, по меньшей мере, за несколько дней. Поэтому вопрос Уëна, зачем же он всё ещё находился в городе, поставил его в тупик, хотя сам он отчитал парнишку за то же самое. Он всего-то лишь пытался в одиночку выжить там, где уже не хватало ресурсов, но чувство стыда всё равно накрыло его. Какая-то маленькая частичка внутри Сонхва твердила — будет хорошо там, где он сейчас. Хорошо с ломом в качестве оружия, хорошо с небольшой провизией из консервных банок, которую он запас. Эта частичка боялась покидать пределы небольшого убежища, которое он воздвиг, и, может, это и было причиной, почему он не покинул город. Он мог рискнуть, найти ночлег, пусть и не настолько безопасный, как хотелось бы. Говоря откровенно, он знал, что только так действительно можно пережить конец света… только продолжая двигаться. Но та самая частичка всё продолжала стоять на своём, боясь оставить всё позади. Отправиться в неизведанное место по-прежнему казалось слишком большим шагом, чтобы предпринять его. Но так было до того, как он встретил Уëна и Юнхо. До того, как нашел двух парней, которые также не решились уйти. До того, как нашел юношей столь же испуганных, как и он сам, только им показать страх было легче. Это чувство того, что они были рядом, прикрывали ему спину, чтобы ему не пришлось этого делать каждую секунду на дню, пока они искали ресурсы в заброшенном магазине... это чувство он никогда не забудет. Поначалу было странно: и Уëн, и Юнхо выглядели намного более живыми, когда ранним утром они все поднялись и отправились в центральный магазин, где, как сказал Уëн, были нужные им припасы. Сонхва ничего от них не ожидал, просто не мог ожидать. Не тогда, когда несколькими днями ранее спас их от смертельного истощения, и не обладал знанием, кому они на самом деле были верны. Он даже не знал, на месте ли у них голова, не знал, потеряли ли они здравомыслие или как они могли повести себя при встрече с мертвецами лицом к лицу. А потому просто ожидал от них худшего во всех возможных ситуациях. Частично ожидал, что в тот же день потеряет их там, где всё уже кишело ходячими мертвецами, ведь у них не было никакого оружия или средств самозащиты, а их тела были на грани истощения и обезвоживания. Но как только они оказались на месте, увидели небольшой круглосуточный магазин, находившийся в нескольких кварталах от убежища, вокруг которого собрались, казалось, все зомби, раздающие свое урчание и преследующие его во снах… тогда Сонхва обнаружил приятный сюрприз. Помнилось, как Уëн сказал, что они находчивы, — и, как самый старший знал, обязаны быть действительно находчивыми, — но о том, что младший не шутил, до него дошло лишь в момент, когда Юнхо поднял два массивных камня из груды щебня и забросил их так далеко, как только мог, в переулок рядом с магазином, успешно переключив внимание мертвецов подальше от дверей и позволив их троице проскользнуть незамеченными. Сонхва был готов пойти напролом, попытаться убить так много мертвецов, сколько бы смог, одним лишь ломом, но его накрыл шок — они вошли в магазин, не пролив ни единой капли крови на инструмент или руки. — Внезапные звуки привлекательны больше, чем запах человеческой крови или крови в целом, — прошептал Уëн с улыбкой Чешира на губах, когда они проходили сквозь двери. — Если окажешься в беде — метни что-то и прикрой рот. Уëн и Юнхо были находчивы. Чего только стоил рост второго парня: Сонхва увидел, как тот достал с верхних полок продукты, в то время как кто-либо другой окрестил бы их уже исчезнувшими. А Уëн был намного умнее, чем хотел казаться. Он точно знал, что нужно забрать и какие припасы пролежат дольше, особенно в жару и непогоду. Пак почувствовал себя наиболее бесполезным звеном в этой вылазке и одиноко встал в проходе, наблюдая, как двое молодых парней занимаются делом, пока всё, что мог сделать он — это просто стоять на месте. — Нужны сумки, — окликнул его Уëн, бросив взгляд к раздвижным дверям на входе в магазин. — Большие, по типу армейских, чтобы нести все эти припасы. И ещё нужна одежда. Наберите рубашек и штанов с большим количеством карманов. — Я пойду найду что-то из медикаментов и инструментов, — тут же отозвался Юнхо, покинув главный отдел, в котором они остановились. Руки его были полны консервированных продуктов, от которых у Сонхва потекла слюна. — Как бы мне ни была ненавистна мысль о швах, клей не продержится вечно. Глаза Пака метнулись вниз к ране на бедре, затем поднялись обратно, встретились со взглядом высокого парня. Они почти не говорили с тех пор, как тот очнулся, но между ними были взаимопонимание и признательность, не высказанные вслух, и Сонхва был за это благодарен. Говоруном он в любом случае не был. — Они должны быть около входа, но постарайтесь быстрее, я не знаю, как много у нас времени, прежде чем они вернутся. Их привлекает это место, понятия не имею почему, — быстро проговорил Уëн, вернувшись с большими тканевыми сумками в руках. Те были похожи на огромные походные рюкзаки с миллионом карманов внутри. Одну из них Чон передал в руки Сонхва и начал немедленно складывать найденные бутылки с водой. Юноша действовал быстро, забирал с полок ещё больше законсервированных продуктов и продвигался к отделу гигиены, где закинул в сумку кусковое мыло и средства для душа. Пак бесшумно