Чувства просыпаются к ночи

Сегодня понедельник, и Джисон явился на уроки. Хотя в целом не такой и секрет, что он присутствует на них только ради общения с одноклассниками и получения какой-нибудь незначительной информации. Хан не был отличником, учился на среднем уровне, но был способен поддержать достаточно много тем. Среди одноклассников чаще всего проводил время с Хёнджином, им обоим по семнадцать. Ещё был парень помладше, Феликс, но он нечасто появлялся в школе, а в последнее время точно, поэтому с ним общение велось только в том случае, если они пересекались на переменах. Сейчас идёт второй урок. Хан пытается улавливать материал, но большинство внимание концентрирует на рисунке. На листе изображены васильки. — Эти цветы, кстати, являются символом искренней любви, — прокомментировал сидящий рядом Джинни, — недавно читал в книге, запомнилось. И рисуешь ты красиво, — добавил шёпотом парень и вернул своё внимание к учителю около доски. Джисон улыбнулся: давно он не слышал никаких слов о его набросках. Он продолжил рисовать, паралельно слушая рассказ о жизни на каком-то континенте в конце двадцатого столетия от историка. Он-то, между прочим, рассказывал интересно, из-за чего так или иначе притягивал к себе внимание учеников. Хан всё равно доучит материал дома, ведь им всегда задают изучение параграфа к следующему уроку. — Сегодня наступает ночь соулмейтов, мы наконец увидим родственных душ. По этому поводу уже всех в школе на уши подняли, — смеётся Хван, когда звонок оповещает об окончании урока. В кармане Джисона вибрирует телефон, и парень, улыбнувшись идущему рядом Хёнджину, берёт устройство в руки. На экране появляется сообщение от Чана. Крис Зайди ко мне на работу после уроков, я кое-что подготовил для тебя. Парень улыбается, читая написанное, а потом поспешно печатает в ответ короткое, но смысловое «Хорошо, до встречи». По окончанию семи уроков, он побежал изо всех сил на встречу. Хан был полон ожиданий, давненько Крис не писал таких сообщений с намёками, от этого хотелось увидеться поскорее. У кафе, где работал Крис, он как раз и находился. Но парень был не сам, рядом с ним стоял ещё кто-то. Вдвоём они выглядели не то чтобы серьезно: сейчас у них перерыв, так что те вышли на улицу, чтобы немного отдохнуть; на теле обоих были футболки, которые свободно висели на них, и чёрные брюки, что считались стандартом рабочей одежды в этом кафе. Хан, улыбаясь, подошёл. — Ли Минхо, — юноша протянул руку, — можете называть меня «Лино». Мне двадцать, я работаю вместе с Чаном, недавно сюда переехал. — Меня зовут Хан Джисон, мне семнадцать, — протянул руку в ответ, пожимая. Минхо оказался открытым человеком, это чувствовалось сразу. Такие люди притягивают к себе друзей, они сияют среди остальных. Частично Чан был похож на него этим, но всё-таки он предпочитал умалчивать многое, следить за своим поведением и переживать по поводу каких-то не очень удавшихся моментов. Лино же не брал во внимание всё настолько серьезно, новое хватал на лету, а старое отпускал под девизом «Всё равно не вернуть то, что было». Ещё Ли делился историями из жизни в другом городе, и Хан понял, что этого человека можно описать одной фразой: «Перестань чувствовать стыд за всё, мы так или иначе умрём, эти ситуации забудутся».

***

В ночь видения соулмейтов Джисону почему-то не спалось. Он ворочался в постели; то укрывался от холода, то сбрасывал одеяло с себя из-за жары. Уснуть удалось только к утру, когда на часах было около пяти. Вместо темноты или фантастики он увидел слишком знакомого человека. У него были выразительные карие глаза и тёмные волосы, а голос только подтверждал внешность. Хан аж проснулся, резко сел на кровать после того, как спал. Мимолётно ему даже показалось, что это ерунда, и быть такого не может, а потом Джисон включил телефон и зашёл в чат с Чан-хёном. Ханни Я приду к вам в обед, нам нужно поговорить. После своего сообщения парень отбросил телефон в сторону, а сам лёг обратно на подушку, прикрывая глаза и резко выдыхая. — Только познакомились, — шепчет он, — а уже во снах мерещится.

