Rebirth; A New Age

Сонхва был переведён на постельный режим. И не имело значения, как часто он жаловался, угрожал или делал всё возможное, чтобы доказать, что он в порядке и не нуждается в постели круглые сутки на Бог знает сколько ещё дней. Ëсан в своëм решении был непреклонен, и когда говорил, что у Сонхва есть два варианта, голосом не дрогнул. Либо Сонхва сам ложится и смиренно отдыхает, либо Ëсан силой уложит его и свяжет так, что тот и дёрнуться не сможет. Уëн смеялся и говорил, что второй вариант Сонхва наоборот придётся по вкусу, за что и получил в плечо. Но в конце концов Сонхва отступил. Сложно было сказать, что именно с ним было не так — у них не было рентгена, а у Ëсана не было нужных инструментов для постановки верного диагноза, так что опираться приходилось только на глаз и на ощупь по боли. Он весь был покрыт синяками, и все об этом прекрасно знали. Ëсан шумно вздохнул, как только поднял футболку на спине Сонхва, который упал животом на собственную кровать. — У тебя довольно сильные ушибы, — сказал он старшему, снимая с него верх одежды. Он даже не осмелился коснуться его где-либо, кроме верхней части спины в поисках смещений. — Похоже, ничего не сломано, и, что хорошо, ты всё ещё можешь ходить. Придётся подождать, пока синяки и отëки спадут, прежде чем я ещё раз получше осмотрю твою поясницу. Не хочу усугублять всё ещё больше вмешательством. Сонхва лишь застонал и уткнулся лицом в подушку. — Есть онемение или что-то подобное? — спросил блондин, сжимая пальцы Сонхва своими, а затем проводя ими по его ногам и ступням. Сонхва покачал головой, чувствуя, как длинные ногти Ëсана впиваются в его кожу. Было щекотно, отчего пришлось подавить желание выдернуть ногу из рук доктора. Сначала Сонхва так и не признался, отчего его ноги онемели, ведь решил, что это был лишь стресс и ситуация, в которой всё могло онеметь, так что в пояснениях смысла не было. — Хорошо, но если что-то изменится — дай мне знать. Я вернусь через секунду, не двигайся, — Ëсан поднялся с кровати и прошел мимо Уëна и Юнхо, стоящих в дверях. Они молча наблюдали за ними, опустив озабоченно головы. Сонхва обернулся, и ощущение мягкости подушки на чистой коже принесло ему ещё больше облегчения. Младшие мгновенно перехватили его взгляд и дернулись вперёд. Юнхо присел на край кровати, Уён же предпочёл встать около головы Сонхва. Старший пытался унять смущение и стряхнуть с плеч накрывшее его унижение, которое в венах бушевало. Он не хотел, чтобы они видели его таким. Но в то же время он не хотел спускать с них глаз. Более того, он ни с кого из них не хотел спускать глаз, а с Ёсана в особенности. Тот, казалось, это заметил и проводил с ним больше времени, чтобы помочь успокоить его беспокойное сердце. По плечу прошлась рука Юнхо, и его похлопывание было настолько нежным, словно он боялся сломать Сонхва одним лишь касанием. Порой Сонхва казалось, что он во сне. Он считал, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Юнхо действительно был с ним после этой миссии. Отчасти, он всё ещё думал, что здоровяк до сих пор находится в лаборатории, а не сидит на его кровати. — Я рад, что ты в порядке, — прошептал он Юнхо, обернувшись насколько позволяло положение. С тех пор, как они вернулись, ему не представилось возможности поговорить с ним подольше. Тем более после того, как Хонджун объявил, что нашел лекарство. База взорвалась вопросами: «Кто ты вообще такой?», «Что значит лекарство?», «Мы чё, прокляты?»… Так что даже после бойни, с которой они вернулись, им пришлось немедленно заняться устранением последствий понесённого ущерба. — Взаимно, — Юнхо улыбнулся нежно, пальцем большим успокаивающе погладив плечо Сонхва. Он сверкал неприятным порезом чуть выше брови и утверждал, что наткнулся на низкую трубу и чуть не потерял сознание, ведь там было очень темно, но Сонхва подозревал, что здоровяк просто напоролся на косяк двери. Он так же знал, что у Юнхо было какое-то средство, которое ускорит заживление, но рано или поздно оставит на его коже шрам. — Сколько погибло? — спросил Сонхва, попытавшись перевернуться на бок, но Уён пресёк это и толкнул его на живот до того, как он успел хоть немного пошевелиться. — Трое из нашей группы, семеро из вашей, — ответил Юнхо. — По крайней мере, так мне Минги сказал, он видел всё произошедшее. Мы немного обговорили это, но все до сих пор шокированы, поэтому мы и отложили пока что все разговоры. — А ты как? — снова спросил Сонхва. Юнхо всегда был парнем тихим и беспечным. Сложно или даже невозможно было сказать, что на самом деле было у него на уме, пока он сам об этом не рассказывал. — Я в норме, просто переживаю, как и все остальные, — снова улыбнулся тот, и эта улыбка, как и всегда, согрела сердце Сонхва и помогла ему расслабиться. — Ну а ты? — Сонхва потянулся и ткнул рукой в живот Уёна. — Как у тебя дела? Уёна прочитать было легче. Чаще всего он скрывал свои эмоции, но Сонхва легко понимал, когда тот пытался их замаскировать и придать лицу спокойное выражение. Мешки под глазами были явным признаком бессонницы, а его припухлые, пусть и не красные глаза, были явным признаком его слёз. С возвращения прошло всего два дня, но отсутствие сна сильно сказалось на младшем. Он не был плюшевым и общительным, как раньше. Сейчас он был сдержан и отстранён, словно боялся совершить ошибку или быть увиденным кем-либо. Он был тих. И это разбивало Сонхва сердце. — Я, ну… — начал он, выдавливая улыбку, что тут же уловил Сонхва. Он запнулся, рассмеялся нервно, когда Сонхва и Юнхо взволнованно взглянули на него. — Все нормально, ну, знаешь… как и у всех? Его тело напряглось, он обхватил себя руками, стараясь пересилить себя. Сонхва сглотнул и накрыл руку Уёна своей. Младший едва вздрогнул, но почти в ту же секунду крепко сжал его ладонь и расслабился. Поразительно, что с ним сотворил небольшой человеческий контакт. Даже если он и был незначительным, Сонхва видел, как часть напряжения слетела с плеч младшего. Сонхва не успел сказать ещё что-либо — Ёсан вернулся с тремя упаковками льда в руках. И он не дал Сонхва времени подготовиться, сразу же прижав ледяные многоразовые пакеты к его коже. Вышедший из него звук был более чем смущающим. Он ненавидел холод, — не важно, что именно его источало, — и внезапное появление заставило его почти выпрыгнуть из собственной кожи. Но Ëсан, вдобавок, накладывал крепкий бандаж на его талию, отчего пакеты со льдом прижимались ещё сильнее… Сонхва считал, что он такого не заслуживал. Не было в мире того, за что подобное было бы заслуженно. — Иди ты нахуй, Кан Ëсан, — уткнулся он лицом в подушку, сжал пальцами простыни и почти ударил по матрасу. — Нахуй, блять, просто иди нахуй. — Да-да, бла-бла-бла, — пробормотал блондин, уже выработавший иммунитет к угрозам Сонхва. — Лëд и компресс — твои новые лучшие друзья. Сонхва поднял руку, чтобы отпихнуть блондина прочь. — Знаешь, я мог бы положить тебя в ванну со льдом, эффект был бы ещё лучше, — Ëсан шлëпнул его по руке. — Но я же умница и позволяю тебе уютно устроиться на этих прекрасных тëплых простынях. Так что не заставляй меня поменять своё решение. Для человека, который когда-то учился на врача, Ëсан и его обращение с пациентами были просто ужасными. Сонхва поставил бы ему твердую два из десяти. — Какой же он милый, когда ведёт себя хорошо, — проворковал Ëсан, по спине его похлопав. Он говорил с Юнхо и Уëном так, словно старшего там не было. Но Сонхва не успел ущипнуть его за бедро, ведь он уже отстранился и направился к двери. — Мне нужно сбегать поболтать с боссом о нашем лекарстве. Если он дëрнется — скажите мне, чтобы я его запихнул в ванну со льдом. Сонхва вздрогнул. Эта угроза была громкой и