Red Dawn
2 октября 2023 г., 21:17
Сонхва знал, что рано или поздно это произойдёт. Он даже мысленно готовил себя к тому, что произойдёт это совсем скоро. Но даже так нельзя было подготовиться к тому зрелищу, что находилось позади него. Последние выжившие отъезжали от базы, извергающей из своих недр клубы дыма и мёртвых существ, разгуливающих внутри огороженного двора. Может, в живых осталось пятнадцать или, в лучшем случае, двадцать человек.
Перед ними вдалеке ехало лишь два джипа. Когда он высунулся через дверь, чтобы посмотреть на произошедшее позади, огненно-красное солнце ослепило его. Дом, который был ему знаком, наводнило бедствие, от которого они поклялись его защищать. Клубы дыма были отчетливо видны в свете утреннего солнца, придавая бетонной тюрьме просто издевательскую форму.
— Знаешь, что они говорят о красном солнце? — пробормотал рядом с ним Хонджун хриплым измученным голосом.
Сонхва обернулся к нему: младший откинул голову на подголовник, закрыв глаза и тяжело дыша. Глаза сами зацепились за глубокую рану на предплечье, вокруг которой лежала разорванная, пропитанная кровью ткань. Хонджун стянул ремень, который Сонхва туго повязал над отверстием в попытке остановить кровотечение, и теперь, когда оно прекратилось, рана изо всех сил будто пыталась стянуться.
— Что? — спросил он, не в состоянии отвести взгляд от чужого повреждения. В носу сильно щипало — вероятно, дым сжёг носовую полость, — а когда он поднял руку и прижал её к пульсирующей переносице, то тут же отстранил с громким шипением. Неужели он сломал его? Неизвестно также, собственная ли кровь застывала на его лице или же была чьей-то ещё, но от боли внутри всё сжалось в дурном предчувствии.
Хонджун закашлялся. Его левая рука безвольно повисла вдоль тела, а на лице изо всех сил пыталась удержаться улыбка.
— Они говорят, — глубоко вздохнул он, нахмурив брови, — что красное солнце на рассвете означает пролитую кровь. Я бы сказал… что миф весьма точен.
Сонхва неотрывно смотрел на него.
— Как ты… как ты вообще можешь шутить об этом? Мы только что потеряли всё, а ты кровью истекаешь, но всё равно отпускаешь тупые, блять, шутки о солнце?!
Хонджун лишь поджал губы и задрожал, когда чистая дорога сменилась грунтом с ухабами.
— Нет, — выдохнул он, склонив голову на бок. В свете солнца его смуглая кожа казалась бледной и влажной, отчего пальцы Сонхва вздрогнули от волнения. — Просто пытаюсь не заснуть. Думаю, если засну прямо сейчас… то уже не проснусь.
Сонхва скользнул взглядом по ране, из которой вылилось слишком много крови. Как он знал, Ёсан находился в одном из других джипов и помочь Хонджуну ничем не мог, а ещё старший даже не знал, был ли в порядке сам блондин.
— Тебе не следовало… — Сонхва сглотнул, потянувшись к младшему, но так и не решившись коснуться его. Он облизнул пересохшие губы, чувствуя, как от дыма горят глаза. Затем он перевёл взгляд на передние сиденья, где сидели притихшие, забрызганные кровью Уён и Юнхо, которые тоже не могли ничем помочь. Тихо выругавшись себе под нос от боли в голове и переносице, Сонхва желал, чтобы красное солнце не светило настолько ярко, ведь от него становилось только хуже, — не следовало ремень снимать, ты ведь истечёшь без него кровью. Почему ты…
— Я пытался спасти маленькую девчушку, — выдавил Хонджун, снова закашлявшись и поморщившись. Он открыл глаза, тоже раздражённые из-за дыма, и посмотрел на склонившегося над ним Сонхва. — Ремень — единственное, что у меня было. Я пытался придушить им зомби. Оттащить от неё… Пистолет заклинило.
— Это… это сработало? Она… в порядке? — Сонхва и Хонджун уставились на смотрящего на них Уёна, который странным образом извернулся на своём сиденье. Солнечный свет идеально отражался от влажной крови на его коже, почти ослепляя их.
— Нет, — после долгого тяжёлого молчания ответил Хонджун. Казалось, Уён ждал этого ответа, потому что изначально Сонхва не видел надежды в его глазах. — Я опоздал. Ничего уже нельзя было сделать.
Уён лишь слишком механически кивнул, развернулся и снова безмолвно откинулся на сиденье. Сонхва вздохнул, оглянулся на Хонджуна и потянулся наконец к нему, чтобы взять за раненую руку. Совсем не задумавшись, он схватился за низ собственной футболки и разорвал её со всей оставшейся в его теле силой. Хонджун наблюдал за ним блестящими глазами, в которых не было и капли протеста против действий старшего.
Сонхва удалось оторвать длинную полоску ткани. Затем он скрутил её, снова взял руку Хонджуна в свои ладони и попытался затянуть подобие жгута над раной. Хонджун закряхтел, по чему Сонхва и понял, что это причиняло боль, но ему нужно было перекрыть кровоток. Он оторвал ещё один кусок ткани от низа футболки и перевязал им саму рану.
— Удивительно, что ты так долго ждал, чтобы обнажиться передо мной, — произнёс младший и снова глаза закрыл, но Сонхва был уверен — они по-прежнему сверкали. — Довольно странное время для подобного, но я же сам сказал: «в любое время, в любом месте».
Сонхва резко стянул ткань тугим узлом, отчего с уст Хонджуна сорвался болезненный звук.
— Бесполезно, — попытался донести ему Хонджун, слабо выдёргивая руку, которую Сонхва сжал в своих пальцах лишь крепче. — Правда бесполезно.
— Не говори так, — с легкой усмешкой ответил Сонхва. — Я же говорил, что ты раньше меня не помрёшь.
Хонджун сухо усмехнулся, отчего Сонхва увидел едва приподнявшиеся уголки его губ.
— Скучный ты, — пробормотал тот легко и беззаботно. — Знаешь об этом?
Сонхва вздохнул и отпустил руку Хонджуна. Его брови нахмурились, а с губ сорвался горячий выдох. Он полностью проигнорировал слова младшего, тем не менее довольный его способностью по-прежнему неуместно болтать и шутить. Она означала, что, вероятнее всего, он будет в порядке, хотя, учитывая количество крови на одежде Хонджуна, руках Сонхва и полу машины, шансы были не очень высоки.
Сонхва отвернулся влево, снова высунул голову за дверь и посмотрел назад. Базы, в отличие от облака дыма, больше не было видно. Алое солнце стремительно всходило над горизонтом, и Сонхва не мог отвести свой взгляд. Он игнорировал боль прямых лучей. Слёзы бежали по щекам, солнце иссушало и жгло его слизистую, но даже так он не мог отвернуться.
Он знал, что это случится. Знал, что им просто повезло прожить так долго, что не могло это длиться вечно.
Сонхва видел знамения. Он даже рассказал о них Хонджуну, они были готовы. Так как такое могло произойти?
Почему оно произошло?
