Rebirth; A New Age

— Знаешь, Сонхва, чем дольше ты пялишься и пытаешься переломить свой лом, тем безумнее выглядишь, — тихо сказал Чонхо с улыбкой на лице, плюхнувшись рядом с Сонхва на огромный кусок отвалившегося от дома цемента. — Захлопнись, — ответил быстро старший с ноткой яда в голосе. — Да и какая разница, как сильно ты пытаешься представить, что сжимаешь в руках шею босса — этого ведь всё равно не случится. — А вот этого ты не знаешь. Я придумаю, как воплотить эту идею в жизнь. Сонхва услышал тяжкий вздох Чонхо позади себя, затем ощутил довольно тяжёлое похлопывание по плечу. — Ты и правда безнадёжен, — ответил младший, снова понявшись на ноги. Он подхватил винтовку с земли и взял её в руки с жалобным стоном. Сонхва обернулся, его брови устремились друг к другу. — Как насчёт хотя бы раз занять мою сторону? — почти надулся он, но вовремя осадил себя, чтобы не оказаться в ситуации ещё более неловкой. — Видишь ли, босс меня пугает до усрачки, а ты — нет. Я, в отличие от тебя, жизнь ценю, а не рискую ею каждый раз при разговоре с ним. Мне моя голова на плечах дорога. — Что значит я тебя не пугаю? — вскочил Сонхва, чуть не слетев с бетонного блока, на котором сидел. — Я самый страшный человек на базе! Чонхо лишь безэмоционально и долго, — слишком долго, по его мнению, — смотрел на него, а затем прикрыл ладонью рот, чтобы смех сдержать. Пак же стоял с открытым ртом и с задетыми безвозвратно чувством гордости и эго. — Знаешь, после слушков, что босс буквально пришпандорил тебя ногой к полу… я больше никогда тебя таким в своих глазах не увижу, — младший, наконец, утратил своё хладнокровие, согнувшись от смеха пополам. Будь у Сонхва скверное настроение, он бы треснул его по спине прикладом винтовки, чтобы заткнулся. Но настроение у него было удивительно хорошее, ведь впервые за долгое время он хорошо выспался. Чонхо следовало бы считать себя счастливчиком. То, что он был самым младшим, не обязывало его получать только особое отношение. — Это было месяц назад… отпусти уже, блять, эту ситуацию! — Сонхва дотянулся до уха Чхве, схватился его и сжал достаточно сильно, чтобы младший отдёрнул голову, что успешно оборвало его нечеловеческий смех. — Не могу я, это ж такой нужный мне источник серотонина, — Чонхо на несколько шагов отдалился от него, спрыгнул с блока и потëр раскрасневшееся ухо. — Мы все тебе талдычим тон сбавить и быть с ним осторожным, но ты ж никогда не слушаешь. — Это ему надо сбавить, — пробормотал Сонхва, немного злобно сморщив нос. Он чувствовал на себе взгляд— младший всегда смотрел настолько пронзительно, что выбивал его из колеи. Даже если и выглядел мальчишка мягким и податливым, таковым он отнюдь не являлся. Ведь состоял из чистых, крепких мускулов, о которых Сонхва только мог мечтать… Чонхо был сложен, как танк, и старшему даже было жаль тех людей или существ, что встали бы у того на пути. — Окей, вечеринка недовольных рож окончена. И я знаю, что босс тебя вынудил отправиться в эту вылазку за топливом и ты тут находиться не хочешь, но работу сделать надо, да и стемнело почти, — Чонхо указал на тускневший свет солнца, пролившего нежную красно-оранжевую глазурь на небосвод. Он выставил перед собой два пальца горизонтально, затем кивнул. Сонхва знал этот приём, младший даже научил его этому однажды. Поскольку исчезли все часы и всё подобное, на вылазках приходилось использовать древние методы определения времени, чтобы не попасть в трудную ситуацию. Им запрещалось находиться снаружи даже в полутьме из-за особой активности мертвецов, и Сонхва был благодарен Хонджуну за наличие у того хотя бы одной клетки мозга. Чонхо прикидывал время, чтобы уйти до заката, а Пак смотрел прямо на светило, прищурившись от резкого света. — Почти два пальца меж солнцем и горизонтом, — Чхве опустил руку и развернулся, направившись к мужчинам, заполнявшим галлоны топливных баков. Они остановились на заброшенной заправочной станции неподалеку от крупного города. До базы было около тридцати минут езды, и сама по себе поездка была не такой уж плохой, но с момента, как Сонхва попросили, — принудили, — к ней присоединиться, дело приобрело совсем весёлый оборот. С тяжким вздохом молодой человек, подобрав лом и винтовку, последовал за Чонхо к остальным. Он остался начеку: забрался на разбитый грузовик, устроился на его крыше и осмотрел окрестности. Изредка поднимал к лицу винтовку и смотрел в высокоточный оптический прицел, если замечал что-то вдали, но не мог распознать, что именно. Чаще всего это были пробегавшие мимо койоты, и лишь один раз он выцепил развевающуюся на ветру разорванную ткань, что зацепилась за дерево. В остальном же это был довольно спокойный вечер. Как ни странно, не было никаких трудностей. Они не увидели ни единого существа. Не так далеко от города, достаточно близко, чтобы уже наблюдать хотя бы парочку тварей. Это было жутко, и Сонхва взял ответственность следить за молчунами, — мутировавшими мертвецами, — что всегда пытались подобраться к ним из ниоткуда. Но единственное, что он слышал, — это ветер и переговоры мужчин. Они почти закончили заливать топливо в баки, кто-то уже загружал канистры в багажники, там закрепляя их амортизирующими тросами. — У нас проблема, — отдаленно Пак услышал чей-то голос, оторвавший его от наблюдения за далью. Он повернул голову и увидел, как мужчины столпились вокруг одной из колонок. Чонхо подошёл ближе, разорвал этот круг, чтобы выяснить причину сказанного. — Что случилось? Что-то не так? — спросил он, уставившись на полупустой галлон с топливом. Низкорослый мужчина, державший форсунку, несколько раз нажал на рычаг, отчего вытекло лишь несколько капель, которые всё уменьшались и уменьшались как в размерах, так и в интенсивности. — Запас иссяк, — сказал он тихо, несколько раз встряхнув форсунку в подтверждение своих слов. Сонхва глубоко втянул воздух, подсознательно сжав лом ещё сильнее. — Уверен? — спросил Чонхо, подняв удивлённо брови и взяв форсунку, чтобы убедиться в сказанном самостоятельно. Конечно же, молодой человек, ко всеобщему разочарованию, получил тот же результат. — Как топливо уже могло иссякнуть? — спросил тот мужчина, быстро переведя взгляд с колонки на полупустую канистру. — Мы эту станцию только две недели используем… Это была правда, Сонхва подумал о том же. Новые заправки приходилось искать постоянно, поскольку они расходовали топливо из них полностью и не было ни бензовозов, ни рабочих, которые бы приехали и заправили колонки топливом, и сделать с этим ничего было нельзя. Но обычно каждая станция исправно служила им месяцами перед тем, как они вынужденно двигались дальше. Были опустошены почти все заправки города… эта была одной из последних, о которой они знали, и предполагалось, что она прослужит дольше двух недель. — Думаю, ей ещё кто-то пользовался, — Чонхо кивнул и наклонился, чтобы закрутить крышку галлона. — Делать здесь больше нечего, с тем же успехом можем собрать манатки и поехать домой. После этого наступило молчание. Они быстро загрузили джипы так тихо, как могли. Сонхва спрыгнул с грузовика и направился к Чонхо, с каждым шагом громко шаркая гравием и грязью. Он взялся за край тёмной футболки младшего и отвел в сторону настолько, чтобы оказаться вне зоны слышимости. — Ты правда так считаешь? — прошептал он. — Кто-то ещё пользуется этой станцией? — Не знаю, — так же тихо ответил Чонхо, глазами зацепившись за рассаживавшихся по джипам людей. — Причин может быть сотни. Может, другие пользуются, может, резервуары изначально не были полны. Может, в трубах утечка, кто знает. — Но если здесь