Цветение

Новые бойцы прибывают вечером. Уже после всех тренировок, попыток Идена привыкнуть страховать сержанта Дэмиана вместо запаянного в тяжёлую броню Брайта, стрельб, завтрака, обеда и ужина.   Пара нулёвок с вещмешками на плечах.   Альфы.   Иден смотрит, как они идут из глубины коридоров, и чувствует, как к горлу подступает тошнота. Это не могут быть случайные люди. Они точно клановые. Вопрос только, чьи? Ничего, если Змеи. Терпимо, если Журавли. Хуже всего – Кои. Красные враждуют с Вистерами со времён основания империи. Иден уверен - узнает чужаков. Акиро, конечно, самый яркий представитель клана Кои, с его алыми волосами и глазами цвета венозной крови, но там почти все такие. Конкуренты Глицинии чтят свою кровь не меньше, чем род Идена.  Кто же пришел по душу Азари?  Он долго не может разглядеть цвет почти под ноль сбритых волос и оттенок глаз пришлых. Стоит рядом с Ленартом и нервничает, сохраняя ничего не выражающую маску. А вот сам капитан смотрит вовсе не на пополнение Своры. Капитан смотрит на своего омегу и недовольно дёргает обожжённым уголком рта, очевидно, не обманувшись его невозмутимостью, как все остальные.  — Я думал, ты будешь рад увидеть своих, — шепчет тихо, склонившись к уху под пологом чёрных косиц. Так тихо, что, наверное, даже стоящий рядом Дэмиан не слышит.  — Я рад, — ложь. — Просто не знаю, чьи они, — а вот это уже правда. — Ты был бы рад сотрудничеству с конкурентами твоего отца?  Аналогия очень топорная, учитывая, что с главой этих конкурентов Иден все ещё, вроде как, помолвлен. С семи лет. Был период, когда Акиро в доме дедушки появлялся чуть ли не через день. Они тогда довольно неплохо ладили. Но потом красноглазый альфа начал взрослеть, рассказывать всё больше и больше, а дед принялся так же рьяно ограничивать их общение. Закончилось тем, что связь прервалась совсем. Спустя пару лет его номинальный жених стал незнакомцем для Идена. Лицом из рекламных голоплакатов. Совершенно чужой, разодетый наследник конкурентов.   К счастью, новые лица не имеют ничего общего с военизированным кланом Кои. У альф светло-серые глаза, почти нет бровей, бесцветные ресницы, словно стеклянные иглы.  — Вспомогательные единицы Джун и Рихо Шайдер прибыли для несения службы, сэр.  Они говорят одновременно, отдают честь синхронно, безошибочно определяют капитана, хотя вся четверка, стоящая в коридоре, одета в безликие шмотки, заменяющие форму в свободное время.  — Вольно, бойцы. Не на плацу, — Ленарт нарочито мягок. Ему явно не нравится необходимость полагаться на незнакомых альф, но поскольку именно от них будет зависеть выживание и безопасность Идена, капитан ведёт себя крайне сдержанно.  — Господин Азари… — и эти двое отвешивают поклон, прижимая правые ладони к центру груди.  Словно они на официальной церемонии, и на них надето праздничное юмо, а не чёрные армейские шмотки.  Ид подобного выбрыка от чужих агентов не ожидал. Выказывать уважение кажется излишним. Пытаются они вызвать доверие или просто слишком вышколены - так сходу не угадаешь. Омега хмурится, глядя на эту парочку. Кивает, помедлив, принимая приветствие, добавляет:  — Это лишнее.   Никто особо не удивился расшаркиванию чужаков друг перед другом. Нулёвки, если их в команде больше одного, часто держатся особняком. Но зачем всё усложнять? Иден сейчас такое же бесправное мясо, как эти двое.  Они наконец-то уходят из-под камер. В капитанскую, где Дэмиан давно заглушил и экранировал всё, что можно. Комната Ленарта становится резко тесной и неудобной, когда в ней собираются шестеро заговорщиков. Слишком много для того, чтобы план побега действительно оставался тайным, но Идену не на что больше надеяться. У него выбор совершенно не изобилен. Или он сейчас доверится сержанту, его бойфренду и случайным нулевкам из чужого клана, или гарантированно сдохнет через полторы недели.  