следовал за ним и глаз не сводил от главного входа, ощутив, как неистово при этом бьётся в грудной клетке его сердце. Юнхо вернулся с несколькими комплектами первой помощи в руках и другими упакованными препаратами, опознать которые Сонхва не смог. Он опустился на корточки, начал перебирать принесённые вещи и складывать их в пустую сумку. — Я почти хочу оставить все эти аптечки тем, кому они нужны. Не думаю, что в других магазинах они остались. Весь район уже разграбили, — пробормотал Юнхо и взглянул на принесённые им вещи. — Забери их, — тут же ответил Сонхва, посмотрев на него сверху. — В идеальном мире это был бы прекрасный жест, но, увы, здесь каждый сам за себя. Если хочешь выжить, нужно умерить свою доброту… иначе она тебя погубит. Слова его были резкими, его более молодой версии и в голову бы не пришло сказать нечто подобное, но это была правда. Он знал ужасы, случившиеся с теми, кто избрал миролюбивый путь. И это ещё одна причина, почему он хотел быть одиночкой. Каждый сам за себя, и, если он хотел получить лучший шанс на выживание, следовало остаться одному. Но оба парня посмотрели на него со сложно читаемым выражением лица. Взгляд Уëна метался между ним и аптечками, затем на мгновение встретился со взглядом Юнхо. — Две возьми, одну оставь, — без раздумий решил младший. Сонхва лишь крепко сжал губы. — Ещё я нашел фильтр для воды. Большие уже несколько месяцев не работают, вода в трубах отвратительная. Можем использовать эту штуку для очистки речной или озёрной воды, если совсем уж дойдем до отчаяния, — Юнхо покрутил в руках небольшую упакованную вещицу и положил её в сумку к комплектам первой помощи. — Ты знаешь, как нам повезло, что мы нашли подобное? — спросил Уëн с такой широкой улыбкой на губах, что Сонхва был уверен — она навредила его и так потрескавшимся губам, но, похоже, эта боль его беспокоила не так сильно. — Суперски повезло, — улыбка Юнхо была так же широка, а глаза сверкали от вида маленького найденного сокровища. Сонхва находил странным то, насколько их взволновала сложившаяся ситуация. Странным было и то, что они могли улыбаться, радоваться, даже шутить, когда миру вокруг наступал конец. Он не понимал, как они могут быть так несерьёзны… как могут вести себя так, словно за дверьми был обычный день. После того, как сумки были заполнены едой и другими вещами, они закинули их на плечи, и Сонхва захотел выругаться от того, насколько они оказались тяжёлыми. Лямки болезненно впились в плечи, и только факт, что ему отчаянно нужно было содержимое сумок, не давал ему сбросить их наземь, вывалив половину банок с едой. Юнхо и Уëн уже направились к небольшому отделу с одеждой, но выбор там был настолько мал, что Пак сомневался, подойдёт ли ему хоть что-то. — Да, не Гуччи, но мы тут не для того, чтобы отдавать дань моде, — оповестил их Уëн, и Сонхва не мог не закатить глаза. Одежда у них троих была испачкана и порвана безвозвратно, и неслыханно отказываться от новой одежды только из-за её внешнего вида. — Берите ту, у которой много карманов. И еще, знаю, что жарко, но постарайтесь взять штаны и рубашки с длинными рукавами. — Ты спятил? — произнес Сонхва, повернув голову к схватившему такую одежду Уëну. — Снаружи слишком жарко, потеряешь сознание прямо на улице за два часа. Уëн выглядел ошеломлённым резкостью в голосе Сонхва, глаза его расширились, а после он снова посмотрел на одежду в своих руках. Юнхо на них не обращал внимания – стаскивал одежду с вешалок и рассовывал её в последние пустые места в сумке. Он был очень молчалив с момента пробуждения, если только не обращался к Уëну. — Сейчас лето, солнце нереально жарит. Мы до корочки прожаримся, а нам это не нужно, — спокойно объяснил Уëн, продолжив мягким взглядом смотреть на Сонхва. — Возьми светлую одежду с лёгкой тканью. Не идеально, но солнечный удар в условиях выживания точно тебе не нужен. Просто прикрой кожу, и надо бы что-то на голову найти. Сонхва поджал губы, взглядом скользнул по белоснежным рубашкам, которые насмешливо смотрели на него с вешалок. Они бы быстро испачкались, любое пятно было бы видно намного лучше, чем на серой ткани его собственной, но Уëн был прав. Его плечи уже ужасно обгорели и до сих пор не зажили, что немного беспокоило его. — Плюс ты можешь просто окунуться в реку или ещё куда, чтобы охладиться, а потом ветерок поможет, — добавил Уëн, и на лице его появилась небольшая улыбка. Пак лишь вздохнул, кивнув легонько, и потянулся вперёд, схватив рубашку и пару висящих под ней брюк. Они бы ему не подошли, размер был слишком велик, так что в сумку отправился ещё и ремень. Каждый из них взял что-то на голову: Юнхо выбрал панамку, а Сонхва и Уëн ограничились простыми бейсболками. Они осмотрелись в поисках чего-то, что могло стать оружием, но все карманные ножики давно исчезли, а перцовые баллончики, как подозревал Пак, против мёртвых не помогли бы. В худшем случае, они могли дойти до разрушенного здания или даже сломанной машины и найти балки или прутья, чтобы сражаться. Проникнуть в круглосуточный магазин было легко, но выйти оказалось гораздо труднее — некоторые мертвецы вернулись обратно к главному входу и троим мужчинам открылся вид на их покачивающиеся силуэты сквозь открытые двери. Впервые Уëн встал позади Юнхо, а не повёл его за собой, и, будучи