•=•
Шестнадцатью часами ранее. С миссии Минги и Чонхо прошло два дня. И эти же два дня прошли с тех пор, как Сонхва заделался в шпионы. Цель? Мужчина, который более чем странно вёл себя после возвращения. Время от времени Сонхва следовал за ним повсюду, но как только мужчина заметил его, чуть не отвесив нагоняй, ему пришлось сменить тактику. В третий раз они провели собрание в столовой. Сонхва не удивился отсутствию того мужчины и ещё нескольких человек, да и не сказать, что он был разочарован. Ёсан буквально приклеил к ладони Хонджуна листок с надписью «план» и сказал, что если лидер посмеет отступить хоть от одного пункта, то он лично покажет всей базе, кто тут настоящий босс. Угроза была громкой и ясной, но Хонджун лишь кивнул и похлопал блондина по спине. Сонхва с гордостью мог сказать — в этот раз они добились прогресса. Минги снова рассказал о вирусе, — под принуждением, конечно же, но если Ёсан сказал, то ты сделал, — и о планах по его излечению в доброжелательной манере. В этот раз толпа оказалась более отзывчивой, благодаря чему Сонхва не перенёс три сердечных приступа и аневризмы, что он счёл успехом. Так же они поговорили о будущем базы и желаемых планах. Именно в этой части Хонджун выступил вперёд и начал перечислять кучу статистических данных, о существовании которых Сонхва даже не догадывался. — Спасибо Ёсану и Минги, которые долго составляли данную статистику, — начал Хонджун, и эти слова были настолько для него нехарактерны, что Сонхва представил, как Ёсан жирными буквами писал эти слова на верху листа, с которого зачитывал их лидер. — Наконец-то у нас есть парочка важных для обсуждения цифр. В комнате стояла тишина, Хонджун проговаривал статистику, а Сонхва вспоминал, что и в прошлый раз он сидел на этой же скамейке, что и сейчас, и смотрел на всё широко раскрытыми глазами. — Как все знают, в последние несколько лет у нас были проблемы с мясными припасами из-за болезней животных, однако те, кто занимается уходом за ними, знают, что этот год стал наихудшим. Мы решили попробовать распределить оставшееся мясо и готовить его только в случае крайней необходимости; тем не менее, поступила информация, что нам требуется получать ещё больше белка, — Хонджун поднял взгляд с бумажки в руках. — Кто-нибудь знает хороший источник протеина, который можно получить минимальными затратами? Желательно, чтобы его можно было выращивать, так как мясо для нас сейчас — не вариант. Впервые Хонджун действительно обратился к людям за советом. Смотрел он на них весьма неловко, особенно учитывая то, что утекало драгоценное время, но Сонхва считал, что весьма умно было привлекать остальных к обсуждению. И пусть Хонджун ясно дал понять, что не доверяет им, он всё равно пытался построить хоть какой-то мост. — Яйца, как вариант, — заговорила женщина. Она подняла руку с передних рядов, находящихся рядом с Хонджуном. Сонхва сразу же признал в ней тëтушку, которая каждый день готовила им еду. Она хорошо дружила с Уëном, и в целом она была очень милой на его взгляд. — Овëс тоже, орехи. Хотя их у нас нет и в этой местности они не приживутся. Сбор овса займет время, да и поздно его уже сажать. Хонджун кивнул и обернулся к Ëсану, который что-то писал на клочке бумаги. — Бобы тоже хорошо подойдут. Брокколи, семечки тыквенные, в них не так много протеина, но всё же он есть. К сожалению, сажать новые культуры действительно поздно, мы рискуем потерять их при первых же заморозках, а значит потратим семена впустую. На мгновение Хонджун задумался, прежде чем вновь заговорил. — Куры несут яйца круглый год? Женщина покачала головой. — Обычно — нет, они прекращают с наступлением зимы. Хонджун вздохнул и снова опустил взгляд в свой листок. Затем он через плечо кинул на Сонхва беглый взгляд и повернулся обратно к женщине. — Как думаете, мы выдержим эту зиму с тем, что у нас есть? Всё будет в порядке или нам нужно будет выходить и искать ресурсы по округе? Она замолкла, опустив взгляд на свои колени. Несколько чёрных прямых волосков выпали из косы на её лицо. — Думаю, мы будем в порядке, если рационально используем нашу пищу. Нужно ввести больше норм. Поможет и то, что… что ж, — она прервалась и нервно сглотнула, — сейчас нам нужно кормить меньше ртов, чем прошлой зимой, так что это тоже нужно учесть. — Вы правы, мы постараемся пережить зиму и займëмся протеиновыми культурами следующей весной, — Хонджун кивнул и ещё раз взглянул на Ëсана, который жестом призвал его продолжать. — Также у нас значительная нехватка боеприпасов. Сонхва почувствовал, как из его лëгких выбило воздух, и, казалось, что у окружающих была похожая реакция. — Ещё несколько месяцев назад мы знали об этой проблеме, однако недавно выяснилось, что значительная часть нашего оружия и боеприпасов просто исчезла, — Сонхва перевел взгляд на Сана, который сидел позади. Обычно именно младший отвечал за учëт боеприпасов, и каким бы ленивым он его ни называл, это было единственное, в чем тот не ленился. Сан выполнял эту работу ответственно, так как понимал, что боеприпасы были их единственным способом выжить. Хонджун сделал акцент на массивной пропаже, а значит пропало всё за одну ночь. Эта мысль совсем не укладывалась в голове Сонхва. Насколько он мог сказать, Сан был весьма расстроен, и от этого тревога внутри усиливалась. — Я не собираюсь никого напрямую обвинять в краже боеприпасов, — начал Хонджун, и по тому, как напряглась челюсть мужчины, он с уверенностью мог сказать — именно это он и собирался сделать. Вот только Ëсан знал его лучше всего, наверняка и это записав отдельным пунктом плана: не обвинять людей направо и налево и не разрушать завоёванное доверие. Считанные секунды спасли это доверие от того, что Хонджун действительно собирался выдать своим ртом. — Но я надеюсь, вы знаете, что боеприпасы — жизненно важный ресурс. Так что если вы удержали их, то, пожалуйста, верните. Мы не будем вас допрашивать или наказывать, просто хотим вернуть их. В случае атаки нам нужно вас защитить, так что боеприпасы важны для всех нас. Люди переглядывались, отчего Сонхва был убеждён в их непричастности. Конечно, он не верил никому, и вычеркнуть кого-либо из списка подозреваемых было трудно, однако никто из собравшихся по его мнению патроны не крал. Под подозрением оставалось несколько личностей. — Также я хотел бы затронуть тему, которая не требует ответа в данный момент, но которую я давно хотел обсудить, — вновь заговорил Хонджун, и Сонхва видел, с каким интересом на него смотрели затихшие люди. — Этот вопрос неоднократно привлекал моё внимание. И снова Хонджун бегло обернулся к Сонхва. — Положение нашей базы. Все знают, насколько мы близко к городу, ведь мы буквально в нём находимся. В последнее время произошёл скачок количества зомби, и мы не до конца уверены, откуда именно они берутся, но по утрам у нашего забора оказывается всё больше и больше мертвецов. Сонхва в полном удивлении поднял бровь, ведь Хонджун сам поднял эту тему. — Мой вопрос заключается в следующем: чувствуете ли вы себя в безопасности здесь или же будет лучше, если мы найдем место подальше от города? В комнате воцарилась тишина, как Сонхва и ожидал. Но потом люди начали тихо переговариваться между собой, обсуждая оба варианта. — Это наш дом… многие годы он обеспечивает нам кров и уют, — заговорил молодой мужчина лет тридцати. — Мы и раньше сталкивались с трудностями, но несомненно преодолевали их. Сомневаюсь, что и сейчас будет иначе. Толстый бетон, зарытый в землю, — самое безопасное место. Здесь нам ничто не навредит. Сонхва смотрел на согласно кивающих людей, думающих так же, как и этот молодой человек. — Твоя правда, но рост числа существ довольно тревожный, вам не кажется? — заговорила другая женщина. На её коленях сидела маленькая девочка с двумя спадающими на плечи косами. — Что, если одна из этих тварей проберётся сюда? Конечно, войти сюда трудно, но и выйти тоже. — Ничего сюда не проберëтся, — сказал кто-то ещё. — Мы не знаем этого. Нужно быть готовыми ко всему. — Не смогут они сюда залезть… — Вы не слышали, что они говорят? Тварюги мутируют! А потом они отрастят крылья и преодолеют стены! — Да невозможно это… — Да всë вот это вот невозможно! А ты поди погляди, где мы сейчас! Сонхва вздохнул и опустил голову. Вот тебе и миролюбие. Он должен был быть благодарен уже за то, что это обсуждение продолжалось так долго, но правда, так ли уж неправильно с его стороны хотеть продолжения? Но прежде, чем начался сильный балаган, Хонджун заговорил вновь, повышая голос. Сонхва легко мог сказать, что мужчина уже был немного раздражён — он выглядел уставшим и совершенно всё забывшим. И это ещё один раз, когда старший осознал своё сочувствие к Хонджуну, но прежде, чем он это признал, чувство уже было отброшено прочь. — Сейчас это лишь открытый вопрос, — продолжил тот, вырвав Сонхва из его мыслей. — Это слишком тяжёлое решение, мы не придём к его заключению в ближайшее время. Так что подумайте об этом несколько дней, а после мы проведём голосование. У каждого есть право высказаться. И это был очевидный конец собрания. Ëсан выступил вперед и оповестил, что часть рабочих мест будет переведена