Долгий путь

— Можно? — спрашивает Азирафель, протягивая руку. Он сидит совсем близко, прям напротив, но все равно спрашивает. Кроули сидит напротив и смотрит всё так же бесцветно, хоть он и проснулся несколько недель назад, и каждые два дня Азиирафель приходил навестить его. Кухонные лампы горят где-то будто совсем далеко, света не хватает, чтобы лицо Кроули не было в тени хотя бы наполовину. Кроули отводит взгляд и кивает головой. Азирафель медленно касается ладонью чужой щеки, смотрит совсем кротко и сочувственно. Затем проводит большим пальцем по скуле ласково и просит совсем тихо: — Поговори со мной, — он едва-едва поворачивает лицо Кроули к себе, только чтобы посмотреть ему в глаза, — пожалуйста. Кроули смотрит. Его зрачки узкие, он медленно моргает, смотрит, будто они поссорились вчера и он даже не успел обдумать все, что произошло. — Что ты хочешь услышать? — спрашивает он, кажется, чуть грубее. Лучше так, думает Азирафель, чем никак. — Я хочу узнать, что с тобой. Не могу вспомнить последний раз, когда ты был в таком состоянии. — Жалком? — Я этого не говорил. — Но ты так подумал. Нет, так не пойдет. Они до следующего столетия могут спорить кто о чём и как думал. Азирафель смотрит в глаза Кроули, и что-то трескается внутри. — Ты всегда язвишь, когда переживаешь за что-то, — говорит Азирафель не столько к сведению собеседника, сколько как факт, — Шипишь, ёрничаешь, когда переживаешь, — он думает ещё пару секунд, а затем спрашивает, как может осторожно, — Что тебя терзает? "Дорогой", хочет он добавить. Что тебя терзает, дорогой? Что тебя терзает, мой милый? Что с тобой, моё сокровище, почему ты замуровал себя здесь? — Почему ты решил вернуться? — Кроули вскидывает брови. —Я... я никогда не имел намерений покидать тебя. — Ты это сделал, — скалится Кроули, — сообщаю последние новости, но ты оставил меня здесь, на этой грешной земле, чтобы устроить дела в раю. Потом ты вернулся. И я спросил почему. — Потому что ты нужен мне! — вырывается у Азирафеля прежде, чем он успевает подумать, — Потому что я... потому что... Он путается в мыслях и не может подобрать нужных слов. Кроули смотрит на его попытки и цокает языком, поджимая губы: — Не утруждайся. Я понял тебя с первого раза, ещё когда ты своим уходом дал понять, что я не приоритет и даже вряд ли уже и вариант. Азирафель делает судорожный вздох, прокручивает слова Кроули в голове и у него сносит крышу. Он больше не контролирует не свои руки, ни свой язык - хватает лицо Кроули обеими ладонями, поворачивает к свету и повышает тон так, что в ушах начинает звенеть: — Не приоритет? — он настолько зол и шокирован, что чувствует, как крылья трепещут за спиной и вот-вот с громким взмахом раскроются, — Не приоритет? Думаешь, после такой возможности, которая мне открылась, я оставил бы тебя? Думаешь, я забыл, как ты смотрел на звёзды, которые сам создавал? Каким ты был счастливым? — в его глазах пламя, самое настоящее, и будто свет разливается над его головой. Кроули смотрит на него внезапно завороженно и чувствует, как выступает пот на лопатках. Азирафель в гневе, — Неужели ты хоть на секунду подумал, что я бы мог остаться в стороне, когда я мог сделать тебя счастливым? Что я бы не сделал всё, чтобы ты мог быть таким же радостным и безмятежным как когда я впервые встретил тебя? Чтобы Рай снова стал таким местом, в котором ты был счастлив? Ты, глупый, глупый змей! Он замолкает, раскрасневшись и тяжело дыша. Его руки дрожат, слёзы скатываются с ресниц на щёки крупными каплями, он стоит вытянувшись идеально ровно. Если бы Кроули увидел его таким, устрашающим своей силой, в любой другой ситуации, он бы подумал, что пара планет точно самостоятельно уничтожится по воле его праведного гнева. Наконец и шок, и злость от ужаса, что Кроули так ничего и не понял, схлынули, и Азирафель растерянно отпрянул назад, в оцепенении так и не в силах выпустить из ладоней лицо Кроули. — Так говоришь, как будто любишь меня, — усмехается он, почти откровенно издеваясь. Азирафель ведётся. Он не успевает разразиться очередной гневной тирадой, во время которой кто-то действительно мог бы пострадать, окна снова бы были выбиты, но теперь от силы, с которой были бы распахнуты крылья, а свет точно залил бы всё вокруг так, что об электричестве можно было бы забыть на ближайшие несколько веков, Кроули (он улыбнулся, кажется Азирафелю, на мгновение, но улыбнулся!) сам тянется к нему и снова прижимается, губы в губы, так, что прошлые осторожные прикосновения кажутся почти детскими. Они целуются. Азирафель обескуражен, но быстро понимает, что глупая и неуместная провокация сработала. Он хмурится, совсем не так, как в прошлый их поцелуй. Одна рука спускается Кроули на плечо, другую он запускает в рыжие волосы, тянет, как будто возможно ещё ближе находиться, и слышит, как Кроули глухо и самозабвенно стонет в поцелуй. Снова не мог спросить прямо - начал изворачиваться и паясничать. Азирафель оттягивает его волосы чуть сильнее, только чтобы Кроули на мгновение оторвался и послушал, и говорит совершенно серьезно: — Ты самое прекрасное существо, самое любимое и самый дорогое мне. Ты моё главное предпочтение, и всему раю я предпочту, чтобы ты был счастлив. У Кроули блестят глаза. Он вогнан в краску по самые кончики ушей: давно он не видел Азирафеля таким. И уж точно не ожидал увидеть сегодня. Он хотел бы продолжить упоенно целоваться, но чувства накрывают его так неожиданно - признательность, отчаяние, любовь и благоговение, что он не находит в себе сил ни на что, кроме шаткого объятия ангела вокруг шеи, чтобы спрятать лицо в воротнике рубашки Азирафеля. Тот охотно прижимает его к себе и ласково гладит по спине и лопаткам. — Ну-ну, дорогой, — голос Азирафеля теперь совсем мягкий, — Я здесь. Я рядом. Проходит несколько минут, как голова Кроули начинает снова работать и формулировать мысли. — Но я правильно понял, что... — они все ещё обнимаются, он лишь немного приподнимает голову, чтобы Азирафелю было лучше слышно, — ты не откажешься от идеи изменить Рай? — Не откажусь, — задумчиво отвечает Азирафель, и тут же добавляет, — но не думай, что это станет преградой для нас с тобой. Рай не помешает нам ездить на Альфа-Центавру, например. — Звучит отлично, — бормочет Кроули. Камень сходит с души. Они придумают, каким способом вернуть всё на круги своя, если снова что-то пойдет не так. — Можем добавить поцелуи к извинительному танцу? — как бы невзначай интересуется Кроули. Азирафель целует его в рыжие волосы и соглашается.