маленьким, он буквально спрятался за ним. Первый метод с камнем, что они проделали ранее, применить было нельзя: слишком близко к существам, и их запахи слишком сильны, что могло привлечь сильнее, чем отдаленный шум. Поэтому Сонхва решил, наконец, взять всё в свои руки, сжав покрепче лом пальцами. Свою сумку он передал Юнхо, тот молча принял её в руки, глаза расширив. Из ситуации был лишь один выход, и старший знал, что он должен сделать. Это деяние уже не беспокоило так, как раньше. По большей части он ничего не чувствовал, давно утратив эту долю своей человечности. В конце концов, они смогли уйти благодаря Сонхва, проложившему путь для двух убежавших на пару кварталов прочь парней, где те не привлекли бы внимания. Частично он ожидал, что парочка сбежит, забрав все припасы и оставив его ни с чем. Их истинные намерения всё ещё были неизвестны, так что в побеге винить их Сонхва бы не смог. Он бы, скорее всего, так бы и поступил на их месте. Да и каждый человек тоже — ради себя. Но Сонхва нашёл их за углом здания, один привалился к стене, другой присел на корточки. Когда они встретились взглядами, глаза Уëна немного расширились и метнулись по телу его вверх-вниз. В другое время он бы подумал, что парнишка заглядывался на него безо всякого смущения, но сейчас знал, что тот смотрел лишь на огромное количество крови, покрывающей его тело. Он выпрямился, хрустнул коленями, сделал несколько шагов к Сонхва. Почти нерешительно, побледнев от вида. — Твоё лицо… — тихо пробормотал младший, подняв руку и осторожно стерев большим пальцем брызги крови с его глаз и рта. Это прикосновение было нежным, слишком нежным для Сонхва, и он додумался отстранить Уëна от себя. Не нужно нянчиться с ним, особенно после того, как он размозжил ломом несколько голов зомби. Казалось неправильным, незаконным то, как Уëн посмотрел на него — виновато, извиняясь. — Всего лишь кровь, — ответил Пак, отступив на шаг и пальцами прочëсав волосы, что без всякого сомнения выглядели отвратительно. — Попался один брызгун, такое бывает, если обратились очень давно. Уëн скривился, словно ему физически была неприятна сказанная информация. — Я с таким не очень хорошо справляюсь, тошнит от крови и убийств, — сказал он, отвернувшись к стоявшему позади Юнхо. — Не могу заставить себя навредить им, даже если они и неживые больше. По какой-то странной причине эта фраза задела что-то глубоко в душе Пака. Возникло какое-то далёкое воспоминание, очень знакомое чувство, которое он подавил ради своего же блага. Раньше бы стоял на своем, прочёл бы Уëну лекцию суровой правды. Сказал бы юнцу, раз тот размышляет так, отказываясь убивать, чтобы защитить себя, значит, ему лучше умереть. В этом мире нельзя было выжить с таким мышлением, здесь либо убей, либо будь убитым. Вечно бежать не получится. Но слова так и не сорвались с губ, а запал в груди угас, когда он увидел подавленное выражение лица младшего. Может, и разделял их только год, ничтожные месяцы, но стоя в переулке перед Уëном, чьи глаза неотрывно смотрели на асфальт под ногами, Сонхва видел лишь маленького мальчика. Мальчика, который был в ужасе. Мальчика, который старался быть храбрым, другим помочь пытался… но сейчас был напуган до смерти. Сонхва посмотрел на Юнхо, чтобы увидеть в его глазах понимающий взгляд. — Послушай, — выдохнул Пак, закинув лом на плечо, чтобы облегчить его вес. Не имело значения то, что инструмент был покрыт кровью и кусками плоти — это лишь напоминание о том, кем он стал. — Я понимаю это чувство, оно не такое уж и весёлое. Чувство, что эти создания были кем-то… вроде нас с тобой… живыми, дышащими, сражающимися людьми, которые боялись умереть — это ужасное чувство. Но теперь это неважно — они мертвы. Сонхва положил кисть под челюсть Уëна, заставив его поднять взгляд. — В этих головах никого нет. Они ушли. Если что, просто думай, что так ты делаешь им одолжение и упокоеваешь их души, — прошептал он, и тон его был мягче, чем когда-либо. Это удивило, ведь он не думал, что ещё способен на подобное. — Но даже так насилие нелегко даётся. У тебя могут быть прекрасные навыки выживания, как ты уже показал, но убийство ради спасения собственной жизни — это совсем иное. Так или иначе, я убью за тебя. Но тебе нужно уметь защищать себя, если меня не будет рядом. Что-то блеснуло в глазах Уëна, зрачки его расширились ещё больше. Словами они не обменялись, но это и не было нужно. Сонхва и так понял то, что не было сказано. После они ушли, убедившись, что путь свободен; Пак поднял свою сумку и повел их обратно к небольшой созданной им базе. Время давно пересекло полдень, и существ, к счастью, на улицах было не так много. Им удалось избежать встреч с ними, лом после инцидента в магазине Сонхва не использовал. Каким бы чёрствым ни было его сердце, как бы хладнокровно он ни применял насилие для самозащиты, не моргнув и глазом, внутри все равно что-то болело каждый раз, как он совершал это. С каждым днем оно тянуло все меньше, но тем не менее не исчезало. Вернувшись на базу, все трое устроились под навесом с банкой еды в руках и поставив рядом по бутылке воды в полном молчании. От количества ресурсов накрыло облегчением, Сонхва всё смотрел на полные сумки краем глаза и чувствовал, что хотя бы раз может полностью расслабиться. Уëн, выпив