На глазах у Ленарта.  Чтобы тот вспоминал потом, как обездвиженное чипом тело омеги живьём рвут на части ониты…  Уж лучше исчезнуть, позволив своему альфе надеяться, что всё удалось и Идена вернули в семью, а не продали конкурентам. Что, кстати, вполне возможно, даже учитывая дружественные отношение Вистеров и Журавлей. Представители этого клана в первую очередь - торговцы. Искусством и разведкой они занимаются не так активно, как финансами.  — Как поживает дядюшка Мао?  Вопрос задан не столько из вежливости, сколько для того, чтобы дать понять: Иден понимает, кто пришёл за ним.   — Благодарим за участие. Всё прекрасно. Глава здравствует и мудро правит.  Джун в этой парочке очевидно говорит чаще. У них похожие лица. Усевшись на развёрнутые к центру комнаты стулья, нулёвки кажутся вольными копиями друг друга. Ровные носы, тонкие черты. Высокие хищные скулы, под которыми залегли голубоватые тени. Они светлокожи, почти бесцветны. Сейчас обриты наголо. Если бы не это, то волосы на их головах были бы белыми, как молоко.   Как у Мао Шадофа, возглавляющего клан Журавлей уже сорок лет.   Младший брат бывшего главы Вистеров, покойного отца Идена - счастливый супруг Мао. У них четверо сыновей-альф. Иметь дело с Журавлями не всегда легко, но они точно лучше красных.  — А вы что, знакомы? — Дэмиан вклинивается в вежливый диалог, отклеиваясь от стены, у которой они с Кристианом заняли караул. Он машет рукой, прорисовывая невидимую линию между тремя нулёвкам. — Горновосточная Империя настолько маленькая?  Кристиан в это время смотрит на смеющегося бету и улыбается с таким восторгом, что даже Идену, не старающемуся вникнуть в их отношения, всё понятно. Он не до конца разобрался, кто такой Крис, как его воспринимать и насколько он заслуживает доверия. В текущей ситуации это не самое важное.   — Нет, — Ид не хочет ничего объяснять. — Мы не знакомы.   И ни слова больше. Ни про то, кто такой Мао, ни про то, что сержанту следовало бы задавать вопросы своему экзекутору, который стоит рядом, влюблённо пялится, но не спешит делиться тем, откуда он знает агентов Шадофов, как связан с Империей, кто он вообще такой, почему дарит бете «женьшеневые слёзы», а не «горный жемчуг», который вкуснее, но не несёт в себе никакого тайного смысла.  — Давайте перейдем к обсуждению того, как мы вытащим Идена.   Ленарта интересует только одно. Он не настроен на светскую беседу.  Один из альф-нулёвок согласно кивает. Достает из вещмешка полусферу тактического голопроектора. Уложенный на пол в центре комнаты, он включается, рисуя эфемерные очертания берега, где все они могут умереть.  — Насколько мы смогли выяснить, в этом году Свора будет защищать Кинжальную бухту. Как и в предыдущие циклы. Изменений не предвидится. Участок довольно сложный из-за структуры дна: ониты выскакивают на большой скорости. Часто случаются волны крупных тварей. Поддержка артиллерии не слишком успешна из-за сложного рельефа.    Джун говорит и показывает, встав со своего стула. Запускает записи предыдущих Цветений, где орды плотоядных монстров – просто светящиеся точки, всплывающие с чёрного океанического дна на уровне пола. Боевая группа – тоже просто маркеры.  Три линии ярких огоньков.   Одним из них будет Ленарт. Вот тем, в самом центре кровавой мясорубки. На первой линии, где рядом с ним только слишком молодой добродушный напарник, норовивший накормить Идена сладким.   — Нам нужно встать во вторую линию до определенного момента, — Рихо зажигает на голограмме бухты пару новых огоньков, — чтобы иметь возможность маневра и чтобы никто из нас двоих не погиб до момента отхода. Иначе второй тоже умрёт: Иден не сумеет вытащить чип-контроллер тому из нас, кто останется в живых. А без сопровождения он не найдёт замаскированный транспорт эвакуации.  Четверо своровцев слушают, как билет Идена домой с двумя лицами и четырьмя руками обещает спасение.  — Значит, вы удалите чипы друг другу и Идену?  Ленарт хмурится так, что Ид бессознательно накрывает его кулак ладонью. Гладит, пытаясь успокоить, заставить разжать пальцы.  — Ему первому. Но да, мы обучены и отключать, и удалять их. Когда речь идёт сразу о троих персонах изъятия, лучше удалить чипы совсем. Если их запеленгуют в какой-то момент по остаточным сигналам, вся операция будет под угрозой.  — Это безопасно?  — Точно безопаснее, чем оставить и ждать, когда штаб подаст команду, загоняющую тебя в пасть онитов, как животное на убой.  Это Джун. Кажется, из пары альф-нулёвок он более вспыльчивый.  — Это не парализация? — Ид вклинивается до того, как Ленарт вцепится в глотку чужака.  — Нет. Подумайте сами, если бы нулёвки падали рядом со своими сослуживцами прямо во время боя, это бы заметили. Кто-то мог бы даже постараться вытащить парализованного. Но никто ведь не слышал о том, что нули отключались во время Цветения? Нет, на последней волне чип посылает команду, и жертва просто бросается в самую гущу, почти не сопротивляясь атакам, часто даже вслед уже отступающим тварям. Мол, суицидальная храбрость. Или безумие боя. Или чёртовы горцы не хотят больше служить добрым соседям и предпочитают покормить собой онитов. Под каждый случай придумывают свою легенду.   Ленарт переворачивает руку и сжимает кисть Идена чуточку сильнее, чем следует. Эта слабая боль кажется такой приятной сейчас. Наверное, даже поцелуй не помог бы больше.  — Что конкретно от нас требуется?  Капитан серьёзен, как смертный приговор. Смотрит на стоящего среди светящихся линий Джуна.  — План довольно прост. Нужно отключить в нужный момент все дроны наблюдения и нательные камеры. Мы замаскируем это взрывом. Некоторые устаревшие боеприпасы при детонации излучают волну помех.   Подпирающий стенку Дэмиан кивает:  — Я подстрахую. Вырубить всё можно и вручную. Правда, во время боя будет слегка неудобно. Впрочем, я на третьей линии. Обычно до меня почти никто не доходит. Стой себе, управляй машинками и радуйся жизни.  Радость жизни не отражается на лице экзекутора, стоящего рядом. Он выглядит тревожным. Иден, наверное, тоже нервничал бы гораздо больше, если бы Ленарт отправился в эту мясорубку без него, оставив бессильно ждать на базе. Хотя и так… между ними будет вторая линия. И неисчислимое количество монстров.  — Кто понесёт взрывчатку?  Это спрашивает капитан. Очень вовлечённый. Ему, очевидно, очень нравится сама мысль о том, что он спасает своего омегу.   — Я думаю, нужно минимум два заряда. Основной и вспомогательный на случай, если что-то пойдет не так, — отвечает Рихо.   Иден ловит себя на мысли: эти двое, наверное, не самая нижняя ступень в иерархии Журавлей. Кто их запихнул в эту мясорубку и зачем? Шадофы всегда конкурировали с Кои за первенство в разведке. Всё зашло настолько далеко? Идену не нравится чувствовать себя совершенно не в контексте текущей ситуации дома. Странно осознавать, насколько изолированным он был всё время обучения. Дедушка, видимо, не считал нужным забивать своему орудию мести голову ненужными вещами.   — Сколько времени вам нужно на эвакуацию?  