очень явной. — О, и Юнхо, ты же потом к Минги пойдёшь, да? — Ëсан зацепился за перекладину у входа в камеру и прислонился к ней. — Ага, нужно провести ремонтные работы с системой связи, — кивнул Юнхо. — Тогда скажи этому гиганту-переростку, что ему нужно обновить отчёты о состоянии. И если он пикнет, что их я сделаю, то скажи, что не сделаю. Мне плевать на его щенячьи глазки… не сработает. Мне нужны эти выполненные отчёты к ночи. — Есть, сэр, — усмехнулся Юнхо, с энтузиазмом показав большие пальцы. — Отчёты будут сделаны к ночи. — Рад слышать. Тебя он в любом случае послушает… должно быть, из-за какого-то вашего сговора гигантов. Ко мне он теряет всякое уважение, когда смотрит сверху вниз, — вздохнул Ëсан, пальцами сжав переносицу. — Думаю, буду ящик с собой таскать, чтобы встать на него, когда он рядом объявится. Юнхо засмеялся, вежливо прикрыв рукой рот и прищурившись. — Сговора гигантов? Ага, что-то в этом роде, — выдавил он меж беззаботными смешками. Всегда предоставляйте Юнхо возможность разрядить ситуацию своим смехом. После этого Ëсан ушел, оставив Юнхо и Уëна подшучивать над страдающим Сонхва. Спустя минуту пребывания льда на коже становилось легче, однако от каждого малейшего движения и касания холода нетронутого участка кожи Сонхва громко плевался проклятиями и бил подушку. Лёд хорошо помогал при травмах: так много раз говорил его тренер, когда будучи ребёнком Сонхва вывихнул лодыжку во время игры в бейсбол. Ему приходилось прикладывать лёд по несколько раз на дню, и с уверенностью он мог заявить, что ненавидел каждую секунду данного процесса. Бросил ли он спорт после этого? Да. Признается ли он когда-либо в этой причине? Да ни за что. Он унесёт это в могилу. Вскоре пришлось уйти Юнхо, которому нужно было встретиться с Минги, ведь он не хотел опаздывать. Сонхва правда не думал, что у них есть какое-то расписание, но расспрашивать не собирался. Он был ворчлив и зол, мог спросить и позже. — Как там Сан? — спросил Сонхва у Уëна, который пересел на место Юнхо. Уëн вздохнул и поджал губы. — В норме. Часами колотит грушу у себя в комнате. А в целом — всë тот же Сан, — произнёс Уëн, играясь со складками на простыне пальцами. — Думаю, он испытывает облегчение, что мы потеряли не так много, как в первый раз. И ещё помогает тот факт, что Хонджун нашёл лекарство… Ах, да, лекарство. Сонхва видел, как в голове Уëна крутятся шестерëнки, складывая пазл. — Это правда? — тихо спросил он, избегая взгляда Сонхва. — Что именно? — Инфекция… это болезнь? Хонджун вчера нам рассказал, когда ты ушëл. Собрал людей и выложил всë. Даже кто он такой и что это за инфекция. Глаза Сонхва расширились, а губы приоткрылись в удивлении. — Что… что он сказал? — выдавил он из себя. — Сказал, что этот вирус, или что это, хер его знает, является пандемией. Что он передаётся воздушным путём, как грипп. Сказал, что не знает, как он произошёл и откуда всё началось. Документально нет нулевого пациента… но есть лекарство, — голос Уëна был тихим. Младший вздохнул, уставившись в потолок. — Люди разозлились… никто ему сперва не поверил. Честно, я думал, что они поднимут бунт, но Ëсан подтвердил, что это правда, и Сан его поддержал. А потом Хонджун… Голос Уëна полностью стих, слова застряли в горле. Пальцы перестали теребить простынь и безучастно опустились на колени. — Что сделал Хонджун? — спросил Сонхва, когда младший не продолжил фразу. Голос его звучал немного глубже, а потребность защищать обострилась из-за нерешительности Уëна. Тот опустил голову, подбородком почти касаясь груди. Он прикусил нижнюю губу, опустил плечи и напрягся, словно не мог выбрать из двух вариантов. — Он сказал, — младший сглотнул тяжело, громко вздохнул и повернулся, чтобы взглянуть на Сонхва, — что ты тоже знал об этом. Всё это время. Сонхва физически ощутил, как изменилась атмосфера вокруг них. Комнату накрыла удушающая, напряженная аура. — Ты знал? — спросил Уён низким и тихим голосом. — Ты правда знал об этом? Сонхва поджал губы и стиснул челюсти. — Знал, — признался он так же тихо. Он силой поддерживал зрительный контакт с Уёном и заставлял себя не трусить перед чувством вины за ту правду, что он нёс на своих плечах. Во взгляде Уëна сквозила обида, будто Сонхва был последним человеком, который мог всё опровергнуть, но теперь без колебаний подтвердил самые худшие его кошмары. — Значит, Хонджун не врал… то есть, если я прямо сейчас умру, я стану… одним из них? — Уëн звучал так, словно не верил, а вернее — не мог поверить. Он рассмеялся и слегка покачал головой, будто услышал самую нелепую вещь в жизни. — Шутишь, да? Как такое вообще возможно… Голос Уëна сломался, а с губ сорвался тихий всхлип. Он лишь качал головой взад-вперёд, вцепившись крепко в колени. И выглядел он так, словно его вот-вот накроет истерика, и Сонхва жалел, что Юнхо уже здесь нет. — Как давно ты узнал? — заставил себя произнести Уëн. Глаза его покраснели, даже если слëз, как видел Сонхва, не было. — Ещё до того, как встретил тебя и Юнхо, — прошептал Сонхва, понимая, что его горло пересохло. Секрет был раскрыт, незачем было пытаться его скрыть. Теперь его, видимо, знали все, что в теории было прекрасно, однако Хонджун его раскрыл наихудшим способом. Сонхва поймал себя на том, что снова проклинает этого мужчину. Технически, именно он сказал Хонджуну, что люди должны узнать всю правду, что они заслужили её, но тот рассказал её так, что поднялась шумиха. И теперь Уëн сидел на его кровати совсем разбитый, потому что Сонхва не смог рассказать всё самостоятельно. Но в глубине души старший понимал, что у него было время, чтобы рассказать, было столько лет, чтобы посвятить в это Юнхо и Уёна, но он так и не сделал этого. Может, из-за этого он был лицемером. Или, может, он знал, что пока можно отрицать правду, она не станет реальностью. — Как ты узнал об этом? Он знал, что Уён задаст этот вопрос. В самом деле, он был уверен, что скоро его будут задавать ему очень часто. Сонхва знал, что от правды не спрятаться, а особенно нельзя прятать её от парнишки, что сидел на его кровати. Он не мог смотреть на Уёна. С губ его сорвался тяжёлый выдох, глаза закрылись, а руки расположились под подушкой, умостив на той голову. Сонхва знал, что те слова, которые он собирался произнести, могут изменить всё. На самом деле, он знал, что они изменят всё. Уён был преданным по умолчанию. И он, и Юнхо, но порой проявлялось то, что подрывало доверие и связь, сложившиеся между ними. Сонхва и так был донельзя эгоистичным. И если судить по результатам прошедшей миссии, то его привязанность к людям, которых он хорошо знал и ценил, в конечном итоге привела бы их к смерти. Так что, возможно, вместо попыток держать их ближе стоило отпустить их до того, как они погибнут. — Когда всё это началось, я с неделю наблюдал, как все кричат и паникуют, и тогда ко мне закралось небольшое подозрение, — ответил Сонхва, выражение его лица ожесточилось. — Но я откинул его подальше, потому что не думал, что такое вообще возможно. Уëн не издавал ни звука и не двигался, и от мыслей о дальнейших словах и действиях у Сонхва почти раздробилось в крошки сердце. На мгновение он поднял взгляд на младшего, ухватившись за его мягкие и нежные черты лица, запечатлев их в памяти. Уëн, его драгоценный Уëн. Ему нужно было отпустить его. — Но окончательно убедился, когда убил своего друга, который не был укушен, — эти слова звоном отдавались в ушах, страшная тайна выходила наружу. Сонхва видел, как расширились глаза Уëна, как в неверии раскрылся его рот, а рука, которая тянулась к нему, отпрянула так, словно её ужалили. — Когда он поднялся с жаждой крови в глазах почти через час после того, как я забил его до смерти.

