Метод Попова

Вместо долгожданных выходных, Попов получил геморрой разбирательств со страховой службой, полицией, и вообще всеми инстанциями, которые были хоть как-то связаны со сферой, где могло произойти утопление машины в речке. Разумеется, спасти её до нормального состояния не представлялось возможным, а Арсений уже представлял, в какую сумму ему обойдется покупка новой машины. Лишь бы выплатили хоть какую-то страховку в итоге… Попов, конечно, не бедствовал, но и деньгами разбрасываться не мог себе позволить. Зато над телефоном похимичил его друг, Дима, так что на одну проблему в жизни Попова стало меньше. Жаль только отпуск по такому случаю ему никто не дал. Так что Арсению все еще нужно было проводить сеансы и стараться не думать о всяких там страховках и машинах. Еще бы за опасное вождение ему не прилетело от ментов… Попов все еще считал себя профессионалом, поэтому на работе думал о работе и о чужих проблемах. И спустя пару дней после инцидента у него был назначен самый неприятный сеанс: Антон и Ирина Шастун. Так не хотелось видеть ни одного из них, уж учитывая, что теперь Арс чувствовал: он не имеет больше морального права злиться на Шастуна, тот все-таки ему жизнь спас. И это самое неприятное. Было легко, когда он мог с чистой совестью тихо на него беситься, а теперь что? Забыть былые обиды и встречать его с улыбкой и распростертыми объятиями? На часах шесть вечера, когда чета заходит в его кабинет, причем Антон как всегда злой, как собака, а Ира неизменно милая. — Здравствуйте, Арсений. — Добрый вечер, присаживайтесь. Антон уже давно вальяжно расселся на диване, положив руку на спинку, а Ира скромненько опустилась рядом. Попов с удивлением отметил, что сегодня на сеансе Антон уже не огрызался на жену, как в самом начале, скорее сидел с видом принявшего свою участь мученика. Наверное, это прогресс? По завершении этой встречи, Ирина как всегда поблагодарила Арсения перед уходом, но вот Антон, ко всеобщему удивлению, никуда не торопился. — Ир, подожди меня в машине, пожалуйста, я хочу кое-что обсудить с Арсением. Это недолго. — Конечно, Антош, хорошо. До свидания, Арсений. Ира вышла из кабинета, а Шастун, видимо дождавшись, когда стихнет стук её каблуков в коридоре, посмотрел на Арсения, который и не пытался скрыть нотки удивления во взгляде. — Если вас что-то беспокоит, Антон, мы обязательно обсудим это на следующем сеансе… — Я не за этим. Арсений вскинул брови, даже немного пожалев, что Антон не понял проигнорировал намек уйти. — Что тебе страховая по машине ответила? У тебя нет проблем с полицией? Попов был удивлен, что Антон решил затронуть именно эту тему. Ему-то с этого что? — Простите, но это не ваше дело. — Боже, Арс, ты всегда так со мной разговаривать будешь? Я когда-нибудь смогу заслужить твое прощение? Если бы Арсений не знал Антона, он бы подумал, что тот на грани отчаяния. — Я тебя давно простил, но это не значит, что теперь я горю желанием с тобой общаться. И я тебе благодарен, правда, но сейчас, пожалуйста, уйди. Шастун как-то тяжело вздохнул, глядя на Арсения, который с увлеченным видом перебирал бумажки, как будто его вовсе ничего не интересовало. Понять, что Антон вышел, Арс смог только по хлопку закрывшейся за ним двери. *** Катастрофа развернулась в начале мая. Вроде все было как обычно: школа, подготовка к экзаменам, всеобщее напряжение. И только Арсений был безусловно счастлив. И Антон, который всегда был в числе тех, кто особенно серьезно ни к чему не относился. Это должен был быть обычный вторник. Антон опаздывал на первый урок физкультуры, и Попов, стоя в мужской раздевалке, писал ему сообщения, совсем забыв о времени. Он улыбался, потому что парень отвечал какую-нибудь ерунду, зато обязательно ставил в конце кучу смайликов, одним из которых неизменно было сердечко «♥️». — Арс? Но Попов