***

— Джинни, ты уже нашёл своего соулмейта? — Пока что нет, нахожусь в его поисках, — врёт. Врёт не только Хану, но и себе. Он четко видел его во сне той ночью. Острые черты лица, светлые волосы, веснушки и голубые глаза. Это был Феликс, его Хёнджин узнает из тысячи. Вот только Ликс уже месяц возится по больницам. У него рак, об этом он признался парню ещё полгода назад. Но уже тогда он прошёл частичное лечение, ему стало легче, а болезнь временно остановила своё прогрессирование. Временно, но не навсегда. И вот сейчас тот период спокойствия закончился, и борьба с раком началась с новой силой. Джинни и сам порой наведывается к нему, узнаёт о его состоянии и всё также надеется, что его родственная душа наконец вылечится. Хан кивает, принимая такой ответ, и не пытается допрашивать, чему Хёнджин очень благодарен. Расходятся после четвёртого урока. Хана отпускают под какой-то подстроенной причиной, но она играет ему на руку, позволяя встретиться с Чаном как можно скорее. К кафе прибегает спустя десять минут и с рюкзаком на спине, где покоится пара книг и такое же количество тетрадей, да ручка с карандашом. Сегодня не набирал много вещей. Чан встречает его объятиями, Лино просто находится рядом. Сейчас он немного по-другому себя ведёт, будто внимательнее. — Если вам снились чьи-то образы, то я этой ночью не увидел ничего, кроме темноты. Ни человека, ни голоса, ни его цвета глаз. Ничто из перечисленного не явилось во сне тогда, как ко всем приходили их соулмейты. Понять не могу, что же со мной настолько не так. — Этому есть трактование в книгах нашей библиотеки, мне Джинни говорил. Можем пройтись и вычитать нужную нам информацию, сам я тут мало чем смогу помочь. — Мы пройдемся, пока нам выделили аж сорок минут отдыха, ведь график до этого был забит. Так или иначе время есть. А ты, кстати, по какому поводу встречу назначал? — Хотел поговорить с Лино, только отдельно. Чан, можешь подождать нас на лавочке возле кафе, мы сейчас вернёмся, — Хан улыбается, беря Минхо за руку и бросая на того взгляд, так и говорящий «иди со мной, это важно». Когда они немного отошли от скопления большинства людей, Ли начал первым. — Это тебя я видел сегодня во сне; твои глаза, красивые щеки и искреннюю улыбку. Тебя ни с кем не перепутать, ты особенный здесь. Я никогда не встречал никого, кто бы напоминал твою внешность или характер. — Я тоже видел тебя, но всё также не уверен, соулмейты ли мы. — Можем проверить, — улыбается Минхо и делает шаг навстречу. А затем, когда расстояние между ними значительно сократилось, смотрит в глаза Джисону, прежде чем наклониться к его шее и оставить нам нежный, полон искренности, поцелуй. Ли вновь поднимает свой взгляд, и теперь разглядывает юношу вблизи: всё также красив. Оглядывает черты лица Хана, после чего всматривается в место поцелуя. — Смотри, — произносят они одновременно, — у тебя появилась татуировка сердца на шее. Gonna hold ya Gonna kiss ya in my arms [Я буду обнимать тебя Буду целовать тебя в своих объятиях] (Big Jet Plane — Angus & Julia Stone) И обнимаются. Хан утыкается носом в плечо Лино, и на душе становится тепло, словно ощущаешь новую жизнь. Нашёлся тот, кого так долго не хватало, и теперь, пора признать, всё налаживается. — Идём, нас Чан ждёт, — смеётся Минхо, хватая Хана за руку и ведя за собой. — Чан, ты не представляешь, что произошло, — подлетает к хёну с объятиями Джисон. — Не представляю, но предполагаю, — выдаёт он, но не отпускает объятий, — вы соулмейты что ли? — Да, — говорит Ли , и парни втроём смеются. — Сердца на шее каждого из вас прекрасные, — и это звучит так по-настоящему, с добротой, без зависти или злости.