на сбор урожая, где не хватало рук, и что нужно ожидать этого перевода. После этого он добавил, что они закончили с большей частью вопросов, но каждый может найти его позже и обсудить всё лично. Сонхва был рад, что всё закончилось намного раньше, чем в прошлый раз. — Видишь, что происходит, когда мы держимся плана? — услышал он Ëсана, который стоял перед Хонджуном и отдирал скотч с его руки. — Всё идет хорошо, если мы следуем плану. — Я думал, это план за меня держится, — проворчал Хонджун, тем не менее неподвижно ожидая, когда Ëсан уберëт весь скотч и вернёт свой клочок бумаги. — Неважно, кто за кого держится, я просто рад, что всё прошло лучше, чем в прошлый раз, — потирая затылок произнёс Минги. Он явно нервничал после последнего собрания и уж точно испытал ещё большее облегчение от окончания, чем Сонхва. — А теперь все дружно скажите «спасибо» плану! — радостно воскликнул Ëсан, с широкой улыбкой на губах помахивая бумажкой над головой. К тому времени почти все разошлись, чтобы закончить свои дневные дела, и лишь немногие остались в кафетерии. Ëсан, Минги и Хонджун направились к выходу, а после, как предположил Сонхва, в маленький офис, куда они уходили каждый день после обеда. Ëсан был занят всей этой вознëй с лекарством, отчего и завёл за ужином разговор о сопутствующей делу генетике. Сонхва из разговора выпал, ведь Ëсан начал говорить совсем как его школьный учитель химии, что нанесло ему непоправимую травму. К чëрту химию, правда. Сонхва с малых лет знал, что от слов «генетика» и «химические соединения» следует убегать без оглядки. И Боже упаси услышать их в одном предложении. Но всё же он жалел, что тогда всё прослушал, ведь Ëсан говорил об осложнениях, хотя он и не был уверен, что услышал всё верно. После того, как троица ушла, в столовой остались только Сан с Уëном. Старший из них подталкивал младшего, а тот всё останавливался и шептал что-то первому на ухо. Сан поднял взгляд на Сонхва, затем вернул его к Уëну, который отстранился от него. После длинноволосый вновь зацепился за него глазами через всю комнату, и в этот момент в груди Сонхва поселилась какая-то горечь. Сан наклонился вперед, оставил поцелуй на лбу младшего и тоже ушёл. Сонхва растерянно нахмурился. Уëн развернулся на пятках и направился к нему. Казалось, что этот путь занял часы. Долгие, болезненные и неловкие часы. Изо всех сил Сонхва старался не отвести стыдливо взгляд, когда Уëн наконец встал перед ним. Впервые после той ночи младший пришёл к нему по собственной воле. Их отношения были напряжёнными, и для каждого было очевидно, что это влияет на них обоих. — Хëн, — позвал Уëн тихо и осторожно. Бессчётное количество раз Сонхва слышал этот тон, но каждый раз он был словно чужим. — Хм? — промычал Сонхва, изо всех сил стараясь прочитать лицо младшего. Уëн вздохнул, нервно опустил голову, словно не знал, что сказать. Вновь и вновь Сонхва прокручивал слова Сана в своей голове — Уëн на самом деле не злился. Сложно в это поверить, но всё же. Надежда на это горела в его груди. — Я очень долго думал… — начал он, с трудом сглотнул. — Хотя и стараюсь не думать, потому что не хочу, но из головы не выходит. Сердце Сонхва зашлось быстрым темпом. Он понимал, о чём идёт речь. — Я не могу перестать думать об этом, будто оно не оставляет меня ни на секунду, — руки Уёна сжались в небольшие кулаки. — Ты не… Сонхва, ты не такой… Я тебя знаю, знаю, кто ты такой. Я знаю, что у тебя наверняка была веская причина или что-то ещё. Боль в голове всё нарастала и нарастала, он сжал собственные кулаки. — Я всё продолжаю, эм… прокручивать в голове все эти сценарии, оправдания, на самом-то деле, чтобы попытаться понять, почему ты это сделал…. То есть, он же был твоим другом и его никто не кусал, — речь Уёна ускорилась, руки начали активно жестикулировать, как и всегда, когда младший нервничал и пытался успокоиться. — Ты хороший человек, Сонхва, может, ты так не думаешь, но я-то это знаю. У тебя должна была быть причина. Он точно напал на тебя, когда всё это началось, да? Никто из вас не знал, что происходит… Вероятно, он на тебя напал, и ты убил его, защищаясь… — Он на меня не нападал, — прервал он разглагольствования Уёна на полуслове. Уён запнулся, его мозг работал сверхурочно в попытке придумать иное оправдание. — Он точно… — Он не нападал на меня. Это произошло через четыре недели после мирового краха, и я… — Стоп! — закричал Уён, закрыв уши и отступив на шаг. Сонхва сильно вздрогнул, сердце болезненно забилось в груди. — Остановись, просто остановись, — молил Уён, убирая медленно руки от головы и поднимая взгляд на Сонхва. Старший смотрел на его совершенно сломленное выражение лица, которое, как он клялся самому себе, во что бы то ни стало не возникнет больше никогда. Но вот оно снова. — Прекрати загонять себя в ненужную яму! Губы Сонхва приоткрылись, а глаза слегка расширились. — Ты не сможешь… заставлять меня верить в то, что ты плохой человек. Я знаю, что ты делаешь… ты чувствуешь вину, — Уён сглотнул вновь. Его руки дрожали в отчаянной попытке противостоять старшему. — Ты чувствуешь сильную вину за то, что не смог защитить меня, и теперь не знаешь, как с ней справиться. И эта вина настолько, блять, сильна, что избавиться от неё, по твоему мнению, можно только оттолкнув нас… меня. И ты думаешь, что таким образом защитишь нас… но не ты ли всегда нам говорил, что никто не может обещать другим безопасность? Ты день за днём заявлял это, так что не смей сейчас становиться лицемером! Сонхва отступил, когда Уён угрожающе шагнул вперёд. — Ты не можешь гарантировать ничью безопасность. Я пошёл на ту миссию по своей, блин, воле. Я не послушался тебя, когда ты сказал уходить, и сам принял грёбаное решение спустить курок, чтобы спасти твою жизнь! Если кто и виноват, то только я, так что перестань заставлять меня чувствовать себя ещё более виноватым из-за этого! Это моя, чёрт возьми, вина, так почему бы тебе не позволить мне нести её? — Уён сделал ещё один шаг, и подобный голос Сонхва никогда доселе не слышал. — Я уже не тот малый ребёнок, которого ты знаешь. Я взрослый мужчина, а не дурачок. Знаю, ты иногда именно так и считаешь, но отнюдь. Я знаю, что на самом деле творится и, похоже, попал сейчас в самую точку. Как насчет того, чтобы перестать взваливать чужую вину на свои плечи и позволить им самим нести её? Потому что знаешь что, Сонхва? От того, что эту вину за мои решения несёшь ты сам, всё становится ещё сложнее! — Уён… — А я всё в голове думаю… всё задаю себе вопросы… «Почему же ты его не послушал?», «Почему не ушел, как он и сказал?», «Почему ты вообще сунулся на вылазку вопреки его слову?», «Разве ты не видишь, что с ним творит твой выбор?», — каждый новый вопрос сопровождался поднятым пальцем, и Сонхва мог смотреть только на них. — Ведь теперь мне приходится столкнуться не только с травмой от убийства, но и с огромным чувством вины за твоё разбитое сердце из-за решения, которое даже не ты принимал! Сонхва врезался спиной в стену. Он даже не замечал, что Уён продолжал наступать на него вплоть до столкновения с бетоном. Он оказался в ловушке. — И теперь ты мне говоришь, что убил своего лучшего лучшего друга без причины? Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ты пытаешься убедить меня в обратном, но нет, я не поверю, что у тебя не было причины! — Уëн ткнул пальцем в грудь Сонхва, горящими глазами смотря на него с праведным гневом. — Я тебя знаю, мой Сонхва не совершил бы подобного без причины! — Уверен? — выдавил Сонхва. — Знаешь ли ты меня? Уëн издал смешок, отчего старший на мгновение подумал, что тот уйдёт, но его друг поднял руку и отвесил ему пощёчину. Не такую сильную, как в тот раз, но всё еще болезненную и заставляющую подняться звон в ушах. Сонхва прижал руку к горящей коже, глаза его расширились, а челюсти сжались. — Как ты вообще можешь такое спрашивать? — почти закричал Уëн. — Конечно я тебя, блять, знаю! Ты тот, кто спас нас с Юнхо в тот день около мусорки, хотя мог спокойно уйти и оставить нас умирать там! — Я сделал это лишь потому, что вы были полезны… — Но всё равно сделал же, верно? Мне плевать на причину, ты спас нас, когда, чёрт возьми, знал о собственном недостатке ресурсов, — Уëн снова ударил его по уже другой щеке, вложив в эту пощёчину ещё больше сил. — Ты тот, кто сражался в одиночку, лишь бы мы не брали кровь на руки! Ты убивал, лишь бы не пришлось убивать нам и мы могли наслаждаться остатками нашей человечности! — Но в итоге вам всё равно пришлось убивать. — Господи Боже, блять, это зомби-апокалипсис, Сонхва! — прокричал Уëн, позволив жарким, обжигающим гневом слезам навернуться на глазах. — Конечно в итоге нам, блять, пришлось! Безумно с моей стороны было бы верить, что мне никогда не придётся зомби убивать! А теперь мне приходится давить на тебя, и посмотри, что выходит! Уëн хватал ртом воздух, его руки потянулись вперед, схватили Сонхва за футболку и грубо дернули его вперед. — Ты не всегда будешь рядом, и даже не смей притворяться, что сможешь гарантировать обратное! Ты можешь завтра умереть… и что мне тогда делать, если я сам себя не смогу защитить? Да даже я завтра могу