•=•

Никогда ещё не было всё настолько плохо. Никогда ещё не случалось настолько часто. Большую часть ночей Сонхва неподвижно лежал и слушал, как его соседи ворочаются на кровати, и не ëжился от этого. Но с каждым днём становилось всё хуже и хуже, и дошло до того, что Сонхва не мог с этим справиться. Он просыпался от кричащего в ужасе Уëна, словно того прямо сейчас хватали мертвецы. Он пугался до смерти, вскакивал с кровати и смотрел на младшего, который метался на своей верхней полке, так и не проснувшись от плена своих кошмаров. Сонхва знал, что те постоянно преследовали его, даже когда они только встретились, но никогда плохие сны не были настолько сильными. И Сонхва знал — отчего. Проснулся он от ужасающих звуков. Уëн выл так громко, что, вероятно, разбудил весь этаж. Это не было чем-то необычным, ведь у многих на базе были кошмары, будившие их ненароком, но никогда душу Сонхва не обволакивавало таким пробирающим до костей чувством, как когда страдали от этого его близкие. Эта ночь ничем не отличалась от остальных. Прошло, может, недели две с тех пор, как они вернулись из города. Сонхва смотрел на Юнхо, стоящего рядом с двухъярусной кроватью и пытающегося через перила дотянуться до Уëна. Младший всё ещё спал, истошно крича, обвив себя руками. Время от времени с его губ срывались сложно различимые слова. — Уëн, проснись, — шептал Юнхо, стоя на носочках и пытаясь схватить Уëна за руку, но всё никак не мог дотянуться до него. — Прошу, проснись. Сонхва принял сидячее положение, широкими глазами проследив за движениями чужого тела во тьме. Его конечности были слабы, а разум не понимал, что нужно сделать. Юнхо смотрел на него с паникой. — Сонхва, что мне делать? Он не просыпается и сам себя калечит… Сонхва сглотнул, его сердце кувалдой билось о грудь. Он вынужденно закрыл глаза и силой заставил себя не прикрыть уши, чтобы заглушить крики. — Уëн? Сонхва обернулся к двери, даже не заметив, как появились Сан и Ëсан. Сан уже пересекал небольшую комнатушку, словно его тело на автопилоте влекло к страданиям младшего. — Боже, он сам себя душит, — воскликнул Сан, забираясь наверх по небольшой лестнице сбоку. Он уворачивался от пинков Уëна до тех пор, пока не накрыл его руки и не оторвал их от горла. Сонхва, натянув одеяло до носа, лишь неотрывно смотрел, как Сан борется со спящим Уëном и пытается его разбудить. — Уëн, проснись! Это всего лишь сон… ты просто спишь! — уговаривал Сан, усевшись на бёдра младшего, чтобы удержать его и растрясти. Сонхва не знал, как долго он смотрел, как много людей собралось, чтобы посмотреть на происходящее, но он видел Минги среди многочисленных матерей, которые держали детей, пытающихся заглянуть внутрь. Уëн проснулся с громким криком. Он вырвал запястья из рук Сана и накрыл ладонями уши, заплакав. Сонхва не видел его лица и, вероятно, это было к лучшему, ведь младший наверняка выглядел совершенно сломленным. — Всего лишь сон, ты в безопасности, — продолжал свои попытки Сан, отсев, чтобы дать Уëну больше места, но тот начал учащённо дышать, отчего старший перепугался. — Дерьмо, эй, это всего лишь я! Это Сан, дыши, пожалуйста! Ëсан дернулся вперёд, держа в руке бумажный пакет. Доктор впихнул его Сану, который, к счастью, знал, что нужно делать. Он раскрыл пакет и накрыл им рот и нос Уëна. Младший испугался, его влажные красные глаза в ужасе расширились, но когда понял, что всё ещё может дышать, то смирился с бумажным мешком на своём лице. Сан держал Уëна, считая количество его вдохов и выдохов. Напряжение ужасало, никто не решался даже вздохнуть, когда Сан убрал пакет, а Уëн начал снова реветь. Всхлипы вырывались резко и прерывисто, словно каждый судорожный вздох мог стоить ему жизни. Эти звуки были такими болезненными, что как только Уëн сел, схватился за футболку и стянул её с груди, Сонхва понял — младшему действительно больно. — Дыши… прошу, Уëн, тут только мы, ты в безопасности, обещаю, — молил Сан, поднимаясь с ног Уëна и усаживаясь к стене, чтобы тот не ощущал себя пойманным в ловушку. Сан выглядел настолько же беспомощно, насколько ощущал себя Сонхва: он тянул свои руки к сильно дрожащему Уëну, и казалось, что конструкция кровати вот-вот не выдержит. — Я… Я-я убил его, — первое, что выдавил из себя Уëн хриплым, не похожим на него голосом. Он хватал воздух ртом, словно не мог дышать, и снова закрывал уши ладонями. Юнхо вцепился в перекладину кровати, не в силах отстраниться прочь. — О Господи, — Уëн опустил руки перед собой, дрожа настолько сильно, что Сонхва видел эту дрожь даже в едва ли проникающем внутрь свете из коридора. — Я… Краем глаза старший увидел, как Минги склонился к уху Ëсана и что-то прошептал ему, после выпрямившись и раскинув руки в стороны, призывая собравшихся вернуться в комнаты. Тогда Сонхва и заметил Чонхо, который пробрался через толпу и теперь отчаянно пытался проснуться, стирая с глаз застывший сон. Вскоре на страже осталось только шестеро. Больше Сан терпеть не мог: он обернулся вокруг Уëна, прижимая его к груди в попытке защитить. Юнхо откинул с них одеяло и тонкое покрывало, взял у Ëсана небольшой пакет со льдом, который тот принёс, и протянул его Сану. Тот прижал свёрток к затылку Уëна. — Я убил его, Сан, я убил его… Господи, я убил человека, — не останавливаясь повторял Уëн, свернувшись калачиком, и с силой прижимал ладони к ушам. Он ревел, его снова трясло. Юнхо наконец опустился на нижний ярус кровати, подтянул колени к груди и крепко обнял их. Он прислонился затылком к стене и закрыл глаза, однако чем дольше Уëн кричал, тем сильнее голова Юнхо склонялась в направлении его колен. Сан уткнулся носом в висок Уëна, нашептывая только им слышимые слова. Сонхва встретился с ним глазами и в тот же момент понял — Сан вот-вот заплачет. — Пожалуйста… — взмолил тот, ещё крепче обнимая Уëна. — Ты нужен ему, прошу. Сонхва ощутил, как замерло и полностью напряглось его тело. Нет, он был последним, кто нужен был Уëну. В панике Сонхва взглянул на Ëсана, и тот, брови подняв, одарил его непонимающим взглядом. — Сонхва, — снова отчаянно позвал его Сан. Уëн взвыл ещё сильнее охрипшим горлом. Без сомнения, Уëн видел и слышал то, чего не видели они, он боролся с чем-то им неизвестным, даже если они и знали о причине. И Сонхва понимал, что Уëн застрял в петле, из которой, похоже, не мог найти выход. — Сонхва, пожалуйста! Сонхва рывком поднял голову к Сану. У того явно болели руки от острой необходимости сжать ими Уëна и попытаться успокоить его. Сонхва знал, насколько ужасны эти кошмары, знал, насколько разрушительны могут быть последующие за ними панические атаки. Его сердце на части рвало от вида вздрагивающего будто от физической боли Уëна. Ещё сильнее ранило то, что именно он был причиной всего происходящего. — Я монстр! — прокричал Уëн в грудь Сана приглушенным, но всё ещё хрипящим, пробирающим до костей голосом. — Я убил его! Невыносимо… не могу вынести этого…. эти звуки не прекращаются… они все кричат и кричат, спрашивая, почему я… Господи! Сонхва сбросил собственное покрывало с ног, свесил их с края кровати и, наконец, поднялся, игнорируя безумную круговерть в голове и жмурясь от неё. — Пожалуйста, помоги ему! Он не мог помочь. Не сейчас, когда он был источником зла. Не сейчас, когда он был причиной того, что из всех людей именно Уëн спас его в лаборатории. Не сейчас, когда в первую очередь именно из-за него младший чувствовал себя никчемной обузой для него. — Не могу, — выдавил он, нос к носу столкнувшись с Ëсаном, Минги и Чонхо, которые стояли на защите входа в камеру. — Не могу, мне нельзя быть здесь… Даже не оглянувшись, Сонхва прорвался сквозь них, и никто не попытался его остановить. Он прикрыл уши и зажмурился, стараясь стереть навязчивый крик Уëна и собственное имя с губ младшего. Тот словно знал, что Сонхва оставил его. Его обнаженные ступни обожгло холодом напольных плит, по которым он шëл прочь с громким эхом шагов. Он обнял себя руками и прикусил нижнюю губу, пытаясь совладать с эмоциями. Он скрылся за углом, чтобы покинуть место происшествия. Он не мог дышать, вина переполняла его сердце, а внутренности крутило в тысячи узлов с каждой мыслью о том, что только что произошло. Никогда состояние Уëна не было настолько ужасным. Юнхо всегда будил его и помогал вновь заснуть. Черт, да даже он сам мог сказать Уëну несколько успокаивающих слов, когда тот в них нуждался. Но сейчас всё было совершенно иначе, и даже в руках Сана Уëн едва ли осознавал, кем он является. Господи, что же он натворил? Сонхва юркнул за очередной угол и чуть не столкнулся с кем-то, стоявшим у стены. Человек почти напугал его до смерти, и, если бы не его быстро поднятые руки, Сонхва не остановил бы себя и нанёс удар. — Расслабься, это всего лишь я, — голос мужчины не оставлял сомнений, кто был его обладателем, и Сонхва остановился посреди пустого коридора, думая, почему Хонджун стоял здесь как истукан. Он выглядел так, словно только что проснулся. Его спальная одежда была идентичной всем остальным, а некоторые пряди длинных волос были взъерошены. Сонхва снова обнял руками своё холодное тело и сморщился. — Ты что тут делаешь? — спросил он. — Услышал Уëна, — ответил тот нехарактерно мягким голосом, медленно опустив руки, словно боясь спугнуть старшего. — Не буду лгать, я хреново справляюсь в таких случаях, так что стараюсь держаться подальше… и, похоже, не только я. Сонхва понимал, что коротышка его имеет в виду, подчёркивая, что он сбежал, а не остался там, где был нужен в такой тяжелый момент. — Всё чаще и чаще, — продолжил Хонджун, снова прислонившись к стене и посмотрев в сторону коридора, из которого доносился тихий плач Уëна. — Но в этот раз ему хуже всего. Сонхва не двигался, следя за взглядом Хонджуна. И когда он так и не сделал ни единого движения и ничего не ответил, Хонджун тяжело вздохнул и повернулся к нему, скрестив руки на груди. — Ты