Ленарт сжимает его кисть, буравя сизыми глазами чужаков.   — Минуты четыре. Отключить чипы, извлечь, уйти в маскировку. С момента взрыва мы всё сделаем сами. Главное, вывести нас на позицию и обеспечить прикрытие.   Вот так всё просто. То, что Иден три года воспринимал, как свою неизбежную казнь, решится за четыре минуты. Эвакуация. Из бойни, которую Азари привык считать заключительным эпизодом своей короткой жизни, из Своры, из страны.   — Хорошо. Тогда на сегодня закончим. Сержант покажет, где вам разместиться, завтра перед построением получите всё необходимое на складе и в оружейке. Свободны.   Иден просто сидит, где сидел, пока из капитанской уходят остальные заговорщики. Всё кажется сном. Нереальным, дымчатым и зыбким.  — Ты в порядке?  Ленарт с ходу считывает состояние омеги. Не факт даже, что по изменению его феромона. Иден уверен, что хорошо контролирует свой феромон. Вот только капитан его видит насквозь. То ли метка так действует, то ли Лен изначально был слишком прозорливым. Приседает на корточки рядом с койкой, на которой всё это время коченел омега. Тяжёлые ладони ложатся на колени, гладят поверх чёрной формы, требуя честного ответа.  Иден улыбается. Дёргано и скупо.   — Да? Не знаю… Всё так быстро.  Сложно сказать, что просто не способен до конца поверить в собственное выживание, тому, кто это выживание обеспечивает, рискуя собственной головой. Если их затея вскроется, всех ждёт трибунал. В возможность вернуться домой всё ещё трудно уверовать полностью. Иден в принципе откровенно плох там, где эта вера требуется. Дед, даже вырастив его, как ручное животное, натасканное на смерть одного-единственного человека, так и не смог убедить воспитанника поверить в правильность своей миссии. Теперь вдруг запоздало становится ещё и страшно. За три года на родине всё могло измениться до неузнаваемости. Кайден тоже мог измениться. Последнее воспоминание о брате – его перепуганные глаза с прижатым к шее лезвием.   Для младшего выживший Иден может стать угрозой. Решение старейшин отправить его в ссылку было продиктовано не только местью деда за непослушание. Иден старше, Иден мог победить в ритуальном поединке за право унаследовать клан, если бы не слился в последний момент. И такой Иден может оказаться совершенно лишним в своём старом мире, где теперь правит младшенький.  — Все получится, — голос Ленарта непривычно мягкий. Он заглядывает в лицо омеги, разглаживая складки ткани на его коленях. Ещё пара минут - и омега окажется стоящим на этих обласканных коленях, мордой в подушку, задницей кверху.  Кажется, у него уже выработался рефлекс. Стόит им оказаться в этой комнате наедине - и низ живота тяжелеет от притока крови, сводит судорогой нетерпеливого предвкушения, сладко ноет.  — Получится.  Альфа чутко считывает и это изменение тоже, втягивает с присвистом воздух сквозь сжатые зубы, вскидывая голову, чтобы заглянуть в гудроново-чёрные раскосые глаза. Обгорелая половина лица подёргивается от того, что Ленарт щерит пасть, обнажая выпирающие клыки. Улыбка это или предвкушающий оскал - не столь важно. Иден гримасу своего альфы съедает, утягивая в поцелуй и на себя, поднимая огромную тушу с пола буквально насильно, ухватив за шкирку.  Здорово не беспокоиться о своих зашкаливающих физических показателях. Еще лучше - точно знать, что любимый ответит на любое самое слабое движение в его сторону. Подставится, включится в игру, отзовётся с еще бόльшим жаром.  Они валятся на койку, забыв обо всем лишнем. Заговор, побег, кланы. Иден не готов о них думать, пока не наступит утро. У них осталось слишком мало ночей, чтобы тратить их на подобное. 