умереть. Перестань пытаться играть ёбаного Бога! Со всей своей силой Уëн прижал Сонхва к стене, отчего тот болезненно поморщился. Старший упёрся руками в чужие плечи, пытаясь защититься. Он не отталкивал, лишь держал, ведь слова младшего повергли его в шок. Он почувствовал, как голова Уëна уткнулась в его грудь, хотя пальцы младшего до сих пор мёртвой хваткой держались за его футболку, грозя разорвать её. Уëн не позволял ему ни вырваться, ни даже пошевелиться. Сонхва слышал его тяжёлое дыхание, отчего казалось, что Уëн приходил в себя несколько долгих минут. Но как только он успокоился, то весь начал трястись, крепче схватившись за старшего. Затем он тихо заплакал, влагой пропитывая чужую одежду. — Ты тот, кто поздно приходит, но непременно треплет меня по волосам, прежде чем лечь… ты отвергал мои объятия, когда мы только-только встретились, а сейчас ты обнимаешься со мной в кровати, когда мне страшно. И ты тот самый человек, который сказал, что я здесь на самом деле самый сильный… — от задушенного голоса Уëна у Сонхва ужасным жаром заскребло горло. — Ты не… не плохой человек, Сонхва. Ты, как и все мы, напуган, и это нормально. Но прошу, ради всего святого, прекрати притворяться нашим врагом и считать, что так ты нас защищаешь. Твоё отсутствие уж точно нас не спасёт. Колени Сонхва начали подкашиваться, и он вынужденно прикусил нижнюю губу, чтобы справиться с дрожью. — Ëни… — Подожди. Я не закончил, — Уëн ударил его в грудь, но не так сильно, как до этого. — Послушай. Мне плевать, что на самом деле произошло между тобой и твоим другом. Сонхва едва вздохнул, поднял руку ко рту и зажмурился прежде, чем из глаз хлынули обжигающие слëзы. — Прошлое — это прошлое… меня там не было, я не видел, что произошло на самом деле. Но сейчас я здесь, вижу всё хорошее, что ты делаешь, потому и сужу о твоём характере по этим делам. Так что на самом деле у меня к тебе лишь один вопрос. — Хм? — Сонхва был способен лишь на этот тихий хмык, ведь если он откроет рот, то это станет его концом. Эмоции душили и неуклонно нарастали изнутри. Они были бомбой замедленного действия, и времени до взрыва оставалось совсем немного. С каждым словом Уëна ему становилось всё сложнее подавить эту угрозу. — Ты планировал убить нас? Планировал отнять мою жизнь, пока я беспомощно спал? Вопрос Уëна настолько поразил его, что он не смог сдержаться. — Нет! — почти заорал он, испытывая невыносимую боль даже от одной мысли об этом. — Нет, как ты вообще можешь такое говорить? Он не видел спрятанного у него в груди лица Уëна, но он знал младшего достаточно долго, чтобы сказать, когда тот улыбался, а когда нет. Может, голос Сонхва и прозвучал сдавленно, но Уëн определенно улыбнулся. — Почему же? — прошептал он, и вновь Сонхва хотел закричать от вопроса. — Почему… да как ты вообще… потому что ты мой друг, моя семья! Ты был рядом все эти годы… все вы были. И потому что я… — язык заплетался, тяжелые слова вертелись на его кончике. Неожиданно он почувствовал тошноту. В любое другое время он бы проглотил эту фразу и заставил себя забыть даже мысли о ней. Но Уëн смотрел на него снизу влажными раскрасневшимися глазами, как и в большинство прошедших ночей, и буквально молил его закончить. Словно уже знал, что именно грозилось сорваться с губ. Так что Сонхва выдохнул и бросился в пропасть с головой. — Потому что я люблю тебя, — прохрипел он, не в силах более сдерживать слëз. — Люблю вас всех. Я никогда бы и не думал о том, чтобы убить вас. Вы нужны мне. Он закрыл глаза, уткнулся лицом в плечо младшего, немедля обернув руки вокруг его талии. Уëн выпустил из пальцев футболку и обвил руками шею Сонхва, прижимаясь к нему. Впервые за очень долгое время старшему дарили утешение, в частности дарил его Уëн, и он не мог сдержать волн рыданий, которые полностью накрывали его. Эту цепную реакцию, неизвестно откуда взявшуюся, он никак не мог побороть, как бы ни старался. Вместо этого он ещё сильнее уткнулся в шею Уëна, пытаясь спрятаться, и думал, что, может, хотя бы так он сможет избежать приступа необузданных эмоций, которые накрыли его. Он смутно помнил, как Уëн мягко гладил его по спине и как в какой-то момент они оба оказались на коленях, всё ещё держась друг за друга. Сонхва сбросил так много напряжения, что его тело отказалось держать его на ногах. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Уëн. — И ты правда хороший человек, хëн. Сонхва обнял его крепче дрожащими пальцами, не желая отпускать. Уëн совершенно не был против, поддерживая старшего и гладя его по затылку в защитном жесте. —Когда-то я помогу тебе посмотреть на себя моими глазами, Сонхва.•=•
Чуть позже этим же днëм Сонхва был снова готов бросить вызов миру. После сильного нервного срыва с Уëном в столовой, он решил вздремнуть, чтобы подзарядиться. Он даже не представлял, что вырывающиеся из груди рыдания могут быть настолько опустошающими. Смутно он помнил, как Уëн уложил его в кровать и как после какое-то время прижимался к нему, однако при пробуждении никого рядом не было. Это его не особо волновало, ведь ему просто было радостно от того, что головная боль ушла. Он проспал до ужина, и когда шёл в столовую, которая уже много дней была источником его неимоверных головных болей, то чувствовал запах домашнего супа. Само по себе в аромате не было ничего особенного, но всё же он напоминал ему суп, который во время простуды готовила ему мама. Как только он завернул за угол ко входу в большое помещение, то увидел стоящего там Хонджуна. Одновременно он был и удивлён, и не удивлён. Младший всегда появлялся перед взором совершенно случайно, что пугало Сонхва до смерти, но всё же он медленно привыкал к его жуткому присутствию. — Припозднился ты, — произнёс Хонджун, смотря на своё запястье так, словно там были часы. — А ты тут стоишь, как придурошный, — проворчал Сонхва, но мимо мужчины, как обычно, не прошёл, остановившись. — Уже соскучился? Меня тут ждал? — Ну а как иначе, — Хонджун закатил глаза и легонько поправил длинное пальто на плечах. — Очевидно же, что нет. Как бы фанатично ты ни думал, что я по уши в тебя влюблён, у меня есть гораздо более важные дела вместо удовлетворения твоего эго. Если бы Сонхва не поспал хорошенько, он бы ударил Хонджуна прямо в лицо. — И какие же дела? — спросил Сонхва, еле сдержав желание закатить глаза и добавить сарказма в голос. Он правда изо всех сил старался быть лучше и не вести себя по-детски с тех пор, как Ёсан не раз ругал его за подобное. Но всё же это была довольно трудная задача, выполнению которой Хонджун совсем не помогал. — Есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить, — голос Хонджуна был на удивление низок. Коротышка приблизился, осмотрелся вокруг и остановил взгляд на Сонхва. — Тема довольно важная и срочная, так что буду весьма признателен, если всё останется между нами. Так, это было что-то новенькое. — О чём ты? — спросил Сонхва, кожей ощущая серьёзность Хонджуна. — Не здесь, — пробормотал тот, снова озираясь по сторонам. — Встретимся на крыше, когда поешь. Глаза Сонхва распахнулись. Настолько всё серьёзно? Он слышал, что Хонджун забирает кого-то на крышу только в самых, самых плохих случаях. От этого стало немного не по себе, он сделал шаг назад и приподнял бровь. — Не в офисе? — спросил он. — Нет, во всех здешних помещениях отсутствует звукоизоляция. И будет очень плохо, если наше обсуждение услышат не те уши. Сонхва сглотнул, но всё же профессионально кивнул. Он подумал, что Хонджун наверняка уже обговорил всё с Ëсаном и Минги, ведь те в последнюю их встречу выглядели весьма спокойно, отчего старший и решил, что всё не настолько плохо. — Тогда поужинаю как можно быстрее, — выдохнул Сонхва, отходя, но Хонджун протянул руку и схватился за его запястье, притянув к себе вниз. Табуны мурашек побежали по дрогнувшему телу, как только дыхание мужчины коснулось его уха, но он стоял стойко, не шевелясь. — Убедись, что за тобой не будет хвоста, — прошептал Хонджун, и от глубины и хрипотцы его голоса Сонхва поëжился. Затем коротыш отпустил его, и Сонхва, выпрямившись, в защитном жесте потёр ухо. Желание отскрести и вычистить этот налёт ауры было почти невыносимо. Хонджун рассмеялся над выражением его лица, очевидно довольный собой, а затем снова огляделся. Сонхва наблюдал за тем, как его кошачьи глаза шарят вокруг, выискивая тех, кто мог их подслушать. От этого на Сонхва нахлынула неловкость: он начал беспокоиться, отчего Хонджун был настолько осторожен. — О, и ещё кое-что, — мужчина обернулся к Сонхва и снова очень откровенно осмотрел его с головы до пят. — Когда пойдёшь, убедись, что снял эти шмотки. Они тебе не понадобятся. Он произнёс это громко, намного громче, чем следовало, отчего несколько голов сидящих поблизости повернулись к ним. Сонхва почти взвизгнул, его лицо скривилось от отвращения, ведь в сотый раз за этот день его полностью ошарашили. Его накрывало осознание собственной глупости от веры в то, что у них с боссом наконец-то пройдёт весьма профессиональная дискуссия без исходящих изо рта мужчины глупостей. Хонджун загнал его в угол, и очевидно было, что именно поэтому и были сказаны эти слова. Младший