нужен ему, — сказал он, тут же привлекая внимание Сонхва. — У него есть Сан, — почти сразу же ответил старший, будучи не в состоянии вложить в слова и половину злости, которая бушевала внутри него. — Есть, — кивнул Хонджун, вздохнул тяжело и посмотрел Сонхва прямо в глаза. — Но Сан — не ты, верно? Казалось, Сонхва застыл на целую минуту, его тело словно отключилось на несколько секунд, прежде чем он понял, что именно сказал ему мужчина. Он не понимал, почему эти слова настолько взбудоражили его гнев, но это отвратительное чувство захватывало его с пугающей скоростью, и он ничего не мог поделать с крепко сжавшимися в кулаки руками и с неистово бьющимся в груди сердцем, что заставило его глаза увлажниться. Но Хонджун, как и всегда, был на шаг впереди. — Эй, — тихо произнес он, снова без агрессии поднимая руки. Лицо его было полно мягкости и сочувствия, отчего окутанный эмоциями разум Сонхва затянуло в очередной круговорот замешательства. — Послушай, я здесь не для того, чтобы ссориться, особенно сейчас. Я, может, и умничаю постоянно, но я всё же не жесток. Сонхва почувствовал, как внутри загорелся огонь, а от разжатых кулаков кровь снова начала поступать в пальцы. — Думаю, тебе нужно проветриться, — снова заговорил Хонджун с выражением лица, которое Сонхва никогда у него не видел. Он смотрел на него искреннее, почëсывал затылок и морщился, когда сквозь тишину пробивался резкий болезненный крик. — По крайней мере, мне в таких случаях помогает. Только что прошел дождь, так что на улице хорошо пахнет… если пойдешь на третий этаж, то найдешь выход на крышу. И впервые Сонхва не чувствовал сильной потребности пререкаться с ним. Может, всё из-за сильного эмоционального истощения, но сейчас Хонджун для него действительно выглядел так, словно хотел помочь и не хотел винить его за всё это. И на автопилоте Сонхва направился к лестничным пролётам без единой мысли в голове. Это ощущалось так странно, ведь несмотря на то, что он часто отключался от окружающего мира, позволяя телу действовать самому, он так и не привык к этому. Даже сейчас, частично пребывая в сознании, он нервно вздрогнул от прошедшей по телу волны мурашек. — О, и знаешь что, — нарушил тишину голос Хонджуна, заставив Сонхва замереть с пальцами на ручке двери. Он повернулся, чтобы посмотреть на него размытым зрением. — Не решай за Уëна, в чëм он нуждается. — Чего? — спросил Сонхва хрипящим голосом. — «Уëну я не нужен», «Уëну намного лучше без меня, это всё из-за меня» и всё вот это дерьмо в твоей башке, знакомо звучит? — Хонджун отстранился от стены, встав посреди коридора и расслабив руки. — Этот голосок грызет тебя, и я знаю, что грызет сильно, а особенно сейчас. Сонхва поджал губы и крепче взялся за дверную ручку. — Но, думаю, ты забываешь, что вы с Уëном очень разные, сходство едва ли найдëшь. Ты думаешь, что, отстраняясь, защищаешь его, однако на самом деле ты лишаешь его того, в чем он нуждается. Так что позволь Уëну самому решать, что ему нужно, не принимай это решение за него, — произнёс Хонджун, скрепив руки за спиной и встав в детской манере. — Не закрывайся от него, я знаю, что это такое, поверь. Сонхва сглотнул, внутренности ухнули вниз ещё сильнее. — И наслаждайся вашей дружбой, — закончил, наконец, Хонджун с лёгкой улыбкой на губах. — Наслаждайся, пока он у тебя есть. — От близости становится только хуже, — Сонхва нашел силы ответить, но слова застряли в горле. — Потому что когда он уйдёт, я уже привяжусь слишком сильно. И я не знаю, как мне тогда продолжать жить без него. Выражение лица Хонджуна изменилось, он поджал губы и опустил голову. Он выглядел довольно несуразно, но Сонхва не было с него смешно. Напротив, он сдерживал слëзы гнева и отчаяния. — Нет, тут ты ошибаешься, Сонхва, — Хонджун прочистил горло и выдохнул прерывисто. — Хуже всего то, что ты игнорируешь их двоих и притворяешься, что они для тебя ничего не значат, чтобы собственное сердце защитить, а затем, потеряв их, ты будешь жить с чувством вины. Ты оставишь их умирать и гадать, значили ли они когда-нибудь что-то для тебя, или задаваться вопросом, почему так внезапно ты стал холоден к ним… вот, что хуже всего. Сонхва ощутимо напрягся всем телом, крепко сжав челюсть. Слова Хонджуна ранили сильнее, чем любые другие, сказанные им когда-либо, и из открытой раны, которую они оставили, капала на пол кровь. Ему нечего было сказать, ничего даже на ум не приходило, пока мозг обрабатывал весь смысл этих слов. Хонджун был прав. Он знал, что этот коротышка был прав. Мало того, что Сонхва пришлось бы жить с осознанием своей причастности к разрушению человечности Уëна, ему пришлось бы жить горьким осознанием, что он отнял у младшего то, что было так ему нужно. Никогда он не понимал, почему именно он являлся для Уëна кем-то особенным, в его голове не было ни единого сценария, по которому это имело бы смысл. Но Сонхва полагал, что не так важен сам факт особенности, сколь важна его готовность её принять и исполнить. Безмолвно он тяжело сглотнул, повернул ручку двери на лестничную площадку и направился вверх по лестнице, оставляя Хонджуна в одиночестве. Хотел бы он сказать, что находится в хорошей физической форме, но три длинных пролёта заставили его сердце биться быстрее, чем следовало. Время, проведённое на постельном режиме, значительно помогло его спине: опухлость спала, а синяки исчезли. Ëсан так и не определил степень повреждений из-за отсутствия необходимых инструментов, но у Сонхва не наблюдалось каких-либо сильных проблем, так что он решил, что всё не так уж и плохо. Даже если спина и ныла слегка, когда он открывал дверь наружу, эта боль была проигнорирована. Хонджун был прав: на улице прошёл дождь, который, на самом деле, моросил до сих пор, создавая тихую гармонию звуков. Подобные он слушал, чтобы уснуть, в школьные времена. На крыше, конечно же, не было фонарей, но он знал, что огромный город раскинулся прямо перед ним. Лишь над дверью горела небольшая лампочка, освещая не более пяти футов вокруг, отчего он едва ли мог видеть свое отражение в ближайших лужах. Прохладный и освежающий воздух — всё, чего он ожидал, а получил даже больше. Он успокаивал и давал странное умиротворение, когда Сонхва смотрел в никуда и просто слушал мир вокруг себя. На мгновение задумался, каким был вид с крыши до апокалипсиса. Он представлял, как выглядел залитый светом город, на улицах которого гремели вечеринки, словно знал, что они действительно проходили там. От этого накрывала странная ностальгия, ведь ему не хватало всех этих огней, которые приносили глазную боль. Сонхва не знал, как долго он стоял под защитой козырька двери, но к тому моменту, как он пришёл в себя, небо начало слегка светлеть. Ночь накрывала его тьмой, но вблизи всё равно можно было отличить некоторые очертания. Дождь прекратился, свежий воздух успокаивал дрожь тела лучше, чем что-либо ещё. Когда начали щебетать птицы, Сонхва силой заставил себя пошевелиться и вернуться в здание на затëкших ноющих ногах. Он снова погрузился в раздумья, вспоминая свою жизнь до того, как всё началось. Впервые он оглядывался назад с хорошим чувством в груди. Он всегда считал свою жизнь скучной и бессмысленной, но сейчас он видел в ней подарок. Он хотел вернуть её. Когда Сонхва возвратился в комнату, Минги, Ëсана и Чонхо там уже не было. Он подозревал, что троица ушла по своим комнатам, когда всё успокоилось, и что их лидер сделал то же самое. Сан, тем не менее, всё ещё был здесь, лёжа на нижней койке с Уëном в руках, а Юнхо сидел на полу, прислонив голову к раме кровати с закрытыми глазами. Сонхва решил, что они спустились вниз, потому что так было безопаснее, если Уëн снова проснется с панической атакой, так что, вероятно, это было хорошо. Несколько минут старший лишь стоял и тихо наблюдал за довольно умиротворенно спящими так, как отец смотрел на своих новорождённых детей. Но вскоре Сонхва подошёл и нежно погладил Юнхо по щеке, чтобы разбудить его. На это потребовалось время, но всё же здоровяк проснулся, простонал тихо и выпрямил ноги с долгим зевком. — Ну же, оверсайз щеночек, — пробормотал Сонхва, дëрнув Юнхо за руку, чтобы поднять его на ноги. — Спать нужно в нормальной кровати. Юнхо пробормотал что-то, но неразборчиво, поскольку всё ещё дремал и двигался с закрытыми глазами. — Займи сегодня мою кровать, — Сонхва помог ему забраться в эту самую кровать, едва сдерживая рвущийся с губ смешок, когда младший споткнулся и почти упал лицом прямо в матрас, а затем не сделал ни единого движения, чтобы устроиться поудобнее. Потребовались абсолютно все силы, чтобы правильно уложить в кровать его тело и подогнуть длинные конечности так, чтобы после пробуждения не было судорог или защемлений в шее. Вероятно, этих усилий делать не стоило из-за его всё ещё больной спины, но ему было плевать. Справившись с Юнхо в меру своих возможностей, Сонхва стёр со лба выступивший пот. Ещё немного он любовался проделанной работой и думал, что во сне младший выглядел довольно мило и умиротворенно. Юнхо напоминал ему маленького ребёнка. Он взъерошил волосы младшего, а затем направился к Уëну и Сану, которые слиплись с друг другом и прижались к стене на нижней койке. Он осторожно опустил ладонь на голову Уëна, пробежавшись пальцами по его волосам. — Прости меня, — прошептал он, отстраняя дрожащую руку. Но прежде, чем он успел выпрямиться и отойти, вокруг его запястья обернулись чужие пальцы. Хватка была крепкой и почти болезненной, и Сонхва обернулся на Уëна, который держался за него так, словно от этого зависела его жизнь. — Ты вернулся, — сказал тот настолько хриплым голосом, словно ему было больно разговаривать. Сонхва смотрел на его красные опухшие глаза, на его красный нос и замечал красные полумесяцы ногтей на шее. Старший сглотнул чувство вины, вздохнул и отвёл взгляд от этих следов, пытаясь изо всех сил натянуть