лишь немного воды, вскоре провалился в сон, головой опустившись на выпрямленные ноги Юнхо. Тот тут же успокаивающе положил руку на его плечо. Сонхва наблюдал за происходящим, отстранённо то и дело всплывал внутри вопрос, не были ли эти двое на самом деле возлюбленными. — Спасибо за те слова, — сказал ему Юнхо, удивив старшего начатым разговором. — Уëн, он… очень добросердечный. Пытается быть сильным перед всеми, но к концу дня справиться с этим бременем не может. Сонхва посмотрел на него и увидел, как тот смотрит вниз на спящего Уëна с нежной улыбкой. — Знаю, может, это и выглядит, как детское поведение для кого-то вроде тебя, но я ценю то, как ты справился. Для кого-то вроде тебя. Сонхва лишь кивнул, сделал глоток из бутылки и прислонился спиной к стене, позволили конечностям обмякнуть. — Я был таким же, смутно помню это чувство, — он закрыл глаза, увидев лишь пустоту вместо воспоминаний. — Полагаю, все мы лишь пытаемся выжить. Вы оба нужны мне, держаться вас было бы разумно. И если он не может чего-то, то я не буду заставлять его творить что-то, из-за чего он ещё больше потеряет человечность. Несмотря на закрытые глаза, он всё ещё чувствовал, как взгляд Юнхо прожигал дыры в его коже. Кровь на руках и лице уже высохла на жарком солнце, въевшись в кожу. До сих пор Сонхва даже не осознавал этого. И теперь на него почти накатывал стыд. — Ты действительно намного добрее, чем думаешь, — спустя некоторое время произнес Юнхо, заставив старшего приподнять веки. — Не знаю уж, что именно ты делал, чтобы справиться вот так, в одиночку, и могу лишь представить, через что ты прошёл и насколько было трудно. — Не нужно меня жалеть, — Пак стремительно поднялся, чтобы выпрямить затёкшие конечности, макушка его коснулась потолка брезента. — Даже я этого не помню. У меня есть личная цель — забывать всё, как только день заканчивается. Юнхо кивнул, но Сонхва повернулся спиной к нему, так что увидеть этого не мог. После он позволил им поспать. Их тела вместе свернулись калачиком, а руки соприкоснулись, несмотря на поздний жар солнца. До сих пор они были измучены, и Сонхва чувствовал это на себе: глаза, как и все конечности, налились тяжелой, густой усталостью. Но, тем не менее он наблюдал за ними, смотрел, как они держались друг за друга, как Юнхо инстинктивно крепче прижимал к себе Уëна, когда младший начинал дрожать во сне. Это было, мягко говоря, привлекательно. Сонхва почти завидовал. Но он знал — если с одним из них что-то случится, второму будет очень плохо. В этом мире сложно найти возлюбленного. Ситуация была бы лучше, если бы каждый верил лишь себе. Всегда кто-то умирал, и всегда это был именно тот, кто не заслужил жестокой смерти. Поэтому вместо зависти Сонхва чувствовал к ним жалость. Не хотел он дожить до дня, когда сердце одного из них разобьётся и умрёт. До глубокой ночи он не сводил с них глаз, и ночь в кои-то веки была тихой.

☽◯☾

Несколько недель спустя Сонхва решил, что настало время отважиться и сделать то, на что до этого решимости не хватало. Он хотел покинуть свою базу и дойти до окраины города. Было достаточно времени, чтобы понять — в ближайшее время Уён и Юнхо его покидать не собираются. Они зависели от него и нуждались в его защите и руководстве. И только крепла его вера в то, что чем дольше они будут с ним, тем сильнее укрепится их собственная надёжность. Ни в одном случае они не покинули бы его первыми. Вот почему без колебаний он поднял эту тему ранним утром ещё до того, как солнце пересекло горизонт. Подëрнутые сонной пеленой глаза Уёна мгновенно просветлели, а челюсть Юнхо немного отвисла. Сонхва знал, что старший будет против этого предложения только по одной причине, по которой эти двое до сих пор оставались здесь. Юнхо стремился помогать людям, попадавшим в ловушку или нуждающимся в помощи и, конечно, не хотел уходить. Итогом стал поставленный Сонхва ультиматум — либо он уходит с ним и Уёном, либо остается один помогать тем, кто всё ещё был в городе. Пак знал, что он выберет, потому и предложил такое радикальное решение. Все они понимали, что те оставшиеся в городе были либо мертвецами, либо абсолютными безумцами в худшем смысле этого слова. Юнхо тоже знал, может, отрицал, но все же знал. Так они и оказались на дороге с набитыми под завязку, но не обременяющими их сумками. Труднее всего было решить, что взять, а что оставить. Они забрали столько еды и воды, сколько смогли, но и только. Переход нужно было пережить налегке, чтобы не истощить свои силы слишком быстро. Определённого пути не было, Сонхва даже немного не был знаком с пригородом, но всё равно вел их вперёд улицу за улицей. Чем дальше они продвигались от центра города, тем меньше вокруг бродило мертвецов. Сновало несколько тут и там, но Сонхва бы не трогал их до тех пор, пока они не начали бы идти за ними. В теории, их нужно было убить, раз возможность была — так кому-то ещё пришлось иметь бы дело с меньшим количеством зомби, — но он решил не вмешиваться. Первые несколько ночей провели в разрушенных зданиях. Находили комнаты с закрывающимися дверями и использовали лом Сонхва, чтобы с помощью него запираться. После захода солнца в комнатах стояла кромешная тьма, и порой старший слышал, как тихо плачет Уён, пока они пытались заснуть. Винить младшего