были другие люди, значит, мы крали их топливо, — пробормотал Сонхва, прищурившись. — Даже если и так, то «кражи» не существует. Это тот мир, где люди не претендуют на что-то, а просто берут, что нужно для выживания, — сказал Чонхо хмуро. Сонхва не ответил, протяжно вздохнув. — Ты стал мягкотелым, — ворчливо отозвался младший. — Обычно тебя подобное не колышет. От этого Пак немного напрягся, сжав челюсти. — Не колышет, — коротко подтвердил он. — Забудь, что я сказал. Чонхо выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, — Сонхва видел, как черноволосый открыл рот, чтобы продолжить давить на эту тему, — но их внимание было привлечено иным событием. Это был молодой парнишка, быстрым шагом приближающийся к ним. Ему, вероятно, было не больше семнадцати, лицо полно испуга. Они оба выпрямились и расправили плечи по мере приближения юноши, чтобы выглядеть более профессионально. — Что-то не так? — первым спросил Сонхва приглушённым голосом. Мальчишка остановился перед ними, глаза его расширились, и от этого ещё очевиднее становился факт, что он был чем-то напуган. — Там… — начал юноша, с трудом сглотнув. Ноги не держали его толком, голос сломался, когда он попытался заговорить, ему явно сложно было успокоиться. Сонхва знал, что это была его первая вылазка, и ему внушили, что для него опасность представляет всё, что движется. Юнец всю дорогу трясся от страха, так что старший рассудил, что тот просто увидел что-то краем глаза и испугался. — Вдохни поглубже, — посоветовал Пак, мягко опустив руку на чужое плечо. Мальчишка вдохнул и, казалось, даже больше, чем нужно, для пущей убедительности. — А теперь расскажи, что случилось. Увидел что-то? — ещё раз спросил старший. Но вместо внятного ответа юнец лишь развернулся и указал вдаль, куда совсем недавно смотрел Сонхва ещё до их неприятного топливного открытия. Теперь старший заметил, что остальные мужчины повысовывали головы из джипов и смотрели в том же направлении, как и те, что ещё не загрузились в машины. К городу вела длинная дорога, по обеим её сторонам стояли магазины и здания, но из-за ветреной погоды грязь и мусор подняло в воздух, отчего даже Пак, обладавший идеальным зрением, не мог ничего рассмотреть вдали. Он подхватил винтовку, вжал приклад в плечо, посмотрел в прицел в попытке увидеть, на что смотрели остальные. Повезло, что у его оптики был режим ночного видения, — ведь солнце село слишком быстро, — что позволило без проблем рассмотреть окрестности и без солнечного света. — Что там? — спросил старшего Чонхо, схватив его за плечо и, чтобы быстрее получить ответ. — Я не знаю, — заговорил, наконец, юноша дрожащим голосом. — Я ничего не видел, но другой разведчик подумал, что увидел что-то, а тут все притихли, и… — Сонхва, — настойчиво повторил Чонхо. Пак замер, его конечности потяжелели. Он тяжело сглотнул, крепче сжал металл. Левый глаз прикрыл, правым, наконец, смог через прицел рассмотреть то, на что смотрели остальные. — Это… — выдавил он, почти не веря в то, что видел. — Это орда… очень, очень большая орда. — Чего? — прошептал Чонхо, отпустив его руку. — Никогда так много не видел, — ответил Пак, переведя взгляд на младшего. — Улица переполнена… идут плотно. Я ничего сквозь них не вижу. — Сколько их? Сонхва снова посмотрел в прицел, изо всех сил постарался сосчитать качавшиеся и ползавшие тела. Но это было невозможно… их слишком много. Они толкались, лезли друг через друга, и сложно было следить за теми, уже удалось сосчитать. — Не меньше пятидесяти… может, даже больше сотни, — неверяще пробормотал он. — Ненормальные есть? — Вроде нет. Они слишком далеко, тяжело сказать, есть молчуны или нет. Но, уверен, с таким количеством один да найдётся… никогда так много в одном месте не видел. — Они заметили нас? — спросил Чонхо, тоже подняв винтовку. Сонхва позволил рукам отдохнуть и опустил свое оружие, вместо него подняв лом и закинув его на плечо. — Да, идут к нам. У нас есть минут пять до того, как они подойдут. — Тогда какой приказ? — посмотрел на него выжидающе Чонхо. — Что? — недоумённо обернулся Сонхва. — Ты курируешь миссию, те и приказы отдавать. — Знаю, но сейчас я тебя спрашиваю. Что бы ты сделал? — Почему ты вообще меня спрашиваешь? У нас нет времени на… — Сонхва, — нельзя было сказать, что Чонхо кричал, но голос его был довольно твёрд, — прошу, каков твой приказ? Не было сомнений, что Чхве уже увидел приближающуюся орду, увидел её численность. Улица, по которой та продвигалась, была заполнена до отказа. Откуда все эти твари взялись, Сонхва понятия не имел. На лице младшего застыло нечитаемое выражение лица, глаза его были широко раскрыты, и он лихорадочно озирался по сторонам. Он был… напуган? — Очевидно, тем же путем не сможем проехать, придется делать большой крюк. Я бы предложил просто проехать через них, но их слишком много… мы застрянем, — в мозгу что-то щелкнуло, слова лились рекой. — Можем проехать мимо, так нас не поймают. Солнце уже садится, и… — Сонхва замолчал, оборачиваясь, чтобы измерить расстояние от солнца до горизонта собственными пальцами, — и до заката не так много времени, эти твари скоро станут активнее. Не говоря уже о комендантском часе… твой босс нам обоим бóшки оторвёт, и мою, я уверен, на кол пустит первой. — Звучит хорошо, — кивнул Чонхо, подтолкнув всё еще стоявшего рядом юнца к одному из джипов. — Давайте убираться отсюда. Чхве был за рулём ведущей машины, Сонхва сидел в ней же на пассажирском сидении, и как только они выехали с заправки, он не удержался, схватился за раму отсутствующей двери и высунулся в проём. Их было слишком много. Они приближались к ним с отвисшими челюстями и протянутыми разлагавшимися руками. Такое всегда выбивало из колеи, — независимо от того, сколько раз Сонхва видел это зрелище, — и даже несмотря на то, что в машине было безопасно, он не мог отрицать, что инстинкты всё также кричали ему убираться подальше. Но чем дольше он вглядывался в орду, тем лучше замечал то, от чего сердце падало куда-то вниз. — Хëн… — позвал Чонхо громко, чтобы перекричать рёв двигателя. — Что-то не так? Тебя сейчас словно стошнит… — Они могут бежать… — челюсть Сонхва отвисла, он не мог оторвать глаз от увиденного. — Чего… — Они могут бежать… Чонхо, некоторые твари бегут, — сказал старший настойчиво, ещё сильнее высунувшись, чтобы рассмотреть орду поближе. Некоторые зомби пробирались через других к первым рядам идущей толпы, чтобы прорваться к людям. Сонхва никогда не видел, чтобы существа двигались настолько быстро… они расталкивали других мертвецов, и теперь были буквально на виду. Некоторые спотыкались о сломанные конечности и валились на бетон, брызгая кровью, а другие, наоборот, преодолевали расстояние слишком быстро. — Вот дерьмо, — услышал старший бормотание Чонхо, тот сжал руль покрепче, не отводя глаз от дороги. Могут мертвецы бежать или нет — дело не важное, все равно догнать не смогут. Сонхва сел обратно на сиденье, пальцы его крепче обернулись вокруг лома. Позади раздался выстрел, Пак сразу же обернулся через плечо, чтобы проверить, не случилось ли чего, но всё было в порядке. Никто не призывал их остановиться по радио, и он силой заставил себя откинуться на спинку и смотреть вперёд без единого слова. Для кого-то способность зомби бежать не была таким уж большим делом. Возможно, они на это и глазом не моргнули. Но для Сонхва, знавшего причину, это значило буквально всё. Его накрыло ощущение, что долгого отдыха, как прежде, у них больше не будет. Когда они вернулись на базу, уже стемнело. Солнце скрылось за горизонтом очень давно, и все они знали, что за