*** 

— Что думаешь?  Кристиан в одном полотенце на бёдрах, и эта внезапная застенчивость Дэмиана знатно веселит. Он сам сейчас сидит за прикрученным к стене письменным столом, на скорую руку заканчивает возиться с документами о приёме новых боевых единиц, потому что Ленарт этим точно заниматься не будет.  — О чем именно, дорогуша?  Золотистое тело альфы, подпирающее бронированную стену у ведущей в ванную двери, маячит сбоку непревзойдённым раздражителем.  — О новеньких. Джуне и Рихо.  — А я должен о них думать?  Многозначительная ухмылка и ещё более многозначительный взгляд, ощупывающий полуобнаженного альфу с головы до пят, заставляют экзекутора отклеиться от стенки и подойти вплотную к сержанту.  — Они же теперь в твоей команде? — неуверенно так, словно к утру парочка Шайдеров может рассосаться в воздухе.   — Ну, и? — Дэмиан намеренно дразнит альфу, медленно-медленно отщёлкивая текст по голографической клавиатуре над столом. — Ненадолго ведь. Да и не моего омегу они собираются утащить.   Добавляет только, поставив точку и отослав злополучный бланк в штаб:  — А сам ты откуда их знаешь?  О прошлом Криса они почти не говорили. Дэмиан в принципе не интересовался ничем, кроме тела этого альфы. А тело исправно приходило к нему в койку само. Что ещё нужно для счастья? Видимо, что-то такое читается по лицу сержанта, потому что торчащий рядом Кристиан медленно разматывает полотенце, демонстрируя набухший член с узлом.  Ответ: «Папа работал в дипмиссии на перевале», — совершенно ни о чем не говорит.  Дэмиан укладывает руку на бедро экзекутора и медленно ведёт вверх, к талии, сжимает пальцы над тазовой костью, чувствуя, как перекатываются под кожей твёрдые мышцы, оттого что альфа глубоко вдохнул и отчётливо двинул бёдрами вперед.  — Работал... — словно про себя проговаривает бета, глядя на массивный член, почти тычущийся ему головкой в лицо. — А твоя работа как? Сегодня были взыскания?  Непонятно, за каким хером интересуется, хотя сам бы мог всё узнать в два клика. Или повесить на эту красоту следилку и увидеть. Или проследить за ним на протяжении дня по казенным камерам. Но Дэмиан не делает ничего. И не то чтобы ему не хотелось. Просто если он сдастся и уступит собственной заинтересованности, придётся признать, что Кристиан ему важен. И не только как послушный партнёр для секса с идеальным телом и тугой задницей. Гораздо больше. Настолько больше, что, начав рыскать в поисках информации о нём, Дэмиан может не остановиться. Поэтому лучше не начинать.  Да. Так лучше.  — Несколько, — севшим голосом рапортует экзекутор, — В том числе мой бывший напарник. Помнишь его? Перевели в техники и начислили почти максимальные часы шкуродёрни. Он визжал, как тварь. Обоссал мне машину. Пришлось запускать дезинфекцию помещения. Неожиданно. Дэмиан не знал, что бывшего сослуживца начальство отошлёт для взыскания к Крису. Это странно. И это неожиданно задевает.  Дэм прижимается щекой к горячему, слегка влажному после душа животу альфы, обнимая того обеими руками. Ворчит:  — Вот уроды. Это неэтично. Ты мог отказаться. Знаешь же?   Тяжёлые ладони на макушке перебирают светлые локоны, успокаивая куда больше его, чем самого обладателя этих рук.  — Мне плевать. На этой базе мне ни до кого, кроме тебя, нет дела.  Это так похоже на признание, что Дэмиана дёргает. Отчётливо-нервно, вынуждая вскинуть голову и вдохнуть слишком шумно. Он не готов слушать ничего подобного. Он не хочет это обсуждать.  Вместо ответа Дэмиан берёт в рот массивный альфий член, и это тоже ответ.  Сегодня он будет слишком нежен, выматывающе терпелив.  Так, что к утру Кристиан почти забудет уйти к себе до подъёма, сонный и вытраханный, будет долго тереться о бету, словно на нём действительно может остаться альфий феромон, или сам экзекутор может пропитаться существующим только в его фантазии запахом зорецвета и инея на покрытых лишайником камнях.