улыбку. — Вернулся, — мягко ответил он, поглаживая тыльную сторону чужой ладони большим пальцем. Он видел, как Уëн сглотнул, как инстинктивно Сан крепче обернулся рукой вокруг младшего и притянул поближе. Насколько можно было судить, Сан всё ещё спал, но тем не менее его чувства были по-прежнему обострëнными. —Останься, пожалуйста, — Уëн посмотрел на него умоляющими глазами, в которых слов было больше, чем на любых устах. Сонхва поколебался, когда Уëн потянул его на себя слабыми руками. Это было самое странное взаимодействие с тех пор, как Сонхва рассказал Уëну свой главный секрет, и пусть младший не избегал его, Сонхва точно знал — что-то изменилось. К тому же, кровать была крохотной. Двое взрослых мужчин и так продавливали её, но трое — это уже слишком. Сонхва понимал, что Сан в ближайшее время уходить не собирался, и да не попросил бы он его о том же, о чём и Уëн. Но когда он снова посмотрел на младшего, то встретился уже с двумя парами глаз. — Останься с нами, пожалуйста, — повторил Уëн, и голос его был настолько тихим и неуверенным, что Сонхва не мог его вынести. Сан тоже смотрел на него напряжённым взглядом, словно изо всех сил сдерживал слëзы. Хонджун в его голове снова просил не решать за Уëна. Он вздохнул, чувствуя, как пальцы младшего ослабили хватку от страха, что снова окажется отвергнут. Но Сонхва упёрся коленом в матрас и склонился к ним. — Тогда двигаемся, — сказал он, наблюдая, как они оба ещё сильнее жмутся друг к другу, чтобы Сонхва не упал с кровати. Старший молча молил, чтобы она не сломалась. Рама громко заскрипела от его веса, когда он полностью лёг и подвинулся ближе. Сонхва физически ощутил мысль Уëна, а стоит ли забросить на него руку, будто младший боялся, что больше не может его касаться. Но Сонхва вздохнул, взялся за неуëмную руку Уëна, обернул её вокруг себя и через младшего дотянулся до Сана, чтобы взъерошить его волосы. Тот спрятался за спиной Уëна, но от возникшего прикосновения почти замурлыкал. Он также заметил, когда именно Уëн провалился в сон. В тот момент дыхание младшего выровнялось, а тело перестало вздрагивать. Сонхва лежал на боку, Уëн носом вжался в его грудь, и сквозь ткань футболки чувствовалось его теплое дыхание. Чужое спокойствие умиротворяло его душу, и Сонхва принял то, что для собственного равновесия ему достаточно быть окружённым теми, кому он доверяет. Сонхва не знал, спит ли лежащий позади младшего Сан, но точно знал, что перед ним нужно извиниться лично. Ведь он оставил его тогда, когда тот нуждался в нём сильнее всего. Но это будет позже, а прямо сейчас все они очень нуждаются в отдыхе. Сонхва решил не уходить из кровати, пока младшие не отпустят его, даже если придется пролежать так весь день. Это меньшее, что он мог сделать для них. Сонхва ловил себя на мысли, что они напоминали ему детишек, которые быстро провалились в сон после сильного кошмара, возникшего от просмотра ужастика. Он помнил, как сам по привычке забирался в родительскую кровать ночью, когда был напуган и нуждался в комфорте. Поразительно, что опытные и безжалостные бойцы тоже нуждались в такой поддержке, но всё же Сонхва считал, что именно она и помогает им идти дальше. В конце концов, эти мужчины и правда были всего лишь детьми, которые вынужденно повзрослели слишком рано. Так же, как и он.

•=•

Время шло, всё вернулось на круги своя настолько, насколько позволяло произошедшее. Они наконец-то приняли решение собраться и обсудить итоги миссии, чтобы проработать план на будущее. Ëсан счëл состояние Сонхва весьма удовлетворительным, чтобы заниматься делами. Хотя и имело место некоторое… убеждение… в этом со стороны Сонхва, но никому о нëм знать не было нужно. Так что старший был более чем счастлив, что ему наконец-то позволили снова чем-то заниматься. Хотя и заниматься на базе особо было нечем, так как на улице была середина лета, и они могли лишь надеяться, что солнце не убьёт посевы. Вылазки за припасами было решено отложить до полного восстановления сил, Минги и Ëсан занялись подсчетом остатков провизии и прочих вещей или чем они там занимались все эти дни. Сонхва узнал, что собрание состоится в столовой после обеда, и каждый желающий может на нём присутствовать, однако некоторые личности ожидались обязательно, и Сонхва был среди таких личностей. На мгновение он даже задумался, собирается ли Хонджун вообще появиться на, вероятно, своём втором выходе в люди. Насколько Сонхва знал, этот мелкий гремлин не покидал своей каморки и хаос не сеял, пока он зализывал раны. Так что Сонхва предположил, что Хонджун не был хорошим оратором и боялся публики, поэтому никогда и не показывался. Мысль об этом заставляла его дрожать от восторга. О, это же просто замечательно. Слегка подпрыгивая, Сонхва направился к столовой. Около её входа он наткнулся на Сана: тот одиноко стоял у арки, прижавшись плечом к стене, и наблюдал за теми, кто уже был в помещении. Он выглядел скучающе и прикрывал рот, когда зевал. — Ты чего здесь? — спросил Сонхва, приблизившись. Сан кинул на него быстрый взгляд, затем повернулся обратно к толпе. — За порядком слежу, — ответил он, протяжно вздохнув. — У босса предчувствие, что все пойдёт не так, так что я тут на случай, если всё будет совсем херово. — Прекрасно, — пробормотал Сонхва, когда кто-то прошёл позади них. Людей оказалось больше, чем Сонхва вообще мог представить. Казалось, что на собрание пришли почти все. Глазами он обвел большое помещение, заметив переговаривающихся в сторонке Чонхо и Ëсана, а когда взглядом нашёл Хонджуна, сидящего в дальнем углу столовой, то изо всех сил пытался не показывать своего сильнейшего отвращения. Помогло то, что он заметил Уëна, который устроился рядом с Минги и Юнхо. Те рассматривали какие-то заметки. Его глаза слегка расширились от удивления, что младший захотел присутствовать на подобном собрании. С той самой ночи, когда Уëна накрыла сильная паническая атака, между ними двумя началось что-то странное. Уëн явно не собирался игнорировать его, но и встреч, как обычно, специально, не искал. Вместо приставаний, громких слов или ещё чего-то «уëновского», он вёл себя тише и воспитаннее. Сперва Сонхва думал, что он так себя ведет со всеми… но нет, так было только с ним. Он ожидал этого, особенно после тех слов. Но лучше от этого не становилось. — Забыл сказать, — начал Сонхва, привлекая внимание Сана. — Хотел ещё тогда, когда всё случилось, но настолько жалко погряз в своём страдании, что так и не сказал. Сан приподнял бровь, едва дернув уголком губ, отчего Сонхва усомнился в следующем своем заявлении. — Валяй, — игриво попросил младший, скрещивая руки на груди. Словно что бы ни собирался сказать Сонхва, оно в любом случае будет самым захватывающим событием недели. Сонхва вздохнул, подавив желание съёжиться и сбежать. — Я хотел лично извиниться перед тобой, — он сжал челюсти и понизил тон, чтобы только Сан мог его слышать. — Я кинул тебя с Уëном той ночью, когда ты явно нуждался в моей помощи. Я уверен, что ночь прошла тяжело у вас обоих, и не уверен, что ты вообще видел Уëна таким. Нечестно было сбегать вот так, я повел себя эгоистично. Лицо Сана смягчилось, игривость исчезла. — Сказал бы больше, но я здесь не для самооправданий собственного поведения. Прости за то, что я шёл к этому разговору слишком долго, — Сонхва неловко переминулся с ноги на ногу, — но я правда чувствую себя виновным, и я бы поступил иначе, если бы мог. — Хëн, — Сан приблизился к нему и похлопал по плечу. На его губах играла мягкая улыбка, и Сонхва изо всех сил постарался не отстраниться, — врать не буду, поначалу я сильно расстроился. Но спустя время я тебя понял. Хоть ты и считаешь меня не особо проницательным, но всё же. С лёгкостью скажу, что и ты себя чувствовал не лучше. Знаю, ты не говоришь, что на уме у тебя творится, но на твоём лице все эмоции написаны, и с ними ты не справляешься. От этих слов губы Сонхва слегка приоткрылись. Как же неловко… — Но также я очень ценю твои извинения. И у меня есть ощущение, что больше такое не повторится, — Сан отступил назад, подмигнул ему игриво. — Если ты не будешь мешать Уëну самостоятельно решать, чего он хочет и в чём нуждается, то у вас двоих всё будет классно. То же самое и с нами, я говорю это со всей любовью, правда. — Твой мини босс сказал то же самое, блин, — невозмутимо ответил Сонхва. — О, правда? Великие умы мыслят одинаково, не думаешь? — хохотнул Сан, прислонившись к стене и стерев невидимую слезу. Сонхва почти болезненно сморщился, заставляя Сана снова рассмеяться. — О, кстати, Уëн на тебя не злится. Да, между вами явно что-то не то, не знаю, что именно, он мне не рассказывал, но он точно не злится. Не думаю, что это из-за твоего ночного побега… Уверен, ты понимаешь, о чем я, и, конечно же, знаешь, что со мной ты тоже можешь поговорить. Мы же семья. Настолько искренняя улыбка Сана с этими его яркими ямочками на щеках напомнила Сонхва, что он по-прежнему был совсем молодым мальчишкой. — Спасибо, я знаю, — ответил Сонхва с легким вежливым кивком и затем направился дальше, мысленно подготавливая себя к предстоящему. Сан остался на своём месте, Сонхва же прошел по главному проходу, встретившись с Хонджуном, который сидел с Ëсаном и Минги. Мужчина ястребом следил за каждым движением Сонхва по мере его приближения. Глаза босса были темны, он откинулся невозмутимо на спинку стула. На губах играла легкая ухмылка, а нос был задран вверх… и Сонхва глотал эти наживки, не в силах отвести взгляд. Он распрямил плечи, задрал кверху собственный нос и уверенно направился вперёд, остановившись лишь когда вплотную приблизился к этому коротышке. Он посмотрел на Хонджуна сверху вниз, слегка прищурившись. — Ну и какое дерьмо ты сегодня задумал? — спросил он. — Что ж, и тебе доброго денëчка, — Хонджун ещё шире улыбнулся, боковым зрением посмотрев на утопающего в сортировке бумаг Минги. — Ты прямо-таки в