в этом он не мог — тяжело не видеть того, что тебя окружает. Некоторые существа были тихими, не издавали звуков и могли подкрасться незаметно. Сонхва не отрицал, что сердце его обрывалось каждый раз, как он слышал хоть малейший звук, который чаще всего был лишь копошением спящего на полу Юнхо. Они рационально распределили еду и воду, и приятным моментом стало то, что между ними вообще не возникали ссор по этому поводу. Старший Чон, как правило, обменивался с Уёном, если тому доставалась банка с чем-то нелюбимым, и Сонхва не мог скрыть наползавшей на губы лёгкой улыбки, когда он видел её же на губах счастливого младшего. Чем дальше они уходили, тем легче становилось. За пределами города здания и жилые дома стояли гораздо дальше друг от друга и было гораздо легче увидеть надвигающиеся угрозы издали, а также в итоге избежать их. Впервые за пять дней после того, как они ушли из их маленького, созданного Сонхва убежища, ему не пришлось никого убивать. Лом, который он нёс за собой, как и его кожа, оставались сухими. — Почему бы не попробовать найти машину? — спросил их Юнхо, когда они добрались до небольшого спального района. Дома были пусты, некоторые парадные двери настежь распахнуты, а на лужайках перед фасадами валялись разлагающиеся трупы. Но иногда их путь пролегал мимо домов, которые выглядели обычными и хорошо сохранились. Они напоминали Сонхва тот, в котором он вырос. — Для этого нужен бензин, — ответил Пак, обернувшись через плечо. Он больше не использовал резкий тон, что подсознательно исчез спустя несколько проведенных бок о бок дней. Он не уходил рядом с ними в глухую оборону и не хмурился. Ему было почти комфортно. — Я уверен, что в каких-то точно осталось много топлива, — заговорил Уён, лицо его сияло. — И заправки тоже должны работать, вряд ли их кто-то отключал. Мы бы сэкономили время и энергию, попробовать стоит. А если заправки не будут работать, то просто сменим машину. Проблемы в этом Сонхва не видел. Возле одного из домов они нашли внедорожник светло-голубого цвета, и когда Уëн заглянул сквозь боковое стекло, оказалось, что на панели отмечался почти полный бак. Юнхо точно знал, как завести автомобиль, к удивлению Сонхва здоровяк выбил стекло ломом и разблокировал дверь, после нашел провода и соединил их вместе. Пак боялся, что что-то взорвется, потому встал в нескольких шагах от пикапа, напрягшись в ожидании. Но спустя несколько попыток и весомое количество минут внедорожник, к его очередному удивлению, зарычал. К превеликому удивлению. Машина была и благословением, и проклятием, и, как они поняли позже, за её руль Уëн никогда больше не сядет. Без машин, людей и полиции правил на дороге больше не существовало, и младший решил этим воспользоваться по-полной. Сонхва согласился с Юнхо, и после нескольких около смертельных моментов они запретили Чону приближаться к месту водителя. Еще одним проклятием стала низкая манёвренность среди оставленных на шоссе машин, некоторые из магистралей были заставлены ими бампер к бамперу, из-за чего проехать было невозможно и приходилось искать объездные пути. Но, по крайней мере, им не нужно было преодолевать дорогу пешком и, опять же по крайней мере, кондиционер всё ещё работал. Кондиционер, ещё год назад являвшийся совершенно обыденной вещицей, теперь был подарком свыше, тем, ради чего Сонхва погрузился бы в религию. Они приняли решение путешествовать от города к городу, собирая всё, что можно, но только при свете дня. Были установлены правила, которым каждый поклялся следовать. С наступлением темноты движение прекращалось. Как только солнце начинало подступать к горизонту, они останавливались и искали место для лагеря. Слишком опасно было путешествовать по ночам. Также они передвигались вместе. Уëн пытался, даже умолял Сонхва отпустить его одного, но старший немедленно отказал ему. Либо все и разом, либо никто. В глубине сознания старший знал — постоянное нахождение среди одних и тех же людей начнёт раздражать. Чëрт, даже он начинал уставать от них, а им, вероятно, тоже хотелось уединения и личного времени, но рисковать он не мог. Никого из них он не мог потерять из-за той ценности, которую они из себя представляли. И Уëн, и Юнхо были по-своему искусны, и даже если младший отказывался защищать себя, а здоровяк насчет убийств не высказал собственного мнения, Сонхва не мог их потерять. Он повторял это снова и снова, пока наблюдал за тем, как они спят, свернувшись калачиком и обвив друг друга руками, и его собственные пальцы трясло от желания протянуть руку, коснуться их или даже свернуться рядом. Может, прошли уже месяцы с тех пор, как он нашел их за тем мусорным баком, он перестал считать рассветы, озарявшие небосвод, но с каждым прожитым днём сохранять дистанцию было всё труднее. Ещё сложнее приходилось, когда они предлагали, протягивали к нему руки или спрашивали, нуждается ли он в хоть каком-то комфорте, как физическом, так и моральном. Он всегда отказывал, говорил, что не нуждается в них и прекрасно себя чувствует без их поддержки. Но они знали. Видели, что он слишком горд для признания. Несмотря на это, они оставили его в покое к превеликому подсознательному разочарованию. — Уверен? — спросил Юнхо в одну из ночей с нежной улыбкой на губах. Со временем он стал разговорчивее