хотел реакции, и он всегда её получал из-за тупости Сонхва, благодаря которой тот и вёлся на эти уловки каждый раз. Но не успел Сонхва и рта открыть, чтобы рявкнуть что-то в ответ, как Хонджун накрыл его губы пальцем. В полном непонимании старший замер на месте, лишь спустя мгновения осознавая, что тот сказал эту глупость так громко для того, чтобы попытаться избавить их от подслушивающих ушей. Шок не отпускал его, но казалось, что это шоу даже помогло. Конечно, Хонджун мог придумать нечто иное, но раз работает, значит, Сонхва с этим справится. Он сморщился и быстрым движением руки отпихнул Хонджуна подальше от себя, а тот хихикнул, подмигнул ему и отправился прочь по коридору. Старший смотрел ему вслед вплоть до того, как его скрыл угол другого коридора, но даже после этого он стоял на месте с минуту или две, прежде чем отправиться на такой отчаянно нужный ему приём пищи. Уже было поздно, многие закончили ужин, и Сонхва не видел большинства своих знакомых, однако заметил в сторонке Юнхо и Минги. Эти двое проводили много времени вместе, и всякий раз, как Сонхва пытался расспросить об этом своего здоровяка после позднего возвращения оного в комнату, тот лишь отмахивался и говорил про приятные разговоры с тем, у кого похожие интересы и к кому не нужно наклонять голову. И это даже могло быть правдой, ведь что Минги, что Юнхо оба были хороши в технике и механике, так что формально всё логично. Но вот совсем лёгкий румянец на щеках Юнхо, который он не успевал спрятать от Сонхва даже отворачиваясь, выдавал его с потрохами, так что ничего не могло заставить старшего полагать, что именно механика была единственной причиной ошивания Юнхо рядом с Минги. Вид Юнхо был настолько же красноречив, как и вид Уёна после встреч с Саном. Их младший даже не пытался скрыть едва заметные отметины, украшавшие основание шеи, припухших губ тоже не прятал, как и придурковатого довольного лица. Да… они оба были красноречивы настолько, насколько это было возможно. Поэтому Сонхва не вторгся в их разговор, забрав тарелку с супом, а отсел, наблюдая за ними. Юнхо рассмеялся над словами Минги, вместе с младшим совершенно позабыв о своей еде. От этого Сонхва мягко улыбнулся и принялся за ужин. Он старался есть быстро, ведь в голове пролетали миллионы сценариев того, о чём с ним хотел поговорить Хонджун. Он боялся, что разговор как-то связан с найденным лекарством, хотя и гнал мысли об этом, чтобы нормально поесть и не потерять аппетит. Вскоре Сонхва уже взбирался по лестнице на крышу. Он оглядывался по сторонам, проверяя отсутствие слежки, и прежде, чем открыть входную дверь, ведущую на улицу, он также обернулся, убеждаясь, что лестничная клетка пуста. Вновь нахлынуло неприятное чувство, а от предчувствий внутри по коже бежали мурашки. Но он не обращал на них внимания, ведь уже открывал дверь, дыхание задержав. Залитая светом крыша не сильно отличалась от своей ночной ипостаси. На улице было значительно темнее, чем он предполагал: солнце уходило с небосвода, окрасив его в цвет расплавленной лавы. — Пришёл, наконец, я уж думал, что не появишься, — услышал он голос Хонджуна. Сонхва взглянул немного ниже и увидел сидящего на выступе младшего. Одна из его ног свисала с края, а другая опиралась на бетонный блок. Опасная поза, из-за которой внутри Сонхва взыграли так называемые родительские инстинкты, но как только он вспомнил, что перед ним сидел Хонджун, ему стало наплевать, разобьётся ли тот насмерть. Поворчав себе под нос и закрыв дверь, он направился к мужчине. Чужой взгляд ощутимо прошелся по коже, и с каждым шагом Сонхва эти глаза смотрели всё откровеннее. — Ты всё ещё одет, — сказал нежно Хонджун, руку протянув и проведя ей по рубашке старшего. Он растерянно и осторожно зажал ткань между большим и указательным пальцем, потерев её. — Я же говорил тебе снять шмотки. В любое время и в любом месте, милый… нам нужно творить искусство, дорогуша, разве нет? Не удивляйся ты так. Сонхва задержал дыхание. Теоретически, никто не узнает, если он столкнёт Хонджуна с крыши… — Никого не привёл? — снова заговорил мужчина до того, как Сонхва успел начать продумывать детальный план чужого умерщвления. Рука исчезла, а её обладатель посмотрел на него предельно серьёзно. — Ответь честно, это очень важно. — Нет, — выдохнул он, сжимая кулаки. — Я всё проверил, никто не пошёл за мной. Хонджун хмыкнул и кивнул, а затем откинулся назад, полностью ложась на бетон крыши. Пальцы Сонхва нервно дернулись к нему, но тело Хонджуна двигалось грациозно и непринуждённо, словно он делал это много раз. Но будто это могло остановить желание Сонхва оттащить его от края. — Что ж, тебе наверняка интересно, зачем я позвал тебя сюда. Но прежде, чем начать, я проясню, что этот разговор останется только между нами. Если он выйдет наружу, всё может закончиться очень плохо. Понял? — пусть глаза Хонджуна и были закрыты, Сонхва всё равно кивнул. Мужчина словно знал об этом, потому что вздохнул и скрепил пальцы на своём животе. — Есть идеи, кто стырил боеприпасы? Сонхва несколько раз моргнул. Он определённо точно не ожидал, что они будут обсуждать именно это, отчего неприятная тревога заставила его кровь застыть в жилах. Неужели Хонджун думает, что именно он был вором? Это ли заставило младшего позвать его сюда? Был ли Сонхва прямо сейчас на грани смерти… — Прекрати так громко думать. Я знаю, что это не ты. Отсюда чувствую, как ты самокопанием занимаешься. Я всего-то лишь спрашиваю твоё мнение, ведь ты очень наблюдательный, отчего я и решил посоветоваться, — произнёс Хонджун прежде, чем Сонхва запаниковал ещё сильнее. Эти слова немного успокоили его, и он физически ощутил, как камень спал с плеч, а с губ после этого сорвался тяжёлый выдох. — Почему ты меня спрашиваешь? — поинтересовался Сонхва, скрещивая руки на груди. — Ты всегда задаёшь так много вопросов? — пробормотал Хонджун. Сонхва поджал губы. — Если бы мне сказали выбрать виновных, то я бы указал на группу людей, которые не присутствовали на сегодняшнем собрании, — ответил он, проигнорировав неприятное ощущение в животе. — Того мужика, который пререкался с тобой в прошлый раз, тоже не было, и похоже, что он собрал приспешников с похожим мнением. Ни одного не было, а некоторые из них имеют доступ к оружейной, так что проблем с кражей у них не возникнет. Хонджун приоткрыл один глаз. — Ты так думаешь? — Полагаю, что так. Это логично, у него есть мотив. Похоже, что его не волнует благосостояние других, он тот человек, который заботится только о своей чести и унижает всех тебе назло. Так что чисто теоретически я такому повороту не удивлюсь. Хонджун хмыкнул и слегка поерзал на месте. — Я наблюдал за ним. И думаю о том же. Он вёл себя странно, слишком странно. Как я знаю, он был на миссии с Минги и Чонхо и поцапался с зомби. По их словам, он не пострадал… но его поведение говорит об обратном. Сонхва оставался недвижим, глазами проходясь по телу Хонджуна и его коже, которую заходящее солнце окрасило золотом. — Дёрганный… пугливый… параноидальный. Это заставило меня задуматься, — снова вздохнул Хонджун. — У него текла кровь, — выпалил Сонхва, заставив мужчину распахнуть глаза. — Чего? — Когда он вернулся, я остался с ним наедине и заметил его кровоточащую руку. Я пытался посмотреть, но он оттолкнул меня и сказал, что это кровь зомби, которого пристрелил Чонхо, — ответил старший, отчего Хонджун резко сел. Он свесил обе ноги с края крыши и лихорадочно осмотрелся вокруг. — Так и сказал? — Что-то вроде. Я не стал давить, потому что он выглядел совсем ошарашенным. Хотел попытаться осмотреть его позже, но был слишком занят, так и не дошли руки. Но я заметил то же, что и ты… хотел, кстати, поговорить с тобой об этом. С каждым днём становится всё хуже и хуже, он перестал есть, а его кожа, — уж не знаю, из-за света или нет, — серого цвета. — И ты поверил ему? — спросил Хонджун, сверкнув слегка потемневшими глазами. — Поверил, когда он сказал, что это не его кровь? Сонхва сглотнул, затем покачал головой. — Нет, не поверил. Хонджун выругался себе под нос, но старший всё равно его услышал. Казалось, что коротыш погрузился в раздумья, вцепившись пальцами в край крыши и сжав сильно челюсти. — Мы думаем об одном и том же, да? — осмелился заговорить Сонхва, слегка шагнув вперёд. — Мы думаем об одном и том же. Почему бы нам просто, ну, не призвать их к ответу, рассказать об их преступлении, чтобы народ узнал об этом и мы смогли выгнать их и… — Мы не можем просто взять… и выгнать, — процедил Хонджун сквозь зубы, сжав переносицу и крепко зажмурив глаза. — Нам нужны доказательства. Если мы публично обвиним их и окажемся неправы, как думаешь, что тогда? Эти люди умны… если живы до сих пор, значит, и правда умны, так и есть. Этого они и хотят — чтобы мы призвали их к ответу, когда мы, теоретически, не имеем доказательств, а после подняли шумиху. Плохо и то, что я ни с кем из людей не построил доверительных отношений, у них просто нет причин верить мне. Выгнать кого-то — дело нехилое, никто так просто на это не пойдёт, особенно их семьи. Они потребуют смены власти, и нет, я не боюсь за своё место настолько, что буду игнорировать