этим грядет, ведь из-за выбранного пути им пришлось добавить к поездке лишних полчаса. Сонхва уже вовсе не хотел возвращаться на базу, и Чонхо, как он знал, тоже. Именно их обвинят в нарушении комендантского часа… и именно Сонхва понесёт от босса самое большое наказание, даже если на опоздание была веская причина. Просто потому что босс был крошечным гремлином, которому тыкали палкой прямо в задницу всё время. Возможно, Сонхва ненавидел его. Даже если он и был согласен с идеей комендантского часа, она ничего не меняло. Это лишь означало, что у Хонджуна имелась, по крайней мере, еще одна клетка в мозгу. Они единогласно разгружали джипы так тихо и так быстро, как могли, в надежде не попасться маленькому злобному гремлину или его подчинённым. И всё шло отлично, Сонхва думал, что им удалось остаться незамеченными… пока он не ступил в столовую, чтобы перекусить перед вечерними делами и ранним сном. Он увидел Ëсана, сидевшего на стуле прямо посреди прохода. Пак замер и ощутил, как сзади в него врезался Чонхо, едва не повалив их обоих. Элегантно закинув одну ногу на другую, Ëсан сидел с книгой в руке, на его носу были низко посажены круглые очки для чтения. Волосы были забраны в низкий хвост… который был личной любовью Сонхва. На самом деле старший стоял бы там и восхищался красотой молодого человека, если бы тот не сидел, беззаботно читая книгу, выглядя при этом слишком спокойно и счастливо — Сонхва не мог из-за этого потерять бдительность. — Рад видеть, что вы наконец вернулись, — заговорил блондин, даже не подняв глаз от книги. Пак тяжело сглотнул. Ëсан был в бешенстве. — Произошла ситуация, — прохрипел Сонхва, голос его слегка дрогнул. — Мы не хотели возвращаться так поздно. — О, я уверен, что у вас есть прекрасное объяснение вашему очередному опозданию, — Ëсан поднял свободную руку и лизнул палец, чтобы перевернуть страницу своей книги. — Всегда, как выходите, у вас происходит какая-то ситуация, всегда. Каждый раз что-то обязательно происходит… вам стоит включать это в свой план, когда вы покидаете стены этого здания. Блондин наконец взглянул поверх книги сурово и пронзительно. За всё то время, что Сонхва провёл в этом месте, он многое узнал о его обитателях, а особенно о вышестоящих, и с легкой душой он мог сказать, что самым страшным в гневе был Ëсан. Казалось невозможным, что подобный статуе мужчина со сладким медовым характером мог быть самым пугающим, но это было очевидно, и от него стоило держаться подальше до тех пор, пока не остынет. — Мне… нам жаль, — всё, что смог пробормотать Сонхва, уставившись в пол. — О, я уверен, что вам очень жаль, — Ëсан отложил книгу, поднялся с места и снял очки, опустив их на обложку своего тома и направившись к застывшей парочке. — И если на самом деле не жаль, то, уверяю вас — скоро пожалеете. Мне пришлось сидеть в кабинете босса, слушать, как он ворчит, что вам уже давно, блять, пора вернуться. Мне пришлось пытаться убеждать его, что с вами всё в порядке, что нет нужды посылать поисковую команду и что ему следует остаться в офисе, а не спускаться сюда на разговор с вами двумя, потому что иначе он оторвал бы вам головы. Особенно тебе… Он указал на Сонхва, врезавшись длинным тонким пальцем в его грудь. — Потому что по какой-то долбанной причине от каждого твоего разговора с боссом всё становится только хуже. Так что лучше на коленях меня благодари, ведь если бы я не принял его горячую руку на себя, то её принял бы ты, и твои кишки размазало бы по этому прекрасному белому полу, пока мы тут разговариваем. Сонхва почувствовал слабое головокружение. — Я вам двоим раз за разом твержу, что ночью мертвецы более активны. Их чувства обостряются и от них труднее уйти. Нельзя рассчитывать на безопасность наших машин и принимать неверные решения. — Ëсан, — пробормотал Чонхо, наконец выглянув из-за Сонхва. Трус, поймал Пак себя на мысли, — путь занял дольше, потому что мы застряли с огромной ордой, — не меньше сотни, — плотная пипец, мы бы не прорвались. Пришлось объезжать. И ещё… заправка иссякла до того, как мы наполнили канистры. Суровый взгляд Ëсана дрогнул. — Уже иссякла? — спросил он, в удивлении приподняв бровь. — И так много зомби в одном месте? — Уже… Нужно поискать другие станции, как сможем, — спокойно произнёс Чонхо из-за спины Сонхва. — Те зомби… некоторые были ненормальными. — То есть? — глазами Ëсан перехватил взгляд Сонхва, смотря на него с немым вопросом. — Они бежали, — тихо доложил Чонхо. Долгое время стояла тишина, накрыв застывшую троицу. В отдалении они слышали болтовню людей, заканчивавших вечерние работы. Сонхва заметил, как сильно Ëсан сжал челюсть и поник. Он вздохнул, откинув голову, и в таком положении не было видно его тёмных мешков под глазами, отчего Пака настигло ужасное чувство, что из-за него у бедняги стало ещё больше стресса и поводов для беспокойства. — Чонхо, — сказал блондин спустя время и снова тяжело вздохнул, — подготовь отчёт и принеси его, когда закончишь, я к тому времени буду у себя в комнате. Между ними проскочил взгляд, и Сонхва не мог понять, что именно это было, хотя и не пытался разгадать его. Это было бесполезно. Между Ëсаном и Чонхо особенная связь. Большую часть времени сложно было понять самого младшего, особенно понять его чувства… но Ëсан всегда понимал. Словно у него была особенная сила — любого мог прочесть, но Чхве читал лучше всех. Сонхва лишь тихо стоял в стороне. Младший кивнул, затем, не говоря ни слова, развернулся на каблуках и пошёл по коридору прочь, его громкие и тяжелые шаги эхом отражались от стен. Ëсан, похоже, ждал, пока тот скроется, и только после этого прислонился к стене и сжал переносицу. — Так что это значит? — с закрытыми глазами спросил он, выглядя невероятно напряжённо. — Зомби теперь бегать могут? Что это означает для нас? — Ну… на сто процентов я не уверен, — ответил Сонхва так мягко, как только мог, — но я впервые вижу, чтобы они двигались настолько быстро. Никогда на своём веку подобного не видел. Но у меня есть теория. Открыв глаза, Ëсан глянул на него, жестом прося Сонхва продолжать. — Лишь теория, но она не даёт мне спать уже несколько ночей. Мы уже видели тихих зомби, которые не издают ни звука и подкрадываются незаметно, и их, как я помню, тоже раньше не было. Похоже, что со временем становится всё больше нового. — Значит, думаешь, что это что-то вроде..? — Мутации, — на одном дыхании ответил Сонхва. — Я считаю, что они мутируют… что этот вирус мутирует. Их было очень много, а изменение генов почти необходимо для выживания самых приспособленных особей. Ëсан сглотнул, закрыл глаза снова и вздохнул в пятнадцатый раз. — Я боялся, что подобное произойдёт. Видел в фильмах эти… мутации. Если зомби действительно теперь могут бегать… значит нужно отступить и оценить ситуацию до того, как мы снова отправим кого-то. Всего лишь мера предосторожности. — Окей, сделаем. Припасов на какое-то время хватит, так что время есть, — Сонхва протянул руку и погладил Ëсана по плечу в попытке успокоить его. Странно было пытаться дарить кому-то комфорт, почти неловко. Он не уверен, правильно ли он делает это или же Ëсан считает это странным. Но младший, казалось, не был против, и, во всяком случае, его плечи немного расслабились под чужими касаниями. — Кроме вашего серьёзного проступка произошло что-то еще? Все вернулись назад? — спросил блондин, отстранившись от стены. — Нет, всё прошло гладко. Все вернулись, — плавно слетели слова с губ. Не каждый день Пак мог доложить, что все вернулись целыми и невредимыми, и благо, что сегодня был именно такой день. Ëсан хмыкнул и