и дружелюбнее. Уëн прижался к боку его массивного тела, пока он тянул к нему свободную кисть. — Не просто же так у меня две руки. — И я уверен, что Уëну нужны обе, — сказал ему Сонхва, после чего издал лёгкий смешок, чтобы тихий разговор не перешёл в напряжённый. Они развели костёр, Пак смотрел на него, и чем дольше всматривался в оранжевые и алые искры, тем больше они его гипнотизировали. Они напоминали ему о судном дне, о том, как выглядели небо и здания, пока он стоял на крыше своего жилого комплекса и наблюдал, как солнце восходит над всем этим хаосом, в то время как на его теле повсюду была кровь. — Ему стало бы лучше, если бы ты хоть раз пришел пообниматься с нами, — даже несмотря на то, что голос Юнхо звучал тихо, Уëн всё ещё ворочался рядом с ним, но не просыпался окончательно. Сонхва лишь взглянул на него. — В этом нет ничего постыдного, объятия не означают слабость, — Юнхо словно знал, что творится в его голове, и эти слова ударили Сонхва под дых сильнее, чем он хотел бы признать. — Думаешь, что Уëн слаб, потому что нуждается в объятиях, чтобы уснуть? Думаешь так, потому что он плачет от пробуждающих его кошмаров? Реакция была незамедлительной. — Нет, конечно нет. Это и имел в виду. Он не видел в этом слабости Уëна. Раньше — может быть, но не сейчас. Он понимал. — Тогда придерживайся тех же стандартов. Сонхва поджал губы, в одном из поленьев затрещал огонь, заставляя его подпрыгнуть от звука. Он ненавидел пугавшие его малейшие звуки, ведь каждый — как хороший, так и плохой, — заставлял адреналин бежать по венам так быстро, что в голове мутнело. Ладонь Юнхо нашла пристанище на его плече, и это касание выжгло абсолютно всё. Он был уверен — если руку сунуть в костер, обожгло бы жаром не так сильно, как рука чужая. Возникшее чувство потребности в одном простом касании заставило его задрожать. Оно было намного более комфортным, чем он мог признать, и он знал, что жажда этого прикосновения теперь будет преследовать до конца его дней. Оно не было интимным ни в коем разе, но все равно захватывало дыхание. — Если объятия – слишком, то разреши хотя бы держать тебя за руку этой ночью. Сонхва повернул голову, чтобы заглянуть в глаза Юнхо, которые отражение костра делало очень темными. Здоровяк обладал более сильной интуицией, чем показывал, и до сих пор был небольшой загадкой для него: тихий, предлагающий помощь только если попросят или если ситуация сложная. Он выглядел так, словно знал то, что не знал старший, и эта часть как пугала его, так и интриговала. Чон мог заметить, каким нервным Сонхва стал в последнее время и, вероятно, списал это на количество существ, убитых тем же днём. Уëн этого не видел, глаза прикрыл, но вот Юнхо наблюдал, видел, как Сонхва убивал их, видел, как его кожа и одежда становились всё краснее с каждым взмахом лома. Видел его выражение лица по окончании закончил и тяжелое дыхание в попытке глотнуть больше воздуха. Он даже видел, как Пак подавляет тошноту от запаха с видом, словно это все его не касается, когда они двинулись дальше. — Прошу, — мягко прошептал Юнхо, когда Сонхва так и не пошевелился. — Ради меня, это поможет мне поспать. И Пак знал, что не это имелось в виду. Юнхо прекрасно мог спать с Уëном в руках или даже без него. Сонхва знал, что сказано это лишь для создания вида, что это именно он делал одолжение Чону, а не наоборот. Сонхва знал это, но, тем не менее, поддался. Он позволил Юнхо взять себя за руку, и, должно быть, смотрел на их сцепленные ладони так долго, что тот сжал его кисть своей и позволил им обеим упасть на грязную землю. После этого между ними повисла тишина, они лишь прислушивались и смотрели на костёр перед собой. Ладонь Юнхо была тёплой и нежной. Она была большой и на мгновение напомнила Сонхва успокаивающее отцовское прикосновение. Это была лучшая ночь с тех пор, как начался весь этот апокалипсис, и её даже не омрачил ни один кошмар. После этого всё осталось прежним, за что Пак был благодарен. Они решили найти хорошее место, чтобы осесть и перестать день за днём проводить в дороге. Им нужна была база, которая укрепила бы их положение. Разъезжать от города к городу было интересно, но шумно, они привлекали слишком много внимания. Но, тем не менее, главной причиной, почему они решили осесть, было сообщение по небольшому радио — в округе появились какие-то люди. Психопаты, охотившиеся на людей, а не на мёртвых. Сообщение могло быть старой записью, могло быть ложью. Они всё ещё не видели ни одного человека, и не важно, где пролегал путь их странствия, — город за городом, — не пересеклись ни с одной живой душой. Но вне зависимости от того, насколько нереалистичной была эта угроза по радио, Сонхва не хотел рисковать. Одно дело убивать уже мёртвых зомби, но абсолютно другое — убивать тех, кто мёртв не был. У него была очерчена чёткая грань. И они направились к океану, проигнорировав большие, ранее густонаселённые города. Уëн заведовал картой, что было фактом весьма печальным, потому что сколько бы раз Юнхо ни пытался обучить младшего читать её, тот лишь срывался и злился. И как же много раз Сонхва хотел съехать на обочину и перегрызть им обоим глотки, в полной степени поняв, вот каково оно — быть отцом, путешествующим с двумя малышами, которые постоянно скандируют «мы уже