ничего не ответил. — Аааарс.! Он не слышал, что его зовут, ведь урок скоро начался бы, пора строиться. — Попов, блять, ну подождет там твоя телка! Егор, его одноклассник, выхватил из чужих рук телефон под бурный протест Арсения. Он испугался, и этим подписал себе приговор — Егор вытянул руку с телефоном в другую сторону от Попова, не давая подойти и забрать его, и принялся на всю раздевалку громко декламировать переписку, откровенно стебя парня за сердечки и смайлики. В основном все смеялись, наблюдая за развернувшейся картиной, пока до аудитории не начало доходить по контексту переписки, что переписывался Арсений вовсе не с «телкой», как грубо выразился Егор. — Попов, ты че пидор? Егор даже как-то брезгливо руку от него убрал, бросив телефон обратно хозяину. В раздевалке стало слишком тихо, а Арсений слышал только стук собственного сердца. — Еу, че за шум а драки нет? И че я ничего не знаю? Влетевший в помещение Антон тут же уловил настроение публики, замечая неодобрительные взгляды, направленные на Попова. — Нет, правда, что случилось? Сам Арсений тихо порадовался, что Антон у него был записан не по имени. Хотя какая разница, сейчас все равно все вскроется. — Ебать, Тох, прикинь, наш Попов оказывается пидор. Арс лишь на секунду заметил промелькнувший в глазах парня страх, а еще как будто чуть побледневшую кожу. Хотя тут произошло кое-что нечто для него неожиданное: Антон презрительно поджал губы, посмотрев на него с отвращением. Как вся его долбанная компашка. — Фу, блять, реально? А с ним еще за одной партой сидел. Попов не знал, как описать собственные чувства: это была некая помесь боли, обиды и разочарования. Он уже не слышал, что там говорили одноклассники, только понять не мог — почему Антон так отреагировал. Почему не послал их всех, не сказал, что он вообще-то тоже не самой натуральной ориентации… Арс смотрел только в чужие зеленые глаза, ища ответы, но видел только отторжение. И мало ли как бы закончилась эта ситуация, если бы не вошедший физрук, который был зол, что они опаздывают на его урок. Всем буквально пришлось выходить на улицу, а Попов все чувствовал на себе осуждающие взгляды, полные отвращения. Но это его не так волновало, как-то, что среди них один принадлежал Антону. *** Антон вышел из кабинета Арсения в расстроенных чувствах. Он понимал, что заслужил к себе такое отношение, но ему так хотелось еще раз увидеть любовь в глазах этого мужчины. Или хотя бы однажды заглянуть в них и не увидеть ненависти и раздражения. Собственно во всем этом он был виноват сам. И теперь всеми методами пытался сначала исправить это, а потом просто облегчить Попову жизнь, даже если тот не узнает. С этой целью Антон достал из кармана телефон и набрал знакомый номер, способный решить чужие проблемы по страховке. — Алло, Стас? Это Антон Шастун тебя беспокоит. — Здравствуй, да, я узнал. Че как ты? — Да нормально… Слушай у одного моего друга проблемы со страховкой, я могу подъехать, обсудим? — Да без базара, давай завтра утром подъезжай до десяти. Все порешаем, будет все хорошо у твоего друга. *** Антон приехал извиняться на следующий день, умоляя Арсения не злиться на него. Он не хотел попасть под всеобщее осуждение, а так хотя бы пытался контролировать ребят, чтобы Попова никто не трогал. Но Арсению и так было тошно. И все же он очень привязался к Антону, поэтому скрепя сердце согласился, тем более что Шастун тут же начал целовать его и так крепко обнимать, что у Арса не было и шанса сохранять хладнокровие. Однако ситуация в школе ухудшалась. С Арсением продолжало общаться человека три, и одним из них был Дима. Остальные или его презирали, или боялись тех, кто его презирал, поэтому тоже делали вид, что такое не одобряют. Его, кончено, не били за школой, не окунали головой в унитаз, но иногда случайно намеренно пихали с такой