прекрасном настроении сегодня. — Я устал, — честно признался Сонхва. — Не думал, что снова увижу твоё лицо на людях, но ты теперь и тут, и там. Наслаждаешься вниманием? Хонджун тихо присвистнул, выпустив воздух через нос. — А если и да? Что-то не так? — медленно спросил он, опуская ладони на колени. — Если я правильно помню, сначала ты тоже по углам прятался, а потом вдруг стал всеобщим героем, и теперь, кажется, никак не можешь привлечь к себе побольше внимания. Сонхва фыркнул, выпустив из горла весьма драматичный фальшивый смех. — Мне пришлось вмешаться вместо кое-кого, вот и вся разница. — О, я уверен, так оно и есть, — почти промурлыкал сидящий перед ним мужчина, несколько раз откровенно осмотрев Сонхва с головы до пят. Будь это кто-либо другой, ему, может, и польстило бы такое внимание, но это был Хонджун. И делал он это лишь для того, чтобы вывести его из себя, а Сонхва ненавидел то, что это действительно работало. — Ааа, вижу, твоя спина наконец-то восстановилась, — продолжил шатен. — Не беспокоит больше? Сонхва нахмурился, снова задрав нос. — Нет? Всё просто прекрасно, — ответил он, переминувшись с ноги на ногу. Он заметил перемену в настроении Хонджуна: его глаза чуть прищурились, а язык юркнул по нижней губе. — Это очень плохо, — сказал он, слишком широко раздвинув ноги и похлопав себя по бедру. — Могу исправить. — Чë… — Уверен, ты соскучился по боли, — усмехнулся Хонджун более низким голосом, чем обычно. Сонхва поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от чужой руки, лежащей на бедре, чей вид был весьма дразнящим. Но как только мужчина заговорил вновь, Сонхва закатил глаза, а все его тело вспыхнуло от какого-то непонятного чувства, которое он принял за злость. — Могу поспособствовать, знаю же, что тебе понравится. — О чём ты, блять, вообще говоришь… — Окей, разговор окончен, — отрезал Ëсан, давая Хонджуну подзатыльник и почти пиная его колени друг к другу. — Ноги сомкни, ты же не животное. Такое чувство, что вы забываете, что находитесь на людях. Здесь дети. Ведите себя, как подобает вашему возрасту. Сонхва вздрогнул от тона Есана. Блондин посмотрел на них обоих осуждающим взглядом, а затем потянул Минги за воротник рубашки. Бедняга взвизгнул, его глаза слегка выпучились, а очки чуть не слетели. — Давайте покончим уже с этой дерьмодрамой, я даже не обедал сегодня из-за кое-кого, — на секунду Ëсан кинул взгляд на Хонджуна, а тот лишь пожал плечами. — Так что держите себя в руках, или я скажу Чонхо разобраться с вами, а я уверен, что ни один из вас этого не хочет. Сонхва снова вздрогнул, и, должно быть, бледность его лица принесла Ëсану какое-то подобие счастья, потому что тот мило улыбнулся и прочистил горло, обернувшись к собравшейся за его спиной толпе. Поразительно, сколько у него было авторитета и насколько люди его уважали, потому что ему и слов не потребовалось, чтобы наступила тишина. Сонхва присел на скамью и вздохнул. Он уже чувствовал, как головная боль надвигалась на него. — Окей, постараемся покороче, насколько это возможно, потому что у многих из вас есть ещё куча дел, — громко сказал Ëсан, поражая своим глубоким голосом. — Мы заметили, что не все присутствовали здесь, когда мы объясняли, что на самом деле происходит, и то как мы объясняли… что ж, мы были не организованы, так что совместно обсудим, как мы собираемся действовать дальше ещё раз. Затем Ëсан повернулся и тыкнул локтем в бок Минги, отчего здоровяк вздрогнул и надулся. — Почему именно я… Сонхва не увидел взгляд Ëсана, однако был уверен, что тот был угрожающим, ведь Минги без колебаний натянул на губы улыбку и кинул взгляд на толпу. Голос здоровяка был ещё более глубоким, чем у Ёсана. Минги, как бы ни старался, и в половину не звучал настолько громко, отчего некоторые присутствующие подались вперёд. Манера его речи заставила Сонхва про себя рассмеяться, ведь слишком она была похожа на манеру так называемого «обслуживания клиентов». Эти мысли напомнили ему о тяжёлом времени, когда он работал в магазине одежды. «Клиент всегда прав» и прочие дерьмовые заповеди помогли ему сформировать идеальный для обслуживающего персонала голос, которым вещал будто был жизнерадостным подростком с непоколебимой надеждой в этот мир, хотя на самом деле он был в мгновении от того, чтобы швырнуть кассу в другой конец помещения. Он знал, что эта манера хорошо знакома всем работникам розничной торговли, и предполагал, что Минги, возможно, тоже работал в этой сфере, раз был так хорош. — Как и было сказано, может, неделю или около того назад, мы смогли доказать, что тут история покруче, чем кажется на первый взгляд. У нас давно уже было подозрение, что болезнь поражает всех людей, а не только укушенных. Мы изучали, анализировали и в конце концов обнаружили, что данное предположение соответствует действительности, а значит, этот вирус присутствует в каждом из нас. Мы не знаем его происхождение, не знаем, как всё началось, но точно знаем, что вирус передаётся воздушно-капельным путём, так что заражения избежать невозможно, — Минги посмотрел на листок в своей руке, затем снова поднял взгляд. — Так что маски, одежда и прочее не помогут. Мы слишком много лет взаимодействовали с вирусом, так что он есть в каждом. — Так чё это значит-то? — выпалил кто-то, и все повернули головы. Говорившим был мужчина, сидевший близко к первым рядам. — Вы утверждаете, что мы все просто возьмём и в какой-то момент обратимся в этих мозгоедов? Сонхва услышал, как некоторые из присутствующих начали тихо перешёптываться. Пальцы дрогнули от довольно грубого голоса того мужчины. Сонхва не было на первом собрании, но ему рассказали, что закончилось оно неудачно, так что он предположил, что и это тоже ничем хорошим не кончится. — Нет, этого мы не утверждаем, — ответил мужчине Минги. — Мы на сто процентов убедились в информации, прежде чем преподнести её вам. Вы не обратитесь на пустом месте, вирус не так работает. Все мы уже знаем, что для этого достаточно укуса или царапины, то есть взаимодействия с кровью. Но также мы обнаружили, что после наступления смерти, — без укусов или чего-то подобного, — люди так же обращаются. Короче говоря, вирус пребывает в спящем состоянии до тех пор, пока вы не умрëте. — И как вы это узнали? — снова задал вопрос тот же мужчина, и по выражению его лица Сонхва понимал — он нарывался на спор. — Что, ходили по округе и убивали людей, как подопытных крыс, чтобы выяснить это? Минги обернулся к Ёсану, молчаливо что-то с ним обсудив. — Я видел, — впервые заговорил Хонджун. Он скрестил ноги, по-прежнему источая уверенность. Казалось, мужчина уже был раздражен, и как бы Сонхва ни хотел лицезреть спорящего Хонджуна, он всё же надеялся, что тот увидит очевидные попытки подстрекательства. — Я видел лично, Сонхва тоже. Можете спросить Ёсана и Минги, а если вам с ними говорить некомфортно, то я уверен, что Сан и Чонхо более чем рады поделиться подобными наблюдениями. — О, так он говорящий, — очень насмешливо произнёс мужчина, криво улыбнувшись. — Значит, ты тот парень, который утверждает свою власть над этим местом? Который сначала прячется, потом внезапно появляется из ниоткуда, заявляет, что мы все заражены вирусом, а теперь волшебным образом находит лекарство? Сонхва снова взглянул на Хонджуна, заметив, как его бровь взметнулась вверх. — А что, если и так? — спросил он в ответ спокойно и собранно. — Тогда я посмеюсь и назову тебя лжецом, — без промедлений ответил мужчина, гортанно рассмеявшись. — Почему кто-то вообще должен тебе верить? Как мы можем быть уверены, что эти твои вылазки не являются частью ваших экспериментов? Откуда нам знать, что ты со своими мальчиками не возите нас туда только для того, чтобы убить и попытаться доказать эту ложь? Сонхва сглотнул, сжав челюсти от такого заявления. Теперь, когда его втянули в эту историю, было уже не так смешно. — Более чем приветствуется, если ты сам пойдешь и разберëшься, — спустя несколько секунд молчания сказал Хонджун. Его самообладание весьма впечатляло. — Но советую воздержаться. Раз реально веришь, что мои парни отправляются за припасами или ещё за чем с презумпцией невиновности за спиной, то сходи с ними. Ты, насколько я понимаю, наружу не выходишь по личным причинам, на которые, честно скажу, мне всё равно. Так что как насчет того, чтобы испытать всё на собственной шкуре, прежде чем обвинять меня в чём-то? Над комнатой нависло напряжение, перешептывания возобновились. Сонхва кинул беглый взгляд на Юнхо и Уëна, которые сидели в стороне и наблюдали, как разговор становится довольно враждебным. — Сколько тебе, кстати? — перескочил мужчина на иную тему. Он напрягся, почесав щетину на лице. — Ты и на половину моих лет не выглядишь, если не меньше. — Какое отношение ко всему этому имеет мой возраст? — парировал Хонджун, раздвинув ноги и наклонившись, чтобы упереть локти в бёдра. — Такой молодняк, как ты, не может управлять базой. Я считал, что все эти решения принимает кто-то постарше. Сонхва овладела неизвестная ему сила, отчего он подскочил с места, кулаки сжав, и тут же все взгляды обратились к нему. Он не мог сдержать тот гнев, что вспыхнул глубоко внутри. — Возраст никакого отношения к этим делам не имеет. У тебя ведь никогда с текущим порядком дел не было проблем. А теперь ты решил докопаться к кому-то из-за возраста? База всё ещё прекрасно существует, разве нет? И если я правильно помню, не ты ли мне когда-то говорил, как тебе нравится эта система? Так что изменилось? Комната погрузилась в тишину из-за внезапной вспышки гнева. Люди не привыкли видеть подобное от него. Они часто хвалили его спокойствие, однако сейчас слова этого человека отчего-то сильно задели его. Сейчас он хотел продолжить спор. Но кто-то сжал его запястье и потянул обратно вниз. Повернув голову, он увидел Хонджуна, который слегка покачал головой, отпустил его руку и снова перевёл взгляд