кивнул. — Рад слышать. Младший выпрямил руки над головой, потянулся и зевнул. — Хочу сегодня лечь пораньше, и чтобы я и писка об этом ни от кого не слышал. Я заслуживаю целый чёртов год сна, — проворчал блондин, заправив несколько выбившихся прядей за уши. — Да, это точно, отдохни немного, — Сонхва не смог сдержать смешка, подтолкнул Ëсана в лифт. — О, не знаешь, где Юнхо? Ëсан продолжительно хмыкнул. — Снаружи в саду, наверное. — Окей, спасибо. Сонхва отсалютовал блондину и отвернулся в направлении выхода к саду. Глаза его зацепились за лежащие на книге очки, которые Ëсан оставил на стуле. Он быстро развернулся с обоими атрибутами в руке. — Эй! — окликнул Ëсана, только ступившего в лифт, быстро направился к нему в надежде нагнать до того, как закроются двери. — Ты забыл! Но Кан лишь рассмеялся и отмахнулся. — Отставь. Я даже не читал книгу, и зрение у меня прекрасное. Это очки Минги. И затем двери лифта закрылись, а Сонхва остался стоять посреди длинного коридора с какой-то книгой и очками чужими. Он тихо усмехнулся, покачал головой и взглянул на предметы в своих руках. — Айщ, этот мужчина… Спустя несколько минут Сонхва оказался на заднем дворе, где взращивали урожай. Была поздняя весна, некоторые зеленые ростки уже выглядывали из земли. Почва была, как выяснилось им, весьма второсортной, территории не хватало для ежегодного обновления посевов, из-за чего с каждым годом получать полезные продукты становилось всё сложнее. С годами это превратится в проблему, азоту и другим питательным веществам просто не будет хватать времени, чтобы насытить землю. Но эти и другие значимые умные слова, которые он не понимал, сказал ему Уëн. Он и не сомневался в них. Юнхо он заметил сразу же, несмотря на то, что рядом со здоровяком находилось ещё трое людей. Тихо выдохнул и направился к нему. Чон сидел на коленях в грязи, в руке его была небольшая лопатка, которой он выкапывал сорняки. — Темновато здесь, — громко сказал Пак, подкравшись к младшему и напугав его. Юнхо вздрогнул, но достоинство своё сохранил, в отличие от Уëна: тот бы взвизгнул, уронил лопатку и только потом вскинул голову на старшего, вставшего почти вплотную. — О Гос… можешь, пожалуйста, предупреждать меня до того, как я схвачу сердечный приступ? — Юнхо приложил руку к груди, слегка посмеиваясь. — Меня очень беспокоит тот факт, что я напугал тебя, даже не попытавшись подкрасться, — пробормотал старший, покачав головой. — Тебе стоит быть внимательнее к окружению. — Сонхва, для твоих лекций уже слишком поздно, к тому же, мы за оградой, ничего ко мне незаметно не подкрадётся. — Этого ты не знаешь. — Твоя паранойя снова чрезмерна, — Юнхо откинулся на пятки и упёрся грязными руками в колени. — Мы же говорили об этом, тебе она на пользу не идёт. Сонхва поджал губы, сжал крепко пальцы в кулаки. Сложно было рассмотреть выражение лица Юнхо, ведь снаружи было слишком темно, а на здании не горели лампы, за исключением той, что висела над входом в него. Свет слишком привлекал ходячих мертвецов. Но Сонхва и так знал, что было на чужом лице: выражение на грани разочарования. — Эта паранойя помогает выжить, Юнхо… — Да, если мы снаружи и сами по себе. Но здесь мы в безопасности, — Юнхо развел руки, обвёл ими базу и забор вокруг неё. — Правда, тебе стоит перестать быть таким параноиком. Эти переживания тебе только вредят. Даже Ëсан говорил… — Ëсан не понимает. — Ëсан учился на врача, Сонхва, — подчеркнул Юнхо, поднявшись с колен и стряхнув с них грязь. — Он был юным гением, рано выпустившимся из школы и поступившим в медицинский колледж ещё до того, как многие из нас хотя бы половину универа закончили. Он знает, о чём говорит. Сонхва взглянул на Юнхо, нахмурил брови. Он сжал челюсти и отвёл взгляд, языком пройдясь по пересохшим губам — нервная привычка, что была приобретена недавно. — А я знаю, что делаю. Поверь, я не собираюсь сидеть здесь и каждую секунду переживать… у меня буквально волосы снова стали серыми, хотя я и избавился от седины после того, как покрасился. Но поверь мне, я ненавижу эту паранойю… я изо всех сил стараюсь избавиться от неё, даже Уëн сказал, что я хорошо справляюсь… просто… — Что-то случилось? — спросил Юнхо, прервав старшего. — Ну, то есть, я знаю, что у вас с боссом были перебранки в последнее время… Он что-то сделал или угрожал тебе? Сонхва моргнул. — Что? Нет… — Уверен? Могу поколотить его заместо тебя. Он же, очевидно, крохотуля… даже меньше Уëна. Я легко с ним разделаюсь, раз он доставляет тебе неприятности. Честно говоря, в такие моменты Сонхва желал, чтобы с Юнхо в жизни случались только хорошие вещи. Тот заслуживал самой лучшей еды, холодной подушки во сне и только те проекты в механике, что желало его сердце. И даже если его настигло искушение согласиться… он знал, что это плохая идея. Юнхо не видел Хонджуна, и хорошо, если, скорее всего, никогда не увидит. Да, Чон был большим и очень крепким парнем, но было у Сонхва предчувствие: раз Хонджун смог его полностью унизить… вероятно, маленький коротышка без проблем повторил бы это и с Юнхо, у которого боевого опыта было ещё меньше, чем у него самого. Из пары двух Чонов старший чаще принимал сторону Сонхва. Уëн же лишь смеялся и смеялся, иногда даже падая на пол или хватаясь за стену, чтобы удержать себя в вертикальном положении. Пак не был точно уверен, кто именно рассказал их младшенькому гремлину о его встрече с боссом (это определенно был Сан), он сам уж точно никому о ней не рассказывал. Но с того самого дня Уëн подшучивал по этому поводу, спросив, каково это, цитата, «быть под другим мужчиной». Сонхва лишь отвесил ему смачный подзатыльник и ушёл в гневе. Юнхо при рассказе о случившемся был более сдержан и даже предложил попросить босса быть более уважительным. В глубоких глубинах своей души старший хотел бы узнать, что из этого выйдет, но благодаря здравомыслящей его части он сказал, что это плохая идея. Юнхо был его любимым ребёнком, в конце-то концов, он обязан был его защищать. А Уëн мог пойти нахер, Сонхва было всё равно. — Не… я сам о нём позабочусь, не волнуйся… — это была наглая ложь, ведь в тот самый вечер Хонджун решил стать конкретным засранцем, превратив его жизнь в ад. Босс вызывал его к себе в совершенно случайное время, спрашивал его мнение о том или ином вопросе, словно действительно хотел прислушаться к нему, а затем затыкал Сонхва и осыпал его оскорблением за оскорблением. Не помогало и то, что Пак сыпал ими в ответ, — в его защиту стоит сказать, что он пытался быть милым, — но именно Хонджун объявлял войну каждый раз, как он переступал порог деревянной двери. — Тогда в чём дело? Я давно не видел тебя таким взволнованным, — Сонхва знал, что Юнхо говорил искренне. Здоровяк всегда был открытым, когда дело доходило до подобных разговоров. Да, он любил подшучивать, но понимал ситуации, когда стоит стать серьёзным. Старший вздохнул, мимо Юнхо смотря в тёмную даль. — Возникла ситуация, я кратко обговорил её с Ëсаном, и мы пришли к некоторому заключению. Нехорошему, — начал Сонхва, приглушив голос, чтобы оставшиеся снаружи рабочие не смогли его услышать. — Что случилось? — Мы с Чонхо и отрядом ездили пополнять топливо, — ответил он, переведя взгляд на стоящего терпеливо друга. — Станция иссякла до того, как мы успели наполнить все галлоны, но не это самое важное. — Что-то произошло? Вы же никого не потеряли, так? В последнее время у нас белая полоса, все возвращались домой… — Нет, не потеряли… все вернулись благополучно. Но… мы кое-что видели, — Сонхва прочистил горло, затем сглотнул. —Встретили гигантскую орду, идущую из города. Самую