происходящее, нет. Я бы в мгновение ока от всего отказался… но они все умрут в других руках. Хонджун был прав. От его слов во рту появился кислый привкус. Эти люди совершали идеальное преступление, и босс слишком хорошо понимал это. Сонхва был рад, что тот чувствовал всё это за версту. Сам бы он ни за что не подумал, что именно этой пакости они и добивались, и попался бы на этот крючок не задумываясь. — А что… с тем мужиком? Если его реально укусили, и он это скрыл… и сейчас находится на базе, значит, он не останется человеком навечно… — Тот факт, что его превращение длится так долго, выше моего понимания. Но я доверяю твоему мнению на этот счёт, так что не собираюсь ждать, пока он превратится. Завтра утром я лично встречусь с ним, он не сможет скрывать всё вечно, — произнёс Хонджун, отвернувшись к солнцу. Лёгкого, налетевшего на них ветерка хватило, чтобы волосы мужчины откинуло назад, а его глаза прищурились в этой тишине. Сонхва поморщился. — Хочешь пойти к нему со мной? — повернувшись, спросил у него Хонджун, успешно шокируя Сонхва до глубины души. — Чего? — Ты и я, вместе противостоим тому, кто планирует перевернуть вверх дном всю базу. Как звучит? — мужчина со зловещей улыбкой протянул ему руку. — А потом мы придумаем, как разобраться со всем остальным. Звучит как план? Сонхва стиснул зубы, но руку протянул без колебаний и обхватил ею ладонь Хонджуна. Он сжал пальцы крепко, отчего улыбка мужчины стала еще шире. — Что ж, это будет весело.•=•
Ночью он наконец-то отправился в свою комнату, чтобы отключиться. Юнхо и Уëн уже лежали в своих кроватях и спали. На секунду Сонхва взмолил небеса, чтобы их младший проспал спокойно всю ночь. Затем он потянулся через верхнюю балку кровати и взъерошил его волосы, а после наклонился и сделал то же самое с макушкой Юнхо. Удивительно то, что Уëн знал об этих манипуляциях, слегка смущая старшего, но их расслабленные после этого ритуала лица и тела сводили всё смущение на нет. Сразу после Сонхва забрался в собственную кровать, удивляясь, насколько сильно болело его тело. Но всё же это был действительно долгий день. Произошло слишком много событий, которые не давали ему уснуть, и пока он смотрел в тёмный потолок, его одолевали миллионы беспокойных мыслей. То, что сказал ему сегодня Уëн, заставило его задуматься о многих совершённых вещах. А вот слова Хонджуна очень тревожили его видение на их будущее. Если бы повстанцы узнали, что Хонджун разгадал их план, тогда всё закончилось бы ещё хуже. В конечном итоге они бы изменили свои планы, отчего Хонджуну пришлось бы начать все сначала, чтобы выяснить всё им предстоящее. От этого всего болела голова. Он ненавидел чрезмерный эгоизм и готовность этих людей поступиться безопасностью жителей базы. Не говоря уже о мужчине, который вот-вот мог превратиться. И Сонхва на самом деле понимал, что во всём виновата человеческая природа — не каждый признается в том, что случилось что-то плохое, например, в том, что его укусили. Тем не менее, этот повстанец убьет их всех, если они с Хонджуном не выловят и не отведут его на крышу, как лидер и делал во всех подобных случаях. Фактически, никто не знал, что именно творится наверху, но все догадывались. Настоящее чудо, что Сонхва смог заснуть под гнëтом этих мыслей. Обычно всё было совсем наоборот, ведь он не мог обуздать собственный разум. Однако сейчас, в конце концов, он погрузился в сон. Но он не удивился, когда проснулся, окруженный огнём. Этот довольно реалистичный кошмар преследовал его месяцами. Сюжет не менялся из раза в раз: он оказывался в окружении горящих углей и слышал лишь один звук — крики людей. Он даже не слышал себя и свой зов к ним. В этот раз крики были особенно громкими и неумолимыми, и Сонхва знал, что ему оставалось лишь опуститься на корточки, зажать уши и ждать, когда кошмар закончится по утру, оставив на нём тонкий слой пота. Но в этот раз к нему в этот круг огня пришла маленькая девочка с двумя косичками, перекинутыми через плечи. Она плакала и протягивала к нему свои ручки. Они были полностью в крови, и даже осознание того, что это лишь сон, не помогло Сонхва против той боли, что сжала его грудь от одного взгляда на малышку. — Пожалуйста, — молила она, покрытая пеплом, ещё сильнее протягивая руку. — Не дайте ему укусить меня… В глотке пересохло, дышать было почти невозможно. Он не мог сказать и слова, сколько бы ни пытался, а его конечности просто не двигались. Во всех смыслах он застрял, а девчушка всё ревела и продолжала умолять его спасти её. Кто-то сжал его плечи и грубо потряс их, пока он отчаянно пытался пошевелиться. — Хëн! Кто-то звал его издалека, но рядом никого не было. Огонь выжигал всё вокруг ещё сильнее, а ноги утопали в огромной луже. — Сонхва, проснись! Нам нужно уходить! Ну же, проснись, пожалуйста! В то же мгновение Сонхва был вырван из сна. Его тело дернулось вперёд, поднимая его в сидячее положение. Тут же его обдало дымом, который жёг его глаза и нос, заставляя сильно закашляться. Кто-то накрыл нижнюю часть его лица чем-то влажным, отчего на колени начала капать влага. Огромное количество дыма заполняло комнату, ухудшая видимость, но Сонхва всё же удалось рассмотреть Чонхо, который всё ещё сжимал его плечи и пытался растрясти его до полного пробуждения. Он поднял руку, накрыл то, что по ощущениям напоминало мокрую тряпку, и осмотрелся. Чонхо повязал подобную ткань на своё лицо. Такие тряпки хорошо фильтровали дым, так что по крайней мере можно было дышать без ощущения, будто он умирает. Но сердце его колыхалось так же сильно, как и выплескивался в кровь адреналин. Он едва ли мог функционировать. — Нам нужно уходить! — Чонхо соскользнул с кровати Сонхва и попытался поставить его самого на ноги. — Что происходит? — спросил старший, будучи не в состоянии оценить окружающую обстановку. — Кто-то впустил внутрь зомби и он уже обратил очень многих, и всё становится только хуже, — настойчиво произнёс Чонхо. Чуть ли не силой он запихнул Сонхва в ботинки, даже не посмотрев, надел ли тот их полностью. — Ещё произошло восстание, бо́льшая часть патронов исчезла, и хрен их знает, кто на нашей стороне! Сердце Сонхва пропустило удар. Но Чонхо не останавливался, отдав в руки старшего винтовку и тут же следом пихнув несколько запасных патронов. — Всё, что осталось. Используй с умом. Чонхо не дал ему вымолвить и слова. Он поднял лом, лежащий у стены, и сунул его в свободную руку Сонхва, затем потянув старшего из комнаты прочь по коридору. Дым становился всё гуще и гуще, сильно обжигая глаза. Отовсюду исходил жар, на лбу выступал пот, а вокруг кричали люди. — Сложно сказать, кто всё ещё на нашей стороне, так что если увидишь кого-то — просто пристрели, или пристрелят тебя! — громко пытался донести до него Чонхо, всё ещё подталкивая его по коридору. — Где Юнхо и Уëн? — Сонхва выдернул руку из хватки Чонхо и попытался убежать обратно в их комнату, но младший снова схватил его прежде, чем он успел зайти слишком далеко. — Они уже ушли! Не знаю, где они конкретно сейчас, но думаю, что на пути наружу, как и остальные! В этот момент, напугав их обоих, завизжала сирена. В коридорах начали мигать огни, едва ли различимые в густом дыме. Звук пронзал ушные перепонки и вселял столько страха, что у Сонхва начали дрожать руки. Их настигло ещё больше криков. Из-за дыма пришлось закрыть сильно обожжённые глаза. — Ладно, хорошо… Вот дерьмо, — Сонхва быстро повязал ткань на лицо, поднял оружие и посмотрел на Чонхо. Тот внезапно вскинул собственную винтовку и выпустил пулю в дым. Секундой позже раздался глухой удар об пол. — Зомби… — пояснил Чонхо, опустив оружие. — Они придурошные, ненормальные эти! — Ну конечно же, — почти крича заключил Сонхва, тратя время на перезарядку своей винтовки. — Так, ты иди наружу, собери там людей. Позови, если придётся уезжать! И прежде, чем Чонхо смог возразить, Сонхва отошел прочь, изо всех сил пытаясь прорваться через дым, который полностью заполнил коридоры и не позволял ориентироваться. Он направился на нижний этаж, где располагалась столовая, потому что на подобный случай у них был протокол: если возникал пожар, всем надлежало собраться в столовой для быстрого пересчёта, а затем вместе подняться наружу. Сонхва знал, что эта инструкция уже была совершенно неактуальна, но тем не менее он также знал, что наверняка найдутся те, кто всё равно ей последует и кого нужно направить на улицу. Прямо перед ним дёрнулась в дыму фигура, и только когда Сонхва признал в ней человека, он двинулся вперёд. — Эй, ты! — позвал он, привлекая чужое внимание. — Выбирайся наружу! Здесь слишком много дыма! Мужчина остался недвижим, что сбило Сонхва с толку, но затем он поднял что-то, что по очертаниям напоминало пистолет и направил его в сторону Пака. Глаза у того комично расширились, а сердце ушло в пятки. Сонхва ринулся на пол так быстро, как только мог, и как раз вовремя — мужчина выстрелил в него и, вероятно, даже не промахнулся бы. Именно в этот момент он ясно понял, о чём говорил Чонхо. Они не могли никому доверять, у них не просто было никакого способа определить, кто был невинным, а кто имел намерения убить. Сонхва ударил