приехали?». Сложно было сказать, почему именно океан был выбран хорошим местом для остановки, но у Сонхва просто было предчувствие. До берега было несколько дней езды, бесчисленное количество раз они останавливались, чтобы заправиться — к счастью, Уëн был прав насчет заправок. Тут и там они собирали припасы, а благодаря пикапу могли увезти намного больше, и теперь искали место, где могли остаться надолго. Они обходили дом за домом, стратегически обдумывали каждую деталь. Сколько точек входа и выхода? Насколько они доступны? Была ли поблизости вода? Как близко располагались магазины? Вопрос за вопросом, и всегда казалось, что каждому дому чего-то не хватало. В некоторых домах всё ещё хранилось то, что, по мнению Сонхва, было телами их мёртвых владельцев, и он не считал правильным убирать их. Так продолжалось до тех пор, пока Уëн одним вечером не указал на дом на холме. Все трое были донельзя измучены всеми этими переездами, и вот теперь наконец-то нашли стоящее место. — Далеко от других домов, но не особо сильно. И стоит на холме, это поможет при проливных дождях или тропических штормах, — сказал Уëн, когда они покинули пикап и направились наверх по нелепо длинной подъездной дороге. — Размер приличный, похоже, в хорошем состоянии. Нужно немного поездить в поисках ресурсов, но в целом нормально. Положение идеальное, мы можем за много миль увидеть, как кто-то приближается, и вид потрясающий! Пусть Сонхва и не волновал вид как таковой, он не мог отрицать его красоты. Сам дом находился прямо на небольшом утёсе, о подножие которого бился океан. На верхнем этаже был даже небольшой балкончик — прекрасное место, чтобы наблюдать за закатом. — Кто бы ни жил тут до нас, он любил заниматься садом, мы можем использовать эти клумбы, чтобы сажать урожай, — добавил такой же восторженный, как и Уëн, Юнхо. Внутри оказалось миловидно, хотя вроде и ничего особенного. Никого не было, как и ни пятен крови, ни чего-то ещё. Не было большого количества окон, а значит, им не нужно было прибивать много досок в качестве дополнительной защиты. И открытием Сонхва оказался кран, из которого вода полилась сразу же, как он его повернул. Он был настолько счастлив, что хотел расплакаться. Они разгрузили внедорожник от своих немногочисленных пожитков и перенесли всё в дом. К тому времени, как они закончили, на землю опустилась тьма, и они последовали тем же правилам, что и всегда. Сначала проверили каждую комнату и каждый шкаф, чтобы убедиться в отсутствии полуночных сюрпризов. Редко, но иногда некоторые мертвецы были довольно умны, словно не теряли способности мыслить, и творили то, на что другие зомби не были способны. Сюрпризов не хотелось. Сразу после того, как с делами было покончено, они приняли душ. Один за другим. Горячей воды не было, но ни одного из них это не волновало. Это ничем не отличалось от купания в реке или мелководном озере, но сам факт, что они принимали настоящий душ, делал этот момент особенным. Сонхва пошел последним и просто стоял под струями с закрытыми глазами и позволяя воде стекать вниз по лицу. В какой-то момент он опустился на дно кабины и заключил свою голову между колен, просто удержав себя под ледяным душем. Он не знал, как долго просидел в таком положении, и не выходил, пока Юнхо не постучался в дверь и не спросил, всё ли в порядке. До этого принятие душа никогда не было для него особенным, — всего лишь ежедневная рутина, но теперь он сидел на полу душевой кабины и ощущал такое приятное чувство, какого не ощущал никогда. Может, всё из-за чего-то знакомого и нормального. Ту ночь они провели в одной кровати. Она не была предназначена для трех взрослых мужчин, и ноги Юнхо даже свешивались с её края, за что тот получал поддразнивания от Уëна. Но всё же они уснули, зажав здоровяка своими телами. Это была первая ночь, которую Сонхва провёл в их объятиях, позволив большой руке обернуться вокруг него и притянуть поближе к своей груди, прямо как Уëна с другой. Младший лишь лучезарно улыбался с закрытыми глазами, протянув руку и положив её на предплечье старшего. — Так хорошо, — промурчал он, прижавшись щекой к груди Юнхо. — У нас всё будет хорошо. Может, безопасность в виде стен дома заставили мальчишку произнести эти слова, или же так на него повлиял душ, после которого они все были чистыми и пахли мылом, а не потом и запахом тела, но Сонхва не сдержал смешка. Он не позволял себе прижиматься к Юнхо, как это делал Уëн, но не имел ничего против, чтобы они вдвоём держали его за руку всё это время. В какой-то момент станет жарко от тесного контакта, но с приближением зимы ночи становились все холоднее, так что всё было не так уж и плохо. В глубине души Сонхва знал, что всё это было неправильным. Знал, что слишком глубоко впустил этих двоих в свою жизнь. Знал, что совершил огромную ошибку и в какой-то момент поплатится за неё в ближайшем или в далеком будущем. День за днём он повторял себе, что не привяжется, что продержит их рядом ради своего благополучия и как только они перестанут быть полезными… он уйдёт. Но когда теперь неотрывно наблюдал за тем, как они спят, как легонько вздымается и опускается грудь Юнхо, почти убаюкав его, он понимал, что зашёл слишком далеко. Он привязался к ним. И он был единственным из их компании, кто зависел от других.