огромную, что я когда-либо видел. Так-то в этом нет ничего особенного… но, когда мы приблизились… я понял, что некоторые зомби бежали. Не было удивительно то, что Юнхо поразила эта новость. Даже в темноте Сонхва видел, как брови здоровяка взлетели вверх, а рот немного приоткрылся. — Они теперь бегать могут? Пак кивнул. — Никогда подобного не видел. Раньше не могли, а теперь несутся сломя башку. Юнхо тяжело выдохнул. — Так, и что это значит? — Мы с Ëсаном думаем, что они мутируют. И это имеет смысл, это же вирус, вирусы всегда мутируют в конце концов. Вот почему мы каждую зиму заболеваем гриппом. — Значит, зомби мутируют и теперь способны бегать, — заключил Юнхо вслух так, словно и сам погрузился в мыслительный процесс. — А кто знает, что дальше… что, если в конце концов они смогут летать? — почти прошептал Сонхва под нос, и эта мысль оказалась весьма морально травмирующей. — Окей… давай, хм… остановимся на том, что на самом деле физически возможно… — Юнхо протянул руку и встряхнул Пака за плечо, попытавшись привести его в чувство. — Идея зомби сама по себе физически невозможна… у них сердце не бьётся, Юнхо… оно не качает кровь по конечностям, циркуляции просто нет. Они вообще не должны двигаться, не то что бежать и даже кусать или вообще понимать, что нужно охотиться на нас. Как они могут быть чувствительны к свету, звуку или даже нашему запаху, если их сердце не бьется… — Ладно, ты слишком много времени проводишь с Ëсаном, — пробормотал Чон, снова похлопав его по плечу. Затем он поднял брошенную лопатку, отнёс её в сарай с инструментами и вернулся, подтолкнув Сонхва ко входу в здание. — Я не собираюсь подвергать сомнению твои опасения, ведь мне от одной мысли о их пробежках жутко. Многие здесь смогли выжить только потому, что могли опередить зомби… и если те начали мутировать, то это кардинально изменит игру. Юнхо открыл дверь и подтолкнул Сонхва внутрь. Яркий свет коридора почти ослепил их. — Но я всё ещё считаю, что нужно позволить себе сделать передышку. Уверен, что вылазка была непростой, тебе нужно выспаться, — сказал здоровяк с нежной улыбкой на лице. — Юнхо, — приостановился Сонхва, кинув на того взгляд, — ты меня заткнуть пытаешься? — Что? Да я бы никогда, — тут же ответил Чон, но игривого выражения его лица хватило, чтобы поднять старшему настроение. Сонхва, наконец, перестал пререкаться с младшим, и прошёлся с ним до их общей комнаты, чтобы завалиться спать пораньше. — Что бы я без тебя делал? — спросил он, похлопав ладонью по спине Юнхо. Тот лишь рассмеялся. — Вероятно, помер бы. Только благодаря мне ты остаёшься в своём уме. Ответ содержал больше правды, чем Сонхва хотел бы признать. Может, Юнхо и был относительно молчалив в сравнении с остальными, почти как второстепенный персонаж романа, но в жизни Сонхва он играл ключевую роль. Без него и его спокойного ума, противостоящего параноидальному разуму, Сонхва не был бы там, где он сейчас. — Юнхо, — произнёс старший, и тот промычал в знак внимания, — думаешь, я стал мягкотелым в последнее время? Младший усмехнулся, метнув на Сонхва удивлённый взгляд. — Кто тебе такое сказал? — Чонхо сегодня на вылазке. Мне стало не по себе от мысли, что мы, возможно, крали чужое топливо. Оно закончилось слишком быстро, хотя обычно мы многие недели используем одну заправку… Вот он и сказал, что я стал мягкотелым. Юнхо лишь хмыкнул и задрал подбородок, словно размышляя. — Не думаю, — спустя мгновения тишины выразил он свои мысли. Они остановились посреди пустого коридора, здоровяк развернулся. — Я считаю, что ты теперь больше думаешь о других. Это развитие твоего характера, ведь раньше ты думал лишь о том, что лучше для тебя. Теперь же ты думаешь и об остальных, а это необязательно означает мягкотелость. — Ты так считаешь? — спросил Сонхва. — Ага. По крайней мере, не нахожу это слабостью. Уверен, многие бы именно так и подумали. Тебе тяжело, потому что в словах Чонхо есть доля правды: в первую очередь ты предан нам и должен заботиться о нас прежде, чем о ком-либо ещё. В то же время, принятое тобой решение навредит кому-то. Так что нет, я не думаю, что ты стал мягкотелым, просто более зрелым. Сонхва осознал, что мягко улыбается. — И знаешь что? — продолжил Юнхо, снова продолжив их путь. Он завернул за угол, проводя Сонхва прямо за собой. — Я считаю, что это наружу вырывается твой прирождённый лидер. — Прирождённый кто? — Прирождённый лидер, Сонхва. У тебя для этого есть все характеристики, и люди склонны идти за тобой, прислушиваются к тебе. И многие из них, включая меня, считают, что ты бы управлял базой лучше, чем нынешний босс, — Юнхо ухмыльнулся, краем глаза наблюдая за реакцией Сонхва. Глаза старшего чуть комично не выпучились. — Даже ты? — прошептал старший. — Даже я, — прошептал в ответ Юнхо. Сердце Сонхва выпрыгнуло из груди. Он заключил Чона в объятия, неловко немного из-за разницы в росте, но даже ему пришлось встать на носочки, чтобы выглядеть выше, Юнхо никак это не прокомментировал. — Вот видишь, поэтому ты мой любимчик. Несмотря на то, что слова младшего на мгновение как рукой сняли его волнение и возвысили эго до небес, Сонхва понимал, что никогда не хотел бы быть признанным кем-то лидером. Он знал свои сильные стороны, знал слабые. При всём старании, ему не удалось бы стать хорошим лидером. Ответственность за огромное количество людей и вынужденные суровые решения его уничтожили бы. Вот почему в момент, когда Хонджун провернул дешёвый трюк и спросил его, хочет ли он изменить роли и стать лидером, ему ответить было нечего. Потому что действительно не хотел. Он лишь не поддерживал Кима во многих вещах — в конце концов при таком управлении босса они все погибнут. — Оу, твой любимчик? Даже больше, чем Уëн? — легонько рассмеялся Юнхо. — Поверить не могу, что ты вообще меня об этом спрашиваешь. Видимо, забыл, что крысëныш занимался сексом на моей кровати… моей кровати, Юнхо, — своё ложе Сонхва оплакивал до сих пор, пусть и прошло с данного преступления уже какое-то время. Он всё ещё был недоволен. Повторных актов вандализма не происходило, насколько можно было знать… но лучше от этого не становилось. Юнхо раскатисто засмеялся, прикрыв рот рукой. — Слухи потом ещё целую неделю ходили, поверить не могу, что он и правда такое натворил. — Прошу, не напоминай. Каждый раз, как думаю об этом, то начинаю мысленно плакать и умирать частица за частицей. — Ты всё равно любишь его. — Уж точно нет. Может, всё-таки и да. Совсем немного. Уëн ходил по очень, очень тонкому льду. Юнхо снова засмеялся, а затем Сонхва ощутил, как большая рука погладила его по макушке. — Ладно, как скажешь, хëн, но сейчас давай немного поспим. Мы заслужили, — тихо произнес младший, когда они оказались рядом с их комнатой. Уëна внутри не было. Вероятно, тот всё ещё помогал на кухне из-за своей тяги к готовке. Сонхва честно опасался, что Уëн, шутки ради, попытается подбросить яд ему в еду. Но пока он честно мог признаться — то, что готовил младший, было очень даже вкусным. Настолько, насколько возможно в самом эпицентре апокалипсиса. — Ты прав, заслужили, — согласился Сонхва, убрав чужую руку и позволив ей скользнуть вдоль его тела. — Прошу, постарайся так сильно не беспокоиться, мы справимся, — произнес Юнхо, когда Пак сел на свою кровать и расслабил ноющие суставы. Он наблюдал, как Юнхо стащил с себя грязную футболку, бросил её на пол и собрал принадлежности для похода в душ. Сонхва вздохнул, губы его неосознанно исказились в легкой гримасе. — Надеюсь. Следующим днём Сонхва встретился лицом к лицу с реинкарнацией Дьявола. Он полагал, что ему