костяшками рук об пол и громко выругался, поднимая винтовку и не колеблясь стреляя в мужчину. Пути назад не было. Сколько у него пуль? Две или три? Сонхва не мог вспомнить. Он оттолкнулся от пола, промчался мимо лежащего неподвижно на земле тела и нырнул за угол в другой коридор. Он слышал, как люди кричали по всей его длине, их звуки отдавались громким эхом, отчего адреналин в его крови подскакивал ещё больше. За ещё одним углом, ведущим к столовой, он столкнулся с кем-то ещё, грузно повалившись с ним на пол. Секунда ушла на то, чтобы восстановить пространственную ориентацию, а в следующее мгновение он уже тянулся к винтовке. Но как только он нашёл её и поднял, чтобы прицелиться в столкнувшегося с ним, то почувствовал, как дуло чужого оружия прижимается прямо к середине его лба. Может, едва рассеявшийся дым был деянием самого Бога, ведь мельком Сонхва успел рассмотреть человека, который сейчас прижимал его к земле и упирал дуло пистолета прямо в его лоб. Как бы то ни было, сердце его пропустило удар, и он выпустил винтовку из рук, как белый флаг. — Хонджун, — выдавил Сонхва. — Хонджун, это я, не стреляй! — Сонхва? — пистолет тут же исчез, и Сонхва в облегчении откинул голову на землю. — Ты какого чёрта тут забыл? — Какого чёрта ты тут забыл? — выпалил он в ответ, скидывая коротышку с себя. Они оба поднялись на ноги, и Сонхва заметил, что излюбленное длинное пальто на плечах Хонджуна отсутствует. Чем дольше он вглядывался в мужчину, тем больше его внимание падало на большую рану, оставленную на руке чуть ниже плеча. Из неё на кафель капала кровь, полностью пропитав часть футболки Хонджуна. — Господи Иисусе… — без раздумий Сонхва сбросил оружие на пол и начал вытаскивать из шлëвок крепко затянутый на его талии ремень. Вытянув его из петель, он схватился за руку мужчины и обернул её импровизированным жгутом, чтобы попытаться остановить сильное кровотечение. — Что случилось? Не говори мне, что тебя укусили… Хонджун закашлялся, стиснув зубы и согнувшись пополам. — Нет, не кусали, — ответил он и закашлялся вновь, прикрыв рот рукой. — Уëбок какой-то ножом задел. Из всех ночей они реально напали тогда, когда у нас тут зомбяки повсюду. Сонхва затянул ремень так сильно, как только мог, и теперь надеялся, что это поможет. Рана выглядела ужасно. Без сомнения, дым занёс в неё инфекцию, так что им нужно было как можно скорее убираться отсюда. — Они нас выкурить пытаются, — Хонджун задрал воротник своей футболки и натянул его на нос и рот, но ткань была настолько тонкой, что вряд ли бы сильно помогла. — Эта бетонная банка не сгорит… поэтому они и собрали всю мебель и подожгли её нашим топливом, ничего не оставили! Пальцы Сонхва ослабели. Эти слова пронзили его чувством безнадёжности. Кто знает, как много топлива у них осталось в джипах… Смогут ли они вообще уйти? — Лифты, — голос Хонджуна вырвал Сонхва из охватившей его паники, — их вырубит из-за пожарной системы! Конечно же, чëрт возьми, вырубит. — Но там же ещё есть люди! Их зажарит заживо, если они не выберутся! — прокричал Сонхва, оглядываясь в тот коридор, который вёл к лифту, но дым не позволял что-либо разглядеть. — Знаю, блять… Прежде, чем Хонджун продолжил, они услышали чей-то крик и повернулись в его сторону. Сонхва словно накрыло дежавю, он уже видел эту картину. Глаза его расширились несмотря на неистово жгущий их дым. — Кто-нибудь, помогите! Это была маленькая девочка. Та самая из его сна. Она сидела в углу на корточках и плакала. И на плечах её лежали две слишком хорошо знакомые ему косички. — Мамочка! — кричала она, тут же сильно кашляя, и даже издали Сонхва видел слёзы, текущие по её щекам. — Мамочка, помоги мне! Сонхва не видел её матери, да и в целом никого не видел, потому что его собственные глаза сильно слезились из-за дыма. Но он чётко видел приближающуюся к ней покачивающуюся фигуру. Сердце его пропустило удар. Существо неумолимо сокращало расстояние, ведомое криками девочки. Конечно же, она ни о чём не догадывалась — в силу слишком малого возраста она не понимала, что нужно вести себя тихо. Вероятно, она видела в существе свою мать. Сонхва уже сделал шаг вперёд, но Хонджун оттолкнул его прочь, чуть не сбив с ног. — Иди! Я позабочусь о ней! — кричал он, снова толкая застывшего старшего. — Помоги тем, кто в лифте! — Но… — Сейчас не время, блять, спорить, просто иди! — воскликнул Хонджун. Затем он развернулся на каблуках и вслепую ринулся в дым. Сонхва охватило беспокойство, всё его нутро призывало его к действию. Выход был один, единственный. Только усилием воли он заставил себя двигаться, слепо и стремительно продвигаясь по коридору, ведущему к лифту. Около пяти раз он спотыкался о распростёртые тела, с каждой такой поступью вздрагивая от хруста под ногами. Глаза и лёгкие жгло невыносимо, а повязка на лице не помогала вовсе. Гораздо больше времени занял путь до конца коридора, и когда он уперся рукой в стену, то услышал крики тех, кто застрял в лифте. Он сбросил на пол винтовку и лом и ударил кулаком по металлическим запертым дверям, к которым невозможно было прикоснуться. Дым обжигал и накалял всё вокруг. — Эй! Вы меня слышите?! — прокричал он, изо всех сил колотя двери. — Мы здесь! Вытащите нас отсюда! — услышал он сильно приглушённый крик в ответ. — Мы не можем дышать, помогите нам! — Системы заклинило! — прокричал Сонхва, просовывая пальцы в меж дверей и изо всех сил стараясь раздвинуть их. Они не поддавались, как бы сильно он их не тянул — двери просто не открывались. — Не могу открыть! — Пожалуйста! Ты должен вытащить нас! Сонхва снова ударил по металлической поверхности, чувствуя, как всё тело покрылось потом. Было настолько жарко, что он мог лишь представить, что чувствовали запертые в лифте люди. Новая попытка вызволить их не принесла никаких плодов. Он выругался, отступил назад и кинул взгляд на лом, который бросил на пол. Двери нужно было открыть любым способом. Он схватил лом, за секунду решая пропихнуть его между дверей и своими весом и силой открыть их, но его затылок схватила чужая рука и с силой прижала к раскалённому металлу, резко нарушая его планы. От неожиданности лом выскользнул из пальцев, а от боли, пронзившей кожу, с губ сорвался болезненный выдох. — Что это ты тут собрался сделать? — произнёс кто-то сзади. Сонхва не мог увидеть его или по голосу определить, кто именно прижал его сильной и болезненной хваткой на его затылке. — Кто… — Завались, — Сонхва почувствовал, как к его пояснице прижали пистолет. Мужчина наклонился ближе, выдыхая слова практически рядом с ухом. — Тебя здесь быть не должно. Ты не можешь их спасти. — Кто сказал? — огрызнулся он, сопротивляясь, но держащий его был намного крупнее и сильнее, из его хватки было невозможно выбраться. Но пытаться ему никто не мешал. Изо всех сил он постарался оттолкнуться от металлических дверей, чтобы поднырнуть под руки мужчины и сбежать, но незамеченная под ногам лужа крови нарушила планы. Когда он оттолкнулся, нога проскользнула назад, и его лицо впечаталось в дверь. Боль тут же пронзила его нос, а с губ сорвался крик, когда его силой опустили на колени. — Не дёргайся, только больнее будет, — произнёс мужчина, наклонившись и сдернув ткань с лица Сонхва. — Это тебе больше не понадобится. Сонхва охватила паника. Дым, заполняющий лёгкие, душил с каждым вздохом. Едкая гарь обжигала настолько сильно, что он задыхался и чуть ли не выплевывал свои лёгкие с каждым приступом кашля. Температура вокруг возросла в несколько раз, и от этого всё, что Сонхва мог расслышать — это смех нависшего над ним мужчины. — Никогда ты мне не нравился, — услышал он. — Хотел было сжалиться и пристрелить прямо на месте, но потом поразмыслил и решил, что сломать тебе ноги и оставить медленно умирать, звучит намного лучше. Сонхва замер, страх заполнил его тело ещё сильнее, чем тогда в лаборатории. Изнутри лифта всё ещё доносились удары, оглушая его. — А давай поспорим, как ты сдохнешь… — он слышал, как мужчина присел на корточки позади него и теперь снова говорил ему почти на ухо. Хватка на шее усилилась, а давление дула пистолета всё нарастало. — Как думаешь, сдохнешь ты из-за дыма или, может, из-за зомби, которые идут сюда, чтобы сожрать тебя заживо… Как думаешь? Ты уже весь по уши в крови своих друзей… похоже, ответ очевиден. Сонхва затрясся от гнева, вновь попытался высвободиться из хватки мужчины и даже лягнуть его в ответ, но ничего не получалось. У напавшего на лице было подобие маски, ему явно было всё равно на дым. Пак не сдержал тихого крика, когда мужчина прижал его носом к двери. Он бил его о металл снова и снова, пока у Сонхва не закружилась голова, а лицо практически не онемело. Напавший явно получал удовольствие от того, как тело его жертвы дёргалось от боли. В какой-то момент Сонхва услышал позади шаги и испугался, что это другие повстанцы, которые найдут ещё больше вариантов пыток для него. Его тело парализовало от одной мысли об этом, а мозг превратился в кашу. Он, наконец, осознал, что действительно не сможет выбраться из этой ситуации. Но вдруг рука мужчины исчезла, а пистолет упал на пол. Сонхва услышал чужой вскрик и странный, гортанный