на сильно покрасневшего мужчину. И прежде, чем Сонхва успел открыть рот и высказать своё мнение ещё раз, Хонджун поднялся и закинул руки за голову в скучающем жесте. — Что ж, поскольку данный вопрос часто поднимался в последнее время, я отвечу на него лишь раз. Как бы то ни было, я всего на несколько месяцев младше него, — мужчина указал на Сонхва, который не смог сдержать шокированного вздоха от этого заявления. — И, как и сказал мой товарищ, ни у кого из вас, кажется, не было проблем с тем, как я управляюсь со всем, так что мне кажется немного нечестным то, что вы неожиданно меня критикуете, вы так не думаете? Хонджун поднял руки вверх, хрустнув костяшками пальцев. Этот звук эхом разнесся по большому помещению, и именно в этот самый момент Сонхва понял, что, возможно, это происшествие, — и вся ситуация в целом, — было причиной того, что Хонджун сидел за закрытой дверью подальше от осуждающих взглядов. Он впился ногтями в собственные бедра, пытаясь успокоиться. — И если бы вы позволили Минги продолжить, а не прервали его столь, скажу я вам, грубым образом, — Хонджун вышел в центр и, несмотря на нанесëнный им удар ниже пояса, выглядел он уверенно и спокойно. Это впечатляло, и даже если Сонхва не любил его, он находил эту черту характера весьма восхитительной в подобной несправедливой ситуации, — то он бы объяснил, что на последней миссии мы обнаружили лекарство от этого вируса. Храбрые мужчины, которых мы потеряли, были унесены атакой огромной волны ходячих мертвецов. Мы сделали всё возможное, чтобы спасти всех, и я приношу свои соболезнования семьям, которые потеряли любимых людей. Но их смерть, как и смерть остальных, была вызвана жестокими нападениями мертвецов, а не человеческим вмешательством. Последнюю фразу Хонджун произнёс, глядя прямо в глаза мужчины. — Это лекарство, как говорили, способно бороться и уничтожать вирус, а значит, если мы умрем естественным путём, то не обратимся. Апокалипсис никогда не кончится, пока все живые на этой земле не умрут. Но, как многие уже могли заметить, у нас только одна доза. Ëсан сделает всё возможное, чтобы воссоздать лекарство для каждого. — Откуда нам знать, что оно не смертельно? — спросила женщина с другого конца помещения. — В эту дрянь что угодно могли намешать. — Я вколю себе первую дозу сразу же, как только мы воссоздадим формулу, чтобы убедиться в его безопасности, — без промедления ответил Хонджун. — И как же мы узнаем, что оно работает? — спросил всё тот же мужчина с ухмылкой на губах, словно знал, что поймал Хонджуна вопросом, на который невозможно дать ответ. — Что ж, — тихо пробормотал лидер, осматриваясь в раздумьях, — можете пристрелить меня и всё выяснить, если пожелаете. Кто-то охнул, но Хонджун лишь усмехнулся, когда спорщик поник, ошарашенный его ответом. — И позвольте прояснить, — громко произнёс лидер, ребром приложив сложенные вместе ладони к губам, — я никого не прошу доверять мне. Вы не знаете меня, я, откровенно говоря, не знаю вас. Чувства взаимны, поверьте. Но, как я понимаю, в этом мире осталось совсем немного выживших. Так что мы можем сидеть здесь и спорить о том, достаточно ли я квалифицирован и стар, чтобы принимать решения, или же можем что-то сделать, чтобы выбраться из нашей ситуации. Хонджун развернулся на пятках и медленно выступил вперёд ко всё ещё сидящему мужчине. Сонхва пристально наблюдал за ним, как и остальные. Он видел на лице лидера коварную улыбку, от которой становилось совершенно очевидно — в его голове зрело что-то злое. Хонджун остановился перед возникавшим, от которого тут же отодвинулись все сидевшие рядом. — Но думаю, вам всем следует спросить себя: «Я всё ещё жив? И прожил так долго?». И если ответом будет «да», значит, я что-то делаю правильно, не так ли? Как долго мы уже здесь? Семь… может, восемь лет? Риторический вопрос повис в воздухе, словно извечное длинное пальто Хонджуна, которое мерно качалось взад-вперёд. Лидер навис над мужчиной, чьë молчание лишь подстегнуло его улыбнуться еще кровожаднее. — Долгое время, я считаю, — наклонившись, сказал он приглушëнным голосом, хотя Сонхва всё ещё слышал в его тоне издëвку. — И я также уверен, что некоторые из вас думают, что мне не следует больше занимать позицию лидера. Если вы так считаете из-за моих решений, то я более чем готов обсудить их с вами. Но если же это из-за моей внешности или моих лет, то, думаю, вам следует задуматься над этим ещё раз. Хонджун выпрямился и вздохнул. — И если вы и правда верите этим возмутительным мифам, что я со своими товарищами убиваю тех, кто вам дорог, то милости прошу на просмотр видеозаписей, которые мы делаем на каждой миссии. Уверен, вам бы понравились те ужасы, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь обеспечить безопасность этого места. Сонхва огляделся, не представляя, что творилось в головах окружающих его людей. Были те, кто смотрел солидарно, другие смотрели иначе, а некоторых было невозможно прочесть. Он понимал, что к единому соглашению прийти невозможно. У всех были разные мысли и разные мнения. Неминуемо последует ответная реакция, и именно она прольёт на всё свет. Хонджун говорил верные вещи, просто некоторые отказались их принять. И Сонхва понимал, что мужчина знает об этом. С самого начала на сцене выступали гордость и эгоизм, а значит с первого слова дело было обречено на провал. — Но давай допустим, что ты, как ты думаешь, управишься лучше меня, — Хонджун заговорил вновь, протянул руку и схватился за тёмную футболку мужчины, с силой потянув его на себя. В его глазах снова застыл тот самый опасный и тёмный взгляд, словно он молил мужчину сделать ещё один неверный шаг. Поддерживать зрительный контакт в такой ситуации было сложно, ощущение было ошеломляющее и нервозное. Хонджун склонился ещё ниже к лицу мужчины. — Если думаешь, что способен управлять этой тюрьмой, принимать тяжёлые решения, о которых, уверен, ты и не задумываешься, если ты способен решить, кому жить, кому умереть после укуса или кому исследовать мир за пределами этих бетонных стен… что ж, милости прошу на разговор. Хонджун ещё сильнее сжал кулак, притягивая ткань к себе, и Сонхва мог поклясться, что слышал её треск. — Если думаешь, что способен отвечать за жизнь каждого, — с оскалом выпрямился он, грубо отталкивая мужчину в стол позади него и выпуская ткань из пальцев, — тогда пожалуйста, правда, я более чем рад тебе. Он отступил и поклонился легонько, вытянув в стороны обе руки. Это было настолько задиристо и неуважительно, насколько вообще возможно, но Сонхва поймал себя на мысли, что ему совершенно плевать. Этот мужчина получил по заслугам, так что ещё одно публичное унижение ему не повредит. Но после этого Хонджун направился к выходу. Он прошёл мимо Сана, который всё ещё стоял в проходе, и исчез прежде, чем кто-либо успел произнести хоть слово. Сразу же после этого столовая взорвалась спорами и разговорами. И в тот же момент к Сонхва вернулась головная боль. — Мы буквально… — начал Ëсан, сжав пальцами переносицу, — ничего не добились. Я ему целый список расписал, о чём нужно поговорить, целый сраный список. Споров в списке не было. Он прямо как ребёнок, клянусь. Минги похлопал его по спине. Сонхва заметил, что тот подошёл к ним, а Уëн направился к Сану. — Парни, удалось поговорить, о чём хотели? — спросил Юнхо. Ответ был понятен по взгляду Ëсана. — Ну, случиться это должно было, не стоило держать всё в секрете так долго, — сказал подошедший Чонхо, вздыхая и кладя руки на бедра. — Сегодня ловить уже нечего, так что стоит дать им остыть и потом попробовать заново. — Можете поверить, что мы этим занимаемся бесплатно? То есть, реально, — проворчал Ëсан, запустив руку в волосы и покачав головой. — Короче, пошло оно всё нахуй. Они слишком неблагодарные. Отчасти, я хочу отдать всё в их руки и смотреть, как горит оно всё синим пламенем. — Нет уж, спасибо, — приподнял руки Чонхо. — Я жить хочу. — Пока они не встанут на наше место, то никогда по-настоящему не поймут, каково это, — тихо сказал Сонхва, прикусив нижнюю губу. Раздражение до сих пор охватывало его вместе с радостью, что он в этих чувствах не одинок. — Они обвинили нас в… — Я знаю, в чём они нас обвинили, — огрызнулся Ëсан на Минги. — Неблагодарные. Я изо всех сил держался, чтобы не подойти и не прибить того мужика. Удивительно, что Хонджун его не прибил, я был уверен, что нам придётся оттирать кровь с пола. Они продолжали переговариваться, обсуждая то одно, то другое точно так же, как это делали остальные присутствующие. Все о чем-то спорили, и многолетнее напряжение, наконец, снова начало спадать. В первый раз, когда Сонхва увидел подобное, это были более незначительные вещи. Но теперь они рассказали, что вирус живёт в крови каждого. По сути, они высказали всё, что держалось в секрете столь долгое время, и отчасти Сонхва никого не мог винить. Но так же люди зашли слишком, слишком далеко и начали обвинять их в ужасных вещах. Мятеж — вот, что зрело. Сонхва не был уверен, через сколько, но точно знал, что он произойдёт. И понимал, что произойдёт скорее раньше, чем позже. Он неотрывно смотрел на вход, где стояли Сан с Уëном. Те слегка отошли в сторону, Сан держал младшего за руку и говорил что-то. Но он не смотрел на них. Он погрузился в размышления, громко вздыхая ото всей этой ситуации. Они проебались. В буквальном смысле проебались. Но даже с этими важными событиями, которые творились прямо на его глазах, Сонхва не мог выбросить из головы один конкретный кусочек информации. Он в шоке уставился на дверь, за которой исчез Хонджун. Мир был несправедлив, да, он знал, но всё же это было просто выше его сил. Хонджун, который изнурял его, единственный мужчина, который пытался бросить ему вызов в чём угодно и где угодно, единственный, из-за кого Сонхва умер бы от высокого артериального давления… был моложе его. Хонджун был младше него. Чего.