***

Ли, Чан и Хан направились в библиотеку. Взяли книгу "Соулмейты, их явления", полистали содержание и наткнулись на раздел «Исключения». «Если в ночь виденья соулмейтов вы никого не увидели, то высока вероятность, что ваша родственная душа уже мертва. Заменяйте одиночество друзьями или ещё кем-то из близких людей, так вы не будете чувствовать себя ужасно. Позаботьтесь о своём состоянии сами, если этого не смогла вам обеспечить судьба». Чем дальше читал строчки Крис, тем грустнее становился его взгляд. — Чан, ты сейчас расплачешься, — выдаёт Лино. Ему слишком жаль его, он ведь добрый и понимающий, но судьба распорядилась всем совсем иначе. — Мы будем рядом, даже если твоей родственной души уже нет в живых. Слышишь, Крис? Мы тебя не оставим, — Хан неотрывно смотрит тому в глаза, подтверждая свои слова. На другом краю библиотеки слышатся шаги, а затем чьи-то голоса беседуют между собой. Минхо оборачивается, и встречается взглядом с глазами тёмного оттенка. В руках этого парня две книги средней толщины, а сам он осматривает их компанию. — Ханни, вот мы снова встретились! — Джинни, ты видишь меня не впервые за день, виделись ведь. Ты тут какими судьбами? — Книги попросили отнести. Сразу хотел отказаться, но мне всё равно было по пути, так что взял, вот пришёл, передал. Вы чего такие грустные? — Трактование сна читали, у Чана нет соулмейта, он — исключение, вот и расстроились. — Я вас понял. Там я читал, что в таком случае вместо родственной души можно общаться с друзьями, у меня один знакомый есть, у него тоже родственная душа умерла. Я вас познакомлю. Сейчас, минуточку. Обещаю, он хороший друг! — и отходит, набирая чей-то номер, а потом произносит «Йени, подойди к библиотеке, пожалуйста. Это важно» и возвращается обратно к парням, — сейчас он подойдёт, буквально минуту подождём. Юноша действительно не задерживается, а навстречу идёт с улыбкой. Напоминает ребёнка с миллионом мечт и желаний, который ещё не ощущал реальность в самом тяжёлом виде. Сияет, как солнышко. — Привет. Меня зовут Ян Чонин, но Хёнджин называет меня Йени. Можете обращаться как вам удобно, — протягивает ладонь, поочерёдно здороваясь со всеми. Чан, Хан и Лино представляются в ответ. — Надеюсь, что поладите. Да вы же сама доброта! Что Чонин, что Чан — оба правдивы со своими чувствами и предпочитаете радовать людей, чем заставлять их плакать, — подводит итог Джинни, — я домой пойду, а вы общайтесь, не буду вам мешать. — Не хочешь присоединиться к нашей компании? — спрашивает вдруг Крис перед тем, как Джинни покидает библиотеку. — Нет, пока без меня. Много проблем навалилось, извините, — говорит он и выходит, не упоминая, что самой главной проблемой является Ликс и его состояние.

***

Узнав такую новость о своём соулмейте, Чану было слегка не по себе. Он сидел на кровати в собственной квартире, где находился сам. Здесь он был настоящим. Только в этой комнате он мог подолгу лежать на простыни и думать по три часа подряд. Размышлять о будущем, проблемах в прошлом и анализировать настоящее. Such a lonely day And it's mine The most loneliest day of my life [Такой одинокий день... И он мой, Самый одинокий день в моей жизни.] (Lonely day — System Of A Down) Но даже при том, что реального себя видит только сам Крис, он всё также считает, что быть собой рядом с кем-то — тяжело. Ему проще подстраиваться под людей, под их предпочтения и оставаться со стандартными эмоциями, которые предположительно ожидают рассказчики каких-нибудь жизненных историй. Наиболее похожая на него настоящего личность просыпается лишь при общении с Ханом: тот видел его любым. И понимание того, что он кому-то действительно нужен, греет его изнутри, заставляет почувствовать себя живым; заглушить одиночество в душе.