дадут хотя бы день отдыха... что ему удастся снять стресс наедине с Саном на наружном стрельбище, повеселиться, стреляя по стеклянным бутылкам и парочке простых мишеней. Но, увы. Если Бог и наблюдал за ним, то он явно был разочарован, отчего решил наслать на его жизнь несчастья, ведь прямо перед Паком с ухмылкой на лице стоял коротышка, заставив кровь закипать. — Ты не в своей маленькой клетке, босс? — Сонхва попытался игнорировать его. Он отошёл в сторону, поднял винтовку к плечу, чтобы выстрелить в находившуюся в двухстах ярдах бутылку. Та разлетелась на кусочки от быстрого нажатия на спусковой крючок. — Не думал, что они тебя наружу выпустят. — Знаешь ведь, что я выхожу время от времени, — ответил Хонджун. — Ну не знаю. Я думал, ты весь из себя такой загадочный, в офисе своём запираешься и заставляешь всех звать тебя боссом вместо реального имени, чтобы потешить свой стрёмный комплекс, — пробормотал Сонхва, сфокусировавшись на следующей мишени и снова спустив крючок. Ещё одна бутылка разлетелась вдребезги. — Я не просиживаю штаны у себя в офисе в попытке сделать из себя мисс-малышку с секретом, Сонхва, и уж точно не заставляю никого звать меня боссом, — сказал Хонджун немного громче, отойдя почти к линии огня, в сторону которой отлетали пустые гильзы из винтовки. — Это всё эти маленькие крысëныши… — он прервался, чтобы кинуть убийственный взгляд на Сана, тут же поднявшего руки в защитном жесте, — превратили звание босса в шутку. Я предпочитаю, чтобы люди обращались ко мне моим настоящим именем, но эти вот решили повеселиться. — Ну конечно, я уверен, что так оно и было. На несколько секунд воцарилась тишина, в это время Сонхва перезаряжал винтовку. — У тебя и правда длинный язычок, — произнёс Хонджун, и Паку даже не было нужды оборачиваться, чтобы увидеть взгляд, которым мужчина одарил его. — Неправда. Просто из-за тебя пробуждаются самые худшие мои стороны, ведь я терпеть тебя не могу, — ответил он, даже не удостоив Хонджуна взглядом. — Особенно учитывая то, что твои решения не имеют абсолютно никакого смысла, а моя жизнь превратилась в ад из-за того, что ты со мной не согласен. — Ну-ка, дай мне пример того, как я превращаю твою жизнь в ад, — парировал Ким, и раздражение в его голосе было почти приятным. О, Сонхва мог хорошенько повеселиться. — Сперва скажу, — начал он, опустив винтовку, а затем обернулся и посмотрел на Хонджуна, — что Сан и Чонхо всегда получают отпускные дни и отдых, когда по твоим поручениям выходят наружу. Но по твоей милости, Ваше Высочество, я хожу на каждую вылазку. На каждую. И не только — я, видимо, единственный, кто обязан заполнять отчеты по миссиям, которые занимают целую, блять, вечность, а потом ты ещё и оборудование заставляешь меня чистить. Давай, скажи, насколько это честно. — Может, стоит считать это чёртовым комплиментом? — уставился на него Хонджун, надменно уперев руки в бока. — От кого-то другого — да, но от тебя? Мы оба знаем, что это может быть чем угодно, но не комплиментом. Хонджун приподнял бровь, на которой чётко был выбрит крест, и усмехнулся. — Какой ты умный мальчик. — Перестань называть меня мальчиком, во мне от мужчины больше, чем когда-либо будет в тебе, — Сонхва искоса взглянул на него, на лице появилась неприязнь. Он снова вскинул винтовку к лицу и сделал три выстрела. Вдалеке раздался звон разбитого стекла, а затем мощный, оглушительный взрыв. Хонджун засмеялся. — О, ну как иначе. Ты прямо маленький идеальный ангелочек, верно? Ничего неправильного не делаешь и держишь в голове только те идеи, что никогда не пойдут не так. — Ага..? И что? — Сонхва спустил курок, на землю упало ещё больше стеклянных осколков. — Сильно завидуешь? — Вряд ли, — немедленно пришёл ответ. — Потому что я знаю, что прав и что тебя это бесит. Пак вновь опустил винтовку и отложил её на небольшой стол, который они с Саном притащили для оружия и дополнительных коробок с патронами. Он развернулся, взглянул на Хонджуна и плечи распрямил, чтобы казаться выше в сравнении с мужчиной. Краем глаза ещё заметил, как осторожно наблюдал за всем происходившим Сан. — Зачем тогда продолжаешь искать меня по всей базе? Зачем спрашиваешь моё мнение о том или ином? Ты же знаешь, что я отвечу… и знаешь, что не согласишься с этим. Ты жаден до власти, просто признайся в этом! Потому что, наконец-то, появился человек, не желающий мириться с твоей потребностью управлять каждым, а ты не знаешь, как с ним обходиться. Гримаса на лице Хонджуна искривилась еще сильнее, а ухмылка на губах с каждым словом Сонхва становилась всё более зловещей. — Ты действительно особенный, малыш, ну правда, — проворковал Хонджун, притворно надув губы в насмешке над оппонентом. — Слишком много лавров на свою голову возносишь. У тебя во всей красе проявляется комплекс спасателя. — Нет у меня, блять, комплекса спасателя. — Ага, а я не ем те же ëбаные яйца на завтрак, что и ты. Сонхва приблизился к Хонджуну, сжал руки в кулаки, а лицо его, без сомнений, побагровело от злости. — Раз ты такой, блять, умный, каким себя считаешь, — съязвил Пак пониженным на целую октаву голосом. Подобное с ним происходило в моменты злости и раздражения, — тогда скажи, хуя какого ты ещё не отменил поход в город? Я уверен, что ты слышал о последнем открытии, черт возьми, Ëсан точно рассказал тебе. Если ты собираешься стоять тут и заливать мне, что бегающие зомби — не проблема, то я врежу тебе так сильно, что ты неделями звёзды перед глазами будешь видеть. Хонджун снова поднял бровь, глаза его потемнели. — Оу? Звезды заставишь видеть? Уверен, ты бы с радостью попытался, но сомневаюсь, что с твоими способностями ты сможешь заставить меня хотя бы кричать. Сонхва растерянно прищурился, что явно позабавило мужчину, и после уже понял, о чём тот говорил. Последовала цепная реакция, и отвращение, которое отразилось на его лице, заставило Сана громко рассмеяться. Но Пак даже не успел открыть рот и рявкнуть что-то против — Хонджун уже приблизился к нему, ворвался в его личное пространство, и ему пришлось совладать с каждой клеткой своего тела, чтобы не отступить. Он не сдвинулся с места, наклонил голову и взглянул на коротышку. — Почему же я не отменил вылазку в город? Уверен, ты жаждешь это узнать, — произнёс тот тихо и нежно, словно говорил с ребёнком. От этого хотелось послать его куда подальше. — Я знаю то, чего не знаешь ты, Сонхва. Пока ты тихо и безмятежно посапываешь у себя в кровати, я работаю над поисками, пытаясь выяснить причину тех или иных вещей. Да… я заметил, что зомби мутируют. Заметил задолго до тебя, и сложил пазл ещё до того, как эта идея вообще зародилась в твоей маленькой бестолковой черепушке. — Господи Иисусе, какой же ты инфантильный… — Шшш, — прошипел Хонджун, подняв вверх палец и прижав его к надувшимся губам Пака, заставив того замолчать. Сонхва лишь неотрывно пялился на мужчину, едва ли боровшись с желанием откусить тому маленький палец, потушить на сковороде и насильно скормить ему же. — Как я и сказал, — продолжил Хонджун, отстранив палец и вытерев его о рубашку так, словно прерванное касание ему противно. Сонхва был более чем оскорблён, — да, я знаю о недавнем открытии. Но я всё ещё знаю то, чего не знаешь ты. Ты вообще знаешь, что я пытаюсь найти? Почему я так сильно ради этого жопу рву? Я во всех смыслах не тупой, Сонхва… Я не собираюсь чужими жизнями рисковать, лишь бы свою лучше сделать. Если я готов рискнуть такой ценной вещью... значит, у меня была на это веская, блять, причина. Босс на шаг приблизился, и Пак не смог совладать с собой, отступил, даже если взгляд его остался холодным