•=•

Спустя неделю с небольшим после произошедшего разведывательный отряд снова отправился на поиски топлива. Вылазка заняла целых два дня, и по возвращении они счастливо доложили, что обнаружили ещё одну полную топлива станцию. Невозможно было узнать, сколько именно было в запасе, но, по крайней мере, вернулись они с полными баками. Это был первый выход наружу после бойни в лаборатории. Сонхва чувствовал витающее в воздухе огромное напряжение при выходе и винить людей за это не мог. По просьбе Ëсана он не поехал с ними, отправившись помогать Юнхо на грядках. Вместо него вылазкой командовали Минги и Чонхо, и пусть риски были минимальны, а оба мужчины были более чем способны защитить себя, Сонхва не мог перестать волноваться. Может, именно из-за этих обуявших его мыслей, содержащих различные ужасающие сценарии, он чуть не проткнул себе руку садовой лопаткой. Юнхо ругался и грозился рассказать Хонджуну о его неспособности безопасно выполнять свои обязанности, если Сонхва не придёт в себя и не перестанет так сильно волноваться. Кстати говоря о Хонджуне… Сонхва почти ничего не слышал. Несмотря на полный хаос провальных переговоров и пустые угрозы свергнуть молодого мужчину, ничего на самом деле не случилось. Всё было тихо и спокойно, и обычно этим состоянием Сонхва наслаждался, но сейчас его не покидало ощущение, что что-то не так. Как бы ему ни хотелось это отрицать, Хонджун был умён. Этот человек знал, как управлять базой и как заботиться о том, о чëм нужно. Так что Сонхва понимал — если бы кто-то что-то планировал, Хонджун уже знал бы об этом. У него повсюду были глаза и уши, от него нельзя спрятать никаких секретов. Но даже признав, что Хонджун по-прежнему являлся лучшим лидером (от этого признания самому себе Сонхва подавился), старший знал, что не все так на него смотрят… и именно он отчасти был в этом виноват. Что-то назревало, и, похоже, все вокруг считали точно также. Группа обычно болтливых тëтушек после того дня почти не разговаривала. Минги и Чонхо вернулись, и Сонхва был рад тому, что все ушедшие вернулись назад и выглядели практически безупречно. На Минги вообще не было крови, только немного пота от жаркого солнца, но в остальном всё было совершенно нормально. С другой стороны, у Чонхо были пятна на рубашке, и он не мог сказать, пролил ли тот на себя что-то из еды или же эти пятна были чем-то иным. Самый младший из них всегда умудрялся пачкаться в любых ситуациях, так что ничего удивительного в том, что он заляпан, не было. — Угадай, кто ездил с нами, — подошёл Минги к стоящему у стены Сонхва. На лице здоровяка расплылась коварная улыбка, благодаря которой было понятно, что информация будет очень интересной. — Кто? — Тот мудак, который выебывался на босса, — ответил Чонхо, с триумфальной улыбкой на губах встав рядом с Минги. Брови Сонхва взметнулись вверх. — Серьёзно? И как прошло? Чонхо и Минги переглянулись со зловещими ухмылками, вынимая пистолеты для чистки. — Давай скажу так: я сомневаюсь, что в ближайшее время он с нами куда-либо пойдет. Эти миссии не для слабонервных, — ответил Минги, гортанно посмеиваясь. — За всю поездку мы встретили только одного зомби, что классно, но так уж случилось, что он напал именно на него. Я вовремя пристрелил тварь, но вы бы видели лицо того мудилы, — Чонхо присел на скамью и сцепил руки за головой. — О, и визжал он, как девчонка. Это было бесценно, хотел бы я, чтобы ты это видел. Сонхва не мог не улыбнуться, его токсичность была вне себя от радости. — И я тоже. Надеюсь, теперь он понимает, что снаружи невесело. И это он ещё с самым простеньким столкнулся. Надеемся, что зомби вдолбил в него немного здравого смысла. Как только он закончил предложение, в комнату вошли остальные мужчины, чтобы снять снаряжение. Сонхва наблюдал, как каждый проходит к своим местам и отстегивает своё оружие, ремни и инструменты. Его взгляд упал на мужчину, о котором они говорили, поскольку именно он последним зашëл в помещение. Сонхва пристально наблюдал за ним, получая ненормальное удовольствие от его нервоза и дрожи от любого малейшего шума. Он явно был ошеломлён, но всё же ему удалось разгрузить своё снаряжение и смешаться с толпой. Вскоре ушли Минги и Чонхо, чтобы, вероятно, заполнить отчет о миссии, и за ними следом начали уходить остальные. Вскоре Сонхва и мужчина остались в комнате одни, между ними повисло напряжение. Мужчина изо всех сил пытался расстегнуть один из ремней на своей талии, удерживавших кобуру с пистолетом, и чем дольше он с ним боролся, тем больше злился. — Так и будешь сидеть и пялиться на меня? — спросил он с нотой нервозности в голосе. — Надеюсь, теперь ты видишь, что всё намного сложнее, чем ты думаешь. Нет гарантий, что твоя жизнь или чья либо ещё в безопасности, и я уверен, что ты получил очень хороший опыт, подтверждающий это, — Сонхва полностью проигнорировал вопрос, сменив тему. — То, что ты видел — лишь малая часть того, что на самом деле творится в мире. Так что не смей говорить, что наше дело лëгкое, и ты управишься лучше, когда тебя самого чуть не убил в окружении людей зомби-одиночка. Понял? Мужчина поджал губы, его лицо покраснело от гнева, но он ничего не ответил. Его дрожащие пальцы наконец смогли отстегнуть ремень, и тот упал на землю, так и оставшись неподнятым. Чем дольше они стояли, тем сильнее его собеседник напрягался, но Сонхва предположил, что тот всё ещё был в шоке от произошедшего, особенно раз это был его первый выход наружу, где его эго и гордость снова уничтожили. — У тебя кровь, — пробормотал Сонхва, взглядом зацепившись за показавшееся на чужой руке слегка красное пятно. Оно было скрыто под рукавом куртки, но всякий раз, когда мужчина двигался определенным образом, Сонхва прекрасно видел большую кляксу. Он оттолкнулся от стены, чтобы рассмотреть её, но когда потянулся к мужчине, тот хлопнул его по рукам и попятился. — Не трогай меня, имей хоть каплю уважения! Когда твой мелкий дружок пристрелил зомби, я оказался весь в крови, — огрызнулся он, стиснув зубы. Когда он поднял другую руку, чтобы прижать ею пятно, Сонхва отметил свежесть крови. Он посмотрел на мужчину. Его предчувствия начали заползать на задворки сознания, но, несмотря на это, он отступил и поднял руки. — Иди встреться с женой и дочкой, уверен, они будут счастливы увидеть тебя невредимым, — произнёс Сонхва, наблюдая, как мужчина в ярости направляется к двери, тяжело чеканя шаги по полу. — Ты ещё получишь, — сказал мужчина, через плечо бросив обжигающий льдом взгляд. — Все вы, и база ваша — вы получите по заслугам! И ушёл. Дверь за ним громко захлопнулась, оставив Сонхва в полной тишине посреди комнаты. Он покачал головой, снова и снова прокручивая слова и действия этого мужчины. Не все изменят свое мнение и не все будут мыслить трезвой головой, это было слишком очевидно. Может, он попробует поговорить с мужчиной ещё раз, когда тот немного остынет и переосмыслит случившееся. Он вздохнул и провёл рукой по волосам, прежде чем взяться за дверную ручку и повернуть, чтобы пойти перекусить. Мужчины и их хрупкое эго стали бы его концом. Буквально.