сдавленный звук. Обернулся он как раз в тот момент, когда его мучителя дернули назад и повалили на землю. Сперва проскочила мысль, что это был Хонджун, однако в следующую секунду в кожу мужчины вгрызлось второе тело, разрывая плоть и внутренности. Это определённо точно был не Хонджун. Мужчина кричал, пока существо повсюду оставляло свои укусы, не вгрызаясь в конкретное место, как обычно. Сонхва застыл в шоке, поздно додумавшись поискать своë оружие. Но под руку попался лишь пистолет повстанца, который упал прямо рядом с ним. Его собственную винтовку нигде не было видно. Он сделал два выстрела, отчего и живой, и мёртвый безвольно упали. Хруст тел болезненно отразился в ушах, а его собственное тело застыло в ожидание движения. В лифте, как и на всей базе, стояла тишина. Ни криков, ни выстрелов. Сонхва не был уверен, было ли это хорошо или же плохо. — Сонхва! Он знал этот голос. — Хонджун! Где ты? — позвал он, тут же задохнувшись дымом. Смог значительно загустел, перекрывая обзор и заставляя страх бежать по венам, ведь едва ли можно было что-то разглядеть в паре метров перед собой. — Иди к лестнице! — услышал он оклик младшего, всё ещё не видя его. — Что?! — Бегом, блять, они идут! Вот дерьмо. Сразу же после этих слов кто-то бросился прямо к Сонхва, и у того хватило времени, чтобы схватить лом и замахнуться на приближающуюся цель. С закрытыми глазами он почувствовал отдачу от удара и услышал, как на ближайшую стену брызнула кровь. И даже ощутил, как она покрыла его с ног до головы, густая и обжигающая, к какой он не привык. От этого все внутренности сжались, и если бы Хонджун не бежал прямо к нему с толпой зомби за спиной, указывая на дверь к лестнице, Сонхва бы вырвало. Двери они достигли одновременно и рывком распахнули её как раз вовремя: зомби, оказавшийся прямо за Хонджуном, не успел схватить их. У Сонхва даже не было времени спросить, где маленькая девочка, ведь они помчались вверх по лестнице. Мертвецы преследовали их, умудряясь не отставать ни на шаг, вместе с ними быстро взбираясь наверх. Несколько раз Сонхва оборачивался и почти спотыкался. Один раз он всё же полетел вперёд, но Хонджун поставил его на ноги до того, как его успели схватить. Как они обратились настолько быстро, Сонхва даже знать не хотел. Их было слишком много и они были слишком быстры. Металлические перила обжигали, и чем выше они с Хонджуном поднимались, тем больше дыма становилось. Его горло было объято засухой и болью так сильно, что он даже не мог дышать, а бешенное сердце отдавалось пульсацией в голове. Он боялся за свою жизнь. Хонджун бежал немного впереди. Когда они добрались до выхода, то почти снесли дверь, которая вела наружу. Они повалились на землю, тяжело дыша и кашляя. Сонхва едва ли видел что-либо, но чувствовал, как скрипит под ладонями грязь, когда он отчаянно пытался подняться. Тело хотело сдаться, ведь он с трудом встал хотя бы на колени. Поднявшись все-таки, он слепо осмотрелся в поисках Хонджуна, который тут же подтолкнул его вперёд, почти споткнувшись о его ноги. — Пошëл! — закричал он, и Сонхва повиновался, ринувшись вперёд. Он понимал, что дверь не сдержит зомби. Вскоре существа действительно протиснулись наружу и побежали за ними. Сонхва не позволял себе оборачиваться, ведь и так знал, что их догоняют. Они не могли оторваться, существа были слишком быстрыми. Сонхва чувствовал, что его колени вот-вот подкосятся. — Сонхва, пошевеливайся! Ну же, быстрее! Уëн? Сонхва поднял голову и попытался сфокусировать взгляд раздражённых глаз. Когда ему это удалось, он увидел Уëна и Юнхо, сидящих в припаркованном у главных ворот джипе. Их младший стоял на пассажирском сиденье и выглядывал из люка на крыше. Он кричал им и призывал бежать быстрее, размахивая руками. Почему они всё ещё здесь? Почему не уехали? Юнхо внимательно следил за ними, держа руки на руле и в любой момент готовый вжать педаль газа в пол. Они близко, в доле секунды. И эта секунда была решающей, от неё зависело, справятся ли Хонджун и Сонхва. — Жми! Поехали! — срывая горло прокричал Хонджун. — Жми! Жми! Жми! Юнхо повиновался, переключив передачу и рванув с места. Сонхва выругался, продолжая бежать благодаря адреналину. Хонджун настиг джип первым, схватился за дверную раму и нырнул внутрь. Уëн снова закричал полным паники голосом, ведь джип набирал скорость. Хонджун высунулся из двери, протягивая Сонхва руку. — Быстрее! Хватайся! Сонхва слепо доверился ему и почти прыгнул вперёд, крепко хватаясь за Хонджуна обеими руками. Ему удалось поставить одну ногу на ступеньку там, где должна была быть дверь джипа, и теперь он молил, чтобы его ступня не соскользнула и Хонджун не упал за ним следом. Он видел, как Уëн рванулся меж двух передних сидений. Младший схватил его за руку и изо всех сил пытался втянут его внутрь. — Тяни! — закричал он и вместе с Хонджуном потянул Сонхва на себя. И как только Сонхва подумал, что всё закончилось, что-то вцепилось в его ногу. Он запаниковал и почти потерял равновесие, когда увидел схватившего его зомби. Существо держало его за лодыжку и тащилось по земле. Он пытался оттолкнуть его, но поскользнулся и чуть не утянул Хонджуна следом. — Сделайте, блять, что-нибудь! — закричал Уëн, чувствуя, как запястье Сонхва, слишком мокрое от пота, выскальзывает из его пальцев. Юнхо вытянул руку и схватил лежащий на сиденье Уëна пистолет. Коленом он упёрся в руль, отстегнул ремень безопасности и высунулся в дверь. Джип ощутимо вильнул, но здоровяк взвёл курок и выстрелил так метко, как было возможно. Сонхва почувствовал, как хватка зомби ослабла сразу после выстрела, и пополз вперед в попытке восстановить равновесие. Юнхо вернулся внутрь, выравнивая машину в тот момент, как Уëн и Хонджун втянули Сонхва на сиденья. Он рухнул вперёд, лицом утыкаясь в грудь Хонджуна, и боль, пронзившая его нос, почти вырубила его сознание. Он слышал, как Уëн призывал Юнхо давить на газ, ведь теперь все были внутри, и чувствовал, как с увеличением скорости ветер сильнее впивался в их кожу. Он убеждал себя, что нужно пошевелиться, подняться с Хонджуна и сесть. Но всё его существо было погружено в боль, от которой сложно было даже дышать. Его лëгкие неимоверно горели, и в какой-то момент он на самом деле испугался, что умирает. Сердце стучало в ушах, и только его Сонхва мог сейчас слышать. Он буквально боролся за возможность дышать и доставлять кислород в кровь. Его тошнило, голову кружило, а тело совершенно отказывалось двигаться. По крайней мере, помогало то, что Хонджун чувствовал себя не лучше и хватал воздух, словно утопающий. Сонхва чувствовал такое же сильное биение чужого сердца под своей щекой. — Сонхва… Хонджун, — голос Уëна звучал словно из-под воды, такой далёкий, едва заметный. И это было последним, что он услышал сквозь бешеный набат сердца в голове, ведь оставаться в сознании было уже невозможно. Сонхва в конце концов отвёл взгляд от алого утреннего солнца и перевёл взгляд на безжизненно лежащего под ним Хонджуна. Красное сияние рассвета заставляло кровь блестеть на его коже, и Сонхва просто не осмелился взглянуть на собственные руки. Он потянулся и ткнул в щёку Хонджуна пальцем. Младший проворчал, явно борясь с отчаянно нужным его организму сном. — Эй, — произнёс Сонхва скрипучим голосом, тут же пожалев об этом. Но Хонджун не ответил, и он снова ткнул его. — Эй. Брови Хонджуна сошлись вместе, он заметно попытался сглотнуть. — Ну что? Ты всегда такой дотошный? Сонхва пропустил его слова мимо ушей и задал вопрос, который мучительно сжигал его мозг последние полчаса. Будь его разум в более приемлемом состоянии, он бы от вопроса воздержался, однако именно отсутствие какого-либо фильтра слов и показывало, насколько его организм измучен. — Кто ты такой? Хонджун тихо вопросительно промычал. — Кто ты такой? — повторил Сонхва, сжав челюсти. — Кто ты, чёрт возьми, такой, почему ты такой быстрый, почему стреляешь так метко? Откуда ты всегда знаешь, что делать и куда идти… Почему ты словно сотни раз всё это проделывал? Хонджун едва приоткрыл глаз, отчего тот алым сверкнул в лучах солнца. Он вздохнул и с трудом прочистил горло, когда Сонхва ясно дал понять, что молчание его не устроит. — Можно сказать, этим я раньше зарабатывал на жизнь, — ответил он подавленным голосом. Ответ был расплывчатым, и раньше Сонхва хватило бы и этого, он бы не настаивал на развитии темы, но сейчас он хотел знать. Кем, чёрт возьми, был Хонджун, почему он был чертовски хорош во всём и почему был подготовлен, казалось, ко всему? — Спрошу ещё раз, — произнёс Сонхва, наклоняясь ещё ближе, чтобы Хонджун смотрел прямо на него. — Кто ты такой? Хонджун распахнул глаза, наклонил голову в бок. Ветерок, гулявший по всему джипу, трепал их волосы, падающие на лица, и тишина между ними была настолько громкой, что её мог услышать любой желающий. Глаза Хонджуна прожигали дыры в лице Сонхва, а его язык бежал по сухим потрескавшимся губам. — Я? — дразняще спросил Хонджун. Сонхва уверенно кивнул. — Кто я такой? — голос Хонджуна стих, губы растянулись в улыбке, а взгляд вновь спрятался за потяжелевшими веками. Подобие смешка клокотало в его горле. — Что ж, всего-то лишь никто.