и колючим. — Всё болтаешь, Хонджун. Утверждаешь, что делаешь всё ради здешних, но я ни разу не слышал в доказательство ни одной весомой причины. Просто признай, что ты грёбанный лжец и исчезни. Ты сам себя ставишь в неловкое положение, — проворковал Сонхва, сделав словесный выпад в сторону Кима, насмеявшись над ним всей глубиной своей души. Он видел, как по крупицам ускользает самоконтроль мужчины, и, вероятно, это должно было напугать его. Но от этого лишь сильнее хотелось с ним столкнуться. И подтолкнуть его к краю. — Может, стоит выслушать меня, а не перебивать каждый раз? Тебя родители манерам не научили? Или ты в хлеву вырос? — глаза Хонджуна стали тёмными, и даже волосы, почти прикрывавшие их, не могли спрятать ядовитого взгляда. — Неужели ты не заметил ничего интересного, Сонхва? Чего-то необычного? Этот апокалипсис не так прост, как ты думаешь. И я уверен, ты знаешь, что укус — это не единственный способ стать ходячим мертвецом, не так ли? Взгляд ожесточился. — Чего? — впервые заговорил Сан с растерянным выражением лица. — Что он имеет в виду? — О, Сонхва то уж точно знает, что я имею в виду. Просто не хочет признавать, — ухмылка вернулась на губы Хонджуна, взгляд его стал страстным. — Скажи мне, милый, какие ещё есть способы? Сонхва крепко сжал челюсти, почти заскрежетал зубами. По краям он увидел чёрные точки, а в ушах застучало собственное сердце. — Теперь болтать не хочешь? О, как прискорбно, — надулся Хонджун, голос его звучал почти плаксиво. — Что ж, раз Сонхва не хочет говорит, значит, скажу я. Вирус передаётся воздушно-капельным путём, мы все им больны. Это не просто апокалипсис, это пандемия. Я заметил закономерность и спустя время доказал, что она истинна. Даже если кто-то умирает от естественных причин, то он все равно обращается. Для этого не требуется укус или царапины… нужно лишь умереть. Хонджун встретился с Сонхва взглядом, посмотрел на него так жарко, что почти заставил отвести взор. — Ты… ты уверен? — спросил Сан, глаза его, без сомнения, расширились от услышанного. Пак почти услышал, как младший сглотнул. — Сонхва, это правда? — Да, Сонхва, это правда? — надавил босс с жестокой улыбкой на лице. — Ты знаешь, о чём конкретно я говорю. Я же знаю, что ты видел это. Что ты пережил это. Если бы только взгляд мог убивать, Хонджун уже был бы в пятидесяти футах под землёй. От ярости Пак едва мог дышать, его живот болезненно свернуло в узел. — Сонхва… — окликнул Сан, в голосе его отчетливо звучала потребность в ответе. — Это правда? Мы все инфицированы? Он повернулся к говорившему. Бедняга был бледен, руками обхватил своё тело в защитном жесте. Сонхва почти стало его жаль, но гнев на Хонджуна мешал мыслить трезво. — Правда, — всё, что он смог выдавить. Голос был напряжен, явно ощущалось, как вздулись на его шее вены. — Быть не может… — пробормотал едва ли не шепотом Сан, взглянув на собственные ладони. — Вот именно, выхода у нас из этой ситуации быть не может, — вновь решил заговорить Хонджун. — За исключением того, который искал я, часами напролет слушая радио, чтобы попытаться понять, что, чёрт возьми, вообще происходит. Но я верил, что обнаружу хоть что-то, что поможет нам. Этот город славился научными исследованиями, здесь жили ученые, которые пытались найти лекарство, и, если мои источники верны, они его нашли. Нам нужно лишь пойти и забрать его из лаборатории. — Из лаборатории, которая по счастливой случайности находится в самом центре ебучего города, — Сонхва обернулся к мужчине, схватил его за ворот чёрной рубашки и притянул к себе. — Насколько же ты, блять, туп, Хонджун? Реально готов купиться на этот трюк? Откуда ты вообще знаешь, что лекарство существует? Более чем вероятно, что это ловушка! — А если нет? Что тогда? Если это не ловушка, тогда Ëсан воссоздаст лекарство, мы все станем свободны от вируса и не превратимся в грëбаных мертвецов после смерти! — накричал тот в ответ, обхватив запястья Сонхва пальцами. — Не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность ситуации. Ты ведь знаешь, что все заправки пусты. У нас больше нет ближайших источников топлива, а значит, если мы продолжим жить здесь, придется уезжать на вылазках всё дальше и дальше, что чревато ещё большими потерями! — Кто-то ещё знает об этом? — сквозь сжатые зубы спросил Пак, усилив захват на воротнике мужчины почти до удушающего состояния. Хонджун прыснул от смеха, закатил глаза, стрельнул взглядом в ответ. — Конечно же нет, — он обхватил кисти Сонхва крепче, выкрутил неестественно его большие пальцы, заставив отдернуть руки прочь. — С чего мне вообще кому-либо об этом рассказывать? Пак мог лишь посмотреть на него с открытым ртом и полным недоумением. Мозг двигал тело на автопилоте, ноги несли его прочь от мужчины. Он повернулся и схватил небольшой пистолет, лежавший на столе. Прекрасный, заряженный пистолет, который ему даже начинал нравится. Он взвёл курок, обернулся к Хонджуну, одарив его гневным взглядом, и направил дуло в сторону бутылок вдалеке. — Настоящий лидер никогда бы не скрыл от остальных подобную информацию, — из его рта вырвалось что-то почти хрипящее на грани рычания. Он опустил взгляд на дуло пистолета, чтобы прицелиться. Быстрое пятикратное нажатие на спусковой крючок, взведение курка большим пальцем после каждого выстрела, и четыре бутылки разлетелись вдребезги, пятую оставив стоять в одиночестве и полном порядке. — Скрывать её от людей— неправильно! — Ты промахнулся, — прокомментировал шатен, указав на так и стоявшую вертикально целую бутылку. Сонхва снова сжал челюсти, злость встала поперек горла, из-за неё он не мог вымолвить и слова, в голове пульсировало сильно, почти болезненно. И Хонджун смотрел на него так, словно он был каким-то неполноценным, был низшего сорта. — Хорошо, допустим, я действительно им расскажу, — продолжил босс, наклонив голову притворно, будто ему понравилась эта идея. — Как думаешь, что тогда из этого выйдет? Думаешь, порядок сохранится? Да я готов свою жизнь на кон поставить, что они взбесятся, и всё превратится в дерьмище. Иногда незнание — это благо… И этот случай — именно оно и есть. Быть лидером не означает полное посвящение всех во всю информацию, некоторую нужно умолчать, чтобы сохранить порядок. Очевидно, что ты этого понять не можешь, ведь ты и доли не знаешь о том, каково быть лидером. Сонхва медленно поднял большой палец, ещё раз взвел курок пистолета и выстрелил, даже не взглянув на свою цель. Звон разбитой бутылки был лучшим доказательством, и даже громкий выстрел, от которого у Сонхва затряслась вся рука, не смог его заглушить. Он встретился суровым взглядом с Хонджуном, не отводя глаз и на долю секунды. — Я никогда не говорил, что знаю, как руководить. В отличие от тебя, я готов признать свои слабые стороны и осознать, в чем заключается сильные. Я просто пытаюсь уберечь всех этих людей от смерти, — тихо произнес он гортанно, рука опустилась вниз вместе с пистолетом, из конца ствола которого повалил лёгкий дымок. — И я считаю, что они заслуживают всей правды. Но даже так я не поддерживаю твоё тупое идиотское решение отправиться в город и попытаться найти то, чего даже не существует! Почему ты пытаешься свести нас всех в могилу ради того, что даже не поможет?! Хонджун не двигался с места, его лицо было лишено эмоций. Оно казалось нечеловеческим, словно слова Сонхва никак не тронули его. Это взбесило старшего ещё сильнее. Без раздумий дуло его пистолета было прижато к обнаженной бледной коже лба Хонджуна. Тот даже не дернулся, его безэмоциональное лицо создавало ощущение, что ему не в первый раз