силой, что он терял равновесие, оскорбляли как только могли, а Антон делал вид, что ничего против этого не имеет. И скоро Арсению надоело. Он долго терпел, но и он ведь не железный и всепрощающий. И у него тоже есть чувства. И эти чувства говорили ему слать Шастуна куда подальше вместе с его недоразвитыми друзьями. Пика ситуация достигла на вручении аттестатов. Арсению должны были вручить красный, с золотой медалью. Это был момент, когда даже его родители сидели рядом и радовались за него, в кои-то веки не ругаясь. Но как только он вышел, отовсюду послышался свист и крики из разряда «ебанный педик», «пидор», «любитель членов» и так далее. Школьники почувствовали, что школа уже ничего им не сделает, никаких санкций не будет, поэтому творили что хотели. Это было ужасно обидно. Месяца издевательств Арсению и так хватило, чтобы его моральное состояние ухудшилось, но на таком празднике, при куче учителей и родителей… Его накрыло. Он устал сдерживать эмоции, уверять себя, что он выше всех этих недоумков. Хотелось сбежать, закрыть уши, чтобы ничего этого не слышать. И Попов так и сделал: ему было все равно, куда идти, лишь бы не здесь. А всем было все равно на него. Только у Шастуна хватило совести через пять минут смыться под предлогом «в туалет». Он нашел Арсения в одном из классов, сидящим на полу у стенки с дурацким красным аттестатом и медалью: сейчас от них не было никакой радости. — Арс… — Антон, даже не трогай меня. Попов поднял на парня немного красные глаза и встал на ноги, вытирая щеки под чужой жалостливый взгляд. — Арс, не обращай на них внимания, просто идиоты… — Ты серьезно? Ты думаешь, мне не пофиг, что они там думают? Да срать я хотел и на этого Егора, и на остальных! Я их больше не увижу! Но ты же все это время был с ними! На это мне тоже не обращать внимания? — Арс, я же говорил, это чтобы они тебя не трогали… Антон пытался оправдываться, но выходило плохо — Попов видел его насквозь. — А они трогают, представь! И ты все это прекрасно знаешь! И ничего говоришь, потому что боишься их всех до усрачки! Ну давай, скажи, что я не прав! Шастун ничего не сказал. Он стыдливо потупил взгляд, избегая смотреть на Арсения. Тот только чуть истерично усмехнулся. — Арс, это… Я же люблю тебя. — Да? Что-то незаметно. Нет, если это так, пожалуйста, иди скажи об этом своим друзьям. Арсений сложил руки на груди, строго глядя на Шастуна, который выглядел подавленно. Попову было на это глубоко все равно. — Арс, это ведь не обязательно, какая нам разница… В этот момент Арсений окончательно убедился, что Антон, если и любит его, как говорит, то куда меньше, чем свое положение в обществе, а страх оказаться отвергнутым в нем слишком силен. Это ударило достаточно больно, но Арс устал от эмоций. Хотелось оказаться дома, побить подушку, может, покричать… Сейчас же он только разочарованно посмотрел на Антона, покачав головой. Взял свой аттестат с медалью и прошел мимо парня, ненадолго останавливаясь рядом. — Я надеюсь, что этот твой страх тебя очень греет, раз из-за него ты отказываешься от меня… Думаю, нам пора все прекратить. Пока, Антон. Не пиши мне больше, я… не хочу тебя видеть. Попов вышел из кабинета, быстро удаляясь, пока эмоции не взяли верх. А слезы уже готовы были подступить. Арс увел родителей со всеобщего праздника, ничего им не объясняя — не было ни сил, ни желания. Сегодняшний вечер поставил точку в его школьной жизни: он не собирался идти и на выпускной, потому что он бы все равно принес только новые разочарования, а лишний вечер издевательств ему не был нужен. Нужно дать себе время отойти, а потом взять себя в руки и сосредоточиться на том, что действительно важно: впереди еще результаты экзаменов, поступление, и куча других проблем. В конце концов, его жизнь на этом не кончена. Вот только пока казалось, что это совершенно не так.