☽◯☾

Таким образом они прожили два года. Два года и плюс-минус несколько месяцев, потому что никто по-прежнему не следил за прошедшими днями. Хотя и пытались, царапав найденными ключами маленькие засечки на стене каждый раз, как солнце заходило за горизонт. Они пережили ту зиму, весной посадили семена, которые нашли, и взрастили их, позже собрав урожай. Каждый день проходил по установленным правилам, которые, как они верили, были единственным фактором выживания. Мертвецы никогда не приходили к ним. Захаживали, может, раз или два за все те два года, но не настолько часто, чтобы покидать этот дом и искать более безопасное место. С моральной точки зрения это было хорошо — не приходилось видеть мертвецов и помнить, что миру пришёл конец. Притворяться, что всё нормально, было почти легко. Отчаянная нужда в уединении разводила их на большую часть времени в личную комнату, лишь бы не срываться на других. Также хорошим подспорьем было то, что Сонхва наконец-то доверил Уëну и Юнхо самостоятельность в поисках. Он оставался в доме и приглядывал за ними, пока те бегали в поисках припасов. До тех пор, пока они возвращались до темноты, не было в этих вылазках проблемы. Он верил им больше, чем самому себе. Верил, что не бросят его, как подсказывал страх ранее. Он видел в них младших братьев и порой обращался с ними именно так. Большую часть вылазок Сонхва совершил вместе с ними только чтобы убедиться в их безопасности. Но всё сводилось к тому, что делать ничего не приходилось, и он лишь стоял и наблюдал, как эти двое занимаются тем, что умеют лучше всего. Также довелось убедиться, что Юнхо не боится убивать, потому и отпускал Пак их с Уëном со спокойной душой. И даже если младший пристрастился к нарушению комендантского часа, несколько раз вернувшись прямо перед заходом солнца, он неизменно возвращался вместе с Юнхо и сладостями в руках. Он всегда возвращался. Именно из-за этого, когда они не пришли до начала заката, Сонхва не волновался. Но как только солнце зашло за горизонт, он не мог найти себе места. Сидел на крыльце, затачивал лезвие примотанного к концу длинной палки ножа в попытке убить время. Он уже должен был услышать их пикап или увидеть, как они подъезжают к дому. Но их нигде не было. Когда солнце зашло и даже звëзды появились на темном небосводе, а двое парней всё ещё не вернулись, Сонхва почувствовал тошноту. Он мог думать только о худшем. Не важно, насколько сильно старался не поддаваться соблазну сомнений, от мысли, что они не вернутся, он избавиться не мог. Либо они ушли, потому что устали терпеть его строгое властвование, либо их поймали и убили. Оба варианта привели к тому, что он почти вывернул свой желудок на асфальт, но второй из вариантов ударил сильнее всего. Он почти решился выйти, чтобы отправиться на поиски самостоятельно, но снаружи было слишком поздно и опасно. Лом был отдан Юнхо, и всё, что ему осталось — лишь небольшой карманный нож, примотанный к палке — не самое лучшее оружие, чтобы отправиться в город. Сонхва ходил по крыльцу взад-вперёд и ощущал тошноту от всех возможных ужасающих сценариев, которые с ними стались, проигрывая их в голове снова и снова. От этого хотелось зареветь. К тому времени, когда луна заняла место высоко на чёрном полотне, Сонхва уже смирился с тем, что, вероятно, никогда больше не увидит своих двух друзей… братьев снова, и он уже почти развернулся на каблуках, чтобы вернуться в дом и посмотреть на кровать, в которой они все когда-то спали, с болью вспомнить, какими тëплыми были их объятия, похожие на… но услышал шум. Тот зажёг огонь в душе и заставил его облегченно выдохнуть. В тот момент, когда пикап припарковался около дома, Сонхва уже чувствовал первозданную ярость. Он никогда в своей жизни не был настолько зол — в глазах всё заалело, когда он сошел с крыльца, очень крепко сжав своё орудие пальцами. Пришлось бы постараться и не прирезать первого вышедшего из машины, но злость внутри бурлила огнём настолько сильно, что контролировать себя он не мог. Они не имели абсолютно никакого права пугать его настолько сильно. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот и выругать их, — накричать на них до потери пульса, — он заметил, что открылись не только две передние двери внедорожника, но и задние. Первыми вышли Уëн и Юнхо, и, судя по выражениям их лиц, они готовы были пасть на колени и молить Сонхва о пощаде. А тот… что ж, тот уже представлял, как простит их и, может, побьёт тупым концом своей палки… если бы не две пары других глаз, которые неотрывно смотрели на него. На мгновение подумалось, что Юнхо и Уëн раздвоились, но если бы это вообще было возможно. А может он и правда сходил с ума... этого нельзя было отрицать. Перед ним стояло четверо, и двоих мужчин, одного выше другого, он не знал. Уëн перевел взгляд с его злого и растерянного лица на стоявших позади незнакомцев. Словно вспомнил, что так и не объяснил, что произошло и почему они так припозднились. — Это Сан и Чонхо, — наконец произнес он, отступив в сторону, чтобы старший смог получше их разглядеть. Это заставило Сонхва лишь усилить хватку на палке. Юнхо стоял неподвижно и молчал, но, тем не менее, не выглядел обеспокоенным. Уëн же буквально светился от запредельного количества счастья, которого Сонхва за эти годы не видел. Двое незнакомцев стояли, расправив плечи и подбородки задрав гордо и весьма самоуверенно. У каждого было полноценное военное оружие, перекинутое через плечо. Пак решил, что они ему не нравятся и доверять им нельзя. Едва ли он мог подавить ужасное предчувствие. Но Уëн выступил вперёд, указал рукой на стоящих позади него мужчин. Глаза его сияли настолько ярко, словно были звёздами над их головами, а тело его почти дрожало от счастья. — Здесь есть ещё люди, — сказал мальчишка, его улыбка ослепляла. — Прямо в соседнем городе есть целая база выживших! Сонхва с трудом мог сглотнуть, его желудок скрутило страхом в толстый узел, когда он посмотрел на, казалось, попавшего в ловушку друга. — Мы больше не одни!