приставляют к голове пистолет, и его это не пугает. — Валяй, — подразнился он, хватая Сонхва за запястье и сильнее прижимая металл к коже. — Стреляй, блять. Вышиби мне мозги, я ж знаю, что ты этого хочешь. Я в глазах твоих вижу, как твоя ненависть и неспособность удержать контроль над собой ослепляют тебя. Сонхва краем глаза видел, как Сан подошёл ближе. Он ерзал на месте, пытаясь понять, нужно ли ему вмешаться. — Чего ждёшь? — продолжал насмехаться Хонджун, приоткрыв рот и позволив языку дразняще пробежать по губам. Можно было подумать, что от прижатого к его голове пистолета мужчина получал удовольствие… такое болезненное, что Сонхва хотел отстраниться и заткнуть ему рот из-за того, как он вёл себя. — Спускай курок, малыш. И он спустил. Сонхва спустил курок, палец его обернулся вокруг крошечного куска металла, сжав его. Но стояла тишина. Последовал лишь тищий щелчок. Голова Хонджуна осталось невредимой, пальцы его всё ещё сжимались вокруг запястья вытянутой руки Сонхва, болезненно впиваясь в кожу ногтями. — Оу, — Хонджун снова притворно надулся, отстраняясь от пистолета, и Сонхва видел на его бледной коже округлую отметку в том месте, где дуло касалось его. — Патроны кончились, вот незадача. Хонджун продолжал отступать, проходя мимо стола с оружием. Пальцами он пробежался по некоторым экземплярам так нежно, словно изучал их. — Осторожнее, а то ещё себя пристрелишь, — пробормотал Сонхва, наблюдая за этой сценой. — Ох, правда? Думаешь, я с пушкой не справлюсь? Положив руку на пистолет, коротышка ухмыльнулся ему. Пистолет был подобен тому, что держал в руке Сонхва. — Ты ни на одну вылазку не выходил, и я склонен считать, что у тебя вообще нет навыков обращения с оружием, — огрызнулся Сонхва, уголки губ приподняла его собственная небольшая ухмылка. Хонджун лишь усмехнулся, обернул пальцами рукоять пистолета и подержал его на весу. — Знаешь, мой милый маленький Сонхва, тебе очень многое предстоит обо мне узнать. И даже узнать о том, как на самом деле жить в этом мире, так что позволь мне тебя просветить. Если это лекарство действительно существует и сможет уберечь нас от превращения в ходячих мертвецов после смерти, то его поиски я считаю более чем стоящими, и позволь рассказать, почему, — Хонджун медленно начал вгонять пули в магазин, ловко работая пальцами. Сонхва лишь наблюдал за этим с напряженным лицом. — У многих здешних есть дети, верно? Много маленьких детишек, а ещё много людей стареньких. И как бы это ни было ужасно, детишки и старики более чем вероятно умрут намного раньше нас во время этого апокалипсиса. Нравится ли мне этот факт? Совсем не нравится. Но так оно и будет. А теперь, Сонхва, представь, что у тебя есть собственный ребёнок, девчушка мелкая, например, и не дай Бог она умрёт, — Хонджун вставил заряженный пулями магазин на место, глаз не отводя со своих рук. — Если она умрёт, то обратится. И изменить ты этого никак не сможешь. Тебе придётся собственноручно убить её или же обречь её душу скитаться по земле до конца её дней в теле и разуме, травмированных до неузнаваемости и больше ей не принадлежащих. Хонджун взвёл курок, наконец поднимая на Сонхва острый взгляд блестящих глаз. — Сможешь жить с этим? Или предпочтёшь сделать всё возможное, чтобы не дать ей обратиться, чтобы спасти её? Или же, допустим, что детей ты не хочешь, и на её месте окажется Уëн или Юнхо? Или один из моих «подручных», с которыми ты так сблизился. Хватит ли тебе сил убить их снова? — взгляд Хонджуна был подобен льду, сковывающему Сонхва на месте. Сонхва промолчал, его плечи напряглись, а челюсти сжались. — Никогда я не отрицал, что это лёгкое решение. Никогда не говорил, что это увеселительная прогулка в парке. Но, в конце концов, мне приходится принимать трудные решения, которые никто не хочет принимать. Я видел, как это происходило слишком много, блять, раз… я лично был свидетелем смерти. Я не позволю этому повториться, вот почему я не отменю поисковый проект — потому что, получив лекарство, я смогу дать этим людям немного уверенности в том, что им не придется убивать своих близких или обрекать их на бесконечный ад, — Хонджун поднял пистолет, провел им в воздухе вдоль всего полигона и прицелился в одну из мишеней, ведь бутылок больше не осталось. — Потому что никто, вообще никто, никогда не должен принимать такое решение. Во время этого монолога Хонджун не сводил с него глаз, слова слетали с его губ медленно и чётко. От этого Сонхва задрожал даже в такую дневную жару. Но он не мог отвести взгляд прочь, его глаза расширились, рот слегка приоткрылся. — Мы весьма похожи, ты и я, — сказал ему Хонджун, вернув на лицо улыбку, от которой Сонхва стало не по себе. — Но даже так между нами есть разница. — И что с того? — спросил Сонхва, нахмурившись. Он попытался звучать угрожающе, но в итоге вышедшие слова были искренним вопросом. Хонджун подмигнул ему, затем посмотрел на дуло пистолета и сомкнул указательный палец на спусковом крючке. Две мгновенных желтых вспышки озарили Сонхва, следом прозвучало два выстрела. По тому, как отдача дернула тело Хонджуна, Сонхва мог представить, насколько выстрелы были мощными. Их звук отдавался в ушах. Затем Хонджун повернулся, чтобы посмотреть на Сонхва. Его улыбка погасла, когда он снова не целясь нажал на спусковой крючок, даже не посмотрев туда, куда был произведён выстрел. — Я никогда не промахиваюсь, — слова Хонджуна ударили прямо под дых. Абсолютный нокаут. С этими словами Хонджун вытащил магазин и положил обе составляющих оружия на стол, затем хрустнул пальцами и в последний раз посмотрел на Сонхва. Выражение его лица было чрезмерно гордым. — Уходим завтра на рассвете, — довольно небрежно произнёс он. — Мне плевать, идёшь ты или нет, принцесса. Затем мужчина ушел, пока мозг Сонхва заторможенно пытался осознать произошедшее. Он пялился Хонджуну в спину, не сомневаясь, что тот чувствует его взгляд. Он был ошеломлен, на ум не шло никаких слов, и он мог лишь стоять на месте, обливаясь потом под полуденным солнцем с пустым пистолетом в руке. Он не знал, как долго простоял в таком положении или как мало времени при этом прошло, ему было всё равно. Образы произошедшего мелькали перед глазами, как слайд-шоу презентации. — Несмотря на то, что это было ебать, как страшно, — смутно услышал он слова Сана, — это было самое горячее зрелище в моей жизни. Всё, что потребовалось — один свирепый взгляд Сонхва, чтобы молодой человек поднял руки и ушел так, как будто этих слов не было сказано. — Боже, вообще ничего сказать нельзя… — пробормотал он себе под нос, пиная комья грязи ботинками, словно ребёнок. Сонхва решил проигнорировать его. Вместо Сана он пялился на мишени, которые всё ещё стояли на месте. Всего их было три с большим ярким пятном в центре. Они были прикреплены скобами степлера к деревянным столбам, вбитым в землю, и даже с приличного расстояния можно было легко разглядеть, где находится отверстие от пуль. Это невозможно. Такого не может быть. Даже Сан, превосходный стрелок, научивший Сонхва всему, никогда бы не повторил того, что было сейчас перед глазами старшего. Он трижды протёр глаза и проморгался, убеждаясь, что это не его галлюцинации и не игра лучей солнца. Но сколько бы раз он ни повторял эти действия, картина перед ним не менялась. Хонджун выстрелил три раза, три пули с близкого расстояния. Один раз он вовсе не смотрел на мишень, что было достаточно глупо. Это невозможно. Сонхва стоял в шоке, даже сглотнуть было сложно из-за пересохшего горла, ведь Хонджун выстрелил трижды. Но от каждого выстрела осталось лишь одно и то же отверстие.